Антология.

Хаос: отступление?



скачать книгу бесплатно

THE APOCALYPSE TRIPTYCH: THE END HAS COME


© John Joseph Adams and Hugh Howey, 2014

© Перевод. C. Скворцов, 2017

© Перевод. В. Миловидов, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2017

* * *

Посвящается будущему



Джон Джозеф Адамс[1]1
  © Пер. В. Миловидова, 2017.


[Закрыть]

Предисловие

Мир погибает вновь и вновь, но остов человеческий, всякий раз восстав, идет.

Генри Миллер. «Утробный голод»
(из сборника «Мудрость сердца»)

«Апокалиптический триптих» был задуман как серия из трех антологий, в каждой из которых должна быть раскрыта какая-то одна из граней события конца света. Том первый, «Хаос на пороге», рассказывает о том, что происходило накануне Апокалипсиса. Второй том, «Царствие Хаоса», содержит истории, описывающие сам Апокалипсис. Третий том, «Хаос: отступление?», как и следовало ожидать, составлен из рассказов, где говорится о последствиях апокалиптических событий.

Но мы не могли просто удовлетвориться триптихом антологий; в наши планы входило также дать триптихи-рассказы. Поэтому, когда мы подыскивали для нашего проекта конкретных авторов, то просили их написать для нас не просто рассказы, но по рассказу для каждого тома, соединив их общими героями и сюжетными линиями – с тем чтобы читатель получил целую серию мини-триптихов.

Таким образом, вышло так, что большинство рассказов данного тома (восемнадцать из двадцати трех) соотносятся с рассказами, включенными в антологии «Хаос на пороге» и «Царствие Хаоса». И если вы, уважаемый читатель, уже прочитали том первый и том второй, получив (как я надеюсь) удовольствие от прочитанного – спасибо вам! Мы рады, что вы обратились и к тому третьему. Именно вам мы обязаны успехом двух первых антологий – как на книжном рынке, так и в критических обзорах.

Если же вы еще не читали антологии «Хаос на пороге» и «Царствие Хаоса», то не пугайтесь. Добро пожаловать! Чтобы получить удовольствие от рассказов этого тома, совсем необязательно знать, что происходило в предыдущих. Хотя некоторые из приведенных здесь рассказов продолжают повествование, начатое в двух первых книгах, мы постарались сделать так, чтобы авторы снабдили вас сведениями, достаточными для того, чтобы погрузиться в созданный ими мир без какой-либо предварительной подготовки.


Признаюсь в сокровенном: несмотря на то что я был крайне увлечен различными вариантами апокалиптических картин, представленных в первых двух томах, мой конек и моя любовь – постапокалиптическая проза.

Начало моей увлеченности данным предметом относится к 1988 году, когда мне в руки попалась видеоигра «Бесплодная земля», за которой следовал ее духовный преемник, «Выпадение радиоактивных осадков».

Я попался, и с тех пор с крючка уже слезаю. Первой антологией, которую я подготовил к печати и издал («Бесплодные земли: рассказы об Апокалипсисе»), был репринт антологии сходного содержания. Таким образом, публикуя этот, последний, том «Апокалиптического триптиха», я в своей карьере как бы описал полный круг. Что вполне соответствует теме этой книги, поскольку вся апокалиптическая проза – как раз о завершении «полного круга». Из праха мы восстали, в прах мы и вернемся.

Но если все в конечном итоге обратится в прах, что же восстанет из пепла?

Кэрри Вон[2]2
  © Пер. В. Миловидова, 2017.


[Закрыть]

Кэрри Вон – автор серии романов об оборотне по имени Китти, вошедших в список бестселлеров «Нью-Йорк таймс», самым последним из которых является «Китти спасает мир». Она также написала несколько других романов в жанре современного фэнтэзи и молодежных романов, а также свыше 80 рассказов. Она также участвовала в написании цикла книг о супергероях «Дикие карты», вышедшей под редакцией Джорджа Р. Р. Мартина. Закончила семинар фантастов «Одиссей». Дочь офицера Военно-Воздушных Сил, в детстве кочевавшая по военным городкам, она в конце концов пустила корни в Боулдере, штат Колорадо. Вы можете навестить ее по адресу carrievaugn.com.

Несертифицированные

Стоял отличный весенний день, погода была что надо, и все десять миль, что отделяли Сауттаун от станции, Энид и Берт прошли пешком. Энид раньше никогда не работала с этим парнем, но тот оказался приятным спутником – разговорчив, но без излишней болтливости, способной утомить кого угодно. Молод, отлично сложен, к тому же прирожденный следователь.

Они говорили о доме, о погоде и прочих банальностях – но не о деле. Энид не любила рассуждать о порученных ей делах до той поры, пока сама все не изучит. Она ждала, что Берт станет ее расспрашивать, что и как, но он, видно, предпочел, чтобы она сама ввела его в курс дела.

С этого отрезка приморского шоссе, как раз на полпути до Сауттауна, на востоке, вдалеке, виднелись развалины. До катастрофы это был огромный, цветущий город. В юности Энид несколько раз из любопытства пробиралась сюда, чтобы криком пробудить эхо в искусственных каньонах его улиц, посмотреть на заросшие кустарником и травой асфальтовые тротуары, на потрескавшиеся стены домов и рухнувшие крыши. Люди ей попадались редко, но время от времени она видела костры, на которых готовили еду, да целые поселки топорно сколоченных хижин, которые толком не могли уберечь своих обитателей ни от холода, ни от непогоды.

Время от времени оттуда все еще приходили выжившие, но изможденные и почти потерявшие человеческий облик личности; они копались в отбросах, попрошайничали, а потом вновь исчезали в бетонных джунглях.

Берт перехватил ее взгляд.

– Ты там была? – спросил он, кивая в сторону легкого облака тумана, стоящего над местом, где находились руины города.

Ни дорог, ни тропок, по которым можно было бы туда добраться, уже не существовало. Когда у Энид бывали в городе дела, она добиралась по бездорожью.

– Да, давно, – ответила она.

– Ну, и как там?

Ответ мог быть либо очень долгим, либо совсем коротким. В рассказах о том, что происходило в городе до и во время катастрофы, было много ужасного и таинственного, но время стерло с руин все следы происходящего. Остались только кости, но исчезали и они.

– Грустно, – наконец ответила она.

– Я продолжаю заниматься историей, – сказал он.

– Продолжаешь учиться? Да, осталось много дневников. Наверное, это непросто – читать о том, как все рухнуло.

– Да, – задумчиво ответил Берт.

Взятые по отдельности, постигшие мир беды не вызвали бы общей катастрофы. Города не погибли бы от одних только наводнений. Можно было бы пережить и жестокую эпидемию гриппа, вызванную мутировавшим штаммом, против которого не было вакцины и который убивал заразившегося в считаные часы. Но все вместе: наводнения, болезнь, резкий подъем уровня океана, чудовищные ураганы, один за другим обрушивавшиеся на континенты, общая разбалансировка окружающей среды – все это разрушило инфраструктуру цивилизации и оставило людей с таким малым количеством ресурсов, что всем выжить было бы невозможно.

На что человеку деньги, если на них нечего купить? Мир умирал. Но люди – то там, то тут – выживали. Они собирались вместе и пытались спасти то, что можно было спасти. Они заново учились жить.

Дорога свернула в очередную долину, и они увидели Сауттаун. Южный Город – совсем уж бесхитростное имя для главного в округе сельскохозяйственного поселения. Первыми показались мельницы, крылья которых, установленные на свежевыбеленных башнях, медленно вращались под напором едва заметного бриза. Потом пошли установленные на помостьях баки, за которыми, в отдалении, раскинулись вспаханные поля и огороды. Поселение пересекала сеть осушаемых дорог, по обочинам которых стояли побеленные дома; кое-где стояли машины, работающие от солнечных батарей; во дворах виднелись овцы и куры. Все в идеальном порядке – приятно бросить взор. Именно здесь еще детьми, когда произошла катастрофа, укрылись деды новой Земли.

– Ты сообщишь местному комитету, что мы здесь? – спросил Берт.

– Ни в коем случае. Нельзя никого предупреждать. Пойдем прямо на нужный нам двор. Важна внезапность.

– В этом есть смысл.

– Это твое первое дело? Первое расследование?

– Первое… По правде, мне немного не по себе от мысли, что я должен буду кого-нибудь вырубить.

Берт был оснащен так же, как и Энид, но своим оружием он владел лучше, чем она. На поясе у него был закреплен шокер, а рядом – подсумок с иглами, в которых дремал ждущий своего часа транквилизатор. Полезные инструменты. И Берт на «отлично» знал, что от него требуется.

– Вряд ли все это понадобится, – сказала Энид. – Наша репутация здесь работает лучше. Не волнуйся.

– Я должен действовать так, чтобы подтвердить нашу репутацию.

– Вот именно, – улыбнулась она, – так что тебе ничего не нужно объяснять.

На них были коричневые куртки и коричневые же брюки с серыми ремнями. Мрачноватые, какие-то зимние цвета, от которых холодок так и бежит по спине. Берт был на голову выше Энид и выглядел так, словно был способен одним ударом переломить ствол дерева. Зловещая парочка, если посмотреть со стороны.

