Анна Колесникова.

Мое любимое зимнее утро



скачать книгу бесплатно

М-хм. Что-то я размечталась, до колледжа еще нужно полтора года учиться. А потом я смогу, наконец, уехать подальше от родительских разборок. Мне иногда казалось, что я будто бы в детском саду, и меня время от времени перетаскивают из одной песочницы в другую. Только вот милые родители, ни один не додумался поставить мне зимние шины!!!!

Немного позлившись, я снова завела мотор. Это хорошо, что машина не заглохла. Я так резко затормозила, что вполне могла там что-то сорвать, или оторвать, или перегореть там тоже что-то могло. Да, я была дочерью механика, но с машинами имела чисто потребительские дела. Я и с отцом то редко виделась, тем более что он не брал меня с собой на работу. Ну, если только очень давно, в детстве, когда маме нужно было бежать на учебу, а оставить меня не было с кем. Тогда папа брал меня с собой на работу – все эти висячие инструменты, то, как там пахло, и его друзья, что начинали работать на него, мне очень нравилось бывать там. Папа и теперь так пах – машинным маслом, немного бензином, и своим одеколоном, который как он верил, мог приглушить другие запахи. Одеколон ничего не приглушал, а только все ухудшал. Но в то же время все это сплеталось в какой-то особый странный аромат, который у меня ассоциировался лишь с отцом. В других автомастерских также пахло, но у них не было папиного одеколона.

Пока мотор прогревался, я подумала о том, что вместо того, чтобы ехать в школу, так как я уже и так опоздала, лучше было поехать в автомастерскую дяди Пита, он приходился кузеном папе, и у него были золотые руки. Когда-то он работал на отца, пока тот не перенес свой бизнес в Денвер и Боулдер. А потом здесь оставили его – папа практически отдал ему бизнес.

Ехала я назад в центр на самой маленькой скорости, какой могла. Конечно же, я стала раздражением для других шоферов, но не убиться же мне лишь бы им было хорошо!

Конечно же, когда я приехала в мастерскую, верх в моем характере взяло то нечто, что я унаследовала от отца, помимо глаз – усталость. Я была так вымотана и уставшая, что мне определенно никуда уже не хотелось ехать. Я припарковала машину при въезде, но заезжать не стала, не зная, есть ли в боксе свободное место. Плотно запахнув короткую курточку, вовсе не рассчитанную на сегодняшний снег, я пробежалась по скользкой дорожке, и почти въехала в бокс на одной ноге, когда поскользнулась. Меня словил дядя Пит, и удивленно рассмеялся.

– О, Котеныш, ты что здесь делаешь? Разве у тебя нет уроков.

– У меня идут уроки. – поправила его я, хотя и так знала, что безграмотность дяди Пита ничего не исправит, – но у меня проблема.

– Что-то с той Зверюгой, что купил тебе отец? – он заглянул мне за плечо, и на меня вильнуло запахом масла и бензина, что-то такое родное и знакомое, не хватало только запаха одеколона. Но у дяди Пита был свой собственный запах – машинное масло и кофе. Тонны кофе, которые он поглощал, видимо начали просачиваться сквозь поры его кожи.

– Да, папа не додумался поставить зимнюю одежку, – я закусила губу, и посмотрела на дядю Пита, его задумчивость при моих словах мне не понравилась. – Ты не сможешь это сделать?

Он почесал затылок, разворошив тем самым кучерявую голову, в некоторых местах покрытую маслом и еще какой-то ерундой – скорее всего кусками краски, что облупилась.

Его мозолистая, сухая рука опустилась на мое плечо, и он покачал головой.

– Нет, Котенок, я тебе в этом не помогу – у меня в данный момент нет подходящих шин, боюсь тебе нужно ехать к отцу.

– Вот черт, – выругалась я, и тут же поджала челюсть, так как дядя Пит имел несколько устаревшие понятие о том, как должна себя вести юная леди, и тем более что говорить. – О, прости.

– Ладно… – нехотя отозвался он, пряча в усах улыбку. – Ты лучше скажи, как ты вообще сюда доехала?

– И не говори… – я обреченно повела плечами, не представляя как мне теперь доехать до школы. – Я едва не съехалась с Рэндалом Бразом!

Он нахмурился, я тоже не была в особенном восхищении от подобного приключения.

– Есть у меня идея, но она временная, а тебе советую звонить отцу и подготовить необходимые шины, так как их иногда трудно достать, на твоего Зверя.

