Анна Тодд.

Сестры Спринг



скачать книгу бесплатно

– Не болтай ерунду. – Джо сжала зубы.

Мэг опустила руки на хрупкие плечики Эми, и ее расписанные цветами ногти утонули в складках небесно-голубой пижамы сестренки. Рассерженно фыркнув, упрямица все-таки прилегла, позволив старшей сестре поиграть с ее локонами.

Джо уперла руки в бока и ждала.

Где-то на заднем плане шел фильм.

– Давайте радоваться. У нас зимние каникулы. Вот сидели бы сейчас в классе, писали математику… – Бэт, моя радость, всегда знала, как уладить отношения. В этом смысле она напоминала мне Фрэнка. Если Джо пылала страстью к социальным и политическим вопросам, то Бэт прекрасно умела заботиться о других.

Бэт и Джо еще некоторое время сверлили друг друга глазами, пока Джо не уступила и не уселась на пол.

Вскоре Эми вновь завела излюбленную тему последних дней:

– Уж лучше бы я на математике сидела. И вообще, так не честно. Ты просто не понимаешь: все девчонки в школе вернутся после каникул с обновками. В новой одежде, с новыми телефонами, в новых туфлях. – Перечисляя, она загибала пальцы на руке, а потом выставила на всеобщее обозрение свой телефон. – А мы останемся без подарков под елкой.

Я почувствовала себя виноватой.

На этот раз Бэт заговорила первой:

– У нас денег больше, чем у большинства твоих девчонок. Посмотри, какой у нас дом и какой у них. Сравни машины. Ты вспомни, как мы жили до того, как папа стал офицером!

Непривычно было слышать столь резкий тон из ее уст, и до Эми, похоже, дошло. Ее взгляд пробежал по бежевой стене до пятидесятидюймового плоского экрана, купленного в гарнизонном магазине. По цене без налога.

– Вот и я о том же. А ведь у нас могло бы…

Тут в разговор вмешалась Джо. Перебив Эми, она напомнила, что у нас завелись кой-какие деньжата только тогда, когда Фрэнк уехал рисковать жизнью под иракскими пулями, и мы все должны это ценить.

Мне было неприятно, когда девочки углублялись в подобные темы. Вспомнилось, что в холодильнике стояла бутылочка «Бейлис». Интересно, она еще там?

– К тому же, – горячо продолжала Джо, – не забывай, что твои одноклассницы подворовывают в магазинах. Ты всерьез считаешь, что Тиаре Дэвис купили «шанелевские» очки от солнца? Думаешь, они ей по карману? Такое только офицеры могут себе позволить, а у вас офицерских детей в классе нет… не считая того мальчика из Германии, как там его зовут?..

Эми передернуло от этих слов. Она прорычала:

– Джофри Мартин. Урод.

Джо кивнула.

– Ага, точно. Так что не завидуй. Тут вечно у всех денег нет, если только это не первое и не пятнадцатое число.

– Не считая Кингов, – пробормотала Мэг.

Звучало в ее голосе какое-то недовольство – реакция на нечто куда более сложное, чем простой факт недоплаты. Мэг тосковала по красоте, по изысканным, дорогим вещам, коими изобиловал дом Кингов. Ходили слухи, что в особняке даже унитазы сделаны из золота. Впрочем, они ей на глаза еще ни разу не попадались.

Мэг нравилась работа помощницы миссис Кинг.

Не знаю, каково ей было на побегушках, моей принцессе, – но, покинув Sephora, об увольнении она даже не заикалась. В чем именно заключалась ее работа, мне было неизвестно; я знала только, что она делала миссис Кинг макияж и выгуливала ее модных собачонок. На прошлой неделе Мэг решила воспользоваться посудомоечной машиной, и миссис Кинг, увидев это, запретила ей прикасаться к грязной посуде. Не скажу, что мне это понравилось, но – Мэг девятнадцать, и она сама в состоянии решить, какую женскую работу делать, а какую – нет.

– Ну и пусть. Зато Кингов никто не любит, – заявила Эми.

– Ничего подобного! – вскинулась Мэг.

– Ну ладно, тебе они нравятся. И что с того? Все равно что заявить, будто все любят таких, как Эми, – подхлестнула сестренку Джо.

Эми взвилась:

– Джо вечно ко мне придирается!

Мэг ласково уложила ее снова себе на колени.

– Эми, это был комплимент… Ну ничего, Джон Брук тоже станет офицером. Вот только закончит учебу в Уэст-Пойнте[1]1
  Военная академия Сухопутных войск. Расположена в одноименном городе к северу от Нью-Йорка.


[Закрыть]
.

Слова Мэг заставили меня закатить глаза, и я на миг почувствовала себя подростком.

– Не стоит западать на чины, это пахнет снобизмом.

Мэг умолчала о том, что в обмен на очки от «Шанель» и личный бассейн на заднем дворе, как у миссис Кинг, она не прочь побыть снобом. Она сама так выразилась на прошлой неделе – я случайно подслушала и цитировала слово в слово.

– Вот именно, Мэг, – поддакнула Эми.

– Замолчи!

– Мередит, ты хоть знаешь, сколько у них деньжищ? – спросила Мэг.

Помнится, до меня доходили слухи, что мистер Кинг помогал большим корпорациям уходить от судебного преследования. Так что горячих симпатий я к ним не питала – в отличие от старшей дочери. Старшая оказалась моей полной противоположностью. Я терпеть не могу людей, считающих, будто они стоят выше других, таких довольно часто встречаешь в военных сообществах. Пока Фрэнка не повысили в звании, мне было уютно в кругу солдатских жен: каждая скучала по мужу, переживала из-за войны и на всем экономила. Кое-кто из жен устраивался на работу, и я ими неимоверно восхищалась. У меня появилось несколько подруг: молодая жена, беременная первым ребенком, и одна ровесница, которая недавно переехала к нам из Форт-Брэгга[2]2
  Находится в штате Северная Каролина; военная база, штаб и место расположения учебного центра войск специального назначения. Форт основан в 1918 г. и назван в честь генерала Б. Брэгга.


[Закрыть]
.

После того как Фрэнка повысили, меня стали чураться жены тех, кто был ниже по званию, а с офицерскими женами у меня не сложилось: я для них была «мелковата». Да и не хотелось мне возлагать на себя лишнюю социальную ответственность, своих забот хватало: растить четверых детей и морально поддерживать мужа, пока тот в отъезде.

Дениз Ханчберг, председательница Комитета поддержки семей военнослужащих, поначалу вела себя довольно любезно, однако власть, постепенно приходившая в ее руки, мало-помалу, крупица за крупицей пьянила ее, и со временем она превратилась в заносчивую стерву. Невыносимо было смотреть, как она докапывается до молоденьких солдатских жен, а когда она отчитывала меня за пустячные прегрешения или злословила за спиной, я мысленно слюнявила два пальца и стирала с ее самодовольного лица гаденькие нарисованные брови.

Временами, когда Дениз особенно задавалась – вела себя так, словно на нее возложена миссия вести за собой весь свободный мир, – меня так и подмывало рассказать ей о том, что ее муж переспал с гарнизонной медичкой, причем дважды, во время прошлой передислокации батальона. И когда Дениз осуждающе поводила у меня перед носом мизинцем из-за того, что я забыла принести хот-доги на благотворительную ярмарку – черт меня дернул туда притащиться, – я едва не поведала ей эту историю, но подумала, что нехорошо разрушать чужую семью. Да и мужу нередко достается за болтливость жены, вот почему жены военных должны вести себя здраво и, можно даже сказать, величественно.

То, что позволительно жене рядового, непозволительно офицерской жене, и я не стала порочить имя Фрэнка. Нередко мне казалось, что Форт-Сайпрус – что-то вроде контейнера с живой рыбой. Всем тесно, жратвы не хватает и некуда деться – разве что вовсе выпрыгнуть из мутной воды.

Нельзя было забывать и о репутации дочерей – насколько это возможно для четырех девочек-подростков. Молва летит быстро, особенно в военных городках, а беспокойный нрав моих дочерей давал богатую почву для сплетен.

Пока я сидела, погруженная в мысли о Дениз, разговор в комнате принял новый оборот. Я очнулась от задумчивости, услышав слова Эми:

– У папочки работа безопаснее, чем у других. Ему даже пистолет носить не приходится.

Никто ее не стал разубеждать.

Когда-то давным-давно, когда она была совсем маленькой, я сказала ей ложь во спасение. Как бы вы поступили, если бы семилетняя дочь вас спросила: «А папочка умрет?»

С Джо тоже приходилось считаться. Каждый раз, когда отец выкладывал в фейсбук фотки с оружием наперевес, Джо старалась не обращать на это внимания. Она была ярой противницей оружия и без стеснения об этом высказывалась. Она ни за что на свете не прикоснулась бы к пистолету. Как и я.

– Я бы не сказала, что база в самом центре Мосула – безопасное место, – угрюмо бросила Джо, даже не пытаясь скрывать мрачный тон. Дочурка давным-давно забила на притворство.

Хотя Эми не была посвящена в подробности, дочери знали, где находится их отец и насколько опасно в Ираке. Они понимали: там умирают и свои, и чужие. Недавно погиб отец Хелены Райс. Уехал за два дня до начала занятий в школе (она как раз пошла в выпускной класс) и не дожил до Рождества. Теперь Хелена с мамой уезжают обратно – туда, где жили, пока Вооруженные силы не перевели их на новое место. Им дали девяносто дней, чтобы освободить жилплощадь.

– Он на самой безопасной базе, – сообщила Эми.

Очередная ложь, которую я ей преподнесла.

– Нет, – встряла Джо, однако я ее одернула.

В такие моменты мне всегда было жаль, что рядом нет Фрэнка и никто не поможет мне рассказать девчонкам о превратностях жизни.

– Ладно, Джо, перестань, – встряла Бэт. – Давайте просто посмотрим фильм.

Вдруг навалилась усталость. В последнее время я вообще чувствовала себя очень усталой. Потянуло встать и заглянуть в холодильник.

– Ну извини, что я мешаю тебе смотреть фильм разговорами про отца, – огрызнулась Джо, скрестив руки на груди.

Будь эта реплика обращена ко мне, или Эми, или Мэг, ей бы влетело по полной. На нее бы наорали, прочли бы лекцию, а Эми могла бы и стукнуть. Однако Бэт не проронила ни слова. Прошло несколько секунд, и Джо вновь прибавила звук. Мало-помалу плечи у нее расслабились, напряжение спало, я успокоилась.

Нам не хватало Фрэнка, вот и все.

У каждой из нас имелась своя фаза, когда он был нам особенно нужен. Мэг острее всего недоставало отца, когда ее парень пустил по рукам фотографии, не предназначенные для чужих глаз. Джо нуждалась в отце, когда ее сделали самым юным главным редактором школьной газеты, и потом, когда ее этого титула лишили. Бэт скучала по отцу, когда, исполняя произведение, не попадала в нужную ноту. Эми – когда ей хотелось, чтобы он пел для нее любимые диснеевские песни. Ну а их матери сильнее всего не хватало мужа, когда на плечи наваливалась суровая повседневность.

У каждой был свой повод скучать по нашему лейтенанту, и мы с нетерпением ждали его возвращения в следующем месяце. Хотя после года томительного ожидания две недели побывки пролетят, как нечего делать.

И эти две недели Фрэнк вовсю пытался наверстать упущенное. В прошлом году мы прокатились на машине от Луизианы до Флориды и провели неделю в «Дисней-Уорлде». Потом, когда в небо взлетали фейерверки, я физически чувствовала его дискомфорт, нарастающий с каждым залпом. Фрэнк ушел задолго до того, как закончился салют, и мне не забыть, как вздрагивали его плечи каждый раз, когда темное небо озарял огненный цветок. Джо смотрела салют с сияющими глазами, Эми улыбалась до самых ушей. От грохота у меня кровь стучала в ушах, и я волновалась за мужа. Когда Фрэнк исчез в шумной толпе, я бросилась следом. Мэг, судя по всему, оставила Джо за старшую и побежала за каким-то мальчишкой, которого встретила в очереди на прогулку по Замку Золушки. Джо с улыбкой склонилась к уху сестры. Я не расслышала, что она ей сказала, и не уверена, что мне хотелось бы знать.

На кухне пикнула духовка, Бэт подскочила. Остальные если и слышали, то не подали вида. Бэт много времени проводила на кухне – у меня в последнее время не было настроения готовить. Кроме того, она – единственная из дочерей, кто замечал скопившееся в стирку белье.

– Ну мы что, смотрим фильм или как? А ну, все замолчали и прекратили носиться! – воскликнула Эми.

Каждый год в канун Рождества я усаживала своих девчонок смотреть фильмы ужасов. Это стало семейной традицией с тех самых пор, как мы с Фрэнком провели наше первое Рождество наедине. Мы остановились тогда в Лас-Вегасе, и я тосковала по дому. Хэллоуин был неразрывно связан с моим детством. Мама изо всех сил старалась устроить нам праздник, и я переняла у нее эту любовь. Мне хотелось найти хоть какое-то напоминание о доме, чтобы скрасить тоску, и я случайно наткнулась на ночной марафон фильмов про монстров. С тех пор это вошло в привычку, к которой я пристрастила и своих дочерей.

Мои дочки буквально подсели на Хэллоуин и всякую жуть, а с тех пор, как мы переехали в Новый Орлеан, Бэт и Эми стали все больше увлекаться байками про вуду и легендами, связанными с «городом большого кайфа»[3]3
  Так прозвали Новый Орлеан за любовь к развлечениям и бесконечным праздникам.


[Закрыть]
. Я гордилась тем, что в Хэллоуин у нас был самый жуткий дом в квартале, где бы мы ни обитали. Я вспоминала свое детство и рассказывала девочкам истории о привидениях и о том, где их видели в моем родном городе на Среднем Западе. Так что мне повезло, что в тот канун Рождества я наткнулась на марафон ужасов, а не на какую-нибудь передачу, скажем, об унылом сельском запустении и алкоголизме.

Джо ткнула пальцем в экран:

– Обожаю это место.

Год из года она выбирала одно и то же. Непременно про вирусы и про зомби. В прошлом году мы смотрели «28 дней спустя».

– Я тоже, – согласилась Эми.

Я перехватила улыбку Джо, и у меня отлегло от сердца.

В дом вернулись спокойствие и тишина, изредка прерываемая воплями из телевизора.

Глава 2

Джо

Как обычно, в рождественское утро я проснулась первой. Я всегда просыпалась до восхода и спускалась на первый этаж, чтобы взглянуть на еще не распакованные подарки от Санты. Потом я будила Бэт, следом – Мэг. Эми просыпалась сама, потому что жила с Бэт в одной комнате.

В тот год вышло по-другому. Мне совсем не хотелось бежать в гостиную и проверять подарки. Хорошо хоть, в тот год мы развесили носки для подарков. Я всегда их обожала – родители набивали носки всякой праздничной мелочью, конфетами в основном. Такие огромные носки. Я вываливала на пол целую кучу добра и оберегала его от сестер, хотя у них были свои подарки. Эми вела себя ужасно, мы подлавливали ее на том, что она тайком подкладывала нам ненужное и забирала у нас то, что ей нравилось.

У каждой был свой носок из грубой пряжи с вышитым поверху именем. Мамина мама собственноручно их вязала, когда мы появлялись на свет. Мой получился самым страшным. Санта на нем выглядел точно пьяный маньяк с перекошенным животом, темно-серой бородой, серыми зубами и зловещей улыбкой. С годами этот шедевр обтрепался и растянулся, словно злодей Санта сгноил вокруг себя полотно. Смотреть на него было ужасно смешно.

Мэг сетовала, что куда более симпатичные носки для подарков продают в «Таргете». Но так уж вышло, что от бабули мы унаследовали не шкатулку с изысканными драгоценностями дальней родственницы королевских кровей, а старые носки. Со своей матерью Мередит не разговаривала уже года два, а если они и общались, то каждая перетягивала меня на свою сторону, в то время как лишь одна из них обеспечивала мой желудок едой. Как бы сильно я ни любила бабулю, поддерживать мне хотелось Мередит.

В этом году Мередит не поленилась и снова вывесила для нас носки (сразу же после Дня благодарения!). В отличие от сестер, я не сильно расстраивалась из-за отсутствия подарков на Рождество. Даже Бэт, которая не была помешана на одежде – как наша Мэг, на книгах – как я, и на собственной персоне – как малышка Эми, всегда радовалась подаркам. Если бы Рождество обрело воплощение в человеке, им бы стала Бэт. Бэт – это свежая выпечка, ласковый смех и подарки.

Мне бы наверняка выпала роль Хэллоуина, подумала я, вынимая из верхнего ящика комода тонкие книжицы, припасенные для сестер. Я выложила за них половину зарплаты. Я подрабатывала баристой в книжной кофейне – хорошо иметь собственные деньги. Наверняка из всех только Бэт прочтет книжку стихов (и будет страшно гордиться, что я потратила личные сбережения, чтобы купить всем подарки). Оставалось надеяться, что Эми и Мэг хотя бы их полистают. В любом случае я дала заработать автору несколько лишних баксов.

Я грезила о том дне, когда начну писать книги, которые люди будут читать по-настоящему. Даже если купят всего четыре книжки, мне и того будет достаточно. Даже если найдется один-единственный человек, у которого что-то откликнется в душе и который просто прочтет мою книгу до конца – я буду счастлива! Бэт мне частенько твердила, что я к себе очень требовательна, слишком зациклена на будущем и чересчур обидчива. Нет, не права она. А что делать, если прошлое с настоящим – сплошной отстой, если люди не учатся на ошибках? Ничего другого и не остается, как только мечтать о будущем.

Лишь одна Бэт прочитала все статьи, которые мне удалось впихнуть в школьную газету, и постоянно твердила, что у меня талант. Она хвалила мои глупые рассказы о школьных дискотеках и диспутах, вот только мне не терпелось писать о жизни за пределами школы Уайт-Рок. Я не хотела строчить отчеты о том, как Шелли Ханчберг завоевала корону, сделанную из дешевого пластика и обклеенную фальшивыми бриллиантами, которые отражали блеск несбыточных надежд.

Я мечтала поведать миру о том безумии, что творится в моей стране, мечтала заявить о чем-то важном, а не подпитывать самолюбие Матео Хендера, вывесив целую страницу его фотографий на футбольном поле, с толстыми накладками на раскормленном теле. Я устала размещать сводки Службы подготовки офицеров резерва – но поскольку школа Уайт-Рок на девяносто процентов была заполнена детьми военных, прекратить это было совершенно немыслимо.

Мне хотелось рассказать людям о том, что может случиться через пару лет, когда Шелли, вероятно, забеременеет от Матео, а он уйдет в армию или устроится в какой-нибудь фастфуд подавать через окно гамбургеры. Мне хотелось написать о том, сколько солдат вернулось на прошлой неделе домой – и сколько не вернулось. В нашей школьной газете никогда не появится статья об очереди в двадцать машин к окошку в «Старбаксе», которую мы с Мэг видели на прошлой неделе. Вместо этого у меня вышла простая и милая история, в самый раз для газеты. Мистер Гикл – глупец.

– Нашим читателям еще рано такое читать, – сказал мистер Гикл, помахивая сморщенным пальцем, когда я принесла ему статью о протестных настроениях по всей стране.

– Нет, мистер Гикл, в самый раз. Они же подростки, как я. – Я отчаянно взмахнула рукой, призывая его взглянуть на меня, однако мистер Гикл не имел ни малейшего представления, каково быть подростком в двухтысячных.

– Чересчур пристрастно и слишком неоднозначно, – пробормотал он, вяло указав на дверь.

Впрочем, отступать я не собиралась, о чем он и сам догадывался – за два года успел меня хорошенько узнать.

– Все равно это правда. – Я взяла распечатанный лист и направилась следом за ним к выходу, обогнув стол.

Просторная столешница из ненастоящего дерева была вся исчеркана ручкой и исписана инициалами учеников. После того как в директорском кабинете сменили уже два стола, на это махнули рукой. В нашей школе считалось неимоверно круто оставить инициалы на учительском столе. Я всегда считала, что это глупо и не по-взрослому, вплоть до того самого момента. Теперь, стоя у стола и глядя, как мое лучшее творение отправляют в корзину только из-за того, что мистер Гикл невысокого мнения об умственных способностях большей части учеников, каракули на столешнице перестали казаться мне баловством. Это бунт! Мне захотелось потянуться через изрисованный стол и выхватить у мистера Гикла из кармана ручку с монограммой, чтобы врезать свою фамилию в фальшивую деревянную столешницу. Я поклялась себе, что однажды вернусь и нацарапаю свое имя, чтобы он всегда помнил, как сильно ошибается.

А мистер Гикл тем временем твердил мне одно и то же: нет, нет и нет. Никогда моим сверстникам не прочесть реальных историй. По крайней мере, здесь, в крохотной средней школе в самом сердце Луизианы. По счастью, существовал интернет, дающий хоть какое-то представление о том, что происходит за пределами нашего военного городка. И хотя я не сдалась окончательно, пришлось смириться с тем фактом, что мои статьи никогда не попадут на первую полосу. Это место застолбили Матео и Шелли.

В кармане моих спортивных брюк зажужжал телефон, и я, наспех сунув четыре черные книжечки в передний карман худи, заглушила будильник.

Мне еще предстояло позвонить на работу и сообщить, что беру все свободные смены, какие у них образовались на время зимних каникул. В отличие от других, мне не нужны выходные. Мне нравилось проводить праздники в «Пейджес». Не работа, а мечта писателя. Кафе в духе постмодерна: черный металл, деревянные столики, на стенах – фрески работы местных авторов, баночки для чаевых, украшенные символами популярной культуры… В тот день, когда я пришла устраиваться туда на работу, на стойке стояли две баночки: одна с надписью «Волдеморт», другая – «Дамблдор». Я кинула доллар в «Волдеморт», потому что она пустовала, а во мне в тот день взыграл необычайно мятежный дух. Выпила кофе и с улыбкой поблагодарила энергичную девчонку за стойкой – видимо, та с утра уже подзарядилась парой эспрессо.

Благодаря энергичной Хейтон и моему начальнику, который поощрял творческие наклонности и охотно читал мои опусы, я очень любила свою работу.

Я скинула эсэмэску начальнику и тут же опомнилась – в такой ранний час, да еще в праздник!.. Хотя ладно, он и сам так поступал, и не раз. Взяла книги в охапку и тихонько подошла к двуспальной кровати Мэг у дальней стены. Она крепко спала, тихо похрапывая (сестра упорно не желала поверить в то, что храпит) и подтянув колени к груди. Во сне она пошевелила руками, и ночнушка соскользнула с плеча, обнажив грудь. Видимо, Мэг досталось все самое лучшее: грудь и бедра от Мередит, улыбка – от отца. Помню, классе в седьмом я с досадой смотрела на себя в зеркало, жалея о том, что я такая нескладная на фоне возмутительно заметных округлостей старшей сестры. Я уже не так сильно страдала по поводу маленькой груди, да только ведь грудь – не единственное, чем могла похвастаться Мэг. У нее в активе были кружевные трусики в верхнем ящике комода и секс с Ривером Баркли.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7