Аноним.

Канал имени Москвы. Университет



скачать книгу бесплатно

Как только миновали Крымский мост, задышалось веселей. Беспокойный Дом на набережной и дом Пашкова-Воланда, господствующий слева над рекой, вроде бы сейчас спали. Как и сторожевые башни Кремля. На шёпот и тревожные вздохи, гуляющие вдоль Кремлёвской стены, будто их разносит несуществующий ветерок, давно уже перестали обращать внимание. Нил-Сонов подумал, что когда-то, до начала великой эпохи Строителей канала, обмелевшую, в илистых наносах реку здесь, у Васильевского спуска, можно было перейти пешком. А ещё он подумал, что на обратном пути остров Балчуг-Болотный стоит обойти по правому, более узкому руслу, невзирая на то, что тогда от горбатых мостиков и близких берегов до тумана будет рукой подать, и невзирая на зов замоскворецких улиц, особенно тот, что приходит с Ордынки. Однако Кремль… Что-то всё же не понравилось Нилу-Сонову, когда проходили его мрачные башни с чёрными провалами бойниц, похожих на пустые глазницы. Кремль, конечно, просыпался крайне редко, но, как заметил по этому поводу Петропавел, чтобы ощутить его гнев, одного раза вполне достаточно. Лучше держаться от лиха подальше.

Чёрная весна… Но вот что удивительно: именно в эту тревожную пору беспросветного мрака, когда, казалось бы, всё висит на волоске и когда «Кая Везд», проклятый корабль, несколько раз появлялся практически под стенами Университета, пришла самая благая весть, надежду на которую гиды втайне лелеяли и в которую не смели поверить. Учитель возвращается! Никому не известный юноша из Дубны. Там, далеко на севере, за переполненными злобой Пироговскими морями и поясом пустых земель, за безысходностью Тёмных шлюзов, у самого истока канала родилась новая надежда. И Петропавел намерен лично отправиться встречать лодку с Учителем.

А ещё эта странная, таинственная девушка… Решение переправить её в Университет возникло мгновенно, когда всё совпало с Учителем. Петропавел почему-то беседовал о ней с Хайтеком, хотя её прибытие держат в секрете даже от высших гидов. На все расспросы Нил-Сонова, назначенного отвечать за её безопасность в Университете, Петропавел отвечал уклончиво: всё узнаешь в своё время. Но что-то происходило. Обычно безмятежно-приветливая улыбка Петропавла в этот раз с трудом прятала в уголке его глаз эту самую новую надежду… и новую тревогу.

– Нил, – его позвали, протянули мощный армейский бинокль. – Что-то я не вижу их лодки.

Транспорт вышел на акваторию Южного порта, хорошее, раздольное место. В случае проблем на Перервинской плотине лодка со сменой могла бросить якорь и переждать на воде. Но там сейчас Николай, в Весёлой сторожке, поэтому проблем не будет. Нил-Сонов улыбнулся, подумав о старом друге: учёные считают его неотёсанным солдафоном, но видит Бог, как же они ошибаются.

– Обычно Николай прячет лодку на острове, за притопленным буксиром, – пояснил Нил-Сонов, отказываясь от бинокля. – Там зелёнка. Плакучие ивы. Отсюда не видно.

– Судёнышко-то у них крупное…

– Николай может спрятать лодку так, что её даже с плотины будет не видно, – усмехнулся Нил-Сонов, но тепло, с плохо скрытой похвалой в адрес друга. – А себя так, что не будет видно, пока не столкнёшься лицом к лицу.

На физиономиях троих учёных, новой смены в Весёлую сторожку, появилось слегка высокомерное выражение: мол, что взять с солдафонов, хвалятся, чем могут.

Однако Нил-Сонов лишь добродушно улыбнулся им. Они во всём копируют Хайтека, надменного до чванливости. Не нравится Нил-Сонову Глава учёных. И особенно его любимчик Лазарь, что находился на плотине сейчас со своими подозрительными опытами. Скользкий тип. Себе на уме и абсолютный отморозок – опасный набор качеств. Те, кто подменяет бесстрашие безответственностью, обычно долго не живут. Но миролюбивый Петропавел справедливо заметил, что мы обречены на сотрудничество, а не на взаимную подозрительность. Миролюбивый и мудрый Петропавел нашёл подход и к Хайтеку: он стал ему доверять.

5

Словно противясь любым благим вестям, Чёрная весна решила напоследок передать им свой прощальный привет. Нил-Сонов понял это ещё на подходе к Перервинской плотине. И дело даже не в том, что лодка Николая не пряталась за притопленным буксиром, – её здесь вообще обнаружить не удалось, как и присутствия каких-либо других плавсредств, – дело в другом. В этой непривычной, плохой тишине на плотине.

«Может, что-то заставило их спешно уйти?» – успела мелькнуть обнадёживающая мысль. Но Нил-Сонов уже знал, что она ошибочна. Совсем недавно он думал, что там Николай, в Весёлой сторожке, поэтому проблем не будет. Сейчас Нил-Сонов не смог бы за это поручиться.

Тяжёлая бункерная дверь сторожки была слегка приоткрыта. Но Николай не вышел их встречать, широко улыбаясь и подняв вверх большие пальцы рук (на правой палец был изувечен, но Николаю это не мешало, давно привык): всё в порядке. Потому что всё было совсем не в порядке. Тёмный, уже подсохший след вёл от бункерной двери. Недалеко, метров на двадцать, до ближайших зарослей. Алёшка лежал там, уткнувшись лицом в лужицу собственной крови. Сонную тишину на нагретой солнцем плотине нарушал лишь низкий неприятный гул. Жужжание мух – здесь всё уже давно закончилось. Однако гиды тут же рассредоточились, взяв местность вокруг и все объекты плотины под прицел. Оставшимся в лодке учёным велели отойти от берега.

Пора было входить в сторожку. Там могла ждать ловушка. Вооружённые люди обменялись короткими взглядами. Нил-Сонов знаками отдал распоряжения – буду заходить.

«Куда же могла деться лодка?» – почему-то подумал он. Мысль, конечно, теперь была ненужной: этот тошнотворно-густой запах, что сквозил из щели приоткрытой двери, ни с чем не спутать, но всё-таки…

Они вошли. И остановились.

Внутри была бойня. Им не уготовили ловушку: тварь, которая сделала это, убралась несколько часов назад. Те, кто способен на такое, несовместимы с солнечным светом. На мгновение Нил-Сонов застыл, даже отшатнулся, чувствуя спазм тошноты. Она была вызвана не видом растерзанных человеческих тел, а запахом, острым, с примесью сладковатого, губительным запахом, который сгустился до непереносимости.

Николай грузно навалился на стол, Нил-Сонов увидел, что творится с его шеей. Он шагнул вперёд, поставил оружие на предохранитель. Остальные лежали на полу сторожки, ещё недавно земляном, но потом здесь обустроили деревянный настил. Карабин Николая оказался сломанным пополам. Один из учёных сполз с топчана, словно решил отдохнуть там, где попрохладней.

Нил-Сонов взял ладонь Николая в свою – изувеченный большой палец, который никогда не мешал открытому крепкому рукопожатию…

– Нил, – позвал его Кондрат, тот самый, что предлагал армейский бинокль. – Тут стоило бы всё подробно описать, прежде чем…

Кондрат замолчал. В принципе, он прав: пока нет доказательств обратному, они находятся на месте преступления.

– Потом опишешь, – мягко сказал ему Нил-Сонов. Собственный голос показался усталым. – Посмотри снаружи, что как, может, хоть кто-то выжил. Я… посижу здесь пока.

– Конечно, Нил, – Кондрат кивнул. И беззвучно вышел.

Кондрат был, пожалуй, самым физически сильным человеком в Университете, но двигался с лёгкостью кошки.

– Ну, вот, Николай, – шёпотом произнёс Нил-Сонов.

* * *

Он не знал, сколько просидел так. Вряд ли долго. А потом понял, что взгляд опять возвращается к пулевому отверстию в стене. Нил-Сонов на мгновение прикрыл глаза. Этот запах… И всё же, что он увидел? Почему в этой бойне что-то выглядело как… несоответствие? Чуть сжал пальцы, потом убрал руку с холодной ладони Николая. Они все стреляли. Деревянная обшивка сторожки изрешечена пулями. Непостижимым образом тварь, ночной гость, умудрилась открыть бункерную дверь, не сорвав её с петель. Одна из пуль застряла в глухой стене напротив. Вероятно, гость проник в сторожку очень быстро, и гид вёл огонь по нему уже от двери. Нил-Сонов открыл глаза, чуть склонил голову. Два автомата Калашникова и карабин Николая. Другого оружия в сторожке не было. И снова посмотрел на привлекшее внимание пулевое отверстие. Собственно говоря, рядом с дверью их было два.

«Надо проверить у всех магазины и пересчитать отстрелянные гильзы», – подумал Нил-Сонов. Идея была странной. А может быть…

(какое несоответствие?!)

Деревянная обшивка была довольно толстой, дальше пули должно было расплющить о бетонную стену. Но они не успели разогнаться на полную силу. Застряли в стене. Калибр входных отверстий определить, конечно, не представляется возможным, но с одним из них что-то было не так. Оно… оно…

Нил-Сонов присел на корточки. Пристально разглядывая входные отверстия в обшиивке, провёл пальцем по тому, что привлекло внимание. Поймал себя на попытке мысленно реконструировать события. Обернулся. Посмотрел, где и как лежали тела. Собственно, таков был регламент – в эти тёмные времена всё может стать уликой.

«О чём я думаю? – спросил себя Нил-Сонов. – Ведь всё очевидно». Несколько часов назад их Весёлая сторожка превратилась в логово какого-то больного, поражённого безумием зверя. Это его запах висит в воздухе, смешиваясь с запахом крови и смерти. Но думал Нил о несоответствиях. Это входное отверстие… Пуля вошла в стену оттуда, да только рисунок, прорванная грань, расщеплённое дерево чем-то смутно отличаются. И вот эти царапины… Стены сторожки изрешечены, но с одним пулевым отверстием что-то не так.

– В нём как будто ковырялись, – внезапно произнёс Нил-Сонов. Собственный голос показался чужим.

Царапины, немного расширяющие диаметр входного отверстия. Могло это быть следами чего-то острого? Например, ножа? И… зачем? Кондрат совершенно прав. Здесь нельзя пока ничего трогать. Однако вместо того, чтобы следовать регламенту, Нил-Сонов извлёк свой штык-нож.

Тварь проникает в Весёлую сторожку, укреплённую не хуже блок-поста, убивает трёх первоклассных гидов и ещё четырёх человек. И затем, возможно раненная, уходит, оставляя свой мерзкий запах. Да, всё так.

Штык-нож быстро наткнулся на деформированную пулю. Калибр 7,62, выпущенный из автомата Калашникова. Или карабина Николая, с этим ещё предстоит разобраться. Он положил пулю рядом и принялся за соседнее входное отверстие. Нож ушёл чуть глубже. А потом Нил-Сонов поднялся на ноги и некоторое время стоял молча.

Что это значит? Во втором отверстии пули не было. Кто-то извлёк её. Выковырял.

Краешек губы ушёл вверх, щека чуть дёрнулась. Он провёл рукой по стене, озираясь по сторонам, и снова уставился на пулевые отверстия.

«Это что-то не то, чем кажется?» – вдруг подумал Нил-Сонов. И тут же поморщился: это могло ничего не значить. Вообще ничего. Случайный выстрел, к примеру, и попытка скрыть следы конфуза. Выстрел, не связанный с ночными событиями.

«Неверная мысль. Всякое бывает, конечно, только первоклассные гиды обычно не палят случайно по стенам в помещении, переполненном людьми. А учёным оружие не выдаётся».

Нил-Сонов чуть склонил голову. Тяжёлая бункерная дверь цела, а лодки Николая нигде нет. Перевёл взгляд на друга, который теперь был мёртв, почему-то на его руку с изувеченным большим пальцем, которую недавно держал в своей. Тварь проникает в сторожку, убивает и уходит. Всё так. Кроме одного нюанса: кто-то ковырялся в стене. И унёс с собой пулю.

Зачем? О чём в этом месиве могла поведать маленькая пуля калибра 7,62?

– Несоответствия, – хрипло пробормотал Нил-Сонов.

Какая-то смутная тёмная мысль попыталась постучаться ему в голову, но следом он услышал взволнованный голос Кондрата:

– Нил, этот пацан, Алёшка…

– Что?!

– Живой. Состояние критическое. Не знаю, протянет ли до вечера. Но пульс прощупали.

Глаза у Нил-Сонова на мгновение сузились. Живой… Если вытянет – повезло парню. И хоть какая-то зацепка. Но… О чём он только что думал? Кроме того, что забрать их с собой не сможет; в лодке не хватит места для живой и мёртвой смены, хоронить придётся здесь… О чём?!

Он кивнул:

– Хорошо. Попытаемся довезти. Здесь парню не помочь. Получается, времени в обрез.

Нил-Сонов вышел из Весёлой строжки. Солнечный свет ослеплял. Он должен успеть что-то сделать. Что-то ещё.

Сказал:

– Но остальных надо похоронить. Со всеми почестями.

– Конечно, – откликнулся Кондрат. – И ещё, Нил. Одного найти так и не удалось.

– В смысле?

– Проверили по списку смены. Всё обыскали – нигде нет.

– Кого? – спросил Нил-Сонов чуть осипшим голосом. Почему-то подумал, что, наверное, знает ответ. Ощущение тошноты вернулось.

– Одного из учёных. – Кондрат говорил ровным голосом. – Лазаря.

Глава 2
Странная находка

1

Они стояли на корме и смотрели, как мост, очерчивающий границу негостеприимных Пироговских морей, оставался далеко позади. Гиды нарекли его «мостом Учителя», но Петропавлу не нравилось это название: к чему давать местам гибели имена тех, кто нам дорог? Да только теперь всё менялось, и это плохое, тёмное, вероятно, самое трагичное место на канале несло в себе искру новой надежды.

И всё же, что там произошло? Что именно? Ева пока не готова говорить. Так, только в самых общих фразах («Теперь всё хорошо»), хотя очевидно, что напряжение, эта сжатая пружина внутри, наконец отпустило девушку. И впервые за всё время на её щеках появился здоровый румянец.

«Она спасла нас. Я услышал её сердце. Но я вернусь за Хардовым», – вспомнились последние перед расставанием у Тёмных шлюзов слова Учителя о Еве. А когда обнял на прощание, шепнул: «Береги её. И храни тайну».

Петропавел снова бросил короткий взгляд на девушку. Только что она вновь спасла их. В отличие от команды, старый гид был уверен в этом наверняка. Он видел, как начиналось нападение, о котором предупредила Ева. Девушка не знала, что им уготовано, – лишь страх, отчаяние и ночные кошмары. А Петропавел видел, как из-за моста на них стеной надвигалась бурлящая волна черноты. Он так и не смог определить, чем оно было. Похоже на блуждающий водоворот, только старый гид знал, что это не так. И ничего подобного не встречал прежде, лишь силы заканчивались с каждым мгновением. Слышал ли он гибельный зов, который не спутать, который всегда ждал на границах тьмы? Неизвестно. Голос Евы вывел Петропавла из рокового оцепенения: «Поворачивайте немедленно! Туда нельзя!» И то, что он успел уловить в глазах девушки, оказалось красноречивей любых криков. Тут же дал команду гребцам на смену курса. Нос лодки начал отворачивать, а Ева бросилась к Петропавлу, простирая перед собой руки. Он сделал шаг к ней навстречу, потом ещё один, и вот девушка была уже совсем рядом… А потом что-то произошло. Евы перед ним не оказалось. Лишь ледяное дуновение прошло сквозь тело. Но и что-то ещё поменялось. Словно из вашей жизни похитили несколько секунд или мгновений. Ошеломлённый, Петропавел вздрогнул. Обернулся. Ева стояла на носу лодки, сосредоточенная, и на щеках её теперь играл этот самый румянец.

У Петропавла дёрнулась скула – никогда не замечал за собой подобного. Чуть запершило в горле.

– Что случилось? – хрипло произнёс он.

Надвигающейся стены тьмы прямо по курсу больше не было. Сразу же старый гид сделал ещё одно открытие: задышалось значительно легче, неимоверное напряжение вокруг таяло.

– Всё теперь хорошо, – откликнулась Ева. И улыбнулась. Кивнула, глаза её сияли. – Всё закончилось.

«Но… как?! – чуть было не воскликнул Петропавел. – Ведь только что… нападение…»

– Прошу вас. Поверьте мне, – попросила девушка. И снова эта её странно-победная, счастливая улыбка. – Всё очень хорошо.

Теперь на лице Петропавла отразилось изумление.

«Наверное, это всё последствия шока, – подумал он. Попытался улыбнуться в ответ, вышло недоверчиво. – Ладно… Мне необходима информация. Но, наверное, придётся дать ей немного времени».

– Курс прежний! – громко распорядился гид. – Возвращаемся в Великий Университет.

Вероятно, замешательство Петропавла выдало лишь это слово «Великий». Чуть более помпезное, не всегда применимое в разговорной речи. Чуть более растянувшее фразу. Ровно настолько, чтобы перевести дух.

Конечно, он ей поверит. Она говорит искренне. И кипящей волны черноты впереди больше нет. Но… действительно ли теперь всё хорошо?

2

Прошли уже Хлебниковский затон. Клязьма, а вместе с ней обжитые территории, заканчивалась. Канал делал резкий разворот к Москве, чтобы войти в город с севера. Густой туман снова обволакивал берега. И в нём темнели силуэты давно проржавевших кораблей, что спали здесь на последнем приколе. Покой и кладбищенскую тишину нарушали лишь равномерный плеск вёсел и похожий на стоны скрип судового такелажа, словно там, в тумане, умирающие корабли предавались воспоминаниям, разочарованно вздыхая и переговариваясь во сне. «Лабиринт», чем бы это ни было,

(Он был живым и… хищным!)

оставался позади, а им удалось вырваться, уйти без потерь.

– У нас в Дубне туман никогда не сползает так далеко от берега, – сказала Ева. – По-моему, он вообще предпочитает не касаться поверхности воды.

– Не стоит туда смотреть. – Петропавел накинул на плечи девушки плед, мягко отстраняя её от борта лодки. С Хлебниковского затона действительно потянуло прохладцей. – Там… Сейчас всё спокойно, но это не самое обычное место.

– Нам, наверное, надо поговорить? – тихо спросила Ева.

– Идём-ка в укрытие, – Петропавел серьёзно кивнул. – Древние леса на той стороне и накрытый мглой мёртвый город Долгопрудный – не лучшие места для любых обсуждений.

– Мёртвый город? Подобно нашей Икше?!

– Не знаю, – с сомнением отозвался Петропавел. – На канале нет похожих мест, – посмотрел девушке прямо в глаза. – Но поговорим обязательно: такие места, как этот мост, никого просто так не отпускают.

Теперь дверью в укрытие служила обычная циновка – видимо, всё плохое действительно оставалось позади. Ева чуть наклонилась вперёд и, перед тем как войти внутрь, снова бросила взгляд на затянутый туманом Хлебниковский затон.

«Я знаю, что там, – вдруг поняла Ева. – Я теперь вообще очень много знаю о Фёдоре. Там ждала смерть. Это случилось там. Он… умер, точнее, должен был умереть. Но им удалось выбраться. Нападение настигло их уже на мосту. И погибла эта девушка – Лия… А он вернулся. И теперь этот мост навсегда связывает нас».

Глаза девушки застыли и чуть потемнели: «Знаю, что там! “Кая Везд”, проклятый корабль, – там его логово, когда он не слоняется по каналу».

– Ева! Ну-ка, быстро заходи внутрь, – ровно повторил Петропавел.

А ей показалось, что она всё отчётливей слышит зовущие её голоса, шёпот, смех, похожий на детский, и где-то очень далеко, почти на грани восприятия – бодрую маршевую музыку. И возможно, из-за этих торжественных маршей, а может, по какой-то другой причине она внезапно вспомнила о своём несостоявшемся женихе Юрии Новикове.

– Это ненадолго. Пройдём Долгопрудный, и будешь себе спокойно греться на солнышке.

Ева вошла в укрытие, и ещё раз на короткое мгновение её глаза потемнели: «Ты теперь с ними, да, Юрий? – подумала она, не вполне отдавая себе отчёт, о чём речь. – Ты теперь с ними, хоть и здорово затаился. Но ты спешишь, и уже выдал себя. Вам надо… что-то успеть. Хорошо. Но я буду готова».

3

Брат Дамиан стоял на земляном валу, чуть прищурив глаза, – после приятной полутьмы Храма Лабиринта яркое солнце ослепляло. Он наблюдал, как отчалившие было корабли спешат вернуться в Пирогово. Потому что над Цитаделью и над всеми маяками братства были подняты гордые призывные флаги капитанов «Опасность миновала». Молитвы Светоча Озёрной обители были услышаны – опасность миновала. Молитвы брата Дамиана услышаны – он не только сумел отогнать Четырёх псов чёрного человека и защитить Пирогово от страшной беды – нашествия полчищ Разделённых, случилась ещё одна невероятная вещь. Только что в Храме Лабиринта в своей барке капитан Лев открыл глаза. Долгий Священный сон окончен, о чём будет объявлено с минуты на минуту. Правда, во всём Пирогово лишь брат Дамиан знает наверняка, почему это произошло. Но пока люди смотрят на него не только с благодарностью, их глаза наполнены самым настоящим благоговением. Такое будет продолжаться ещё некоторое время. Но, скорее всего, не очень долго.

«Они посмели поднять флаг над Цитаделью, – хмуро подумал брат Дамиан. – Дурной знак».

Долгие годы Цитадель была для всего братства не чем иным, как Храмом Лабиринта, и вот, не испросив разрешения, капитаны подняли над ней свой флаг. Конечно, пока ими руководила не попытка реванша, а простая радостная эйфория, сладкое упоение совместной победой. Но и такое будет продолжаться не очень долго. У людской благодарности короткий век. И когда начнётся буря, брат Дамиан должен быть на шаг впереди.

Капитан Лев пока слаб. Как он поведёт себя дальше?.. В общем-то особого секрета здесь нет. Конечно, реабилитация после долгого болезненного сна может и подзатянуться, кое-что также можно будет списать на видения, но рано или поздно всё это закончится. Любые игры с медленным отравлением, предложенные братом Зосимой, смертельно опасны. Здесь даже не надо тешить себя напрасными иллюзиями. Реабилитация закончится, и капитан Лев потребует вернуть причитающуюся ему власть. Уже вот пришла весть, что в Пирогово возвращается его дочь Аква. Девочку встретят с ликованием. Чего она наговорит, неизвестно. В любом случае, мятежа капитанов не избежать. Но немного времени всё же есть. Короткая людская благодарность и переполненные благоговением глаза – сейчас мяч всё-таки на его половине поля. И брат Дамиан намерен воспользоваться этим обстоятельством, выжать из него всё без остатка.

Буря близка. Старого, милого его сердцу Пирогово больше нет, и прошлого не вернуть. Бог из Лабиринта умер, хотя никто этого пока не понял. Светлый принц гидов заявил, что действует именем Аквы, наследницы: он где-то здесь, ещё появится, и при разборе полётов им не составит труда связать концы с концами. И в том числе выяснить тайну гибели семьи капитана Льва.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7