Анонимный автор.

Первое житие святого Антония Падуанского, называемое также «Легенда Assidua»



скачать книгу бесплатно

По изданию:

Vita Prima di S. Antonio, o «Assidua» (c. 1232)


Перевод с итальянского (введение и примечания) и латинского: Ольга Карпова

Редактура: Игорь Баранов

Предисловие к русскому изданию: о. Н. Дубинин OFMConv.

Дизайн: Иван Сердюков

Верстка: Оксана Басий


Издание осуществляется при поддержке издательства Messaggero di S. Antonio в Падуе

Предисловие к русскому изданию

С радостью представляю выдающийся литературный памятник, которым московское Издательство Францисканцев открывает новую серию публикаций, объединенных темой Францисканская агиография. Это – Первое житие святого Антония Падуанского, называемое также Assidua, составленное в 1232 г., почти сразу после причисления подвижника к лику святых. Оно оказало огромное влияние на весь корпус житий великого чудотворца: все, что было написано о святом Антонии – с XIII века и до наших дней – в той или иной мере испытало на себе влияние Первого жития.

Изданию этого сочинения предшествовало несколько книг нашего издательства, познакомивших русскоязычного читателя с жизнью и духовностью св. Антония (Верджилио Гамбозо, Святой Антоний Чудотворец, 1995; Молитвенник св. Антония, 1997; Св. Антоний Падуанский, Проповеди, 1997; Вильгельм Хунерман, Святой Антоний Падуанский, 2-е изд. 2004). Все они вызвали живой интерес в России и соседних странах, некоторые издания уже стали библиографической редкостью.

Антоний Падуанский – несомненно, один из самых известных западных святых. Редко можно найти католический храм или часовню, где бы не было его изображения или статуи. Чтобы поклониться мощам чудотворца, покоящимся в величественной базилике в Падуе в этот итальянский город ежегодно прибывают более 3 миллионов паломников из самых разных стран. Намного сложнее сосчитать, сколько человек просит его ходатайства на традиционных вторничных богослужениях в честь святого Антония, совершаемых во многих монастырях и приходах по всему миру. В Стамбуле храм Св. Антония по вторникам посещает немало мусульман.

Первые свидетельства о почитании святого Антония Чудотворца на территории современной России относятся к XV в.: в то время в Азове существовали посвященные этому святому братство, церковь и школа. Два века спустя молитвы к этому святому возносили уже не только католики, но и православные: в южно-русских служебниках конца XVII века можно найти службу св. Антонию на старославянском языке. А в начале XX в. на территории России было 19 католических храмов, посвященных св. Антонию Падуанскому. В настоящее время существует францисканский монастырь Антония Чудотворца в Санкт-Петербурге, а также несколько католических храмов и приходов в честь св. Антония в разных регионах России.

Хочется надеяться, что эта книга поможет многим лучше узнать и еще больше полюбить св.

Антония, а тем, кто встретится с ним в первый раз – обрести надежного покровителя и верного помощника во всякой нужде.

Это житие носит название «Assidua» по первому слову латинского текста. Труд открывается признанием автора (анонимного монаха-францисканца), что сочинение возникло не по его частной инициативе, а по настойчивой просьбе собратьев (assidua postulatione fratrum) и поручению настоятелей.

Важно отметить, что Assidua является легендой не в современном значении этого слова, а по принадлежности к, пожалуй, самому распространенному типу агиографической литературы. Сегодня легендами называют повествования сомнительной фактографической ценности, «благочестивые полубасни». Во времена же средневековья легенда была сложившимся агиографическим жанром, имевшим свои каноны и критерии. Само слово «легенда» (от лат. legere – читать) означает «то, что надлежит читать». Жития-легенды были предназначены для чтения в монастырях и храмах и составлялись согласно требованиям, предъявляемым к сочинениям для публичного чтения. Повествование состояло из 3 основных частей: vita (жизнь), flores (цветочки) и miracula (чудеса). Язык легенды изыскан: в нем обильна символика (особенно библейская), нередко встречаются риторические фигуры, фразы составлены таким образом, чтобы логические акценты помогали читателю и слушателю легче усваивать смысл и даже запоминать текст.