– У тебя, как я слышал, это последнее дело? – спросил Берт.

Именно это она заявила в региональном комитете – что, дескать, пора ей отправляться домой, осесть и заняться обычными делами – вязанием, например.

– Я этим уже лет двадцать занимаюсь, – сказала она. – Пора передавать эстафету.

– А по командировкам не будешь скучать? Я же именно из-за них сюда пришел – чтобы поездить, посмотреть другие места.

– По командировкам – может быть, – ответила Энид. – Но по самой работе – вряд ли. Ты поймешь, что я имею в виду.

Они приблизились к поселению. Энид заметила молодую женщину, которая шла вдоль дороги с корзиной яиц. На ней была блузка, юбка с передником и соломенная шляпа от солнца.

– Послушайте, – обратилась к ней Энид.

Молодая женщина вздрогнула, руки ее судорожно вцепились в ручку корзины, словно она боялась уронить яйца. Как Энид и сказала, их репутация бежала впереди них. Они были инспекторами, а инспектора появлялись только тогда, когда случалось нечто ужасное.

Ужас, смешанный с растерянностью, отразился в глазах женщины. Что могло принести инспекторов в Сауттаун?

– Слушаю, – дрожащим голосом отозвалась она. – Чем я могу вам помочь?

– Расскажите нам, как добраться до Эприкот-хилл.

Это название хозяйства, которое им необходимо обследовать.

Нервозность исчезла в глазах молодой женщины, и она понимающе кивнула. Понятно. Значит, люди уже кое-что знают. Знают, что что-то не так, хотя наверняка не сказали бы, что именно.

Теперь уже через час весь город будет знать, что прибыли инспектора. Да, можно сказать, что Энид повезло с последним делом – копаться в сплетнях.

– Конечно, расскажу, – проговорила женщина. – Идите по этой тропе мимо вон той пары мельниц. Эприкот-хилл на южном берегу утиного пруда. Там еще бельевые веревки перед крыльцом.

– Благодарю вас, – сказала Энид.

Женщина поспешила прочь, прижимая корзину к груди. Энид повернулась к Берту:

– Готов?

– Мне все это очень любопытно, – ответил тот. – Идем?

Эприкот-хилл располагался над красивым прудом; позади него раскинулись огороды. Красивое местечко. Само хозяйство представляло собой большой двухэтажный жилой дом с множеством окон и просторный флигель с двумя трубами. Во флигеле располагались производственные помещения – хозяйство специализировалось на переработке сельскохозяйственной продукции, которую получало от местных фермеров, а потом сушило, консервировало и закатывало в банки, готовя запасы, распределявшиеся по всей округе. Дом выглядел обжитым, хотя и несколько обветшавшим, что означало, что его обитатели слишком заняты, чтобы за ним ухаживать с излишним трепетом. Стояла весна, и консервировать пока было нечего; люди в доме и на производстве занимались уборкой и ремонтом.

Первой из обитателей хозяйства их увидела на склоне холма девушка, снимавшая простыни с уже упомянутых бельевых веревок. Несколько мгновений она вглядывалась в их фигуры, а потом, бросив свое занятие, побежала к дому. Подвижная и энергичная – явно не та, о которой говорилось в ориентировке. Сьюзен, а не Эйрин. Руководили же хозяйством Фрейн и Фелис.

– Наше прибытие – уже не тайна, – усмехнувшись, сказала Энид. Берт положил ладонь на пояс.

Из дома вышла группа людей. Человек десять, почти все жители дома. Все вместе выглядели весьма мрачно. Старая одежда, нахмуренные лица. Хозяйство считалось вполне стабильным, хотя люди счастливыми не выглядели.

Пожилой мужчина, худощавый, с обветренным лицом, вышел вперед. Видно было, что больше всего на свете ему хотелось бы держать в руках ружье. Вероятно, это Фрейн. Энид подошла к нему и протянула для пожатия руку:

– Здравствуйте. Я Энид, следователь окружного комитета. А это мой напарник, Берт. Это ведь Эприкот-хилл, не так ли?

– Да, это так, – отозвался Фрейн, явно настроенный на то, чтобы не говорить лишнего.

– Можем мы войти в дом и поговорить?

Для обитателей хозяйства Энид должна была выглядеть некоей матроной, может быть, даже главой целого хозяйства. Хотя они наверняка знали, что никакого хозяйства под ее началом не существует. У следователей не бывает хозяйств. Они вечно в пути – ангелы мщения (так, по крайней мере, утверждают слухи). Тусклого тона каштановые волосы Энид носила скрученными в кичку, а на ее лице с мягкими округлыми линиями оставили свой след и годы, и погода. Обитатели хозяйства спрашивали себя, есть ли у нее дети, удалось ли ей заработать хотя бы один сертификат, но по раздавшимся с возрастом бедрам Энид об этом судить было трудно.

Берт стоял чуть позади, надежный как сама власть. В его фигуре их интересовало только одно – насколько умело он обращается со своим оружием.

– О чем вы хотите говорить? – спросил Фрейн.

Он был напуган. Он знал, для чего прибыли эти люди, трудно было не знать; и он действительно был напуган.

– Думаю, нам лучше войти в дом и сесть, – с нажимом произнесла Энид, отчетливо слыша в своей интонации нотки высокомерной снисходительности.

Глубокие морщины, избороздившие лицо Фрейна, стали еще глубже.

– Здесь собрались все? – продолжила Энид. – Соберите людей в общей комнате, в доме.

Резким отрывистым словом Фрейн отправил людей внутрь. Общая комната в доме этого хозяйства, как такого же рода помещения в других хозяйствах, была ничем не примечательна, хотя свои задачи выполняла исправно. На длинном обеденном столе – ни вазы, ни цветочка. На стенах – ни единого цветового пятна, за исключением выцветшего квадрата красно-зеленого сукна – сертификата на рождение ребенка, который хозяйство сумело заработать около лет шестнадцать назад. Тем ребенком, должно быть, была как раз Сьюзен. После того в доме появлялись новые взрослые, но Сьюзен была последним ребенком. Неужели им так захотелось еще одного, что они не стали дожидаться, пока местный комитет наградит их сертификатом?

В доме жило десять человек. За столом собралось девять. Некоторое время Энид изучала этих людей, вглядываясь в их лица. Большинство отводило глаза. Все, кроме Сьюзен.

– Я полагаю, здесь не все, – сказала Энид.

Молчание собравшихся людей густотой напоминало масло. Сзади над местом, где сидела Энид, возвышался Берт с рукой на поясе. Держался он легко и свободно, был явно в своей стихии. Энид молчала, пока неловкость, воцарившаяся в комнате, не взяла свое.

– Нет Эйрин, – проговорила Фелис. – Пойду, приведу ее.

– Нет, – возразил Фрейн. – Она не может прийти, она заболела.

– Заболела? – переспросила Энид. – И серьезно? Доктор ее смотрел?

В комнате вновь воцарилось молчание.

– Фелис! – обратилась Энид к хозяйке. – Буду вам крайне признательна, если вы приведете Эйрин.

Прежде чем Фелис привела девушку, прошло немало времени, и Энид с удовлетворением видела, как жильцы дома, по мере того как ожидание затягивалось, чувствуют себя все более и более неуютно. Сьюзен дрожала; один из мужчин, явно для того, чтобы унять дрожь, обхватил себя за плечи. Во время таких собраний все происходит именно так, одинаково ужасно; а последним делом Энид было дело об убийстве.

Когда Фелис ввела Эйрин в комнату, Энид увидела то, что и ожидала увидеть: старшая женщина, приобняв, ввела в комнату младшую, лет двадцати, в широкой юбке и блузке на три размера больше, которая вздымалась у нее на животе.

Эйрин шла медленно, придерживая живот. Некоторое время она, конечно, могла скрывать свою беременность, но теперь она была явно на седьмом месяце, и невозможно было дальше скрывать ни выросший живот, ни походку вразвалочку, которая так отличает беременных. Чувства злости и неприязни, повисшие над столом в комнате, сгустились, но теперь не Энид была их объектом.

Она подождала, пока Фелис проводит беременную к ее стулу – одна, без поддержки остальных.

– И именно ради этого вы пришли? – сквозь зубы и сжимая кулаки, проговорил Фрейн.

– Именно, – кивнула Энид.

– Кто разболтал? – зашипел Фрейн, оглядывая комнату. – Кто из вас разболтал?

Ответом было молчание. Эйрин вся съежилась и низко склонила голову. Фелис пристально рассматривала свои сложенные на коленях руки.

Фрейн повернулся к Энид:

– Кто послал донос? Я имею право знать того, кто меня обвиняет. Он обвиняет все наше хозяйство.

– Письмо было анонимным, – ответила Энид, – но изложенные там факты заслуживают доверия.

Важной частью следствия было найти автора доноса – того, кто отправил окружному комитету сведения о несертифицированной беременности. Фрейну об этом знать совсем не обязательно.

– Я буду допрашивать вас в течение двух дней, – сказала Энид, – и на свои вопросы я надеюсь получить честные ответы. Когда я разберусь в том, что произошло, мои полномочия позволят мне принять решение. Я сделаю все предельно быстро, чтобы не заставлять вас слишком долго ждать. Фрейн, я начну с вас.

– Это вышло случайно, – заговорил тот. – Случайно, я в этом уверен. Не сработал имплант. У Эйрин в городе есть парень, и все время они проводят вдвоем. Мы не возражали, потому что у нее был имплант, но потом он не сработал, и мы ничего никому не сказали, потому что испугались. Вот и все. Нам нужно было сразу сообщить в комитет. Мне действительно жаль, что мы так не поступили. Вы примете это во внимание?

Энид, не глядя на Фрейна, обратилась к сидящим за столом:

– Когда вы об этом узнали? Все. Начну с Эйрин: когда ты узнала, что беременна?

Молодая женщина говорила с трудом, слова замирали в ее горле, слезы душили и мешали произносить слова:

– Месяца два назад, я думаю… Меня тошнило. Так я и узнала.

Собравшиеся были подавлены. Девушка говорила правду.

– А остальные? – обратилась Энид к столу.

Ответом ей было невнятное бормотание. Мужчины кивали головами, бурча, что узнали про все только с месяц назад, когда живот уже было трудно скрывать. Они все отлично помнят тот день, когда Фрейн, узнав про беременность, орал на Эйрин.

– Да не орал я, – отозвался тот. – Просто был удивлен и вышел из себя.

– Я знаю, когда ее стало тошнить, – проговорила Фелис. – Я сама была беременна.

Она бросила взгляд на стену, где висел разноцветный кусок холста, и продолжила:

– Мне известны симптомы. Я спросила ее, и она сказала.

– Вы не хотели сообщить остальным?

– Фрейн не велел.

Итак, Фрейн все знал – с того самого момента, как узнала и Фелис. Он бросил на Фелис полный гнева взгляд, но та даже не подняла глаз.

– Эйрин, – сказала Энид, – могу я поговорить с тобой наедине?

Девушка вздрогнула и, вся сжавшись, прижала руки на животе.

– Я пойду с тобой, дорогая, – прошепталаа Фелис, но следователь остановила ее:

– Наедине. Берт останется с вами, а мы выйдем, немного прогуляемся.

Вся дрожа, Эйрин встала. Энид дала ей пройти и последовала за ней, кивнув Берту, который следил за каждым движением, происходящим в комнате. Тот кивнул в ответ.

Энид повела девушке по тропинке, окружающей дом, направляясь к огороду и пруду за домом. Она шла медленно, дав девушке возможность приноровиться к ее походке.

Обычно само физическое состояние хозяйства говорило о многом: повешены ли грабли и лопаты аккуратно на стене сарая или же неряшливо свалены в кучу возле небеленой стены фермы; зарос ли сад сорняками; есть ли на окнах цветы в ящиках. Выложена ли тропинка, ведущая от одного дома к другому, гладкими, отшлифованными в воде камешками, или же это просто грязные дорожки, протоптанные в траве. Энид судила хозяйства не по тому, желают ли его обитатели выглядеть хорошо в глазах других людей; важно было, какими они хотят выглядеть в глазах собственных. Им же с этим жить, смотреть на это каждый день.

Это хозяйство выглядело не лучшим образом. В огороде ростки только-только поднялись, хотя уже давно установилась весна. Цветов нигде не было. Обочины дорожек заросли травой. Во всем сквозил недостаток заботы, что всегда сердило Энид. Но пруд был хорош. Утки, переругиваясь на своем языке, плескались у запруды, сделанной из перевитых веток рогозы и глины.

Энис все это было не в новинку; она знала, какие вопросы нужно задать, знала и возможные ответы на свои вопросы. С каждым новым моментом количество возможных вариантов объяснения уменьшалось. Господи, как она от всего этого устала!

– Остановись, – произнесла она и, когда девушка повернулась к ней, приказала: – Закатай рукав.

У блузки, надетой на Эйрин и слишком большой по размеру, были широкие рукава, которые ниспадали много ниже запястий. Работать с такими плохо.

Молодая женщина замерла, сжав губы, чтобы не заплакать.

Энид протянула руку и негромко спросила:

– Можно я закатаю твой рукав?

– Нет, я сама, – отдернула руку девушка и неловко потянула за рукав, обнажив левую руку по плечо. На плече розово горел свежий шрам, почти затянувшийся. Если посчитать, ему месяцев семь-восемь. Имплант был вырезан, рана обработана непрофессионально, из чего Энид сделала вывод, что девушка сделала все сама.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное