Антология.

Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (сборник)



скачать книгу бесплатно

Нил Гейман – яркий пример современного мифотворца, которого нельзя упрекнуть во вторичности, даже когда он намеренно отдает дань уважения Дансени, Миррлиз и Кристине Россетти – например, в очаровательном сказочном романе «Звездная пыль». Его действие разворачивается в английских лесах, возле Стены, отделяющей наш мир от королевства фей. Хотя эта история с равным успехом могла быть написана в середине XIX века, ее отличают свежесть и оригинальный авторский взгляд. Немалая заслуга в ее успехе принадлежит и художнику Чарльзу Вессу, чьи волшебные иллюстрации украсили первое, графическое издание романа. Леса, созданные воображением этого талантливого дуэта, отнюдь не абстрактны. В остроумной, но изящной прозе Геймана и рисунках Чарльза Весса, продолжающих традиции Артура Рэкхема, легко угадываются характерно английские – и при этом архетипические – леса, наполненные настоящей магией.

Та же атмосфера отличает и японский анимационный фильм «Принцесса Мононоке», английский сценарий которого адаптировал Нил Гейман. Это глубоко фольклорная работа, в которой наглядно показана вся мощь и ужас мифического леса. Пожалуй, самое глубокое погружение в него совершил Роберт Холдсток, чьи романы «Лес Мифаго» и «Merlin’s Wood» я настоятельно рекомендую к прочтению.

Чарльз де Линт работает в пограничном жанре магического реализма, воплощая древние архетипы мифологического леса в декорациях современного города – например, в книгах «Forests of the Heart» и «Зеленая мантия». В романе «The Wild Wood», вдохновленном живописью Брайана Фрауда, де Линт приглашает нас в леса северной Канады, где, как и в старых шаманских преданиях, магия и безумие ходят рука об руку.

Пожалуй, леса Патриции Маккиллип – самые уютные в современной литературе фэнтези; я горячо рекомендую ее романы «Winter Rose», «The Book of Atrix Wolfe» и «Stepping from the Shadows». Также внимания заслуживают: «World without End» и его продолжение «Sea without a Shore» Шона Рассела; «Rumors of Spring» Ричарда Гранта; «Engine Summer» Джона Краули; «Слово для «леса» и «мира» одно» Урсулы К. Ле Гуин; «Cloven Hooves» Робин Хобб (под псевдонимом Мэган Линдхольм); «The Stone Silenus» Джейн Йолен; «Enchantments» Орсона Скотта Карда и «Томас Рифмач» Эллен Кашнер. Действие некоторых рассказов из замечательных сборников «Кровавая комната» Анджелы Картер и «Красны, как кровь» Танит Ли разворачивается в соблазнительно-мрачных лесах, чья магия несет легкий фрейдистский оттенок. Если же вас больше привлекает атмосфера американских лесов, советую обратиться к романам «Wild Life» Молли Глосс, «Nadya» Пэт Мэрфи, «The Flight of Michael McBride» Мидори Снайдер и «Power» Линды Хоган.

Мифический лес издавна вдохновлял и художников. Помимо книг уже упоминавшегося Чарльза Весса, обязательно загляните в графические альбомы двух английских скульпторов – Энди Голдсуорти («Wood») и Питера Рэнделл-Пейджа («Granite Song»), шотландского фотографа Томаса Джошуа Купера («Between Dark and Dark»), английского художника Брайана Фрауда («Good Faeries/Bad Faeries» и «Феи.

Энциклопедия» в соавторстве с Аланом Ли), а также знаменитых живописцев «золотого века иллюстрации» – Артура Рэкхема, Кая Нильсена и Эдмунда Дюлака.

