Anne Dar.

Один год жизни



скачать книгу бесплатно

Парень смотрел на каждую из говорящих с таким пристальным вниманием, что почти каждой становилось не по себе от его пронзительного взгляда – только танцовщицу гоу-гоу это подзадоривало. Не удивительно, что когда очередь дошла до меня, я невольно запнулась. Мысленно заставив себя не сгорбиться под тяжестью его энергетики и не опустить глаза, я достаточно четко произнесла, чем позже сильно гордилась:

– Меня зовут Глория Пейдж, мне двадцать два и я бывшая студентка ***– университета.

Взгляд слушающего требовал от меня еще чего-то. Наверное, он ожидал услышать что-то яркое из моей жизни, что могло бы автоматически зачислить меня на службу, вроде истории Эбби о её несостоявшемся романе со своим учеником, но у меня подобного туза в рукаве не было. В итоге, быстро моргнув, я добавила:

– Временно приостановила своё обучение на терапевтическом факультете на четвертом году.

Глава 5

Идя домой под теплым солнышком мимо яблоневого сада, я вдыхала свежий аромат весенних трав и мысленно прокручивала последние полчаса.

“Здесь и думать нечего, – пронеслось у меня в голове сразу после краткого “обзора” кандидаток. – Возьмет пышногрудую учительницу французского или длинноногую гоу-гоу танцовщицу”.

– Здесь и думать нечего, – словно эхом отозвался молодой человек, обращаясь к оскорбленной блондинке, всё еще сидевшей с кислой миной за столом, после чего снова обернулся к нам. – Беру самую пожилую и самую молодую.

Услышав эти слова, я машинально попыталась убедить себя в том, что действительно являюсь самой молодой из претенденток, глядя на стоящую рядом со мной, улыбающуюся девушку в короткой юбке, которая наверняка была уверена и в своем возрасте, и в своей победе.

– Но ведь тебе нужна была всего одна женщина, – заметила блондинка, наблюдая за выходящими из кабинета отклоненными кандидатурами. – Я хотела подобрать идеальную работницу, в которой будут все необходимые качества.

Всё-таки решив, что довольно улыбающаяся до ушей девушка с длинными ногами от тех же ушей, моложе меня, я отправилась к выходу.

– Что ж, я выбрал сразу двух кандидаток, которые в сумме представляют идеальный вариант. С чем не справится одна из них – справится вторая. Пусть страхуют друг друга. Девушка… Эм-м-м… Глория, Вы куда?

– М? – резко остановившись и обернувшись, откликнулась я.

– Вы и миссис Аддингтон приняты на работу, – встретившись со мной взглядом, произнес парень. От услышанного у меня вдруг закололо в области сердца, и я едва не схватилась за него, наблюдая за тем, как признавшая своё поражение девушка в короткой юбке проходит мимо меня в расстроенных чувствах.

– Извиняюсь, а в чем заключается суть работы? – неожиданно спросила Доротея.

– Интересно… Вы пришли на собеседование, не зная, на какую должность претендуете? – поинтересовался молодой человек, скорее обращаясь к блондинке, сидящей за столом, нежели к самой Доротее.

– Роланд, ты готов на меня сегодня спустить всех своих цепных псов? – изогнув бровь, начала полуоправдываться, полуобижаться блондинка.

Однако мужчина решил не развивать эту тему, явно будучи недовольным сложившейся ситуацией. Повернувшись к нам, он сдержанно начал говорить:

– Всё что Вы должны узнать от меня – это то, что Вы, мисс Пейдж, будете работать восемь часов – с девяти утра до шести вечера, а Вы, миссис Аддингтон, приняты на вечернее время, на четыре часа с шести до десяти часов. Работать придется и на выходных, рабочее время которых вы спокойно можете согласовывать между собой. Ваша ставка – двадцать фунтов в час.

Двадцать фунтов в час! Я чуть не рехнулась от удивления, счастья и страха, слившихся воедино. Мысль о том, что в нас видят потенциальных любовниц, отпала вместе с вышедшей из кабинета гоу-гоу танцовщицей, но как только парень озвучил сумму нашего заработка, я невольно представила шест и с подозрением покосилась на старушку, миловидно улыбающуюся работодателю. Я не собиралась следовать её примеру и мило улыбаться, пока мне не станут известны мельчайшие подробности вакансии, на которую меня с такой сказочной легкостью зачислили. Может, нас берут электромонтерами?

После сказанного, Роланд вышел из кабинета, оставив нас наедине с гремучей блондинкой, которая с первой же секунды начала нас презирать то ли как людей среднего класса, то ли из-за того, что мы являлись следствием не её выбора. Однако деваться было некуда ни ей, ни нам – ей нужно было ввести нас в курс дела, а нам жизненно необходимо было выслушать её презрительную лекцию.

* * *

– Двадцать фунтов в час?! – буквально выкрикнул мне в лицо отец, как только я сообщила ему о результате своего собеседования. – Не для того я растил свою дочь, чтобы она протирала шест своей попой. Твоя пятая точка всегда была развитой, но только в сфере поисков неприятностей.

– Пап, прекрати так остро радоваться успехам моей пятой точки, – самодовольно улыбнулась я, выхватив из рук отца бутерброд с сыром и ветчиной, которым он частенько промышлял за маминой спиной, после чего откусила от него большой кусок.

– Что за шум? – поинтересовалась мама, быстрым шагом спустившись по лестнице и сиюсекундно очутившись на кухне между мной и отцом. – Дерек, ты снова ешь бутерброды перед обедом?

– Это не я, – демонстрируя свои пустые ладони, начал оправдываться отец. – Это всё твоя дочь.

– Неважно кто из вас, господа, так как я застала вас с поличным. А ну-ка отдай сюда, – попыталась отобрать у меня бутерброд мама, но я ловко увернулась.

– Мне можно, – победоносно ухмыльнулась я.

– С чего это вдруг? – всё еще не понимая причины моего приподнятого настроения, поинтересовалась мама, до сих пор надеявшаяся лишить меня кусочка счастья в виде мягкого хлебушка с ветчиной, в который я жадно вцепилась. На секунду стало даже немного обидно от того, что родившая меня женщина совершенно забыла о таком важном для меня и всей нашей семьи собеседовании. Невольно создавалось впечатление, будто она и не надеялась на то, что её предпоследнюю, ничем особо не одаренную дочь, могут хоть куда-нибудь принять. Но я списала всё на то, что мамина забота о лишних калориях, которые члены её семьи частенько неблагоразумно потребляют как раз перед едой, затмевает своим величием всю мою победную ауру.

– Меня приняли на работу.

– Тебя? – не отрывая своего азартного взгляда от бутерброда, переспросила мама.

– Да, – улыбнулась я, после чего невозмутимо откусила заветный кусок.

– Какая у тебя будет зарплата?

В этом была вся моя мать – она еще не успела обрадоваться или хотя бы задаться вопросом о том, кем именно будет работать её дочь, как уже успела рассчитать месячную прибыль семьи с учетом минимальной для Британии зарплаты, на которую я могла претендовать с отсутствием законченного образования, и разделить её на потребительские расходы табора из девяти человек. Однако, именно благодаря тому, что эта женщина была единственным человеком, который виртуозно справлялся с ВВП нашей семьи, мы до сих пор могли себе позволить воровать бутерброды с её кухни.

– Двадцать фунтов в час – это восемьсот фунтов в неделю и три тысячи пятьсот двадцать фунтов, если я буду работать двадцать два дня в месяце, без учета выходных, на которых я также могу добыть себе неплохие чаевые, – радостно сообщила я, автоматически облегчив своей матери процесс расчета моей прибыли.

– Доченька, ты наше спасение! – вцепилась в меня мама, явно убежденная в том, что это всего лишь крепкие объятья, а не жестокий метод удушения собственной дочери.

– Скорее наше чревоугодие, – отпустил отец, смотря на меня из-за спины обнимающей меня мамы, всем своим видом выражая просьбу вернуть в его руки заветный бутерброд. Не вылезая из крепких объятий матери, я незаметно протянула отцу покусанный бутерброд, от которого осталось чуть больше половины, и сильнее прижала к себе ликующую женщину, предоставляя отцу шанс незаметно скрыться с места преступления.

Оставшиеся выходные вся наша семья только и говорила о моем, еще не до конца состоявшемся, успехе. Из-за этого, с приближением понедельника, я всё сильнее начинала переживать и одновременно с нетерпением ожидать того самого момента, когда мне, наконец, впервые придется встретиться со своей работой лицом к лицу.

Мне предстояло работать с ребенком. Всё, что я знала о нём – это то, что мальчику девять лет, его зовут Мартин Олдридж и он – моя прямая обязанность. Больше ничего. От нарастающего напряжения, которое было лишь привкусом устрашающей неизвестности, я решила разведать в интернете хоть какую-нибудь информацию о своём нанимателе. Долго искать не пришлось. От того факта, что википедия достаточно много знает о Роланде Олдридже, в то время как о моём существовании даже не подозревает, мне стало немного неловко.

Роланд Брайан Олдридж основатель успешной IT-компании “Freedom”. За пять лет своего существования “Freedom” вошла в топ-10 успешных молодых компаний Великобритании. Является сыном Альберта Уэйна Олдриджа, основателя крупного ювелирного бизнеса, который сразу после его смерти перешел сыну вместе с одной из самых крупных частных коллекций раритетных автомобилей в Великобритании.

До поступления в Кембридж Роланд Олдридж обучался в *** и *** – одних из самых элитных школах-пансионах Британии. В совершенстве владеет французским, испанским и немецким языками. Увлекается футболом, скачками и дайвингом. Большинство свободного времени и денег тратит на путешествия по миру, занятия различными видами спорта и собственный благотворительный фонд “Your chance”, существующий чуть более года, но уже имеющий более десяти влиятельных спонсоров: (перечисление спонсоров, в число которых вошли: нефтяной магнат, оперная певица, поп-звезда и известный на всю Европу стилист – это все, с кем я давно была заочно знакома через СМИ, остальных толстосумов я попросту не знала).


Имя, данное при рождении: Роланд Брайан Олдридж.

Дата рождения: 03.06. (двадцать шесть лет).

Место рождения: Восточный Йоркшир, Англия.

Гражданство: Великобритания, Франция.

Род деятельности: Бизнесмен.

Рост: 1.80.

Цвет глаз: Серый.

Цвет волос: Брюнет.

Дважды пересмотрев фотографии с церемонии открытия благотворительного фонда, я закрыла ноутбук и откинулась на кровать. Около получаса я неподвижно лежала на спине, переваривая полученную информацию о своём работодателе, параллельно прислушиваясь к глухим возмущениям Эмилии на лестничной площадке и бессвязной песенке Элис за стеной.

Установив будильник на 07:00, я достаточно быстро погрузилась в сон, добровольно бросившись в гипнотические объятия звездного неба, которое сегодня отличалось своей яркостью.

Глава 6

Еще в субботу я подписала контракт на год, потому было совершенно неудивительно, что за завтраком всё моё семейство смаковало малейшие подробности минувшего собеседования и предвкушало светлое будущее для нашего сообщества. По мнению мамы, заполучив эту должность, я перекрасила черную полосу невезения нашей семьи в белую. Но как по мне, абсолютно всё равно, какого цвета полоса невезения – черная, белая или розовая в синий горошек. Чего скрывать, я была не до конца уверена в том, что моя зарплата, пусть даже и сказочных размеров для провинциальной няни, в итоге сможет положительно повлиять на исход судебного процесса с двойняшками, но я предпочла молчать по этому поводу, как, собственно, и остальные представители семейства Пейдж. Но в одном я была уверена наверняка – слой масла на моём тосте вырастет на полдюйма и у Тэмми появится возможность приобрести новую сумочку, так как нынешняя подверглась жестокой творческой атаке со стороны Дина и теперь более походила на ловца снов[6]6
  Индейский амулет.


[Закрыть]
, нежели на аксессуар дамского гардероба.

Воспользовавшись прерогативой “первого рабочего дня”, я впервые не повела детей в детский сад. До моего возвращения из Лондона эта миссия лежала в основном на маме, сегодня же вызвалась помочь Эмилия. Всё равно ей было по пути – она ехала в магазин за очередными дешевыми колготками, так как её последние чулки пустили предательскую стрелку вдоль всей голени. Как по мне, не только проще, но и выгоднее было бы привыкнуть обходиться без чулков.

* * *

Без двадцати девять я остановилась напротив элитной улицы, решив пока не заходить на нее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Пунктуальностью я отличалась исключительно во время важных встреч, но зато какой мощной она была! Перед важным событием я просыпалась на пять-десять минут раньше будильника и оказывалась в нужном месте за полчаса до назначенного времени. Скорее всего, моя пунктуальность была лишь результатом моих переживаний перед экзаменами, собеседованиями или посещениями стоматолога, но я ничего не могла с собой поделать.

Стоя на вершине холма, спиной к шикарным особнякам, я словно разглядывала макет своего города, который был не слишком отчетливым, из-за газовой дымки утреннего тумана. Перед рассветом прошел тихий, холодный дождь с хрупкими раскатами грома, походящими на мурчание большой кошки. От тёплых выходных не осталось и намека. Над головой нависали тяжелые, свинцовые тучи, от которых, впрочем, нельзя было ожидать дождя. И всё же, на всякий случай, я взяла мамин зонт-трость, чтобы снизить до нуля свои шансы прийти на работу мокрой в свой первый рабочий день. Зонт был окрашен в цветную полоску, символизирующую порядок цветов радуги. Еще в детстве я заметила, что мама всегда приобретает только яркие вещи, тем самым хоть как-то пытаясь раскрасить свою жизнь позитивными эмоциями. Иногда мне даже казалось, будто яркие вещи из супермаркета привносят в её жизнь больше позитива, нежели её регулярно плачущие дети. Конечно, это были всего лишь мысли десятилетней Глории, но с возрастом они заставили меня по-другому посмотреть на материнское счастье.

И всё же, мамина страсть к яркому совершенно не отражалось на её выходном гардеробе – она всегда предпочитала сдержанные тона, особенно почитала кремовый и терракотовый цвета. Именно от мамы я узнала о том, что у одного цвета есть множества оттенков, которые делятся на тёплые и холодные гаммы. Помню, мой детский мозг не сразу смог понять, что камелопардовый, охра и терракотовый – это оттенки одного лишь коричневого цвета. Лет до пяти я всё называла синим, красным или желтым, но позже именно от матери я узнала все прелести индиго, джеральдина и шафрана. И сейчас, именно благодаря расширенному диапазону цветового спектра в своем обыденном сознании, я наверняка могла утверждать, что поле справа от меня было цвета грязного хаки, яблоневый сад отливал аспарагусом, извечную сепию городских крыш покрывала пелена циркониевого тумана, а над головой у меня разлился беспросветный гейнсборо.

Съежившись от очередного порыва ветра, я подняла воротник своего идеально-приталенного, грифельного пальто из букле, после чего продолжила своё движение в сторону дома под номером десять.

И всё же я пришла на пять минут раньше назначенного времени. На мой короткий звонок дверь открыл уже знакомый мне Джонатан, после чего, натренированным движением опытного швейцара, он ловко помог мне снять своё пальто. Джонатану было около шестидесяти пяти лет, но он умудрялся так прямо держать свою осанку, что на фоне его я начинала чувствовать себя Квазимодо и инстинктивно выпрямлялась в струнку.

Я надела сменную обувь, которую меня заранее предупредили взять с собой, после чего отправилась вслед за Джонатаном (в субботу мне пришлось сходить за новыми тапочками, чтобы в этом доме никто не увидел моих протертых, общажных чешек, которые я купила два года назад лишь потому, что на них была пятидесятипроцентная скидка).

Мы прошли квадратную прихожую, украшением которой была деревянная лестница, ведущая наверх, после чего завернули в крыло правой части дома и прошли по достаточно широкому коридору мимо просторной гостиной. Миновав широкий коридор с тройкой закрытых дверей в стене слева, Джонатан открыл дубовую, обрамленную искусной резьбой дверь, возникшую перед нами в самом конце коридора. Оказавшись по другую сторону двери, мы перенеслись во внутренний дворик без крыши, с четырех сторон окруженном деревянными стенами поместья и примыкающими к ним дорожками из полированных темных досок, находящихся под наклонной, деревянной крышей.

Место, в котором я вдруг оказалась, словно соединяло два совершенно контрастных, раздельных друг от друга мира, и делало это всего лишь внутренним двориком под открытым небом, и примыкающими к нему крытыми дорожками из дерева. Этими мирами были элитный, двухэтажный особняк миллионера и уютный, одноэтажный, загородный домик хозяйственного семьянина.

Дворик был достаточно просторным и одновременно небольшим. На первый взгляд он был пуст, но это была лишь иллюзия. Всю его территорию занимал неестественно зеленый, я бы даже сказала малахитовый, газон. В четырех его углах стояли небольшие, но увесистые, закругленные вазы из фарфора цвета слоновой кости, весь вес которых удерживали их фигурные ножки с причудливой резьбой. Наверняка они служили клумбами, потому как были заполнены черноземом, создававшим иллюзию пустого пространства, отчего можно было подумать, что эти вазоны попросту полые. Деревянные перила трех из четырех дорожек, отсоединяющие лакированные тропинки от дворика (сторона, соединяющая два дома крытой тропинкой, на которой я сейчас стояла, не была оснащена перилами), были увиты тонкими, ровно остриженными, голыми ветвями плюща, наверняка не успевшего до сих пор распуститься лишь из-за недостатка солнечных дней этой весной. На мгновение я представила, как должно быть чудесно здесь в теплую пору года, когда вазы наполняются лазурными, пунцовыми и аметистовыми цветами, начинает зеленеть плющ и воздух наполняется невообразимыми ароматами тихого счастья.

Внутренний двор оказался для меня чем-то неожиданным, невообразимым, местом из параллельной, сказочной вселенной, в которой всё еще живут самые настоящие самураи в льняных кимоно. Наверное поэтому я не сразу заметила, как очутилась внутри домика Белоснежки и семи гномов, хотя наверняка знала, что в его сторону от двери замка злой мачехи я сделала ровно пятнадцать шагов.

Мы оказались в небольшом, темном коридоре, выводящем в уютную, незахламленную гостиную и я сразу же отметила, что хозяин поместья является большим любителем красного дерева. Даже представить сложно, сколько он вложил в отделку обоих домов.

– Мистер Мартин сегодня предпочел заниматься в своей спальне, так что Вам придется подождать его в гостиной, – с отчетливостью, присущей только дикторам и швейцарам, произнес Джонатан.

– А чем он занимается?

– Сегодня у него уроки математики, литературы, истории и французского. По обыкновению он занимается с девяти утра до часа дня.

Наверное “наследника” не хотели отдавать в школу для “обычных” детей и так как его отец вынужден, по неизвестным мне причинам, на некоторое время застрять в нашем стареньком городишке, мальчику наняли целый штаб из прислуги. Только сейчас я задумалась о том, что если Роланду Олдриджу двадцать шесть лет, а Мартину девять, это значит, что этот парень “состряпал” мальчишку еще в семнадцатилетии? И кто, в таком случае, мать ребенка? Я была более чем уверена в том, что ей точно не является собеседовавшая нас блондинка. Её максимум при Олдридже – это должность любовницы.

Убедившись в том, что мне больше ничего не нужно, Джонатан удалился в главный дом к хозяину поместья, оставив меня посреди гостиной. Нельзя было не отметить две изюминки этой комнаты – горящий камин и панорамные окна на всю противоположную от входа стену. По идее они должны были показывать великолепный пейзаж в виде шикарного палисадника, начинающегося сразу после небольшой каменной террасы, но холодная весна не давала ни малейшей надежды увидеть в ближайшее время хоть чуточку ярких красок.

Я знала, что за дверью слева молодой Олдридж сейчас занимается науками, поэтому решила пока ознакомиться с оставшейся частью дома. Рассмотрев узорчатый ковер цвета сгущенного молока, я отправилась направо по коридору и оказалась на просторной кухне, отделанной исключительно светлыми тонами. Долго не задержавшись на изучении кухонного гарнитура, я снова вернулась в гостиную, параллельно заглянув за закрытые двери в коридоре – миниатюрная спальня для гостей, ванная комната и отдельный туалет.

Чуть отодвинув кресло-качалку от стены так, чтобы оно всякий раз не билось о дорогую обшивку, я удобно устроилась напротив камина и до часа дня размышляла о том, зачем же Олдридж нанял меня на время, когда мальчик занимается обучением. Ведь до часа дня он поглощен образовательным процессом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное