Антология.

Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (сборник)



скачать книгу бесплатно

Но, видимо, обет изменил меня, усилив красоту, потому что в тот день он не прошел мимо. Теперь Аполлон клялся, что ему недостаточно неба – он желал меня.

– Дафна, – говорил он, – пойдем полюбуемся на ягоды, созревшие на кустах.

Я избегала его взгляда.

– Пойдем полюбуемся оливковыми ветвями, что отяжелели от своих даров, – продолжал он. Разумеется, все это означало одно: давай развлечемся с тобой на холме, дорогая, а после я оставлю тебя в одиночестве навеки.

Я сказала, что дала обет целомудрия.

На его лице промелькнуло облачко недовольства, но через мгновение он снова ослепительно улыбнулся.

– Я божество и могу снять с тебя обет, – сказал он.

Я промолчала.

– Неужели ты никогда не мечтала стать матерью для потомков бога солнца, Дафна? – спросил он.

Мне нечего было ответить.

Но лучезарный бог не унимался. Он приходил ко мне много дней подряд. Каждое утро он разгуливал по склонам холмов, а в полдень, встречая меня на пути от колодца, обвивал все тело огромными горячими руками, касаясь плеч, лица – всего, куда только мог дотянуться. Но я не позволяла ему вольничать, как он того желал.


В тот жаркий день я услышала, как он приближается ко мне, оживленный больше обычного. Он шел за мной по извилистой дороге от деревни, пока я собирала тимьян для мяса, которое хотела приготовить мать.

– Не правда ли, эта головка выглядела бы еще прекраснее, будь на ней корона? – напевал он. – А эти бедра были бы еще изящнее, если бы их украшал королевский пояс или покрывали шелка, моя прелестная невеста. А эти губы ожили бы под…

Но с меня было довольно. Я бросила ароматные травы на землю и пошла прочь.

Я торопилась.

Он следовал за мной, не замолкая ни на секунду – от его бесконечной болтовни могли увять травы. Он расписывал, какой он страстный любовник, как леса на холмах трепещут от его ласк, а от дыхания расцветают маки.

И кто ты такая? – спрашивал он.

Кто ты такая? – говорил он, начиная сердиться. Как могу я – дочь речного божка – отвергать любовь восхитительного, солнцеликого повелителя жизни?

И тогда я совершила ужасную ошибку.

Ошибку, которая стоила мне жизни.

Я побежала.

Я бежала, а Аполлон мчался бок о бок со мной – быстрее, чем борзая, преследующая зайца. Он кружил рядом, пересекал путь, дразнился, но все еще не захватывал меня, как будто эта погоня распаляла его вожделение. В своей невинной доверчивости я начала плакать – и это было второй ошибкой. Мои слезы лишь вызвали у него смех.

Я принялась спускаться по склону речной долины, и едва ли нашелся бы смертный, который когда-либо бежал быстрее. Бог солнца гнался за мной след в след, пока я не ощутила на плече его теплое небесное дыхание. Я достигла берега реки – и вскрикнула, когда он схватил меня.

Он был очень силен.

Мой крик вспугнул коноплянок из ветвей ивы и пробудил дремавших полевых мышей. Помоги, отец! Бог солнца усмехнулся мне прямо в ухо:

– Что может сделать водяной божок, чтобы сдержать мою страсть?

Но отец не забыл обо мне.

Мои пальцы начали удлиняться.

Ладони задрожали и вытянулись вверх. Кровь остыла, превратившись в древесные соки. Ноги вросли в берег реки, пронзив корнями почву и оплетая холодный камень. Я вскинула широко раскрытые в мольбе руки. Они разветвились, словно пытаясь обнять небо, и заполнили листвой его голубизну. И с этой высоты я – уже зеленое дерево, вросшее корнями в землю, – взирала вниз, устало дыша.

Однако страсть Аполлона не остыла. Еще долго он рыдал, чувствуя трепет моего человеческого сердца под древесной оболочкой. Потому что боги любят смертных. Они нуждаются в нашей красоте, стойкости, веселье. Они завидуют нашей надежде на лучшее. Им никогда не овладеть тем, чем живут наши сердца. Всю ночь напролет бог света стоял коленопреклоненный предо мной, тоскуя по любви, которую никогда не сможет получить.

И до сего дня, когда леса одеваются в листву или когда расцветает дерево Дафны – волчеягодник, вы можете почувствовать, как солнце бережно согревает ту жизнь, которую оно может почитать, но которой никогда не сможет завладеть. Хотя, кажется, оно и не горюет об этом. Увидев, как ветер шевелит листву или переворачивает страницы книги, некогда бывшие плотью дерева, наклонитесь и прислушайтесь.

Вы услышите мой голос.

* * *

Майкл Кеднам – автор восемнадцати романов, среди которых «In a Dark Wood», «Rundown» и «The Book of the Lion», ставший финалистом Национальной книжной премии в 1999 году. Последний его роман – «Raven of the Waves». Он также является автором двух сборников поэзии и книжки-картинки для детей. Рассказы Кеднама печатались в различных сборниках Эллен Датлоу и Терри Виндлинг – в антологии сказок для взрослых и антологии детских сказок «A Wolf at the Door». Несколько историй также были отобраны для переиздания в сборнике «The Year’s Best Fantasy and Horror» («Лучшее за год: Мистика. Магический реализм. Фэнтези»).

От автора

Я всегда любил истории о превращениях. Я писал об оборотне в книге «Saint Peter’s Wolf» и о вампире в «The Judas Glass». Мне нравится рассказывать о людях, которые превращаются в кого-то другого (в том числе – о том, как подростки становятся взрослыми). Мое любимое классическое произведение – «Метаморфозы», где мы как раз встречаем историю Дафны в прекрасном изложении Овидия. Разумеется, я использовал его для своего рассказа, и это знак моего глубокого уважения к мифу. Я изучал латынь в старшей школе, но не очень успешно. Однако мне настолько понравились «Метаморфозы», что я перевел кое-что из них просто для собственного удовольствия. Момент описания погони перед тем, как Дафна превращается в дерево, – это дань уважения латинскому оригиналу.

Чарльз де Линт
Где-то у меня в голове прячется ящик с красками

Чего ты точно не ожидаешь встретить в лесу – так это ящика с красками. Однако вот же он: лежит себе целехонек в переплетении корней, полуприкрытый листьями папоротника и сухими сосновыми иголками. Позже Лили вспомнила, что такой ящик называется «этюдником», но в ту секунду она просто присела на корточки, изумленная находкой.

Трудно было сказать, сколько он здесь пролежал. Деревянные стенки ничуть не подгнили, но запор покрыла ржавчина, и Лили пришлось немало с ним повозиться. Наконец она откинула крышку и увидела…

Сокровище.

Изнутри в крышку были вложены три деревянные дощечки; на каждой из них красовался рисунок. Несмотря на быстрые, почти небрежные мазки, Лили не составило никакого труда узнать изображенные места. И не только их – сама манера письма показалась ей знакомой.

На первом рисунке был запечатлен водопад. В этом месте ручей словно спотыкался, а затем, нырнув вниз с оврага, снова успокаивался. Некоторые детали добавила память и воображение Лили, но это, без сомнения, был он.

На втором рисунке она увидела давно заброшенную ферму: жестяная крыша провисла, сгнившие стены кое-где обвалились внутрь. Ферма была ничуть не похожа на домик Лилиной тетушки, вечно залитый солнцем и окруженный дикими розами, старыми ульями и яблоневым садом, который они с тетушкой медленно очищали от сорняков. Нет, эта лачужка находилась в сумрачной и сырой лощине, куда солнце заглядывает всего на пару часов в день, даже не успевая высушить росу.

Последний пейзаж мог быть написан где угодно в этом лесу, но Лили решила, что художник вдохновлялся склоном ниже по течению ручья. С дощечки на нее смотрели пожелтевшие березы, буки и сосны. По мере того, как взгляд зрителя двигался вверх, деревья теснились все гуще, пока не начинали напоминать звезды на небе – только сквозь их кроны еще просвечивало солнце.

Рассмотрев рисунки, Лили бережно положила их на землю. Разноцветные разводы на внутренней стороне крышки намекали, что художник задумывал еще одну картину, – но тему ее невозможно было угадать.

Палитру тоже усеивали подсохшие пятна краски, так что она сама напоминала рисунок. Лили вытащила ее и склонилась над нижним отделением. Там лежали тюбики с масляными красками, кисти, мастихин, бутылочка скипидара и тряпка, которую словно обмакнули в радугу.

Лили перевернула палитру и наконец нашла, что искала. Подпись художника. Девушка провела пальцем по буквам, которые складывались в невозможное, немыслимое имя.

Майло Джонсон.

Сокровище.


– Майло Джонсон, – повторила тетушка, пытаясь понять, чем так взбудоражена племянница. В семнадцать лет неожиданные находки приводили Лили в такой же восторг, что и в детстве. – Я должна его знать?

Лили смерила ее взглядом, в котором красноречиво читалось «Ты меня никогда не слушаешь, да?», и направилась к своей книжной полке. У нее было не так много книг, но имеющиеся она перечитывала бесконечно. На той, которую она положила на кухонный стол, красовалась надпись: «Натуралисты Ньюфорда. Повторяя природу». Лили открыла книгу на биографии первого художника и подчеркнула пальцем имя. Тетушка прочитала его, беззвучно шевеля губами, затем перевела взгляд на черно-белый снимок Джонсона, который предварял биографию.

– Я его видела раз или два, – наконец вспомнила она. – Все бродил по лесам со старым ранцем за спиной. Но это было очень давно.

– Надо думать.

Тетушка прочитала еще пару строк.

– Так он известный художник?

– Еще бы. Он перерисовал все здешние холмы, а его картины висят в галереях по всему миру.

– Подумать только. И ты считаешь, это его ящик?

Лили кивнула.

– Что ж, тогда лучше вернуть его хозяину.

– Не получится, – покачала головой Лили. – Он умер. По крайней мере, так говорят. Как-то раз они с Фрэнком Спейном ушли рисовать в холмы, и больше о них никто не слышал.

Лили принялась листать страницы, пока не добралась до небольшого раздела, посвященного Спейну. Джонсон выделялся среди «натуралистов», как луна среди звезд; его живая, энергичная манера узнавалась с первого взгляда абсолютно всеми – даже теми, кто не слышал его имени. Спейн же входил в группу молодых художников, которых Джонсон и его компания взяли под крыло. Он был не так известен, но уже успел показать себя талантливым живописцем – незадолго до того, как они с Джонсоном отправились в свое последнее роковое путешествие.

Обо всем этом Лили прочитала в книге, которую почти выучила наизусть. Она получила ее в подарок от Харлин Уэлч несколько лет назад. С тех пор Лили мечтала стать такой, как «натуралисты» – особенно Джонсон. Необязательно в стиле письма. Нет, ей хотелось научиться тоже привносить в живопись собственный взгляд. Пропустить через себя целый мир своих любимых холмов и лесов – и запечатлеть их так, чтобы другие увидели их ее глазами, поняли ее любовь к ним и захотели бы защитить их, как защищала она.

– Это было двадцать лет назад, – добавила Лили. – Тела до сих пор не нашли.

Двадцать лет. С ума сойти. И все это время ящик пролежал в лесу.

– Никогда не думала, что рисование может быть таким опасным, – заметила тетушка.

– Все может быть опасным, – откликнулась Лили. – Так говорит Бо.

Тетушка кивнула и, перегнувшись через стол, развернула к себе книгу.

– И ты хочешь оставить ящик себе?

– Пожалуй.

– Но у этого Джонсона должны быть наследники. Разве нам не стоит с ними связаться?

Лили покачала головой.

– Джонсон был сиротой, как и я. Так что мы можем только сдать ящик в музей, где его задвинут в какой-нибудь пыльный шкаф.

– Даже рисунки?

– Ну, их, наверное, нет. Но ящик на экспонат точно не тянет…

Лили сгорала от желания испробовать найденные краски и кисточки. У нее никогда не было денег ни на то, ни на другое.

– Что ж, – сказала тетушка. – Полагаю, раз ты его нашла, тебе и решать, что с ним делать.

– Угу.

«Кто нашел, берет себе», гласит старая пословица. Но Лили не могла отделаться от чувства, что ее сокровище – особенно рисунки – принадлежит всем, а не только долговязой рыжей девчонке, которая и наткнулась-то на него случайно, блуждая по лесу.

– Мне нужно об этом подумать, – наконец решила она.

Тетушка кивнула и отправилась ставить чайник.


Следующее утро прошло в обычных хлопотах. Лили покормила цыплят, отложив пару пригоршней зерна для воробьев и других пичуг, которые в нетерпении следили за ней с окрестных деревьев. Затем подоила корову и отлила немного молока в блюдце: стоило ей управиться, как из леса появлялись кошки и начинали мурлыкать и тереться о ее ноги, пока она не ставила блюдце на крыльцо. Когда Лили закончила пропалывать сад, утро уже перевалило за середину.

Девушка собрала ланч и положила его в наплечную сумку – вместе с плотницкими карандашами и стопкой коричневых листов, которые она нарезала из бакалейных пакетов.

– Снова в лес? – поинтересовалась тетушка.

– Я вернусь к обеду.

– А ящик не возьмешь?

Лили заколебалась. Колпачки тюбиков заржавели, но когда она надавила на тонкую металлическую оболочку, та послушно прогнулась. Краски все еще были мягкими; кисточки тоже не пострадали. Но пустить их в дело казалось неправильным. Во всяком случае, пока.

– Не сегодня, – наконец ответила Лили.

Едва переступив порог, она увидела пару псов. Они неслись к ней, взрывая когтями землю. Это были собаки Шафферов. Макс и Кики – один темно-каштановый, другая белая с черными отметинами. Вместе они являли собой настоящий заряд короткошерстного жизнелюбия. Шафферы жили рядом с Уэлчами, чья ферма стояла в самом конце тропинки. Та ответвлялась от проселочной дороги и бежала мимо тетушкиного дома и леса – всего-то час пути, если идти вдоль ручья. Собаки у Шафферов были что надо: не гонялись за коровами, не дурачились сверх меры – и чуть ли не каждый день сопровождали Лили на прогулках.

Псы так и приплясывали вокруг, пока она шла через сад. Возле Яблоневого Человека – так тетушка называла самое старое дерево в саду – Лили остановилась, вытащила припасенное с завтрака печенье и положила его между корней. Эта привычка уже много лет была частью ее ежеутреннего ритуала – наряду с пригоршней зерна для птиц и блюдцем молока для кошек. Тетушка частенько поддразнивала племянницу – дескать, все окрестные мыши и еноты должны на тебя молиться.

– Фу! – одернула она Кики, которая сунула нос к печенью. – Это не для тебя! Потерпи до ланча.

Они вместе вскарабкались на холм и углубились в лес. Лили то и дело замедляла шаг, заметив какой-нибудь любопытный сорняк или соцветие, и тогда собаки принимались носиться возле нее кругами. Они перекусили в паре миль дальше – на валуне, с которого открывался вид на Большой Колодец. На самом деле это был, конечно, не колодец, а котлован в два или три акра шириной и со входом в пещеру на дне.

Горы вокруг тетушкиного дома были буквально изрешечены пещерами всех форм и размеров. Они попадались на каждом шагу – но обычно оканчивались тупиком уже через несколько метров. Правда, поговаривали, что Холмы Кикаха можно пересечь из одного конца в другой не поднимаясь на поверхность – если знаешь дорогу.

Покончив с ланчем, Лили соскользнула с валуна. Рисовать больше не хотелось. Вместо этого она принялась думать про этюдник Джонсона – и про то, как удивительно было найти его в лесу после стольких лет. Отдавшись мыслям, Лили повела собак туда же, где обнаружила вчера ящик. Вдруг там окажется что-нибудь еще? Однако затем по ее спине пробежал холодок: а что, если она найдет и кости художников?

Когда они подошли к месту, собаки совсем разыгрались. Они шутливо кусали ее за рукава, взмывали в воздух, делая вид, будто собираются напасть, колотили хвостами и рычали так яростно, что Лили с трудом сдерживала смех. Наконец Макс боднул ее головой в ногу – как раз в тот момент, когда девушка занесла ее для следующего шага. Лили потеряла равновесие и упала в кучу листвы. Сумка слетела с плеча и откатилась в сторону, рассыпав по земле карандаши и наброски.

Лили поднялась. Уголки губ подрагивали в улыбке, но она постаралась напустить на себя как можно более сердитый вид.

– Двое на одного? Ну давайте, драчуны. Ух, я вам задам!

И она, рванувшись вперед, прижала Кики к земле. Та принялась с восторженным тявканьем извиваться у нее в руках. Макс прыгнул сверху на кучу-малу, и вскоре все трое катались по листве, словно неразумные щенки – которыми псы не были уже очень давно, а Лили так и вовсе никогда. Увлекшись возней, они не сразу услышали крик, – а когда наконец расцепились, увидели перед собой мужчину с палкой в руке.

– А ну брысь от нее! – кричал он, потрясая палкой.

Лили села. Кажется, сейчас в ее волосах и на свитере было больше листьев, чем на облетающих деревьях вокруг. Девушка поспешила ухватить псов за ошейники, но они, как ни странно, даже не попытались залаять или броситься на незнакомца. Обе собаки так и остались сидеть по сторонам от Лили, молча глазея на мужчину.

Несколько долгих секунд Лили занималась тем же. Он был некрупным, но крепко сбитым и носил потертые кожаные ботинки и далеко не новый сюртук из черного сукна, из-под которого выглядывал белый воротничок рубашки. Волосы незнакомца были неровно подстрижены, щеки покрывала щетина. Впрочем, у него оказалось довольно приятное лицо: твердые черты и тонкие морщинки вокруг глаз и губ – такие появляются, если часто смеяться. Лили подумала, что на самом деле он немногим старше нее.

– Все в порядке, – сказала она мужчине. – Мы просто играли.

В нем было что-то смутно знакомое, но она никак не могла понять что.

– Ну конечно, – ответил он, опуская палку. – Какой же я дурак! Ни один зверь в лесу не причинит вреда своей Госпоже, – и он упал на колени. – Прошу простить мою дерзость.

Лили потеряла дар речи. Все это было очень странно – начиная с поведения собак и заканчивая поведением самого мужчины. Пока девушка раздумывала над ответом, в глазах незнакомца что-то переменилось. Еще секунду назад в них читалась потерянность – но и надежда, – а теперь только смирение.

– Ты просто девочка, – сказал он вдруг.

– Вообще-то, мне уже семнадцать, – с обидой ответила Лили. – По меркам здешних краев – почти старая дева.

Незнакомец покачал головой.

– Прошу прощения. У меня и в мыслях не было тебя оскорбить.

Лили немного расслабилась.

– Тогда ладно.

Мужчина потянулся к рассыпанным по земле наброскам и принялся складывать их обратно в сумку, перед этим внимательно просматривая каждый.

– Хорошие, – сказал он. – Даже больше чем хорошие.

На эти несколько секунд – пока он собирал рисунки, разглаживал их, внимательно просматривал и по одному убирал в сумку – выражение его лица снова стало другим. Не таким потерянным. Не таким печальным.

– Спасибо, – ответила Лили.

Она помедлила, раздумывая, не будет ли грубостью задать мучивший ее вопрос сразу после такого комплимента. Девушка подождала, пока последний набросок не перекочует в сумку, а незнакомец не присядет на землю напротив. При этом его взгляд вновь рассеялся в пустоте.

– Что вы делаете здесь, в лесу? – спросила Лили.

Взгляд мужчины не сразу вернулся к собеседнице. Наконец он закрыл сумку и поставил ее на траву между ними.

– Я принял тебя за другую, – ответил он, как будто это все объясняло. – Та же путаница рыжих волос… И эти листья… Но ты слишком молода, и кожа у тебя не такая бронзовая.

– И что с того? – нахмурилась Лили.

– Я принял тебя за Нее.

Лили услышала, какое ударение он сделал на последнем слове, но это ничуть не прояснило для нее произошедшее.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Девушка принялась вычищать листву из волос. Собаки по-прежнему лежали по бокам от нее, подозрительно спокойные.

– Я принял тебя за Госпожу леса, – сказал мужчина. – Когда мы миновали пещеру между мирами, она вышла из дерева и поприветствовала нас. На ней был плащ из листьев, а в глазах играл лунный свет.

Стоило ему произнести «вышла из дерева», как Лили охватило странное чувство. Она вспомнила сон, который привиделся ей в лихорадке пять лет назад, после укуса змеи. Лили приснилось, будто лесные кошки, пытаясь спасти ей жизнь, превратили ее в котенка. После этого она повстречала Яблоневого Человека, еще одного древесного духа по имени Прародитель Кошек и даже фэйри, которых так долго пыталась найти. Они были похожи на мерцающие силуэты, танцующие над лугом, будто светлячки[4]4
  Предысторию этого рассказа вы можете найти в романе Чарльза де Линта «Кошки Дремучего леса».


[Закрыть]
.

Тот сон казался таким реальным.

Лили поморгала, отгоняя воспоминания, и снова сосредоточилась на незнакомце. Видимо, тот устал сидеть на коленях, потому что устроился по-турецки в паре метров от нее.

– Что значит – «поприветствовала нас»?

Теперь уже мужчина казался сбитым с толку.

– Просто вы так выразились, будто были не один.

Он кивнул.

– Мы были на пленэре с Майло, когда…

При звуке этого имени смутное чувство узнавания наконец соединилось в памяти Лили с фотографией из книги.

– Вы – Фрэнк Спейн! – закричала она.

Мужчина снова кивнул.

– Но это невозможно, – задумалась девушка. – Вы выглядите в точности как на фотографии в моей книге.

– В какой книге?

– О Майло Джонсоне и других ньюфордских «натуралистах».

– О нас есть книга?

– Да вы знаменитости, – усмехнулась Лили. – Там сказано, что вы с мистером Джонсоном исчезли двадцать лет назад, когда отправились рисовать в эти самые холмы.

Фрэнк помотал головой. На лице его читалось потрясение.

– Двадцать… лет? – выговорил он медленно. – Как такое может быть? Прошло всего несколько дней…

– Что с вами случилось? – спросила Лили.

– Уже и не знаю… Мы всю зиму провели взаперти в студии, мечтая поработать на природе. Собирались сидеть тут, пока комары не загонят нас обратно в город, – он покачал головой. – Но потом мы нашли ту пещеру и встретили Госпожу леса…

Он выглядел таким потерянным, что Лили ничего не оставалось, кроме как отвести его на ферму.

Тетушка выслушала их молча, со скептически поднятой бровью. Лили знала, о чем она думает. Сперва ящик с красками, теперь художник. Что дальше?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7