Он тут же начал набирать на своем телефоне номер отца и отдал трубку мне. Я мечтала о том моменте, когда у меня будет свой телефон, и я смогу в любое время звонить ему, а так я могла звонить лишь из дому, и в основном это было воскресенье, да и при том под надсмотром мамы. Папа же звонил в среду, так как Соплюшки часто не было с утра в этот день, да и мамы тоже. Это даже смешно – у меня есть машина, но нет мобильного.

– Алло, Пит? – прозвучал голос отца, и я тут же улыбнулась, сама не понимаю почему.

– Да нет, это я папа, – я закусила палец, и прислонилась к стене бокса. Смотря на то, как дядя Пит кружит вокруг моей машины, я почти представляла отца перед собой. Наверняка он сейчас тоже кружил вокруг какой-то машины.

– Блэр, что-то случилось? – тут же встревожился он.

Я усмехнулась. Он был таким пугливым, как кролики. Всегда вечно о чем-то переживал, волновался. Как он вообще мог быть спортсменом, его наверняка тошнило перед каждой игрой.

– Нет… То есть не совсем. У нас здесь снег выпал…и я чуть не врезалась в одно парня. Машина ужасно скользит.

– Вот черт, совсем об этом не подумал – у вас зима приходит скорее. – простонал он. – Пит может поставить тебе зимнюю резину?

– Нет, у него нет таких. Он сказал, чтобы ты заказал, а пока что он что-то придумает.

Несколько секунд отец молчал.

– Дай мне дядю Пита.

Я поспешила на улицу и дала трубку дяде, тот быстро перехватил ее и продолжая что-то делать с колесами и цепями, просто заложил трубку между плечом и ухом.

– Дик? Ага!.... Да, но у меня только две лишних цепи, ставлю на переднее колесо, а одно на заднее по диагонали.... А что еще предложишь?… Есть еще, но они слишком малы на такие колеса. – приблизительно так продолжался разговор минут 10. За это время мне надоело стоять, и я пошла в середину – там как-никак было теплее. Да и помощник дяди Пит, Лес, налил мне горячего чая. Пока я не взяла стаканчик в руки, не догадывалась, как я продрогла. Я стояла и смотрела на кучи металлолома за окном мастерской дяди Пита, и вспоминала отцовскую мастерскую. В Денвере, одну из них, самую первую, которую отец сделал, когда мы еще были семьей. Там тоже был металлолом.

Там были старые кресла из бабушкиного дома, потертые столы, которые мама купила на церковной благотворительной ярмарке – что-то типа блошиного рынка два раза в год, когда все сносят не нужные вещи и выставляют на продажу. А собранные деньги тратятся на церковь. В нашем случае католическую – отец как-никак на четверть был итальянцем. Отсюда и мои темные каштановые волосы, и оливковая кожа, но не такая темная, как у него, а светлей, и красивей. Волосы мне достались от его мамы, моей бабушки Люции, которая была наполовину итальянкой, к тому же очень богобоязненной. Пока она была жива, мы никогда не пропускали воскресные службы, теперь же ходили лишь на большие праздники, и тогда когда мама в субботу не устраивала загул с Разведенными ведьмами.

А еще в той мастерской остался стоять первый родительский автомобиль – его я хорошо помнила. Там всегда валялось много моих игрушек. И вполне вероятно мой молочный зуб, который я выбила, так как отец не совсем понимал, что означает маленький ребенок в машине. Как он говорил мне, в то время еще не было детских сидений для машины, но на самом деле я-то помнила, что он просто забывал меня пристегнуть. Интересно, с Джонни он тоже такой безответственный?

Дядя Пит вскоре пришел, не совсем светясь от радости, но то, что он сделал, ему вполне нравилось.

– Я поставил тебе две цепочки на колеса. Но все равно ты должна ехать очень аккуратно. А отец уже заказал тебе шины, как раз будут на выходные, но он предупредил, что лучше бы с тобой ехал кто-то у кого есть права больше времени, чем у тебя.

– И кого он интересно имеет в виду? Маму, что ли? Можно подумать он не знает, что у меня нет старших друзей! – разозлилась я, надувая щеки. Лес, молодой парень, который не любил шума, скривился и отошел в сторону, вновь занявшись своей предыдущей работой, от которой я его оторвала.

Дядя Пит снова почесал затылок, но теперь в его зеленоватых глазах скользило смущение.

– Ну, а парня у тебя нет?

– Был, – усмехнулась я, – да всплыл. Уехал жить в другой город. А пока что нет. Предлагаешь ради такого дела найти?

– Да что ты такое говоришь. Смотри не ляпни такое матери, она меня в порошок сотрет.

Дядя Пит очень уважал маму, как я догадывалась, она ему давно нравилась, но он, как и отец, был просто механиком – им не было о чем поговорить. А вот я была бы не против иметь такого отчима. Дядя Пит меня любил, мне нравилось, как от него пахло, к тому же его бизнес здесь тоже процветал. Мама ведь любила успешных мужчин.

– Не переживай дядя Пит, я тебя не сдам, – да и вообще лучше я поеду в школу. Сегодня меня ждет наказание за опоздание.

Дядя Пит сочувственно похлопал меня по плечу, и проводил до машины. Он сам развернул мне машину, и мне не пришлось напрягаться. Зато в салоне я наконец смогла согреться. Вскоре я уже снова ехала по дороге в школу. На отрезке дороги, где жил Рэнд, меня уже никто не подстерегал, и я почти успокоилась. Машина не ехала идеально, но зато не скользила, так как раньше. Хотя тормозила машина так, что проезжала приблизительно на метр то место, где бы я хотела видеть свой бампер.

Видимо как раз закончился урок, на улице было много учеников – большинство радовалось выпавшему снегу и, конечно же, играло в снежки. Снова начал падать мелкий снег, видимо желая закончить начатую роботу. Я углядела свободное место на стоянке, но мое внимание ненадолго отвлекли снежки, которые как раз пролетали мимо моих стекол. Я даже не поняла, когда неожиданно перед машиной мелькнула человеческая фигура. Я ударила по тормозам, и хотя машина по инерции проехала еще больше метра, остановилась я как раз удачно.

Мои руки вжались в руль, и я не могла пошевелиться. Я, с ужасом смотрела на застывшую в ожидании фигуру все того же Рэнда, и его лицо словно впечаталось в мою память. К нему тут же подскочили остальные, которые не заметили то, что произошло и потащили прочь, так как прозвенел звонок. Я уже не смогла поспешить к школе, а на деревянных ногах пошла во внутрь. Но вместо урока физики, пошла к медсестре. Мне было плохо – мое сердце стучало где-то возле горла, и мне становилось от этого больно. Вообще-то я родилась с пороком сердца и, несмотря на операцию, сделанную мне удачно, которая удалила тот самый злополучный порок, назвать меня полностью здоровой было нельзя. Я не занималась в основной группе на физкультуре, и мне было противопоказано волнение как таковое. Хотя я и не была из тех, кто все время хватался за сердце – но дважды чуть не наехать на человека, это было слишком. Да еще и утренний разговор родителей.

Когда я зашла к медсестре, а я состояла у нее на учете и еще никогда не жаловалась на плохое самочувствие, она тут же уложила меня. Все впрочем, было не так уж плохо. Сердцебиение скоро пришло в норму, мне дали валерьянку, и со справкой отправили на урок. Учитель, покрутив недовольно носом, все же ни слова мне не сказал, да и стоило ли это того – я и так пропустила большую часть самостоятельной, все равно придется переписывать.

Одна из двойняшек сидела рядом со мной, и ее, конечно же, заинтересовало то, что я настолько сильно опоздала на уроки. Она тут же придвинулась ко мне, сверкая глазами, словно я скрывала от нее какую-то тайну. Я покосилась на нее и открыла тетрадь.

Это была Стелла, с короткой стрижкой и золотистыми волосами, и я не могла бы охарактеризовать ее, чем то что бы отличало ее от сестры. Кроме как того, что она неплохо пекла, и в этом году решила побыть эмо. А Элла, была в этом году рыжей, с длинными вьющимися волосами, потому что хотела стать похожей на одну из тех картин Тициана. И нас объединяло то, что нам обоим нравилась группа Emarosa и William Fitzsimmons, но не более того. Я вообще не понимала, почему дружила с ними, так как знакомых у меня хватало. Ах да, они просто жили рядом, и почти навязали мне свою дружбу, так как посчитали, что им необходимо иметь общего друга, которого они время от времени будут делить. Даже мои друзья вели себя как мои родители. Никто не принадлежал лишь мне, зато меня все делили.

Наверное, некоторое время Кевин был моим, да и то, сомневаюсь, что это продлилось бы долго, иногда он меня так напрягал, особенно тогда, когда шептал на ухо, чем бы он хотел со мной заняться. Пока он это шептал в своем уме, я доставала ножик и отрезала ему язык. Без какого либо удовольствия, но так, чтобы такие гадости он больше уже не мог никому говорить. Особенно это напрягало, когда он поступал так в компании. Его заводило это – что вот здесь сидят все, но никто даже и не догадывается, о чем он мне говорит. Бывало, он даже сопровождал слова руками, когда его рука ныряла мне под свитер, и он касался моей груди. Наверно это могло бы быть приятно, но то, что он говорил, вызывало во мне лишь одно желание – отрезать ему язык.

Короче говоря, Стелла почти тут же начала приставать ко мне с расспросами, я вяло рассказал ей о шинах, но ни слова не упомянула о том, что чуть дважды не сбила Рэнда, один раз его машину, другой раз его. Ведь если бы он вовремя не увернулся там, на дороге, я еще тогда могла хорошенько его помять. Моя машина была явно выше его Шевроле. Не то чтобы Стелла была в него влюблена. Нет. За плечами Рэнда не было громких школьных романов, у него не было в привычке встречаться с девочками из чирлидеров, и уж тем более он не считался ловеласом. Таких, как он называли свой в доску. Он был другом для парней, а к девушкам относился с уважением, и некоторое время он был заветной мечтой многих в школе, но Рэнд в основном встречался с девушкой по несколько месяцев, и не давал глупых надежд, и уж тем более не разбивал девичьи сердца. В последний раз, насколько я знала, а знала я со сплетен двойняшек почти все, он встречался с главой школьного комитета – Мерин, девушкой серьезной, которая видела себя в политике. Но они разошлись – думаю из-за того, что он был веселым, а она напоминала служащую похоронного бюро – на ее лице застыл вечный покой, который она могла предложить усопшим по цене гроба и услуг к церемонии. Она даже одеваться умудрялась так, словно работает в очень дорогом, я бы даже сказала фешенебельном похоронном бюро – у нас была форма, но она носила белые рубашки с жабо под пиджак, а все остальное было черное. Чопорное и скучное. Зато вот внешность ее скучной не назовешь. Глаза и волосы черные, а кожа бледная, губы алые. Словно она их красила, хотя относительно этого политика была очень строгой. В этом году нам разрешили носить, наконец, разноцветные пояса и обувь вместо старых – черного и белого цвета. Она же так и осталась при своем стиле. Я была готова поклясться, что в сумочке она носила брошюры – типа "Мы поможем отойти вашим любимым в мир иной с комфортом. По воскресеньям у нас скидки". Честно говоря, я видела такую брошюру, когда умерла бабушка, я все никак не могла понять, почему по воскресеньям скидки, чем им не нравятся люди, которые умерли в какой-то другой день? Дискриминация.

Странно все-таки, почему Рэнд не стал тем парнем, за которым воздыхает вся школа. Или он просто не позволил сделать из себя идола? А может дело в том, что я просто представления не имела, за кем вообще в школе воздыхают. Не то что бы, мне не нравились мальчики, но их было всего несколько на всю школу. Был Мэдисон, местная звезда спорта, после того, как Рэнд перестал тренироваться, а еще был Роберт, который так же играл за школу. Потом… кто же там мне еще нравиться....Кейдж! Ну да точно, мы вместе ходили какое-то время в хор, но когда ему вырезали гланды, он перестал петь как раньше. И что интересно со всеми я была не просто знакома, а еще и даже здоровалась и изредка ходила гулять с их компанией. Смешно, но они считали интересным мое чувство юмора, которое вообще-то было сарказмом, я иногда могла подтрунивать над ними, никто не воспринимал это в обиду. Скорее никто не догонял, что я над ними смеюсь. Впрочем, там были и не плохие люди, которые вообще не вписывались в те шаблоны, которые создало телевидение – ну типа, красавица-чирлидирша, которая не умеет писать свое имя, спортсмен-тупица, который читает лишь первые три буквы алфавита, ну и тому подобное. Почти все были неплохими, учились, слушали музыку, смотрели фильмы. Единственное, что было правдиво, так это их круг друзей – он был ограниченным, попасть туда было нелегко, и все кто были не с ними, людьми считались лишь в близком знакомстве.

Я попала в их компанию из-за Кевина, и они как будто достались мне в наследство. Совершенно неожиданное, о котором ты ничего не знаешь, но ведь не отказываться же от него. Была там лишь одна девушка, которую я почти могла считать другом – конечно же, с ней я ничем не делилась, но мне хотя бы было с ней, о чем поговорить. Она была блондинкой, но вовсе не крашеной и не один анекдот про блондинок к ней не подходил. Селин, была в команде поддержки, регулярно вела свой блог, и собиралась стать журналистом. Она была умной, читала, писала, и именно она была звездой школы, а не тупоголовая Керри, еще одна блондинка из компании. Но я была рада, что общаюсь с ними довольно таки редко. Если мы хотели, то уходили завтракать за отдельный столик с Селин – нам одинаково нравились книги Дианы Джонс, даже не смотря на то, что они были детскими, а так же она одна понимала, чем так интересны мне художественные галереи – как же можно не восхищаться их величиной, воздухом и пространством. А на стенах в галереях висят иные миры. Каждая картина это иной мир или потусторонний или альтернативный. Который существует в голове художника. Лично я рисовать не умела, но очень завидовала тем, кто умел. Просто восхищалась. Я восполняла отсутствие художественного таланта, любовью к фотографии. Фотографировала я не плохо, и как объясняла мне наш школьный психолог, именно так я самовыражалась, так использовала талант – потому что когда находишься по одну сторону объектива, совершенно не обязательно общаться с объектами. Короче говоря, я малообщительная, так еще и нелюдимая.

Хотя если подумать, я почти толком ничего не рассказала Стелле, может я действительно малообщительная? Нет, на самом деле, мне нужно придумать как в пятницу, в самый час пик, когда шоссе переполнены, да еще передают гололед, мне самостоятельно доехать до Денвера? Я могла бы спросить Селин, она на год дольше меня имеет права, хорошо водит – но я и так знала, что в эти выходные большинство поедет кататься в горы. И думаю, она не станет исключением, к тому же я ее понимаю – ехать в гости к моим не самое лучшее развлечение. Даже не смотря на то, что на выходные назначена игра .............., городские вряд ли ради этого пропустят открытие зимы на горнолыжных курортах. К тому же что к Денверу, что к курортам ехать почти одинаково, а игру можно будет вечером посмотреть и по телевизору.

Даже не стоило полагать, что она согласится. Я отделалась как-то от навязчивого внимания двойняшек на перемене, и погруженная в свои проблемы перебирала тех, кто бы мог меня отвезти, или хотя бы просто поехать со мной. Мама права – три дня в доме отца мне не будет чем заняться, если я поеду одна.

Я как раз задумчиво смотрела в темноту своего шкафчика, когда ко мне подошла Селин.

– Привет!

Я улыбнулась ей, так как действительно была рада видеть. Позавчера мы вместе ходили на концерт одной заезжей группы, и этот вечер был намного лучше моего дня рожденья. Это и был собственно ее подарок к моему дню рожденья, и оформила она его как нельзя лучше. Симпатичное тоненькое личико в обрамлении светлых волос, прислонилось к моей дверке.

– Ты идешь на вечеринку к Эшли?

Я пожала плечами, хотя точно знала, что вполне определилась с этим вопросом, еще неделю назад. Нет. Вряд ли самой, без Кевина мне стоит туда идти. Хотя я бы хотела…совсем ненадолго попасть в толпы людей, и забыть о шинах.

– Ты сегодня надутая. Ах, да, сегодня ведь среда!

Она не знала причины, по каким я каждую среду бываю такой, но часто шутила по этому поводу. Я не обижалась, возможно, она что-то понимала, так как ее родители тоже развелись несколько лет назад, но ее отец так и не переехал в другой город, а остался жить здесь, с такой же молоденькой девушкой, как и Карен. Вот только отцу Селины было уже далеко за 50. Из-за этого мама Селины ударилась в пластическую хирургию – и ах да, она же и была третьей Разведенной ведьмой, с которой дружила мама, и которая не напивалась. Странно, но узнала я об этом, лишь, когда попала в эту компанию, а до этого, я знала ее лишь как мисс Мерфи, в то время как Селин носила фамилию Грейд.

– М-да. Да еще снег выпал не к стати…чуть не врезалась в Рэнда Браза…два раза… – я покосилась на нее. Селин я могла сказать подобное, так как она вряд ли будет описывать то, что происходит в школе, даже не смотря на то, что вела свой блог. К тому же она уважала тайны друзей.

– Оу, – скривилась она, – то-то он сегодня такой злой.

– Очень? – как можно спокойнее переспросила я, уже представляя себе, как он откручивает мне голову после школы, своими сильными натренированными руками, которые почему-то не стали жижей, после того, как он перестал тренироваться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное