Анна и Сергей Литвиновы.

Королевская ложа



скачать книгу бесплатно

Анна и Сергей Литвиновы
Королевская ложа

В Королевский теннисный клуб меня привел Вик.

Он был настойчив и шумен:

– Совсем зачахла! Сидишь сычихой!

Я уверяла его, что вовсе не чахну: у меня дома есть телевизор и запасы хорошего кофе. Но Вик неумолимо тряс дорогой стрижкой:

– Тебе надо развеяться!

И вот я стою в неуютном коротком платье на теннисном корте. По другую сторону сетки мечется Вик. Его широкие шорты трепещут на весеннем ветру, он возмущенно машет на меня ракеткой, кричит:

– Набегай! Набегай на мяч, говорю! Обходи его справа и набегай.

Как это – обходить и набегать, – я не представляю. Все время кажется, что проклятый Вик целится мне прямо в нос. И я отпрыгиваю от упругих желтых кругляшков.

– Ты совсем потеряла форму! – возмущенно кричит он.

У корта толпятся высокомерные любопытные. Королевский теннисный клуб – элитарное, закрытое заведение. Иностранные дипломаты снисходительно наблюдают, как я спасаюсь от мяча. Персонал – все в одинаковых белых костюмах – старательно прячет ухмылки. Что мне сейчас полагается сделать? Швырнуть ракетку об землю?

К счастью, Вика отвлекает знакомая компания. Он забывает про меня, лезет обниматься. Ветер доносит: «Вы в ресторан? А я вот недотепу привел, пытаюсь обучить!»

Скотина он, этот Вик. Я бочком, с ракеткой под мышкой, выхожу с корта. Ныряю в сосновую аллею, без сил падаю на лавочку. В глазах мелькают желтые мячики. Я грустно откладываю ракетку, мимоходом замечаю: не очень-то мне идет короткое теннисное платье. Руки худые, а ноги… пожалуй, полноватые. Нет, просто не тренированные. Мышц мало осталось. Раньше надо было за себя браться, когда менеджерши уговаривали – пойдемте с нами на шейпинг, пойдемте с нами в бассейн…

В сосновой аллее одиноко и тихо. Здесь нет официанток с соком на подносах, нет бизнесменов, покрытых фальшивым загаром. Я закрываю глаза. В нос бьется весенний воздух – свежесть вперемешку с хвоей.

– Прячетесь?

У моей лавочки стоит молодой мужчина. Штаны и футболка – белые. Я говорю и стараюсь, чтобы вышло гневно:

– Спасибо, мне ничего не нужно.

Он плюхается рядом:

– А я ничего и не предлагаю. Учиться теннису вам бесполезно.

– Кто вы такой?

Он пожимает плечами:

– Местный тренер. Занимаюсь с богатыми курочками.

Глаза у него глубокие, карие. В них отражаются сосны.

Я отодвигаюсь на другой конец лавочки:

– Пардон, мсье… Тренеры меня не интересуют.

Знаем-с, читывали романы, читывали – эти жиголо так и норовят прыгнуть в постельку к богачкам. Или к тем, кого они считают богачками.

Он говорит с ноткой гордости:

– На самом деле я студент. Закончу учебу – буду программистом. А здесь так, подрабатываю.

– Очень рада за вас!

Когда же он наконец отвалит?..

– А вы кто? Певица? По телевизору вроде вас видел.

Мог, конечно, и видеть. Только не на сцене. Я по другой части.

Глаза у него замечательные.

А в остальном – мышцы да смазливая морда. Халявщик.

Я встаю. Нужно привыкать быть высокомерной.

– Спасибо за компанию… юноша.

На лавочке у корта нетерпеливо вертится Вик.

– На-астик? Ну куда ты делась?

Я категорически отказываюсь вернуться на корт. Вик сдается. Ведет меня в ресторан (улитки, между прочим, несвежие). Затем отвозит домой. Когда я выхожу из машины, он кричит мне вдогонку:

– Эх ты, спортсменка! Ну и сиди перед своим ящиком!

* * *

Понедельник начался в семь утра. Ленинградское шоссе было забито, и в Шереметьево я чуть не опоздала. Джайлс прилетел сонный и желчный: его соседом в самолете оказался нестерпимо болтливый коммивояжер. «Пришлось обещать, что куплю у него партию принтеров… А где я буду жить? Опять в «Балчуге»? Фу, там так шумно. Ой, у тебя все та же машина! Ей же уже два года! Полтора? Ну, все равно пора менять». Он ворчал всю дорогу до гостиницы. Я старалась не смотреть на его кислую физию со следами недавней подтяжки. Хорошо бы Джайлс успел отдохнуть до обеда, когда мы начнем работать.

В офис я приехала в десять. Утренним затишьем и не пахло. Бизнес кипел, телефоны разрывались, на меня сыпались обычные проблемы. Сына издателя Ткаченко в монтанском колледже замели с марихуаной. Дочка композитора Ходакова в истерике звонила из Англии и жалилась, что она постоянно ходит голодной, а от овсянки ее тошнит. «Наверняка залетела. От местного тренера по теннису», – подумала я, слушая ее кислый слезливый голосок. Надо будет позвонить директору школы. Попросить, чтобы девчонку срочно посмотрел врач.

К одиннадцати стали подходить клиенты. Все как обычно: «Можно сначала аванс, а остальное потом? Я жду денежных поступлений со дня на день… Вы гарантируете, что она не начнет там курить? И… в общем… не заведет себе приятеля?..»

Дочка клиента сидит рядышком. Чистое, без косметики, лицо, скромная юбка по коленки, глазки потуплены. А из-под пуха ресниц так и брызжут искорки: «Эх, вырвусь отсюда! Буду в Штатах учиться! О-о, как я там развернусь!!!»

Приезжает Джайлс. Он выспался и шныряет по всему офису. Роется в рекламных буклетах. Просматривает видеотеку. Инспектирует менеджеров и даже проверяет, достаточна ли память у наших компьютеров. Джайлсу Седдонсу все можно. Он – директор американской корпорации, практически монополист на все школьное образование в Штатах. Если Джайлс возьмет нас в свои представители… Я улыбаюсь ему: «У нас на сегодня большие планы. Большой театр и ужин в «Черной кошке»… Да, так и называется – «Black Cat».

Жаль, что некогда наложить свежий макияж. И вечернее платье я в офис привезти не догадалась. А в Большом театре у нас королевские места – ложа литеры D, первый ряд. Билеты стоили по триста долларов каждый. Джайлс ахает: «Вау! Здесь сидят президенты!»

– А ты и есть президент, – подлизываюсь я.

Как хорошо, что не поскупилась на правительственную ложу.

Давали «Анюту». В главной роли – Ананиашвили. Джайлс раскинулся в своем кресле, прикрыл глаза под грустную увертюру. Мне в ухо сзади прошипели: «Пардон, мадам».

К своим местам в ложе пробирались дородная тетя в бриллиантах и молодой смазливый парень. Я сразу же узнала его. Это был тренер из Королевского теннисного клуба.

Подняли занавес. «Анюта» – грустный балет. Первая картина – похороны. На сцене – церковь, гроб, люди в черном. У Джайлса – вот тебе и акула капитализма! – на глазах слезы выступили. Он казался очень стареньким – как мой дед, дремлющий на лавочке под солнцем. А молодой тренер – он сидел по другую сторону от меня – прошелестел в ухо:

– Привет, малышка!

– Псыть!

Я так на кота цыкаю. Когда он новую мебель когтями дерет.

Тренер на цыканье не отреагировал:

– Меня, кстати, Владик зовут. А вас?

Его спутница элегантно спустила с колен холеную бриллиантовую руку и ущипнула невежу за бок. Вадик глухо пискнул и замолк. Похороны закончились. Я увлеклась сценой на бульваре. Ветреную Анюту обхаживает красавец-студент, а старый чиновник пыхтит от страсти и размахивает дорогим букетом.

Джайлс пытался дирижировать в такт музыке. Дорогая спутница тренера Владика одобрительно покачивала головой. А Владик, кажется, пересчитывал хрустальные подвески на театральной люстре.

В антракте в ложу явилась русская красавица – официантка с длинной русой косой. Она предлагала икру и шампанское. Джайлс, который, похоже, именно так и представлял себе красивую жизнь по-русски, заказал два ведерка: в одном – бутылка, в другом – черная икра. Официантка широко улыбнулась. Заказ был исполнен мгновенно. А счет девушка сунула мне в руку – умница, понимает, что к чему. Еще двести баксов. Джайлс, ты просто обязан взять меня в свои представители.

Владик и его пожилая подруга весь антракт где-то шлялись и вернулись лишь с первыми аккордами нового действия. Он отодвинулся на безопасное расстояние от шипучей спутницы и опять склонился ко мне:

– Так как вас все же зовут?

Я отвернулась. Владик не отставал:

– Я все равно узнаю. Хочу пригласить вас в кино.

В полумраке театра он смотрелся красиво. Молодой, беззаботный, сильный. Не то что мой дряхленький Джайлс, которому уже не помогают ни массажи, ни ежедневный теннис. Этот Владик по-своему неглупый, жизнь правильно строит. Работает тренером в дорогом клубе, прогуливает по театрам бриллиантовых старушек. И одновременно кадрится к соседке по правительственной ложе. Я-то моложе. Но тоже с деньгами.

– Так как насчет кино? Я балет терпеть ненавижу.

Он воровато оглянулся на свою спутницу и слегка коснулся моей руки.

Анютин муж на сцене получил от его сиятельства орден и принялся прыгать от счастья. Я на секунду отвлеклась от его победного танца и с достоинством прошептала:

– Владик! Оставьте меня в покое!

Не нужна мне его гора мышц.

* * *

Неделька выдалась сумасшедшей. Мы с Джайлсом подписали договор о намерениях, и он отбыл в свою Америку. На прощанье высокопарно сказал: «Теперь ваша фирма выходит на новый виток развития». Пока никаких витков не наблюдалось. Обычная текучка. Английское посольство не дает визу девочке по фамилии Гордиевская – требует подтвердить, что она не является родственницей знаменитого шпиона. Секретарша Машенька, как обычно, путает факсы и блеет по-английски так, что сам черт не разберет. Звонят из заграничных школ: где оплата? Почему дети не хотят ежедневно стирать футболки? Я всех умасливаю и строю, примиряю и покрикиваю. К вечеру пятницы сил нет ни на что. Я возвращаюсь домой в десять вечера. Темно и грустно. Только кот с укоризной мерцает глазами. И даже на колени не идет – сердится, что целыми днями сидит один. Я откупаюсь от обиженного зверя новым сногсшибательным кормом и плюхаюсь на диван – обшивку кот ободрал окончательно. Телевизор? Газеты? Поужинать?

Звонит телефон. Хорошо, что трубка лежит рядом – к аппарату я бы не потащилась.

– Настя? Это Владик.

– Какой Владик? – Клиентов с таким именем у нашей фирмы нет.

– Из Большого театра Владик. Вы обещали сходить со мной в кино.

Я не могу удержаться от усталого смеха:

– Да неужели?

– Ну правда, давайте сходим. Я и билеты уже купил. Завтра, на два часа дня. Вы как раз выспитесь…

– Откуда ты узнал мой телефон?

– Виктор дал.

Вик, ну и подлюга! Дает мой номер каким-то тренерам! Впрочем, он давно говорит, что мне пора замуж. Или хотя бы получить порцию, как он выражается, мужских витаминов.

А правда, когда я последний раз была в кино? В институте, наверно. И то на младших курсах. Сейчас развлечения другие. Ужин – там, казино – сям. И все время – с дедами. Когда я последний раз встречалась с кем-то младше полтинника?

– Хорошо, – вздыхаю я. И сама перед собой оправдываюсь: «Ну и пусть он халявщик. И жиголо. Зато молодой и красивый. И вежливый. А в ресторан я его не поведу. И покупать ему ничего не буду. Кино – и все тут. Может, по бутылочке пива выпьем в буфете…»

* * *

Владик явился, сгибаясь под тяжестью огромной корзинки с розами.

– Это вам, Настя. Поздравляю!

– С чем же?

Цветы меня впечатлили. Мы даже инспекторшам в налоговую и то носим букеты поскромнее.

– Как – с чем? Весна на улице! Красота, солнце. И вы такая красивая, солнечная!

– Стипендии хватило? – Я спускаю его с небес на землю.

– Какой стипендии? А, это, – он кивает на корзинку, – да, как раз. Вся стипуха и ушла. Только на пиво осталось.

Мы волочем цветы в мою машину. Потом покупаем пиво. До сеанса еще час времени.

– Ты же говорил, что начало в два?

– Соврал! – легко признается он. – Хотел поболтать немного. По бульвару пройтись. Вам свежий воздух нужен. – Владик внимательно смотрит мне в глаза.

Я тщательно накрасилась. Цвет лица изумительный. Но ненастоящий. Хорошая пудра плюс немного румян. А Владик пышет здоровьем. Конечно, его работенка в теннисном клубе явно попроще моей.

Он берет меня под руку:

– Вы всегда так работаете?

– В смысле?

– Ну, я вам домой столько раз звонил… И все время никто не отвечает. А после десяти я набирать стеснялся.

– Я прихожу только в одиннадцать. И вообще, Владик… называй меня на «ты». Мне только двадцать семь, – выдаю я страшную тайну. (На самом деле мне чуть за тридцать.)

– А мне – двадцать пять! Идеальный, кстати, возраст. У меня мама на два года старше папы. И брат моложе своей жены.

Ого, мы уже говорим о совместной жизни!

Явно рано. Но идти об руку с ним мне нравится. Шаг у него легкий, осанка шикарная – я изо всех сил стараюсь тоже распрямить плечи. На бульваре легко и шумно. Озоруют подростки, старушечки прогуливают пуделей. Я мельком посматриваю на прохожих. Почти у всех в глазах отражаются весна и солнце. Все с нетерпением ждут отпусков, пляжей, дач. Кажется, только я думаю о том, что летом у нас на фирме постоянный аврал. Дети ездят на каникулы по всему миру, а я разрываюсь, чтобы за всем уследить.

– Нравится… тебе, – Владик поколебался, отказываясь от «выканья», – твоя работа? Ты заграничным образованием занимаешься? Ездишь, наверно, много?

– Сейчас уже не езжу. Некогда. Менеджеров отправляю, – честно признаюсь я.

В его глазах сверкает удивление:

– Есть возможность развеяться – и ты не едешь?

– Я буду шляться по заграницам – здесь на фирме бардак устроят. Да и потом какое там развлечение в этих разъездах. Не на экскурсии же! Школы посмотреть надо. С директорами пообщаться. С детьми поговорить. Больше ни на что времени не остается.

– А я люблю ездить, – честно говорит он.

– С кем ты ездишь? И куда? – не очень вежливо спрашиваю я. Интересно, признается, что за границу его вывозят богатые дамочки?

Владик немного смущается:

– Я езжу… на стажировки от института. Во всей Европе уже был. И в Штатах.

Так я и поверила тому, что в наших институтах еще остались заграничные стажировки! Владик явно врет. Спросить, что ли, его впрямую? Нет, зачем расстраивать. И самой расстраиваться. Ведь с ним легко и молодо. Когда в кино он берет меня за руку, я чувствую себя юной и глупой студенткой. Мне даже удается – на весь сеанс! – забыть о том, что в понедельник у нас налоговая проверка, а со вторника мы начинаем оформлять документы на летние каникулы.

А когда мы выходим из киношки, я даже начинаю завидовать тем, у кого нет ни собственной фирмы, ни денег…

Но я, конечно, никогда не променяю свое дело на симпатягу Владика. И не буду тратить на него деньги, которые можно вложить в развитие бизнеса. Или в собственную новую машину. Он, кажется, это понимает. Мы скомканно прощаемся. В машине удушающе пахнет его розами. Я спешно возвращаюсь домой. На автоответчике сообщение Джайлса: «Настя, дорогая. Через неделю, в пятницу, я буду в Лондоне. Мне очень надо с тобой поговорить. Ты не могла бы прилететь? Я заказал тебе номер в «Рице».

* * *

Рабочая неделя завертела и закрутила. Я напрочь забыла о встрече с Джайлсом. Опомнилась только в четверг – пришлось переплатить за билет вдвое. А вот про Владика иногда вспоминала. Особенно когда напротив меня в кабинете восседал очередной богатый папик. Папики были все на одно лицо: важный вид, шелковый галстук и руки в старческих пятнах. Я им кивала и улыбалась, а в глазах мелькал Владик. Его стройные ноги в джинсах. Юное беззащитное лицо. Глаза. Вечерами, возвращаясь домой, включала автоответчик. Он не звонил. «Понял, что со мной ничего не светит. Что халява не пройдет», – утешала себя я. И расстраивалась. Тянуло на философские мысли: «Зачем мне все это? Бесконечная работа, встречи, тусовки? Что будет дальше – когда мне исполнится сорок, пятьдесят, шестьдесят?»

В четверг ночным рейсом я улетела в Лондон. Номер в «Рице» оказался двухкомнатным – с цветами, картинами и шоколадкой на подушке. Я добросовестно расшвыряла одежду по всему пространству, плюхнулась в кресло и задумалась: «Что это с Джайлсом? Зачем он меня позвал? Почему заказал номер люкс? Неужели начинается тот новый виток в бизнесе, о котором он говорил? Или же мне самой придется платить за это великолепие? Но тогда это свинство. Выкладывать по две штуки за ночь в отеле я еще не привыкла».

Спать не хотелось, глушить в одиночку джин с тоником тоже. Я натянула джинсы с футболкой и выбралась из рицевского великолепия в лондонскую ночь. Портье в лобби проводили меня недоуменными взглядами. Пожалуй, я первый жилец люкса, который одет не в вечернее платье.

В захудалом барчике я познакомилась с девчонками из России. Студентки, живут в общаге, в Лондон приехали тусоваться.

– А ты сюда зачем?

– Да тоже тусоваться, – решительно ответила я.

Мы всю ночь проторчали на дискотеке. Оказалось, что я еще неплохо танцую. По крайней мере, молодежь на меня косилась. Предлагала прогуляться на чашечку кофе. На медленных танцах я падала в крепкие объятия молодых лондонцев и чувствовала себя юной и глупой.

В гостиницу вернулась поздно. Занималась заря. У стойки портье стоял Джайлс – он только что прилетел. Меня он не узнал – привык, что я всегда рассекаю в юбках ниже колена. Ну и отлично. Я поднялась в свой номер, приняла душ и бросилась в четырехместную кровать. На душе было легко и молодо. Телефон я отключила. С Джайлсом ничего не случится, если он подождет, пока я высплюсь.

* * *

За обедом Джайлс меня огорошил:

– Давай сегодня не будем о бизнесе, ладно?

Я глупо спросила:

– Но зачем ты меня сюда позвал?

Он простодушно ответил:

– Решил, что тебе надо отдохнуть. Погуляем вместе по Лондону. Развеемся.

Какие они все заботливые! Что Вик, что тренер Владик. Теперь и Джайлс туда же. Все пекутся о моем отдыхе.

Я грустно вздохнула. Честно говоря, были мысли, что мистер Седдонс предложит мне что-нибудь новенькое. Например, инвестировать капитал в мою фирму. Или, на крайний случай, бесплатную стажировку в Гарварде. А он – погуляем, развеемся… Фу.

Джайлс продолжал:

– Я запланировал большую программу. Сегодня вечером – балет. Завтра – едем на побережье. В воскресенье – финал Уимблдонского турнира. Я забронировал ложу.

Я капризно – как и полагается девушке, которую привезли развлекать, – проныла:

– Теннис? Скучища.

– Но ведь это финал! Как ты не понимаешь? Будут королева, министры! – обиделся Джайлс.

Все как всегда. Элитарный отдых в обществе элитарных бизнесменов. С языка просилось: «А спать мне с тобой придется?»

Но я промолчала.

Джайлс ответил на мой вопрос в тот же день, за ужином.

Когда принесли десерт, Джайлс полез в карман пиджака.

– Только не сигару, умоляю! – воскликнула я.

Он вытянул коричневую «Гавану» и желтую коробочку. Перекинул ее через стол:

– Открой!

На черном бархате мне улыбался бриллиант. В оправе из белого золота. Я подняла глаза. Джайлс раскуривал вонючую сигару. Он выдохнул дым и вкрадчиво спросил:

– Ты ведь выйдешь за меня замуж?

* * *

Выходные летели в легком лондонском тумане. Я улыбалась Джайлсу, внимала его планам:

– Жить будем на два дома. В Нью-Йорке и в Москве. Только не в твоей халупке, ладно? Купим коттедж. Твою фирму придется расширить – с таким штатом ты с потоком не справишься. Будешь отправлять в Штаты по пятьдесят человек в месяц.

Вау! Вот это размах! Деньжищ будет – туча!

Джайлс продолжал:

– Впрочем, если не хочешь – не работай. Я подготовил брачный контракт. Тебе полагается сто тысяч в год – на личные расходы. Надеюсь, этого хватит…

Фантастика! А еще говорят, что американцы – жлобы!

Но я привыкла играть. И ни на что сразу не соглашаться. Ласково потрепала Джайлса по имплантированным волосенкам. Провела пальцем по его крашеным бровям:

– Милый! Я пока ничего не обещала…

* * *

В Уимблдон мы ехали в лимузине. Розовом – а-ля Пугачева. Цвет машины совершенно не подходил к моему зеленому платью. Джайлс ворковал под сонный шорох кондиционера:

– Настьенька? Ну, что ты решила?

Лимузин с кондиционером мне нравился. Покорные нотки в голосе Джайлса – тоже. А вот сам он – не очень. В окна машины билось июньское солнце и безжалостно освещало морщины на лице моего жениха. А пальцы, которыми он шелестел по моей руке, были жесткими, как наждачка.

Я улыбнулась, вдохнула побольше освеженного воздуха. Спросила, стараясь, чтобы получилось капризно:

– Зачем ты меня сюда везешь? Охота была печься на трибуне…

Джайлс важно ответил:

– У нас билеты в королевскую ложу. Там зонтики от солнца.

– Ну тогда ладно, – смилостивилась я. – Кстати, кто сегодня играет?

Джайлс нажал кнопку связи с водителем. Стекло опустилось, шофер протянул программку. Джайлс нацепил очки:

– Так, финал… Агасси против Бодрова.

– Агасси знаю. А этот, второй, наш, что ли?

– Ваш. Из России. – В голосе Джайлса затрепетало уважение. – Открытие сезона. Это его первый турнир.

Агасси я видела и знала, что обыграть его может только Сампрас. Ну или, может быть, Кафельников. Честно говоря, мне совсем не улыбалось наблюдать, как соотечественник Джайлса размажет по корту какого-то нашего Бодрова, которому случайно удалось добраться до финала.

Мы вошли на стадион.

Молодежь разместилась на трибунах. В преддверии игры тянула пивко и кадрилась. Мы прошествовали в ложу. По соседству восседали солидные дядечки в компании молодых девиц. Здесь было чинно и скучно.

На трибунах отчаянно заорали: на корт выходил Агасси. Я вскочила, присоединилась к хору молодых голосов… Джентльмены из соседних лож – они остались сидеть – с осуждением уставились на меня. Джайлс, кажется, был скандализован:

– Настя, пожалуйста, сядь…

Ну и нравы в этих королевских ложах.

Я оскорбленно села на место.

С трибун опять заорали – на сей раз потише. На корт выходил противник Агасси. Я отвернулась от Джайлса.

А тот продолжал тянуть свое:

– Настя, так вы принимаете мое предложение?

Открытие сезона. Россиянин Бодров в этот момент повернулся в сторону королевской ложи.

Я, наверно, смотрелась лягушкой – в зеленом платье, глаза вытаращены, рот открыт…

А Владик Бодров, мой знакомый по московскому теннисному клубу, слегка поклонился в нашу сторону и послал воздушный поцелуй. Английская королева – ее ложа была рядом с нашей – наверняка подумала, что поцелуй адресован ей.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

сообщить о нарушении