Все это вы найдете в Первом житии святого Антония, составленном по рассказам людей, знавших святого, и имевшем своей целью красноречивое, но в то же время достаточно точное и достоверное изложение фактов. В отличие от многих агиографических сочинений Средневековья и эпохи Контрреформации, здесь довольно скупо описаны всего лишь два чуда, произошедшие при жизни святого. В этой легенде вы не встретите рассказов ни о проповеди рыбам, ни о сердце ростовщика, найденном после его смерти в сундуке, ни о том, как ослик еретика Бононилло преклонил колени перед Пресвятыми Дарами, выставленными святым. Учитывая, что речь идет о святом, получившем уже при жизни славу чудотворца, кое у кого это наверняка вызовет недоумение. Но не спешите с выводами и не откладывайте книгу в сторону: чудеса, конечно, были и есть – и какие! – чудо юношеской чистоты и целомудрия; чудо душевной твердости, помогающее следовать по избранному пути до последнего мгновения жизни; чудо памяти, натренированной до такой степени, что она заменяла ее обладателю библиотеку; чудо любви и милосердия к душам, превратившее уже смертельно больного в великого благовестника, проповедовавшего сорок дней подряд Великим постом от рассвета до заката; чудо бескровного мученичества; чудо характера, преодолевавшего любые преграды, не давая терять присутствие духа… И, наконец, самое главное чудо – чудо Святости, которая не «не от мира сего», а ради мира.

В течение столетий легенда Assidua была официальным литургическим текстом базилики Св. Антония в Падуе. Это книга для неторопливого, осмысленного чтения, в ней немало увещеваний. Если вы прочтете ее не в спешке, а согласно ритму, предложенному автором, то обязательно почувствуете умиротворение и благоговение перед Богом в благодарность за св. Антония.


о. Николай Дубинин OFMConv.,

Генеральный Кустод


Москва, 13 июня 2007 г.,

торжество св. Антония Падуанского

Введение[1]1
  Публикуется в сокращении. – Прим. пер.


[Закрыть]

Автор «Легенды Assidua»
Облик автора Первого жития

Назвать имя автора Первого жития – самостоятельная научная задача. Агиограф пропускает через себя своего персонажа, субъективно и несколько произвольно интерпретирует его поступки, а также передает собственные воспоминания и мемуары других людей, документы и впечатления. Намеренно или нет, он проецирует на личность героя особенности собственного мировоззрения, в том числе свою недальновидность, искаженное восприятие, предубеждения или предрассудки среды. Добавим к этому самоцензуру и цензуру внешнюю (особенно если автор действует от имени какой-то группы), преувеличение одних аспектов и ценностей за счет приуменьшения других, личные предпочтения и неприятие. Однако даже из поверхностного знакомства с текстом мы можем извлечь определенные, можно сказать, автобиографические, черты личности автора «Легенды Assidua».

а) В первой же фразе аноним представляется Меньшим Братом, вернее, собратом новопрославленного святого (отца и брата нашего Антония, 1, 1), о деяниях и чудесах которого он спешит рассказать. В прологе он признается, что взялся за труд по настойчивой просьбе собратьев и распоряжению настоятелей. Немного спустя (1, 9) автор сообщает, что сведения почерпнул у наших братьев. Это словосочетание – блаженнейший отец и брат наш – применительно к Антонию вновь появляется во втором прологе (16, 1). В заключительной молитве автор называет новопрославленного святого отче преблагий (47, 7), взывая к нему от первого лица и становясь как бы посредником собратьев. Автор причисляет себя к Меньшим Братьям – членам Ордена, к которому принадлежал при жизни святой Антоний, – и берет слово от имени всей монашеской семьи: помяни меня и прочих братьев твоей общины.

б) Нетрудно уловить и другие аспекты интеллектуального, нравственного и духовного облика агиографа. Перед нами – начитанный человек, опытный в искусстве владения пером, знаток своей эпохи, очень искусный сочинитель. Только что процитированный пролог, хотя и не лишен неизбежных в этом случае общих мест и литературных ухищрений, свидетельствует о волнении автора: ему представилась великая возможность проявить в жизни свои способности и отныне он сам навеки неразрывно соединился со св. Антонием. Автор называет себя убогим, совершенно неискусным, неспособным к усердному труду и говорит, что взялся за него единственно из послушания и любви, а не для того, чтобы блеснуть эрудицией.

в) Встретив в Первом житии более 550 прямых и косвенных цитат Писания мы приходим к выводу, что автор хорошо знает Библию. Важно и влияние на «Легенду Assidua» и Первого жития св. Франциска (Vita prima s. Francisci), оконченного несколькими годами ранее Фомой Челанским. Действительно, в Assidua не менее сотни заимствований из сочинения Фомы. Реже встречаются, но не менее важны, свидетельства об использовании автором и других агиографических трудов, например, Vita Antonii (Житие Антония Великого) Афанасия, Vita Martini (Житие святого Мартина) Сульпиция Севера, Dialogus (Собеседования) Григория Великого. Следует упомянуть, кроме того, о фразах, заимствованных из католической литургии, аскетической традиции и т. п. Итак, перед нами человек, погруженный в духовную культуру своей эпохи.

г) Еще одним признаком симпатии анонимного автора к учености служит то, как старательно он подчеркивает любовь Антония к Писанию и богословию. Святой Антоний – высокообразованный человек и для агиографа это качество очень важно. В детстве родители отдают Антония в школу при кафедральном соборе Лиссабона, как бы предвосхитив будущую миссию глашатая Евангелия. В годы, проведенные в Коимбре, юный Фернандо разделяет свои повседневные заботы между ревностной практикой монашеских подвигов и страстной любовью к lectio divina[2]2
  Lectio divina – молитвенное чтение Священного Писания и размышление над ним. – Прим. пер.


[Закрыть]
, учению, построенному согласно популярным в то время критериям. Денно и нощно он предается излюбленной интеллектуальной работе, чередуя изучение Библии с патристическими трудами и сохраняя прочитанное в памяти (4, 6). Далее (5, 14) автор жития подчеркивает, прибегая к словосочетаниям, взятым из Писания, чудесную глубину наставлений и проповедей великого апостола (эта мысль прозвучит в ином ключе в 8, 6–9 и 10, 2–4). Агиограф спешит упомянуть и о двух сочинениях Антония экзегетико-гомилетического характера (11, 3–4).

д) Анонимный автор одарен талантом рассказчика и не лишен наблюдательности. Он скупо набрасывает краткий очерк жизненного пути своего героя от его рождения до осени 1230 года; решительный поворот происходит по прибытии Антония в Падую. Однако протагонистом этих страниц предстает не святой, а скорее, народ – благочестивый, но и непредсказуемый в своей бьющей через край эмоциональности. Апостолу приходится овладеть стратегическими навыками, чтобы его не растерзала фанатичная толпа (13, 10). Несколько месяцев спустя, в ярости оспаривая друг у друга драгоценные реликвии, жители города оказываются на пороге братоубийственной войны. Главы 18–24 представляют собой красочное, пространное отступление, в котором автор может, наконец, придать своему репортажу благородную тональность и неповторимый агиографический аромат.

е) В другом месте мы встречаем осторожный критический подход. Загадочное словосочетание ut ferunt (2, 1), словно бросающее тень («да кто его знает!) на тот факт, что где-то, на задворках мира, стоит город Лиссабон. То же ut ferunt дважды мелькает в главе 13 (4.7), когда речь идет о благородных господах и дамах, спешивших еще ночью занять место, чтобы услышать проповедь Антония. Агиограф посмеивается над прочитанным или услышанным где-то утверждением, что люди, привыкшие к сладкой и изнеженной жизни, совершают подобные подвиги, безропотно идут пешком. Критически, как знаток человеческой слабости, он описывает и возмущение жителей Капо-ди-Понте[3]3
  См. прим. 128. —Прим. пер.


[Закрыть]
, старавшихся любой ценой присвоить мощи святого. Нельзя не заметить и мошенничество монахинь монастыря в Арчелле[4]4
  См. прим. 117. —Прим. пер.


[Закрыть]
, задумавших заставить братьев отказаться от тела Антония (см. глава 19). Однако драматические события описаны со смиренным снисхождением. Автор «смиренен сердцем, кроток», напитан Евангелием, ему не по душе ни осуждать ближнего, ни нападать на пороки с острой морализаторской критикой; если же приходится вынести порицание, он делает это снисходительно (см. 42, 11). Он явно симпатизирует «своему» благочестивому падуанскому народу.

ж) Знаток церковных писаний, анонимный автор – человек спонтанного, горячего благочестия. С радостным участием он описывает, как верующие организовывают процессии и с трогательной верой приходят к усыпальнице святого (26). В конце концов, разве весь трактат – не своего рода вотивный дар[5]5
  Вотивный, или обетный дар – дар человека, связанный с принесенным им обетом. В средневековой христианской практике вотивный дар является выражением богопочитания и благодарности Богу за определенную милость (например, исцеление, сохранение от опасности, рождение ребенка и т. п.), полученную после принесения соответствующего обета. Подробнее об этом см. прим. на стр. 231 и в разделе о чудесах в целом. – Прим. пер.


[Закрыть]
и горячее приглашение почитать Антония и посетить новый санктуарий[6]6
  Санктуарий, или святилище – место, где почитаются могилы выдающихся святых, реликвии, чудотворные статуи и иконы. Санктуарий может быть возведен на месте мученической кончины подвижника (например, собор св. Петра) или там, где произошло чудо, например, явления Богородицы (Лурд, Фатима и т. д.). Еще одна характерная особенность санктуария – многочисленные паломничества верующих не только по случаю литургического празднования, а круглый год. Санктуарий может быть епархиального, национального или международного значения, в зависимости от того, получил ли он подтверждение от местного правящего епископа, конференции епископов или Святого Престола. Привилегии, даруемые санктуарию компетентными духовными властями, служат на благо духовной жизни верующих: возможность получить индульгенции, отпущение тяжких грехов и т. п. – Прим. пер.


[Закрыть]
? И повествование о кончине Антония (17, 17–18), и все житие (47, 4–6) завершаются молитвой. Более того, почти все страницы, с 25, 1 до конца, «благоухают» молитвенными прошениями, актами благочестия и богобоязненными процессиями, сосредоточенными вокруг духовного центра – ковчега с мощами святого чудотворца. Агиографу по душе бегство от суеты, неискренности, расточительства, мы видим это благодаря тому, как тщательно он подчеркивает эту линию в жизни блаженнейшего отца и брата нашего Антония: святой не уклонялся с этого пути, не прерывал его с детских лет, проведенных при храме и дома, до последних часов жизни.

з) Возможно, из-за естественных свойств характера или же в силу аскетизма – что еще более вероятно, когда речь идет о человеке «обратившемся», жившем на заре францисканства, – автор довольно скрытен. Он старательно умалчивает о себе, и у нас практически не осталось надежды назвать его имя. Да и сам св. Антоний предстает на страницах Assidua человеком Божиим, окруженным непроницаемым покровом таинственности, сиянием духовной скромности. Анонимный автор рассказывает только о том, что кажется ему важным, не приукрашивает реальные события занятными историями и поговорками. Антоний окружен сиянием святости человека Божия; он святой, который, живя во плоти, но не по плоти (47, 6) находится, если не за гранью, то по крайней мере на границе преходящего. Автор помещает главного героя повествования как бы вне времени, отвергает сенсации, не упоминает ни о встрече Антония с жестоким Эццелином в Вероне, ни о его выступлении в совете коммуны в защиту должников. Он обходит вниманием политические, социально-экономические условия жизни Падуи и всей Тревизийской Марки[7]7
  См. прим. 90. —Прим. пер.


[Закрыть]
, где в то время было немало междоусобных столкновений, царила нищета, множилось число еретиков. Образ Антония лишен средневековой эпичности, вселяющей благоговейный трепет. Он не подавляет ни своих современников, ни нас с вами ослепительными чудесами, не вмешивается в крестовые походы, в политику. Но не была ли такая скромность чертой самого автора, не спроецировал ли он на главного героя повествования собственные идеалы?

Завеса молчания окружает и францисканцев, которых мы встречаем на страницах Assidua. Агиограф предпочитает прослыть молчуном, нежели Cicero pro domo sua[8]8
  Лат. Досл. «Цицероном в защиту своего дома» – так в Италии говорят о человеке, пылко защищающем свои личные интересы. Выражение уходит корнями в античные времена. 29 сентября 57 г. до н. э. в коллегии понтификов Марк Туллий Цицерон произнес речь в защиту своего дома (Pro domo sua), в которой потребовал вернуть принадлежавший ему земельный участок на Палатинском холме, где когда-то был его дом, разрушенный после издания закона «Об изгнании Марка Туллия». 2 октября сенат постановил вернуть Цицерону земельный участок и отпустил средства на постройку дома (см. Марк Туллий Цицерон. Речи в двух томах. Т. 2 (62–43 гг. до н. э.) / В.О. Горенштейн, М.Е. Грабарь-Пассек. – М., 1962). – Прим. пер.


[Закрыть]
. Инициатива почитания Антония исходит, согласно автору жития, исключительно от верного народа Падуи (27, 12); прославление его в лике святых – дело падуанцев (28, 14). Минориты[9]9
  От Ordo minoriti (одно из первых названий францисканского ордена). – Прим. пер.


[Закрыть]
не упомянуты даже в описании торжественной церемонии канонизации (глава 29). Святой и его собратья окутаны молчанием – возможно, в этом был тонкий расчет автора.

и) Св. Франциск, и это очень важно, «удален» со страниц Assidua. Для агиографа главным и единственным ориентиром Меньшего Брата (термин «францисканцы» еще не появился) остается идеал евангельской и апостольской жизни, основателю же Ордена отводится второстепенная роль служителя воли Божией и нового монашеского института, который, однако, развивается самостоятельно. Так, Антоний, согласно Assidua, вступает в ряды миноритов не потому, что его привлекает харизматическая личность Франциска или восхищают нищие монахи скита в Оливайше, а для того, чтобы утолить жажду миссионерства и мученичества. Он, скорее, последователь пяти братьев, казненных в Марракеше (Марокко), его больше влечет мистика мученичества, чем желание стать учеником Серафического отца. В Ассизи в мае 1221 г. он не пытается добиться беседы с основателем и его первыми учениками, а просит генерального настоятеля Ордена, брата Илию, позволить ему отправиться в Романью[10]10
  Историческая область в Северной Италии. В настоящее время – часть административной области Эмилия-Романья. – Прим. пер.


[Закрыть]
. Можно предположить, что сам автор легенды присоединился к движению «кающихся из Ассизи», вдохновившись, скорее, возрождением евангельских идеалов, чем личностью Франциска. По-видимому, автор Assidua довольно поздно вступил в Орден, возможно, он родился на севере Италии и был принят в ряды миноритов самим Антонием либо, не будучи итальянцем, переселился при жизни святого на Апеннинский полуостров.

к) Еще одна красноречивая деталь – уважение и почтение автора к белому и черному духовенству. Епископ Сугерий II Лиссабонский – единственный свидетель, названный по имени (1, 5). О регулярных канониках-августинцах Лиссабона и Коимбры автор говорит не иначе, как с восхищением: Антоний становится миноритом, мечтая о мученичестве (5), нет ни единого намека на суровый кризис, поразивший в те годы Коимбрскую канонию. Францисканское движение в легенде не представлено с позиций конкуренции или, тем более, борьбы с недостатками духовенства XIII века. Папа Григорий IX в окружении всех кардиналов (10, 1) слушает в пылу благоговения (ibid) проповеди святого; не прошло и месяца после кончины святого (27, 4), как в папскую курию отправились представители церковных и светских кругов Падуи; понтифик и все члены курии (27, 5) принимают их и благодушно рассматривают вопрос о канонизации. Приводятся имена трех кардиналов (27, 5.18), поддержавших падуанцев, имена же тех, кто считал своим долгом воспрепятствовать чересчур стремительной канонизации, сокрыты, но автор справедливости ради отмечает, что речь идет о людях, немало выделявшихся добродетелью и образованностью из прочих князей Церкви (28, 2) и движимых исключительно ревностью об обычаях церковных (ibid). На церемонии прославления Антония они окружают Папу Григория IX вместе с собранием епископов, аббатов, прелатов, священников – тех, кто был в те дни в курии или прибыл по этому случаю в Сполето (29, 6).

Особым уважением агиограф окружает достопочтенного епископа падуанцев (13, 6), хотя и не называет его имени: епископ вместе с духовенством епархии слушает великопостные проповеди Антония; занимает решительную и непоколебимую позицию в споре о мощах – именно к нему, отцу сирот, приходят скорбящие и потрясенные братья монастыря Пресвятой Девы Марии (20, 4); к нему же приходит министр провинции с просьбой уладить спор (23, 2); он же возглавляет церемонию перенесения мощей (24, 12.16). Кроме того, епископ в окружении духовенства (26, 8) босиком совершает паломничество к усыпальнице босоногого проповедника и ходатайствует в пользу канонизации блаженного Антония (27, 2.4). Ему же Григорий IX поручает возглавить епархиальный процесс по сбору и изучению случаев чудес, совершенных святым (27, 8; 44, 1).

Итак, кем же был автор Assidua, тщательно скрывший свое имя? Очевидно, очень благочестивым и образованным представителем духовенства, присоединившимся в зрелом возрасте к францисканцам, подобно тому как совсем незадолго до этого, в 1220 г., сделал это сам Антоний, а в 1225-м – Эймон Фавершемский. Можно ли назвать его имя? Над этой проблемой бьются многие ученые.

Возможные авторы легенды

Очевидно, автор легенды не был simplex et idiota – как Франциск не раз называл себя[11]11
  Лат. «простец и невежда». См. в Сочинениях св. Франциска: в Послании ко всему Ордену (39) – «ignorans sum et idiota» («я неуч и невежда»); в Об истинной и совершенной радости (11) «tu es unus simplex et idiota» («ты простец и невежда»). См. также 1Cel 120: «Franciscus virum idiotam et vere simplicitatis totiusque sinceritatis amicum» («Франциск, простак неграмотный, друг истинной простоты и совершенной искренности»).


[Закрыть]
, – поскольку братья настойчиво упрашивали именно его взяться за работу, а настоятели повелели ему это в силу послушания. На дворе 1232 г., Антоний только что сподобился (или вскоре сподобится) чести литургического почитания в Католической Церкви; основанный двадцать лет назад Орден миноритов недавно во второй раз[12]12
  См. прим. 4 к главе 7 Assidua. – Прим. пер.


[Закрыть]
возглавил брат Илия, общепризнанной заслугой которого было активное содействие изучению богословия братьями.

Какими же писателями, искусными в агиографии, мог тогда похвастаться молодой Орден? Ведущим сочинителем, не знавшим себе равных, был брат Фома Челанский, в 1228 г. по повелению Папы Григория IX написавший Первое Житие блаженного Франциска (Vita prima beati Francisci), канонизированного в том же году. Однако гипотеза, что Assidua также принадлежит перу Фомы Челанского, безосновательна. Да, в тексте часто встречаются «челанизмы», однако стиль автора Первого жития св. Антония совершенно не похож на стиль Фомы; иной агиографический идеал (так же, как отличаются евангельские добродетели Антония и Франциска), иная структура: кульминация Assidua – жизнь святого в Падуе, решающий и окончательный этап миссии Антония. Уникальный «паданоцентризм» – одна из главных и характерных черт трактата, такое мог задумать и написать человек, который по рождению или по основному месту жительства был падуанцем. В конце концов, для самого св. Антония Падуя стала родным городом, хотя здесь он провел в общей сложности не более года. Итак, первого его агиографа нужно искать именно в этом городе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное