Анна Манна.

Срывы в постмодерн. Повести



скачать книгу бесплатно

6. Задумайтесь: скоро полдень

Суд был назначен на полдень. В зале столько народу и рояль… Подумать страшно: именитые бароны и адмиралы с плохо скрываемыми лицами санитаров, принципиальные гувернантки с театральными биноклями в руках, в целом положительная бригада маляров,… но каких-то явно посторонних людей лучше было бы удалить, а то голова не вмещает, но без особой надежды. Покиньте, пожалуйста, голову!

И этот душный запах… бумаги и деревянных скамей с тёмно-коричневым лаком и что-то совсем приторное на бархатных коралловых портьерах… Снова раздался звонок, и в зал влетел судья. Им оказался мистер Карфаген: все так и знали, что он вёл двойную жизнь. Присутствующие сразу засуетились и стали поправлять элементы.

– Сию же минуту! – вопил Карфаген, – начинаем!

Аккомпаниатор заиграл лирический вальс и в зал внесли кресло. (Миранда желала сидеть в своем кресле. В этой просьбе подсудимой не могли отказать.)

– Подсудимая, сядьте!

– Ваше сиюминутшество, почему нет присяжных? – волновался адвокат, – боюсь выйдет очень субъективный процесс.

– Но суд присяжных появился только после Великой Французской революции, – заметила Миранда. К тому же тут на их скамье развалился какой-то, извините за выражение, жирный кот. Ну и что! – ответила на свое собственное замечание Миранда, – Почему это не может зазвонить как мой телефон?

При мысли о телефоне Миранду потянуло на прохладную траву, но её вернули:

– Это не телефон, а будильник, – сказал кот не раскрывая рта, и загадочно улыбнулся, открыв таким образом страшную тайну, но не проболтавшись.

Было объявлено начало заседания. Прокурор, похожий на измученного поэта, что-то писал и время от времени поднимал на подсудимую томные очи. Все это было довольно странно, если бы не было так.

– Зачем вы убили Железного рыцаря? – наконец изрек он, когда все уже перестали выдерживать его органическое молчание.

– Зачем я убила Железного рыцаря? Не знаю, там было темно. Дайте подумать… Нет, так не возможно думать, когда играет этот дурацкий вальс. – Миранда недовольно оглянулась на аккомпаниатора. – Зачем я убила Железного…

– Прошу поторопиться. Через несколько минут убьют изобретателя Ивана Сёмина.

– Протестую! – закричала Миранда, – как вы смеете убивать в параллельных реальностях?! Это противоречит!

– Противоречит чему? – спросил прокурор, – Тут должно быть как минимум какое-то дополнение.

Музыка смолкла, и в зале воцарилась страшная тишина. Миранда недовольно оглянулась на аккомпаниатора.

– Что вы хотели сказать? Что-то самое важное, – настаивал прокурор. Он смял листок бумаги и кинув комочек угодил Миранде по голове. Миранда айкнула, подобрала бумажку, и развернув прочитала: «ПРИЗНАЙТЕСЬ».

– Я хотела признаться, но всё оказалось намного сложнее.

Да, она хотела признаться, она для этого пошла на испытания, она для этого бежала на корабль, она для этого ещё и не это… но где вся её решительность?!

Не получив ни малейшей отдачи Миранда начала сомневаться.

Ей вдруг представилась какая-то старость и не то паутина, не то рутина и ещё не весть что на немытых стаканах и последнее прости за волос в супе …и ни малейшей.

– Мне очень жаль: за какими-то мелочами вы потеряли главное, – прокурор заплакал и хотел было удалиться из зала суда, но тут ввели свидетеля. (Почему именно Теремухин? Мне он никогда не нравился.)

– Свидетель, вы желаете поведать нам каким образом пострадавший потерял голову?

– Протестую… – нерешительно произнёс адвокат и поднял вверх карандаш, – Не голову, а доспехи головной части. – Он не писал и не рисовал, и было не понятно, зачем ему вообще карандаш.

– Спасибо, это очень многозначительно с вашей стороны! – Миранда с надеждой посмотрела на адвоката, но тут же снова понурилась. – Или это только ваша работа? Кто-нибудь может сказать хоть что-то от чистого сердца?!

– Сейчас, сейчас… – адвокат ёрзал, грыз карандаш, но как ни силился, выходила только какая-то штриховка с наклоном влево. – Ми… миранда очень отважная, …как впрочем это было ясно из её чудесного имени, – лепетал он. Но тут наконец, подал голос свидетель. Афанасий Юрьевич был немного ошарашен судебной обстановкой: он пригладил свои немногочисленные волосы более подходящим образом и засвидетельствовал:

– Мне, как научному сотруднику, конечно трудно осмыслить этот факт, но я вынужден признать очевидное: пострадавший потерял голову от любви.

– От любви? Вы уверены? – удивился судья Карфаген, – насколько нам известно, пострадавший имел надёжные доспехи. И только очень хитрая стратегия могла…

– От любви?… – выдохнула Миранда.

– От любви? – переглянулись все.

Эти простые слова запустили механизм мозгового хаоса, аккомпаниатор заиграл долгожданный регтайм, и всё дальнейшее было сложно протоколировать: все толкались и кидались мятыми бумажками, самые активные выкрикивали какие-то недосказанности. Воспользовавшись суматохой, Миранда поспешила к выходу. В проходе прокурор всё же успел сунуть ей в руку бумажку. «ОН ЖДЁТ ТЕБЯ В ЗАМКЕ» – было написано там, и Миранда сильно зажмурив глаза стала представлять себе путь.

– Постойте! Алиса из страны чудес вам ещё спасибо скажет! – кричала французская королева конца 18-го века в последнем ряду, постепенно удаляясь в общую трубу. А Миранда всё бежала и бежала: лаборатория, километровый коридор, морская свобода и снова таинственный средневековый сад.

7. Узник донжона

Быть одному это тяжело, и, вместе с тем, легко и привычно. Быть одному, это значит иметь чудесную компанию в виде себя самого: будь то хвастливый попугай, засохший созерцатель копья или средневековый киборг. Но это – самодостаточная личность, и никто не хочет, чтобы какая-то девчонка вторгалась в совершенный мир и пинала тут всё своими лаковыми туфельками и переставляла с места на место нелепыми капризами. Самое главное – вовремя это понять и пресечь. Сэмюэл забрался в библиотеку, которая находилась на самой верхушке донжона. Он перебирал книги и вытирал пыль на полках. В его бокале темнела марсала, а бархатные грозди заката старались скрасить серые стены башни. Пусть расставание тяжело, пусть сердце так и рвётся… Он подошёл к окну и посмотрел вниз на жемчужную дорожку ведущую в замок, потом вздохнул, приставил к шкафу стремянку, поднялся на несколько ступенек и взял с верхней полки томик в бархатной зелёной обложке. Усевшись в кресло изобретатель стал листать испещрённые пером страницы, его взгляд при этом приближался к потолку. Конечно, дальнейшая жизнь, жизнь после смерти, не может привязываться к каким-то романтическим идеалам. Ведь это его второй шанс. Он изобретатель в таком мире, где возможности настолько безграничны, что можно творить и творить. Вот прямо сейчас он начнет изобретать что-то… такое… такое… он вернул взгляд к книге… зелёное… Сэмюэл бросил томик на стол, встал и снова глянул в окно.

Такое часто случается, что противоположные люди сильно притягиваются, происходит столкновение, и тогда каждый летит в свою противоположность, надеясь найти там привычное одиночество. Но выдержать его оказывается не по силам, потому что одиночество любящего сердца поразительно удваивается. Вот наш гений стоит у окна и беспокойно барабанит пальцами по подоконнику. У него должно быть столько грандиозных планов, столько манящих открытий и изобретений, что… это мелькнувшее голубое платье в листве сада было совсем некстати!

Миранда подбиралась к замку. О том как она перелезла через высокую стену окружавшую сад, не будем здесь говорить, потому что в таком изысканном наряде это совсем нелитературно. Она стряхнула сухие листья приставшие к её кружевам и пошла по дорожке, ведущей к фонтану. Многие цветы сада завяли, и вообще, тут было просто необходимо навести порядок. Каблучки туфель по прежнему проваливались в жемчуг, но наша Миранда шла так уверенно. Вымыв руки, она поправила прическу и, подойдя к дверям замка, решительно дёрнула ручку.

Интересно, что когда мужчины хотят, то двери так и машут приветствием, а когда случается экстренная блокировка, то попасть в замок не представляется возможным… От досады Миранда начала ходить взад и вперёд и разводить руками.

Сверху она выглядела очень мило и безобидно. Вот это, пожалуй, самый подходящий ракурс и дистанция. Сэмюэл взял бокал и сделал несколько спокойных глотков. Его Миранда, его ненаглядная Миранда была здесь в таком подходящем для неё месте. И всё было чудесно: и то как она подставляет руку под струю фонтана, и то как возмущённо складывает руки на груди, и то как садится на траву, подобрав подол платья, и то как кладёт голову на колени… И вот солнце совсем скрылось за горизонтом, бокал был пуст, а сердце полно тёплого чувства. Сэмюэлу захотелось непременно заключить Миранду в свои объятья и кружить, кружить… Он подозрительно покосился на почти ещё полную бутылку марсалы. Какие странные чувства, совершенно ненормальные чувства мужчины к женщине.

В далёком прошлом у изобретателя был роман с одной баронессой (из детекторного отдела. Кажется, Жозефиной… или лучше Зигмундиной). Это была необыкновенно умная дама, уравновешенная с изысканными манерами. Она вызывала в его ещё совсем молодом сердце чувство уверенности и благополучия своими рассудительными речами и поступками, и особенно тем, что никогда не смеялась, а только легонько разводила сомкнутые губы в строгой улыбке. Сэмюэл высоко ценил в женщинах этот дар. И он любил её… её сдержанность. Их отношения развивались планомерно. Они никуда не торопились и терпеливо познавали друг друга. И так же планомерно оба начали чувствовать, что их любовь, достигнув определенного предела, стала угасать. Сначала досада и раздражение от пусть незначительного, но все же несоответствия характеров. Дальше упрёки и оправдания, и наконец тихое, но болезненное расставание.

С Мирандой же было совершенно непонятно где начало, и где конец всему этому безрассудству, и к чему приведут яркие и столь травмирующие вспышки соприкосновений! Потерять голову в самом начале это видимо, было в порядке вещей. И никогда нельзя быть уверенным, что в следующий миг не сорвёшься и не помчишься по узким ступенькам винтовой лестницы вниз, чтобы кинуться к её ногам!

Сэмюэл бежал и спотыкался, бежал и сомневался, бежал и боялся, что Миранды в саду не окажется, бежал и ругал себя, что не спустился сразу же как только заприметил голубое мелькание, бежал и молился, чтобы она дождалась его, бежал, казалось целую вечность, и внизу это был уже совсем другой человек, столько потерявший и столько приобретший. И вот, распахнув дверь, он вырвался в сад. Ночная прохлада хлынула в его лёгкие и чувства. Он сделал несколько вдохов про запас и пошёл к фонтану.

Его любимая лежала на земле и смотрела в небо. Сэмюэл потихоньку устроился рядом. Волосы Миранды разметались по искристо-платиновой траве, а милое личико выражало лёгкую тревогу, через которую всё же просвечивала безмятежность.

– Это твоё созвездие? Наверное, я не должна его знать… – Миранда оторвала взгляд от звёзд и повернула голову в сторону Сэмюэла, который сидел возле неё на прохладной траве.

– Сейчас зазвонит телефон и мы проснёмся, или изменимся, или что-то произойдет…

– Я не верю в телефоны… и в будильники. Сейчас XVII век, – Миранда засмеялась, а Сэмюэл чуть дышал. Он боялся нарушать её личное пространство, но то, что он чувствовал было полной гармонией, и ни о каких нарушениях, кажется, не могло быть и речи. Мгновенье длилось и длилось, приобретая такое стойкое звучание, как долгий целительный сон. Это та самая ночь, которую ждёшь всю жизнь. А если не ждёшь, то только потому что думаешь, что таких не бывает. Небо было тёмно-зелёным с фиолетовой тайной. Воздух спускаясь, переливался из трелей фонтана в шелест листвы и обратно в небеса. По-истине прекрасная ночь – какая награда за все муки любви, какая награда!

– Ты получил мой подарок? Я послала тебе бандероль, – спросила Миранда, когда больше было нечего скрывать.

– Я не успел, но я знаю, что в ней было: там был шанс на другую жизнь.

– Для нас другая жизнь может быть в этом мире. Потому что я люблю тебя. Теперь я точно знаю, что это самое важное, – Миранда протянула к Сэмюэлу руки… любить друг друга как самое важное… и он хотел любить Миранду, но тогда обратного пути уже не будет.

8. Обратный путь

Утро. Туман. Жуткий туман. Галеон плыл по волнам по встречному ветру. Паруса упрямились, но какая-то неведомая сила несла Да Винчи в определенном направлении. Со стола каюты покатившись упал карандаш. Миранда проснулась и повернулась на постели. Рядом лежал Сэмюэл и обнимал одеяло. Какие-то смутные глазомеры интерьера… хотя так темно, что можно ещё поспать. Она потянулась, обняла Сэмюэла, и вдруг чёткая мысль: кто взял управление? Миранда скинула одеяло и села, потом со словами «странно-странно» стала одевать тапочки. Корабль явно набирал скорость. Его качало из стороны в сторону и всё время что-то падало. Капитан тоже проснулся и зажёг лампу.

– Если ты отвернёшься, то я оденусь и посмотрю, что происходит, – сказал он. Миранда с распущенными волосами и в белой сорочке собирала с пола книги и карты.

– Я не смотрю! – ответила она и полезла под стол доставать закатившуюся карту.

Капитан не планировал отправляться в плавание, и то, что галеон шёл на полном ходу, ему казалось странным даже после ночи с Мирандой. Он быстро оделся и вышел из каюты. Миранда тоже выглянула.

– В той стороне опасные рифы, – заволновался Сэмюэл.

Фигуру у штурвала невозможно разобрать. Похоже, это старик в странном одеянии из грубых шкур. Капюшон скрывал его голову, но Сэмюэл вдруг радостно поднял руки:

– О этого старика я хорошо знаю! Это хранитель Солер. Давай подойдем, я познакомлю тебя с ним.

Корабль сильно качало плохими предчувствиями: и этот сырой ветер, и рифы впереди… Миранда завернулась в плед и поспешила за капитаном. А встреча с хранителем – всё опять становится непонятно. Хорошо, что под рукой нет никаких убойных предметов, подумала она, предусмотрительно озираясь. Миранда вежливо поздоровалась со стариком и заметила, что его возраст имел некоторую неопределенность: его подчеркивал посох и перечеркивали торчавшие из сумы книга и флейта.

Капитан пригласил старого знакомого в каюту. Тот сел на табурет, снял капюшон и, прикрыв глаза, начал проникаться теплом и уютом. У хранителя была способность питаться атмосферой интерьера. Капитан ходил вокруг него и напряжённо думал. Он столько всего хотел обсудить. Во-первых свою дальнейшую жизнь с Мирандой: на каких правах это возможно, и что их ждёт. А так же свою деятельность в качестве изобретателя. Он радовался, что наконец всё решится, ведь не зря же хранитель сам пожаловал к ним. Сэмюэл был полон планов и надежд и не мог мыслить трезво. Миранда же напротив предвкушала нежелательный поворот событий. Сославшись на неодетость, она скрылась где-то в дальнем углу и от туда наблюдала за стариком. Одев, наконец, своё голубое платье и изумительно собрав волосы, она вышла к остальным и села в свое кресло. Сейчас было логично предложить гостю чай, но она еще не сложила в уме какие-то кубики. А когда капитан угощал хранителя тостами с вареньем, не отрывала глаз от странной сумы и думала только о том, как бы незаметно взять от туда книгу и посмотреть о чём она.

– Кажется, туман рассеялся. Пойдемте полюбуемся восходом – хранитель встал и пошёл к выходу, – я недавно в этих краях, говорят, здесь чудесное солнце.

Пусть Солер с Мирандой пойдут, а капитану как раз нужно всё обдумать в спокойной обстановке. А заодно просмотреть карты и проследить весь этот неожиданный маршрут.

Миранда последний раз посмотрела на своего Сэмюэла и последовала за хранителем. Выйдя из каюты, она оперлась о перила и, повернувшись к восходу спиной, стала разглядывать старика. Солер действительно любовался солнцем, первые лучи которого играли на его морщинках и дрожали в зрачках. Хранитель блаженно застыл и впитывал яркие впечатления, но недолго, потому что:

– Сэмюэл назвал вас хранителем, но признайтесь, вы – поэт! Вы не очень-то похожи на охранника. – Миранда иногда говорила так быстро. Хранитель слегка нахмурился и хотел покачать головой, но она уже начала обсыпать его другими вопросами из разряда тех, что выступают занавесом перед истинными мыслями. – Вас не укачивает когда корабль плывет не туда куда хотелось бы? Меня кажется укачало и тут я ещё подумала, что вы, должно быть, пишите про нас стихи…

С этими словами Миранда неожиданно вытащила из сумы старика торчавшую книгу, и быстро открыв её, начала читать. Но она успела прочесть только одну строчку в самом конце, которая сразу попалась ей на глаза: «ПЕРЕПРАВА СЭМА ПОЧТИ ЗАВЕРШЕНА, А МИРАНДА ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ», потому что хранитель выдернул книжку из её рук, да так резко, что Миранда покачнулась, взмахнула руками и вывалилась за борт. Пролетев несколько метров и уловив краешек восхитительного восхода, она упала в воду и стала тонуть. Вода была очень холодная и Миранде стало немного не по себе. Опускаясь на дно, она изрекала какие-то булькающие афоризмы, но тут же забывала их. Глубина всё поглощала её и поглощала, и она всё опускалась и опускалась. Коснувшись песчаного дна она ощутила электрический разряд, ещё разряд, и вдруг почувствовала тепло в голове и сердце, и внешнее стремление повлекло её наружу.

Сэмюэл в странном предчувствии выскочил из каюты. Ни Миранды ни хранителя на палубе не было. …Хотя, это уже не палуба роскошного галеона, а небольшой потемневший паром, который со скрипом приближался к пристани. Старик паромщик протянул к капитану сухощавую руку, желая получить плату за переправу. Сэм растеряно сунул ему золотую монету, и посмотрел на берег. Перед ним открылся вид на прекрасную райскую страну: на холмах раскинулись сады и лужайки, а жилые домики образовывали уютные улочки, по которым наверное вскоре захочется пройтись. Кажется, звучала музыка или это просто такой ветер или местное настроение. Изобретатель сошёл на берег. Навстречу шли люди в белых одеждах и приветствовали его. И каждый был близок и все вместе. Они говорили. Их речи были полны той возвышенной учёности, которая достигая некоторого предела понимания,… уходит в трансцендентный беспредел.

И это только на самом деле отчаянно далеко. Но может быть видно как через стекло и в ту и в другую сторону. Мария Александровна Чуднова сидела в своём кабинете и смотрела в окно. Ей ещё не позволяли приступать к работе, но выздоравливать дома было просто невыносимо. Рядом сидела Людмила Леонидовна и делилась последними новостями. Оказывается, в Типогоне произошли поразительные перемены: кроме того, что коридоры центра были перекрашены в жёлтый цвет, а первые четыре этажа отданы под художественные и театральные студии для детей, Теремухин наконец что-то изобрёл. А именно: съедобные карандаши для детей, а также трафареты для мыльных пузырей. И, наконец, самое главное, что она скоро будет не Шкрябой, а Те-ре-му-у-ухиной! т. к. Афанасий Юрьевич сделал ей предложение. Людмила Леонидовна вконец растрепала свою челку и зачитала строчки собственного сочинения:

 
Всё что в душе твоей во взгляде мне передаётся.
Не нужно никуда идти, мы нашли то, что счастьем зовётся.
Но что будет дальше? Без апельсинов, кружев и бантиков?
Что будет с нами после того, как исчезнет романтика?
И что делать, если ту обречённость нам не изменить?
Как после сказки и волшебства среди бытовухи жить?
Только не стала бы любовь жертвою обстоятельств,
Но когда сомневаешься, так хочется доказательств.
Если есть где огонёк зажённый от сердец двух,
То нужно сделать всё, что возможно, чтобы он не потух.
В этом заключается искусство любить, чтоб любовь не остыла.
Никогда нельзя забывать того, что между нами было.
 

Мария улыбнулась. Обрадованная этим Шкряба выскочила из кабинета и побежала в буфет принести Марии стакан апельсинового сока. «Волшебная сила искусства, волшебная!» Чуднова осталась одна. За окном падал снег, горизонтальной стеной ложась на все её недавние приключения и мечты. Мария не плакала, ведь всё было так хорошо, а если нет, то она всё равно что-нибудь выдумает.

P.S. Выбор композиции. План «Б»

Ну вот, вроде бы всё на своих местах. И читатель думает, что это хороший сюжет, он доволен, потому что почти с точностью предсказал его, когда прочитал название. Да, у Сёмина тоже всё хорошо, он востребован и высоко ценим среди своих. Он приносит пользу здешнему миру, а так же посылает на землю творческие импульсы. Но он не забывает и о своей возлюбленной. Вот как раз сейчас он сидит на берегу и думает о ней. Он часто выходит на берег и сидит тут. Ведь он любит Миранду, как самое важное. Конечно, это немного грустно. Но это светлая грусть. И она рождает хорошие преображающие мысли. Ведь это вам ни скучный сотрудник Типогона, а великий изобретатель Сэмюэл Ле Гранд, который навсегда останется в наших сердцах!

…Стоп. Но ведь осталось одно незавершённое дело: он так и не узнал, что подарила ему Миранда. Бандероль всё еще лежит на почте. И что, по-вашему это можно так оставить? На почте непременно возникнут проблемы. Это же надо писать повторные извещения, пока они там наконец ни догадаются, что человек умер.

Да, Сёмин мертв. Заметьте – это очень важная веха биографии. Настолько важная, что нужно иметь веские основания для того, чтобы так написать. И порой очень трудно это сделать… Но, заметьте, смерть не имеет величия, она всего лишь напоминает нам о важных вещах. О самых важных. А всё мелкое уходит на задний план и мелькает где-то там внизу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4