Анонимный автор.

Секретный футболист. Изнанка футбольного мира



скачать книгу бесплатно

Что касается моих собственных попыток прорваться наверх, то мне было весьма трудно наблюдать, как некоторых моих партнеров выбирают профессиональные клубы. Я не считал, что они были такими же мастеровитыми, как я; более физически сильными, может быть, более фактурными в свои пятнадцать, чем я, но далеко не такими же техничными. К сожалению, в то время клубы скорее обращали внимание на физические данные игрока, нежели на его технические навыки.

К счастью, вышло так, что пока многие из моих друзей экспериментировали на наркотическом фронте в конце 1990?х, я смог, по крайней мере ментально, сбежать от всего этого. Я принял решение, что чем бы я ни собрался заниматься в своей жизни, большая ее часть не будет спущена в унитаз в родном городке, где не происходило практически ничего интересного. Именно тогда, когда я планировал свой побег (за неделю до того, как должен был покинуть страну), моей матери позвонил некий скаут и спросил у нее, не желает ли ее сын прийти на следующей неделе на просмотр в клуб, на который он работал. В то время я не числился ни в одной лиге и получал что-то около 30 фунтов в неделю. Как я узнал позднее, со скаутом связался один из моих прежних тренеров, который сообщил ему, что у меня есть достаточный потенциал для того, чтобы устроить мне вторые смотрины. Также он сказал, что при дополнительном обучении они смогут сделать из меня готового профессионала.

Я не помню многого из того, что тогда происходило. Моя голова все еще была полна мечтаний о том, что в моем понимании называлось свободой, так что когда в перерыве тренер схватил меня за ворот в туннеле и сказал: «Отменяй свой отпуск – мы собираемся подписать тебя», радость, которую я мог почувствовать, затмил тот факт, что я уже заплатил за билет в один конец до Сан-Франциско, и реально думал только о том, что мне еще надо прикупить в магазине «Superdrug».

С тех пор я размышлял об этом почти каждый день. Я думал о том, что могло бы произойти, если бы мне хватило решимости тогда отказать ему. Несмотря на желание играть в профессиональный футбол, с тех пор как я начал ходить, я уже достаточно прожил, чтобы понять: как только ты привяжешь себя к чему-то, вернуть свою свободу станет очень трудно. Я раздумываю о том, где бы я мог быть сейчас. Выиграл бы я медали и получил бы свои пятнадцать минут славы за то, что сделал бы что-нибудь на отлично? Пережил бы я те моменты невероятного счастья после забитого гола или выигрыша решающего матча? Реальные вопросы, которые нужно задавать себе, таковы: было бы у меня больше настоящих друзей, если бы я был с ними рядом хотя бы в один уик-энд за последние двенадцать лет? Смог бы я прийти на свадьбу своего лучшего друга, где должен был быть шафером, вместо того чтобы в этот момент выслушивать отказ от «Арсенала»? Смог бы я присутствовать на похоронах, которые пропустил, и вообще избежать всех этих отсутствий, за которые меня так никогда и не простят? Сидел бы я на антидепрессантах, как сейчас? Разозлил бы я немалое количество людей только лишь потому, что не хотел быть таким же, как они? И знал бы я, чем и как измерить свою жизнь, помимо денег и успеха на поле? Опять-таки, кто знает? Как сказал кто-то однажды, футбол был моей любимой игрой.

Но я подписал контракт (500 фунтов в неделю, это было для меня целым состоянием), и моим главным ощущением от начала карьеры было то, что они позвали в святая святых чужака, того, кого, быть может, им не стоило впускать.

И теперь, когда я был там, никто не мог с этим ничего поделать. Это ощущение никогда меня не покидало.

Если быть честным до конца, я сразу почувствовал, что совершил колоссальную ошибку. Уровень команды был низким, кое-кого из игроков я попросту не переваривал, а сам образ жизни был для меня совершенно непривычным. Я мог сидеть дома часами, раздумывая, чем бы мне заняться, а когда на следующий день я приходил на тренировку, меня травили за то, что я был «другим», что бы это слово ни означало. Поскольку я никогда не сталкивался с подколами, кое-кто из числа наиболее горластых ребят каждый день чихвостил меня ради собственного развлечения. Любимым их развлечением было говорить: «Ш-ш-ш-ш», каждый раз, когда я хотел что-то сказать, пока я, в конце концов, не перестал пытаться, или заставлять меня снимать шапку за обедом, утверждая, что ее ношение противоречит клубным правилам. Однажды они украли мой телефон и отправили тренеру сообщение, поблагодарив его «за прошлую ночь».

Я помню, как однажды сидел в раздевалке перед тренировкой, когда кое-кто из старших профессионалов разговаривал про «забегание третьего». Поскольку я никогда не слышал этот термин, я невинно спросил, не могут ли они объяснить его значение. Они посмотрели на меня с отвращением. Тишину нарушил только еще более циничный игрок, который тогда редко выходил на поле: «И мы еще удивляемся, почему выигрываем так мало матчей – конечно, такое-то дерьмо подписывать».

Были и другие эпизоды, прочно застрявшие в моей памяти. Несколько старших игроков пасовали мне мяч с такой силой, с какой только могли, в жалких попытках заставить меня потерять над ним контроль, что было крайне нелепо, хотя с тех пор я узнал, что подобная инициация происходит всегда. В первый день Дуайта Йорка в «Манчестер Юнайтед» Рой Кин намеренно запустил в него мяч так сильно, что нападающий не смог его отбить. «Добро пожаловать в «Юнайтед», – сказал Кин. – Кантона такое на раз-два решал». Как бы сильно я ни возмущался тому, что со мной делали старшие игроки, в некотором смысле это пошло мне на пользу, потому что теперь я всегда приезжал на тренировку раньше других и заканчивал ее также позже всех. Подобное отношение только укрепило мое страстное желание стать лучше и оставить их позади.

Спустя примерно шесть месяцев, я смог продемонстрировать, что более чем способен играть на этом уровне. Я стабильно выступал и регулярно получал награды как лучший игрок матча (мы не могли позволить себе траты на шампанское, так что в качестве приза нам полагались фотография со спонсором и упоминание в программке на следующем матче). Я начал делать себе имя, что означало, что те, кто усложнял мне жизнь, постепенно теряли хватку. Примерно тогда же тренер смог сплавить изрядное количество ветеранов, так что мое положение в раздевалке резко изменилось с ничтожного до геройского. Я определенно проделал долгий путь с момента своего дебюта; помню как-то я услышал, как один из фанатов соперника выкрикивает мою фамилию. По глупости я подумал, что это мог быть кто-то из моего города, кто приехал посмотреть на мою игру, и потому обернулся. Как только это случилось, вся трибуна завопила: «Дрочила-а-а-а-а!» – и зашлась в хохоте. Я совершенно забыл о том, что когда ты играешь на таком уровне, на футболке указана твоя фамилия.

Я до сих пор не очень люблю ежедневную рутину жизни футболиста. Я получал удовольствие от игр, даже при том, что мы и близко не были Командой мечты, но посреди недели мне было ужасно скучно, я мог только сидеть дома, читать и смотреть телевизор. Часто я старался задержаться в клубе как можно дольше, просто чтобы чем-нибудь себя занять. Я часами набивал мяч об стену, на которой были нарисованы пронумерованные квадраты. Иногда мы играли друг против друга – нужно было попасть по всем шести квадратам в порядке очередности, и первый, кому это удавалось, получал 5 фунтов. Но кроме этого делать в клубе было нечего. Тренировочный центр был весьма примитивным: у нас был корт для хэд-тенниса[2]2
  Когда игроки перебрасывают друг другу мяч головами через высокую сетку. – Примеч. пер.


[Закрыть]
, обнесенный колючей проволокой, и парковка, также служившая местом для отработки длинных передач, но ровно до тех пор, пока я метким попаданием не разбил окно тренерской машины, испортив всем настроение. Мой длинный пас с тех пор стал гораздо лучше, но счет в 180 фунтов за поврежденное стекло до сих пор снится мне в кошмарах.

В обычный день мы встречались на стадионе перед тем, как отправиться на тренировочное поле. Я был без машины, поэтому меня подвозил игрок, расположившийся рядом со мной в раздевалке, и его друзья. Они были очень сплоченной компанией черных ребят, и мне приходилось мириться с весьма поганым R’n’B, который играл на протяжении всей поездки, но по каким-то причинам они тепло относились ко мне и крестили меня в статусе «почетного брата». Этот титул означал, что они всегда заступятся за меня; если я попадал в неприятности, они мне помогали, и если я допускал ошибку, они мне сразу о ней сообщали. И в момент, когда я был на грани ухода из клуба, надеясь отыскать новые возможности, они сделали несколько звонков в свои прежние клубы, замолвив за меня словечко. Я многим им обязан.

Разницу между запугиванием и добродушными издевками лучше всего иллюстрирует то, что делала эта компания. Раз в неделю один из них приходил раньше всех и организовывал что-то вроде кустарной парикмахерской. Затем один за другим остальные черные игроки заходили туда и читали журналы, пока им приводили в порядок прически. Я всегда был первым, кто приезжал на тренировку не из этой компании, и чувствовал, что они достаточно расположены ко мне, чтобы разрешить мне подтрунивать над собой. Так что я говорил: «Да ну на фиг, Дезмонд опять здесь!» Или иногда я брал у кого-нибудь ножницы и, притворяясь, что стригу сидящего в кресле, воображал себя парикмахером из фильма «Поездка в Америку». «Каждый раз, когда я говорю о боксе, белый человек тут же начинает корчить из себя гребаного Рокки Марчиано. Пошел ты, пошел ты и пошел ты. Кто следующий?» Я думаю, что они смеялись скорее из снисхождения, ибо мои пародии были посредственными, но для межрасовых отношений это было здорово. Однажды, правда, как только я зашел в дверь, меня атаковали пять черных мужиков, вооруженных машинками для стрижки и твердо намеренных сбрить все мои волосы. И говоря «все», я действительно имею в виду все.

По мере того как я становился известным, я начал ценить преимущества, что давала жизнь профессионального футболиста. К тому времени я уже покинул дом, перебрался поближе к тренировочной базе и жил рядом с другим игроком, с которым мы вместе путешествовали. Поскольку у нашего клуба почти не было денег, мы отправлялись на выездные матчи в день игры, что неслыханно для футбола более высокого уровня. Мы приезжали обратно поздно, иногда в два или три ночи, в зависимости от того, где играли, после чего садились в машину и ехали около 30 километров домой. В такие часы улицы практически всегда пусты, и мы обычно мчали на красный свет на приличной скорости, выезжая через город. Однажды, правда, нас остановил полицейский на мотоцикле, и мы, опасаясь худшего, уже приготовили оправдания. Оказалось же, что бояться нам совершенно нечего. Как только офицер увидел нас двоих в спортивных костюмах, он тут же стал поздравлять нас с результатом матча, а потом эскортировал нас из города.

С того момента этот полицейский сопровождал нас до ближайшей трассы практически после каждой выездной игры. Он поджидал нас у стадиона, мы немного обсуждали матч, клуб и футбол в целом, а потом он провожал нас из города. Я полагаю, что для полицейского это был самый запоминающийся момент его смены, и мы были очень ему благодарны. Я помню, как мы спорили о том, стоит ли нам чем-нибудь угостить его, кроме традиционного кебаба, который мы всегда предлагали ему, когда останавливались на поздний ужин. В конце концов, мы решили подарить ему эмблему клуба на булавке (с деньгами тогда было туговато), и к нашему восторгу он носил ее на своем полицейском жакете до конца нашего пребывания в клубе. И возможно, носит до сих пор.

Вспоминая те дни, однако, я могу привести множество причин, почему играть в футбол, будучи практически никому не известным, было настолько приятно. Ни на клуб, ни на меня самого не оказывалось никакого давления, но я все равно был очень жадным до побед; это было невероятным сочетанием, и сегодня я бы многое дал, лишь бы только пережить этот опыт снова. Тренер ожидал, что я буду делать ошибки, равно как и фанаты, но я всегда стремился к совершенству, и до тех пор, пока мои выступления держались на среднем уровне, я знал, что со мной все будет в порядке. Очень часто, однако, они были просто великолепными, и очень скоро я стал слишком крупной рыбой для нашего мелкого пруда.

Видеть точно такую же ситуацию сейчас, но уже со мной в роли умудренного опытом ветерана, не значит испытывать негатив, зависть или горечь. Напротив, я стараюсь помочь всем, чем могу, будущему поколению игроков, даже если иногда бывает обидно и досадно видеть, как они не могут сделать что-то, что элементарно для старших игроков.

Несколько лет назад я всерьез раздумывал над тем, чтобы бросить футбол раз и навсегда, чтобы удовлетворить другие свои желания, но однажды внезапное просветление вынудило меня передумать. Иногда, когда матчи стоят один за другим, ты едва видишься с семьей, или играешь не так уж здорово. Результаты команды тем временем идут на спад, бывает, что все это разом может обратиться в тяжкий груз, не дающий покоя. Позднее я осознал, что в мои двери стучится депрессия, и моим ответом на ее зов была мысль о том, что я был бы гораздо счастливее, займись я чем-нибудь другим. Стоя в туннеле «Энфилда» перед матчем с «Ливерпулем», я вдруг почувствовал себя «в поисках утраченного времени», если вспоминать Марселя Пруста. Когда тренер выдал каждому игроку по мячу, я поднял свой к лицу и понюхал его. Не спрашивайте, почему – я никогда не делал этого, будучи профессионалом, ни до, ни после. Мяч был совершенно новым и выглядел так маняще. Запах вернул меня к тому состоянию и моменту, когда мама с папой подарили мне один из первых моих полноразмерных футбольных мячей, Adidas Tango. Каждый знает запах нового футбольного мяча, и в тот момент он внезапно вдохновил меня и напомнил обо всех причинах, по которым я хотел играть в футбол – он пах счастливыми и такими знакомыми временами. По мере того как шум стадиона нарастал и до меня донеслись первые узнаваемые аккорды You’ll Never Walk Alone, я сказал самому себе, что буду помнить об этом моменте так долго, как только смогу.



Часто говорят о том, что 95 % того, что происходит в футболе, делается за закрытыми дверями, и поверьте мне, правда здесь куда интереснее любого вымысла. Вы можете увидеть нас играющими девяносто минут в субботу, а потом составите свое мнение о футболе, основываясь исключительно на этом кратком миге нашего появления перед вами. Можете наблюдать за тем, как аналитики часами разбирают тактику, не понимая, что то, что они говорят, едва ли раскрывает подноготную игры. Вероятно, вам доводилось читать о пресловутых вечеринках на Рождество в таблоидах, и задаваться вопросом, действительно ли они такие безумные и можно ли было в это поверить. Может, вы попросту не понимаете, как молодые и внешне здоровые атлеты, у которых, казалось бы, есть все, что нужно для счастья, могут страдать от депрессии. Наверное, вы видели парочку так называемых WaGs[3]3
  Wifes & Girlfriends (англ.) – жены и подруги игроков. – Примеч. пер.


[Закрыть]
по телевизору и спрашивали себя, какая в действительности у них жизнь. Возможно, вы недоумевали, почему определенный игрок может так слабо выступать в одном клубе и то же время блистать в другом. Существует ли расизм в современной игре? Насколько важен для команды тренер или капитан? Есть ли у официальных лиц какие-то предубеждения касательно больших команд? Что игроки на самом деле думают о телеэкспертах, Футбольной ассоциации Англии и ФИФА? Каковы потенциальные выгоды для иностранцев или агентов с именем в день закрытия трансферного окна? Как работает система бонусов для игроков? Что важнее: деньги или кубки? И что футболисты в реальности думают о вас, фанатах?

Единственный способ узнать ответы на многие из этих вопросов – прочесть книгу, которая написана анонимным игроком, выступавшим на самом высоком уровне. В этой книге я постараюсь объяснить, как именно устроен реальный футбольный мир за кулисами, вдали от жадных взглядов, просто описав здесь свой собственный опыт. Многие из этих историй мне бы не следовало вам рассказывать. Но я расскажу.

Глава 2
Главные тренеры

Что отличает хорошего тренера? Я играл у нескольких великолепных менеджеров[4]4
  В Англии принято называть главных тренеров футбольных клубов менеджерами, потому что они наделены более широкими полномочиями и совмещают непосредственно тренерскую работу с функциями, которые в других футбольных лигах выполняют спортивные директора. – Примеч. пер.


[Закрыть]
и также играл у одного или двух настолько плохих, что с радостью инсценировал бы собственную смерть, лишь бы больше с ними не работать. Лучшие менеджеры добиваются абсолютного доверия со стороны подопечных, заставляют тебя собираться и концентрироваться одним своим появлением в раздевалке и оперируют игровой философией, которую футболисты встречают с энтузиазмом и несут за собой на поле с верой в успех и твердым моральным духом. Помимо прочего, однако, тренер должен быть уважаем всеми внутри клуба.

Простые качества бесценны. Игрокам важно, чтобы тренер был последователен и честен. Никто не хочет сидеть на лавке, наблюдая за игрой других, но объяснение причин, почему ты не на поле, особенно если ты потерял место в составе совсем недавно, может значительно смягчить твое недовольство. Футболисты будут уважать тренера за то, что он не доверился им, даже если они не согласились с его решением. Такое умение управлять людьми дает верные сигналы игрокам; оно помогает держать всех в узде и в результате позволяет выжать из состава абсолютный максимум. Когда происходит обратная ситуация, незалеченные раны и неприятные слухи о том, как тренер «потерял раздевалку», начинают всплывать одни за другими. Такое действительно имеет место – вероятно, не так часто, как может казаться некоторым из нас, но определенно бывали случаи, когда игроки переставали уважать менеджера. Я переживал такое. В тот момент это произошло потому, что мы разделяли общее мнение о том, что наша тактика полна ошибок, и это приводит к тому, что мы выглядим слабыми и, как следствие, проигрываем матчи. И хотя тренер временами может служить очень удобным козлом отпущения, в этом случае коллективная неудовлетворенность была абсолютно оправданной.

Футболисты подвергаются дисциплинарным взысканиям, но никакой единой системы предупреждений или штрафов для тренеров не существует. Вместо этого игроки перестают выкладываться на тренировках и в матчах и теряют свой пыл. Недавно один мой друг сказал мне, что дела в его клубе пошли настолько скверно, что ребята из команды всерьез начали подозревать, что происходящее – намеренный заговор, организованный тренером с целью добиться собственного увольнения. В конце концов, где еще, помимо банковской среды и мира финансов, вы можете отхватить многомиллионную неустойку за провал? Этот разговор определенно заставил меня задуматься о том, кто еще мог замышлять что-то подобное.

Тренерам не нужно, чтобы их любили. Я знаю пару игроков, которые ненавидят своих тренеров, но остаются суперуспешными под их руководством. Аналогично, я знаю одного-двух менеджеров, которые вынуждены терпеть всякие нелепые выходки своих подопечных только потому, что те чрезвычайно важны для команды. Тут вопрос во взаимоуважении, а не во взаимной приязни.

Некоторые игроки хотят стать менеджерами. Но и некоторые менеджеры до сих пор хотят быть игроками. Я помню, как в одном клубе меня оштрафовали за то, что я пошел в паб с парой друзей, будучи травмированным. И хотя это был вечер вторника, а следовательно, я не нарушил правило, согласно которому игрокам запрещено посещать места легальной продажи спиртных напитков за сорок восемь часов до игры, тренер утверждал, что любое количество алкоголя повредит моему восстановлению. Он оштрафовал меня на двухнедельную зарплату. Я не спорил, но как только мы покинули его кабинет, он тут же превратился в игрока, который с глупой сальной ухмылкой на лице, спросил: «Кстати, тебе что-нибудь перепало?» – имелось в виду, не проводил ли я какую-нибудь молодую леди до дома, хотя он знал, что у меня на тот момент были серьезные отношения с девушкой. Тренер выглядел разочарованным тем, что мне нечего было ему рассказать помимо того, за что он меня оштрафовал. В тот день мы оба потеряли уважение друг к другу, но каждый из нас – по своим причинам.

Меня часто спрашивают о штрафах. В обязанности некоторых людей, кажется, входит подсчет зарабатываемых футболистами денег, и, я полагаю, подсчет штрафов – важная часть этой работы. Я не могу назвать точное число раз, когда разные клубы, которые я представлял, официально штрафовали меня за провинности, но таких инцидентов было не больше полдюжины. Что же до тех случаев, когда мне нужно было скинуть деньжат, которые пошли бы в общий фонд, или пожертвовать на рождественские тусовки или вечеринку по случаю конца сезона, таких, должно быть, было несколько сотен.

Более мелкие штрафы, которые идут в общую корзину игроков, варьируются от 10 до 200 фунтов стерлингов, и могут быть выписаны за что угодно, начиная от того, что ты оставил бутылку с водой или предмет экипировки на тренировочном поле (на всех них проставлен твой командный номер), до того, как ты опоздал на тренировку. Но не является диковинкой и «налог на сверхприбыль», доходящий до 2 тысяч фунтов, который с тебя могут взыскать в топ-клубе за какой-нибудь мелкий проступок – все зависит от тяжести «преступления», которое на тебя хотят повесить игроки. В одном из клубов у меня был партнер, который всегда опаздывал на тренировки, так что мы назначили цену в 500 фунтов за каждое такое нарушение. Он по-прежнему опаздывал и в результате внес значительный вклад внаем частного самолета для рождественской вечеринки. Вы можете решить, что за такую провинность мы определили слишком суровый штраф, однако опоздание, на мой взгляд и по мнению других игроков, совершенно не уместно и является проявлением неуважения ко всем остальным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19