Для дальнейшего знакомства с Зеленым человеком, лесным фольклором и природной мифологией рекомендую следующие книги: «Белая богиня» Роберта Грейвса, «Green Man» Уильяма Андерсона и Клайва Хикса, «The Wisdom of Trees: Mysteries, Magic and Medicine» Джейн Клиффорд, «Celtic Sacred Landscape» Найджела Пенника, «A Dictionary of Nature Myths» Тамры Эндрюс, «Forests: The Shadow of Civilization» Роберта Поуга Харрисона, «Meetings with Remarkable Trees» Роберта Пэкенхема, «Discovering the Folklore of Plants» Маргарет Бэйкер, «The Practice of the Wild» Гэри Снайдера, «The Spell of the Sensuous» Дэвида Абрама и «The Power of Myth» Джозефа Кэмпбелла.

Любой лес является мифическим; мы заходим в него каждый раз, когда вступаем под сень деревьев. Здесь живет Зеленый человек, которого называют самыми разными именами по всему свету. В шелесте листвы по-прежнему слышится голос Оракула, а дуб служит домом для фей… или, по крайней мере, сказок про них. В Калифорнии до сих пор можно найти пихты, которым насчитываются тысячи и тысячи лет. О чем эта книга? О деревьях – древних, уходящих корнями глубоко в перегной и все же каждую весну рождающих новые зеленые листья.

Нил Гейман
Уйду в леса

 
Отброшу плащ, очки, рубашку, книгу —
Всю жизнь свою, как палую листву, —
И в лес уйду, питаться диким медом
И ледяной водой из родника.
 
 
У дуба шире десяти объятий,
Где мох усеян каплями росы,
Я наберу орехов, яблок, ягод —
И домом это место назову.
 
 
Безумцы, жизнь пройдя до половины,
Себя находят в сумрачном лесу.
Теперь лишь ветер шепчет мое имя,
А кожа служит картой всех путей.
 
 
Где разум мой? Да там же, где ботинки.
Босой, больной, блуждаю меж ветвей —
Назад к корням, к шипам, к побегам, к почкам…
Мой шаг дрожит, и лес дрожит со мной.
 
 
Сверну с тропы пустых, ненужных слов
На путь лесной, живым молчаньем полный.
Взойдет над миром солнце – и во рту
Распустится бутоном тишина.
 
* * *

Нил Гейман – коренной британец, сейчас живущий на американском Среднем Западе. Его перу принадлежит знаменитая серия графических новелл «Sandman» («The Sandman. Песочный человек»), а также романы «Neverwhere» («Никогде») и «American Gods» («Американские боги»). Вместе с художником Чарльзом Вессом Гейман работал над графическим романом «Stardust» («Звездная пыль»), а вместе с Терри Пратчеттом – над книгой «Good Omens» («Благие знамения»).

Также Нил Гейман известен как поэт и автор многочисленных рассказов. Некоторые из них публиковались в сборниках сказок для взрослых Эллен Датлоу и Терри Виндлинг и антологиях «The Year’s Best Fantasy and Horror» («Лучшее за год: Мистика. Магический реализм. Фэнтези»). Его короткая проза собрана в книгах «Fragile Things» («Хрупкие вещи»), «Smoke And Mirrors» («Дым и зеркала») и «Trigger Warning» («Осторожно, триггеры»).

Сайт Н. Геймана: www.neilgaiman.com

От автора

В средневековой европейской мифологии встречается «вудвуз» или «вудхаус» – дикий человек, живущий в лесах. Иногда его ассоциируют с легендарным Зеленым человеком. Это стихотворение родилось из размышлений о том, как мог бы выглядеть современный «вудвуз», и традиционных изображений Зеленого человека как мужчины с человеческим лицом, изо рта которого прорастают листья.

Делия Шерман
Центральный парк

В детстве я никак не могла взять в толк, почему деревья, растущие вдоль дорожек, окружены железными оградами. Даже ребенку, никогда не видевшему настоящего леса, было понятно: эти милые и слабые деревца просто не могут сделать ничего плохого. За что же их тогда посадили в клетки? И если они это все-таки заслужили, не опасно ли подходить к ним слишком близко?

Такие мысли приходят в голову только малышам, которые учатся во втором классе. Только они могут всерьез обсуждать с друзьями, зачем запирать на замок деревья, как найти на карте город, если даже примерно не знаешь, где его искать, и почему старшеклассники, заслышав фамилию миссис Топинамбур, начинают истерически смеяться.

Мою лучшую подругу звали (да и сейчас зовут) Галадриэль – но это, конечно, не ее вина. Ее так называет только мама, а для остальных она просто Эльфа. Но я не об этом, а о деревьях. В Нью-Йорке. Я уже упоминала, что живу в Нью-Йорке? Да-да, на Западном берегу, недалеко от Центрального парка.

Я всегда любила Центральный парк. Для ребенка вроде меня, выросшего на Манхэттене, это была единственная возможность погулять на природе. Честно говоря, я и сейчас предпочитаю именно такую природу. Здесь есть все, что можно найти в настоящем лесу: камни, цветы, деревья. Даже белки, голуби и прочая живность водится. Правда, все они – городские, привыкшие жить бок о бок с людьми. Это не делает их ручными, скорее – умудренными опытом. Вот вам пример: белки. Видели вы когда-нибудь сбитую белку на дорожках парка? А на пригородных дорогах? Понимаете теперь, о чем я?

Еще в Центральном парке живет магия. Это не я придумала, это чистая правда. Как только мама начала отпускать меня подальше, я нашла себе отличное место для игр: возле Пруда, в маленькой бухте у подножия огромного утеса. Стоило там спрятаться, как прочий мир словно исчезал: оставалась только вода. Она сияла и переливалась, будто подол украшенного блестками шелкового платья. Позади высилась серая каменная громада, а прямо надо мной склонялась ива, окуная в воду свои золотисто-зеленые косы. Если сидеть тихо-тихо, с берега доносился шум, плеск, смех и обрывки разговоров, но людей разглядеть не получалось. Зато можно было увидеть фею, которая прилетала со мной поиграть.

Мама говорит, что фею я придумала сама: такое часто случается с детьми, у которых нет братьев и сестер и которые слишком много читают. Но поверьте, будь это так, моя воображаемая подружка оказалась бы куда менее проказливой. Фея была крохотной, с продолговатыми стрекозиными крылышками и ни секунды не могла усидеть на месте. Она соглашалась играть со мной в принцесс или Питера Пэна, но через пару минут теряла терпение и начинала дергать за волосы. Еще она дразнила меня: называла огромным, глупым, глухим и слепым человечищем. Иногда, заскучав, фея разговаривала с камнями и ивой: бабочки и те были для нее слишком медлительны.

Я перестала в нее верить – или просто перестала видеть фей, – когда мне исполнилось восемь. Но тогда это меня ни капли не расстроило, потому что мы подружились с Эльфой. Она меня почти не дразнила. Правда, и в фей тоже не верила, зато любила читать. Чем старше мы становились, тем больше была моя благодарность за эту дружбу. Понимаете, мисс Популярность – это не про меня. Я любила литературу и не любила спорт – уже достаточно, чтобы заслужить репутацию гика. Добавьте сюда очки и насущную потребность сбросить несколько килограммов (не спрашивайте, сколько именно – я вам все равно не скажу!). Словом, школьный обед в моем обществе любого сделал бы мишенью для насмешек. Эльфа со мной и не обедала. Зато мы вместе гуляли после занятий, а остальное меня не волновало.

Бухточка, где я играла в детстве, была нашим укромным местом. Там мы обсуждали преподавателей (интересно, учитель французского ненавидит лично меня или всегда такой злой?) и одноклассников (думаешь, Патти Грегг действительно крутая или просто задирает нос?). Летом можно было сбросить туфли и опустить ноги в воду, которая шелестела вокруг ивовых корней.

Все это случилось, когда мы, как обычно, сидели в нашем укрытии и болтали. Стояла осень, мы только что перешли в одиннадцатый класс и в тот момент обсуждали парней. Хотя правильнее будет сказать, что это Эльфа говорила о своем парне, а я просто кивала в нужных местах. Наверное, я отвлеклась, потому что поймала себя на размышлениях о фее, с которой дружила в детстве. Как же ее звали? Колючка? Злючка? Нет, это было какое-то цветочное имя… Вдруг что-то кольнуло меня в затылок – будто кто-то изо всех сил дернул за волосок. Я вскрикнула и провела рукой по больному месту.

– Извини, это комар. Так что сказал твой парень?

Странно, но Эльфа вдруг потеряла интерес к разговору. На лице ее появилось выражение крайней сосредоточенности, какое бывало, когда она прислушивалась к дыханию младшего брата из соседней комнаты.

– Ты слышала? – прошептала она.

– Слышала что?

– Тс-с!

Я прислушалась. Тихо шлепали о берег волны, вдалеке скрипели уключины, откуда-то доносились крики, смех и плеск. Шелестел ветер в листьях ивы.

– Ничего не слышу.

– Да помолчи же! – прошипела Эльфа. – Ты его пропустила. Щелканье. Вон оттуда доносится.

В ее голубых глазах читался страх.

– Ты пытаешься меня напугать, – сообразила я. – Начиталась про женщину, которую ограбили в парке, и теперь решила меня разыграть. Вот спасибо!

Эльфа, кажется, обиделась.

– Неправда! – она была напряжена, как собака, которая увидела голубя. – Сейчас, слушай!

Я навострила уши. Внезапно наступила полная тишина. Смолк даже шепот листьев.

– Ой-ой-ой, – выдохнула Эльфа. – Только не оборачивайся, но, по-моему, там кто-то стоит и на нас смотрит!

Меня будто холодом обдало. Я вроде как и не хотела ей верить, но тело поверило сразу.

– Клянусь, если ты врешь, я тебя прибью! – Я обернулась, чтобы проследить направление ее взгляда. – Где он? Ничего не вижу.

– Я же сказала, не смотри! Он заметит!

– Уже заметил, если он, конечно, не полный идиот. В любом случае здесь никого… Ой!

И тут я увидела. Из-за скалы выглядывал парень в шерстяной шапчонке. Лицо его было каким-то серым, на щеках – щетина. Но главное, он был там… не все время. Я не отводила взгляда, но упорно не могла понять, что вижу: то ли человека, то ли чей-то дождевик, наброшенный ветром на куст. Сердце заколотилось как бешеное. Из нашего укрытия без лодки можно было выбраться только двумя путями.

– Увидела теперь? – прошептала Эльфа. В голосе ее слышался триумф.

– Вроде того.

– И что будем делать?

Когда я позже вспоминала этот момент, то не могла решить, действительно она испугалась или только притворилась, потому что пугаться – здорово. Но тогда я ей поверила. Этот человек перекрывал нам выход на тропинку, так что мы могли сбежать от него только вверх по утесу. Я не спортсменка и боюсь высоты, но странных людей я боюсь еще больше, поэтому мы решили лезть на вершину.

Никогда не забуду, как мы поднимались. Не хочу об этом говорить. Тогда казалось, что подъем меня прикончит. А еще я ужасно злилась на Эльфу, как будто, если бы она не заметила того парня, его бы там и не оказалось. Пот лился градом, очки постоянно съезжали с носа и… Нет. Не будем об этом. Вам надо знать только, что Эльфа добралась до верха первой и легла на живот, чтобы протянуть мне руку.

– Скорее, – выдохнула она. – Он позади тебя. Нет, не оборачивайся!

Ха! Будто бы я нашла в себе силы обернуться!

– Скорее!

Я совершенно выдохлась, когда наконец вскарабкалась на утес и поднялась на ноги, но Эльфа даже не дала мне перевести дух – сразу схватила за руку и, спотыкаясь, потащила к дорожке. Тут я и поняла, что творится что-то странное. Сами посудите: середина ясного воскресного дня, а вокруг ни души. Обычно в это время здесь как на Таймс-сквер, только деревьев побольше! А еще я почему-то не могла бежать – так обычно бывает во сне.

Неожиданно Эльфа споткнулась и выпустила мою руку. На мгновение дорожка будто раздвоилась, и я осталась совершенно одна. Страшно было до чертиков. Обернувшись, я увидела, как наш преследователь переваливается через край утеса: шапка сползла на затылок, лицо вымазано в грязи, во рту недостает половины зубов. Не знаю, почему я тогда не закричала – обычно мне и меньшего достаточно. Но в этот раз я просто повернулась и бросилась бежать. Я надеялась кого-нибудь встретить – ведь в парке по воскресеньям бывает столько людей! Свидетели бы отпугнули этого человека. Но нет.

Поэтому я бегу и бегу, и слышу позади его дыхание, но почему-то не слышу шагов. Где же, черт побери, этот Пруд, пора бы ему появиться, кажется, я бегу уже целую вечность, никогда так не бегала, но на кону моя жизнь… Кажется, он догоняет, так не лучше ли остановиться, сдаться, что угодно, лишь бы это закончилось, – но тут в голове всплывает имя той феи, и я из последних сил кричу:

– Живучка, помоги!

Держу пари, вы уже решили, что это вправду помогло. Я и сама в это верила, но ничего не случилось. И тогда я расплакалась. Задыхаясь и заливаясь слезами, я взбежала по какой-то лесенке и оказалась на маленькой поляне: скамейка, деревья вокруг, невысокая стена с одной стороны и крутой обрыв с другой. Преследователь расхохотался – если так можно было назвать урчание где-то в глубине его глотки, – а я неожиданно для себя развернулась, чтобы встретить врага лицом к лицу.

Если бы у меня оставались силы, я бы удивилась. Потому что у него оказался острый крысиный нос и длинные зубы, которые торчали изо рта. Шапку он где-то потерял, и теперь стали видны его уши: серые и кожистые, будто крылья летучей мыши. А его кожа… Она была не грязной, а просто серой, как асфальт. Это было невозможно, и все же он стоял передо мной – наполовину человек, наполовину крыса. Я тихо охнула. Он сверкнул зубами и раскрыл пасть.

– Глодай! – неожиданно воскликнул кто-то. – Угомонись!

Я подпрыгнула от неожиданности и на секунду отвела глаза от преследователя. А когда снова на него взглянула, та девушка уже стояла рядом. Крысюк сложился в земном поклоне, едва не касаясь носом ее сапожек. Она была одета во все оттенки зеленого. Вельветовая мини-юбка, блестящая футболка, кожаная куртка – оливковый, темно-зеленый, травяной. Волосы у нее тоже были с прозеленью. Заплетенные в тысячу тонких косичек, они гривой спускались ей на спину. Даже смуглая кожа – и та отливала зеленью.

А еще она была очень красива. Не как какая-нибудь актриса или модель. Нет, она была прекрасна. Бритни Спирс рядом с ней показалась бы дурнушкой.

– Что стряслось? – спросила девушка у крысюка, и я удивилась еще больше. Говорила она как обычная девчонка, но вот голос… Я могла различить в нем шум листвы. Знаю, звучит глупо, но так и было.

– Кошки – мышки, мышки – людишки! – ответил он. – Играть! Она меня видела. Теперь она моя!

– Может быть, – задумчиво сказала девушка. – Вот только она знает про Живучку.

Тут я наконец смогла выдавить из себя пару слов. Конечно, стоило бы вмешаться раньше, но я так выдохлась, пока бежала по парку, к тому же была ужасно перепугана… Что со мной хотел сделать Глодай, я не знала – и не стремилась узнать. Если знакомство с Живучкой поможет мне выпутаться, стоит рассказать о нем поподробнее.

– Еще бы, – выдохнула я. – Мы с Живучкой сто лет как друзья!

И тут же пожалела, что вообще открыла рот, потому что девушка посмотрела на меня в упор. Ох, какая же она была страшная! Не из-за волос или рокерской одежды, даже не из-за огромной белки, которую я только сейчас заметила у нее на плече. Просто взгляд у нее был тяжелый, будто я сморозила страшную глупость.

– Пожалуй, лучше мы о вашей дружбе спросим у самой Живучки. Если она скажет, что вы подруги, будешь жить. Нет – отдам тебя Глодаю, пусть поиграет. Договорились?

«Не договорились!» – подумала я, но вслух ничего не сказала. Повисла долгая пауза: все вокруг стихло, и я вдруг услышала доносившийся издалека шум машин. Сердце колотилось где-то в горле. Глодай облизнулся – мерзкое зрелище! – а белка соскользнула с плеча девушки и устроилась у нее на скрещенных руках. Честно говоря, я до сих пор не уверена, что это была белка. Некоторые собаки и те поменьше!

Я уже говорила, что была до чертиков напугана? Никогда раньше ничего подобного не испытывала. Глодай мог сделать со мной что-то ужасное, но я боялась не его. Вернее, не только его. Девушка в зеленом была куда хуже. Понимаете, я тогда только и думала что о феях. Разглядывала артбуки Брайана Фрауда, три раза смотрела в кино «Волшебную историю» и бесконечно жалела, что больше не встречала фею, с которой познакомилась в детстве. Я думала, что знаю о них все. Но передо мной стояло создание, которого не было ни в одной из моих умных книжек. Кожаная куртка, косы и глаза цвета мха. Она была настоящей! И больше всего мне хотелось убежать от нее прочь. Или заплакать. Но ни того, ни другого я себе позволить не могла. Оставалось просто стоять там на подгибающихся ногах и надеяться, что Живучка сейчас появится.

Тут что-то коснулось моих волос. Я подняла было руку, чтобы отмахнуться, но вдруг поняла – это Живучка! Так что я не стала замахиваться, а вместо этого почесала ухо. И сразу услышала тонкий звук: будто кто-то трубил в маленький рожок. Это был смех. Я рассмеялась в ответ.

– Видишь? – сказала я девушке, воробью, который сидел у нее в волосах, точно огромная заколка, и даже белке. – Она меня помнит.

Девушка молча вытянула руку. Потревоженная белка снова вскарабкалась ей на плечо, а Живучка подлетела ближе и присела на раскрытую ладонь. Теперь, когда я могла ее разглядеть, оказалось, что маленькая фея выглядит старше, чем раньше. Хотя чему тут удивляться – я ведь тоже повзрослела.

– Тебе знакома эта смертная? – спросила девушка у Живучки. Теперь она говорила совсем иначе: не как девчонка с соседней улицы, а как взрослая женщина, которая обращается к ребенку.

Живучка кивнула:

– Да. Была. Давно. Сейчас она и знать меня не хочет.

Я рано расслабилась – девушка снова подняла на меня глаза. Пришлось выдавить улыбку. Живучка была права: если бы я рассказала о ней, меня бы подняли на смех. Даже Эльфа – а она вообще-то очень терпелива – и слышать не хочет про фею из моего детства.

– Извини. Я знала, что ты настоящая, просто стеснялась об этом говорить.

Девушка вдруг улыбнулась Живучке: будто солнце выглянуло из туч.

– Толстушка так говорит, чтобы я не скормила ее Глодаю.

Я обмерла. Живучка, которой наскучил этот разговор, уже успела взлететь в воздух и сделать надо мной пару кругов. Затем она спикировала вниз, дернула меня за волосы и приземлилась на плечо.

– Она ничего. И я люблю ее дразнить.

– Нечестно! – рявкнул Глодай.

Но девушка только пожала плечами.

– Правила тебе известны. Живучка за нее поручилась. Теперь убирайся. Надоел уже.

И он действительно убрался. Честное слово, я была так рада! Глодай – это воплощенный кошмар, уж поверьте. Но он ушел, а я от радости никак не могла замолчать, все говорила и говорила и благодарила Живучку за помощь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7