Анна Горностаева.

Сон в зимнем саду (сборник)



скачать книгу бесплатно

© А. Горностаева, 2010

* * *

Сон в зимнем саду

Надя любила кататься на лыжах. Это занятие с детства превратилось для нее в одно из самых больших удовольствий в жизни – что может быть лучше снега, легкого морозца и вдаль манящей, теряющейся из вида за поворотом лыжни, по которой так легко и приятно скользить! И каждый шаг, каждое движение приносит радость, словно исполняешь хорошо знакомый танец, а дух захватывает от восторга, особенно если хорошо разогнаться. Хорошая все-таки вещь – зима! Надя каждый раз с нетерпением ожидала наступления своего любимого времени года. Повезет, если снег ляжет в декабре и установится стабильно минусовая температура: тогда все любители зимних забав вытаскивают до поры-до времени пылившийся на балконах и в гаражах инвентарь, и начинается веселье: санки, коньки, ледянки, а кто продвинутый – тот с горными лыжами или доской для сноуборда – есть и в Москве места для катания таких любителей.

Но что касается Нади, то горным лыжам и Альпийским курортам предпочитала она свои старенькие беговые деревяшки и родной Нескучный сад, где еще в детстве облазила каждый уголок, знала каждую тропинку. Сколько кругов накручено по его лыжным трассам! Тысячи! Вообще-то можно приблизительно прикинуть: если катается она последние лет двадцать пять, ни одной зимы не пропуская, а в каждом сезоне где-то от тридцати до шестидесяти лыжных дней… Но Надя не была сильна в математике, и мысли ее от подсчетов, как правило, улетали к другому объекту. К красоте заснеженного пейзажа, например. К зимнему пруду, в котором когда-то давно, когда она была еще маленькой, купались странные и отважные люди – моржи. Они ныряли в прорубь и, отфыркиваясь, проплывали несколько метров, прежде чем выпрыгнуть обратно, а Надя смотрела на них и удивлялась, и завидовала их смелости. Но сейчас пруд был заброшен, моржи переместились в парк «Сокольники», да и лыжников стало меньше, чем в Надином детстве, – то ли народ стал менее активен, то ли появились более интересные занятия у современной молодежи.

А зима в этом году выдалась – просто чудо! Настоящая, снежная и вьюжная, с небывало трескучими морозами, с ярким солнцем и искрящимся снегом. И это после нескольких лет вялотекущей пасмурности и слякоти, разговоров о глобальном потеплении и выступлений ученых об изменении климата на планете. Решительно вступивший в свои права декабрь ошарашил давно забытым кардинальным похолоданием. Пока Европа стонала от снегопадов и закрывала аэропорты, москвичи в изумлении извлекали за ненадобностью убранные в самый дальний угол шубы и меховые шапки, покупали детям валенки вместо ставшей привычной прорезиненной обуви.

Новогодние и Рождественские морозы сменились несколько затянувшимися крещенскими, и тогда даже самым упрямым скептикам стало понятно, что русская зима как явление никуда не исчезла и не испарилась, просто затаилась на несколько лет, чтобы потом развернуться во всей красе.

По крайней мере, так думала Надя, радуясь каждому новому дню, любуясь сугробами и вдыхая полной грудью морозный воздух. Одно огорчало – при столь низкой температуре долго не погуляешь, особенно с детьми, младший из которых только-только вышел из грудного возраста. Пришлось ждать потепления.

Однажды субботним утром, отметив температуру на градуснике -10, Надя с радостью засобиралась на лыжную прогулку, решив для себя, что ей и дочке полезно будет прокатиться по свежему снегу, а годовалый сын вполне может часик поспать в коляске на воздухе. Девятилетняя Маринка, так же как и мать, радовалась предстоящей прогулке. Дочь во всем походила на Надю – такая же быстрая, легкая на подъем, спортивная. Любые новые начинания воспринимала с энтузиазмом, старалась участвовать во всем и не отставать от взрослых. Гордость родителей, первая спортсменка начальной школы, к тому же с позитивным и солнечным настроем в жизни – вот какой получился ребенок! Казалось, она любит весь мир, и мир отвечал ей взаимностью.

Сын Илья радовал меньше. Толстый, неуклюжий, с рождения флегматичный и неповоротливый, он вызывал у Нади недоумение – откуда у нее, активной, энергичной, веселой, мог получиться такой малыш? К отцовским генам никаких претензий нет – там ничего подобного не наблюдалось, «электрический веник», по его собственному выражению, под стать жене. Каким же образом плюс, помноженный на плюс, дает в конечном итоге минус? Можно, конечно, было надеяться, что в процессе роста сын утратит неуклюжесть, задумчивость и из маленького увальня, на втором году жизни еще не начавшего ходить, превратится в сильного и атлетичного юношу. Наде с мужем мечталось именно об этом, но, увы, все очевиднее становилось, что надеждам сбыться не суждено, ибо сын выбрал свой собственный путь. С точки зрения развития у него все было в порядке – доктора в один голос уверяли озабоченную мамашу, что ребенок здоров и все показатели соответствуют норме. Дело было, видимо, в характере и в отношении к жизни. Он родился не таким, как остальные члены семьи. Другим. И к этому надо было привыкнуть и любить его таким, как есть. И Надя старалась.

Сборы начались с того, что Илюшу втиснули в теплый шерстяной костюм – раз! На ноги – толстые носки из собачьей шерсти – два! С комбинезоном пришлось помучиться, упаковываться в него мальчик не любил, всячески сопротивлялся, кряхтел и ворочился, но наконец и это было сделано – три! Шапки сын тоже не выносил, поэтому, когда Надя натянула на него голубую с помпоном, бабушкой связанную шапочку, начал остервенело крутить головой, пока та не сбилась на бок, полностью оголив одно ухо. В то время как мама поправляла эту деталь туалета, от дрыгания ногами снялись носки, и их пришлось возвращать на положенное место. В конце концов полностью экипированный детеныш был положен в коляску, где дергаться было бесполезно – пути назад не было. Тогда Илюша успокоился и, задумчиво изучая потолок, стал плеваться.

Как и большинство рожденных зимой детей, Илья с трудом переходил ко взрослой жизни. В год, когда малышам положено учиться передвигаться самостоятельно, тяжелая одежда затрудняет движение, а снег и лед на дорогах делают их первые шаги на прогулке невероятно сложными. Сын даже не пытался стоять на ногах, сразу оседал, как мешок, на землю, или заваливался на спину, оставаясь в таком положении, пока его не поднимут. Сравнение со старшей дочерью, которая в шесть месяцев научилась ползать, а в десять – ходить, было неизбежным, и не в пользу сына. Правда, было у Илюхи преимущество перед сверстниками – он почти не плакал, не капризничал даже. Недовольство выражал кряхтением, сопением, но не криком, что немного Надю настораживало – что же он такой заторможенный, неэмоциональный, улыбается редко, только смотрит внимательно и серьезно своими глазками – пуговками и думает о чем-то… В связи с Илюшиной неповоротливостью, а также учитывая холодную погоду, Надя отказалась от мысли научить сына ходить этой зимой. Вот потеплеет, растает снег, тогда она за него возьмется! А пока мальчик выезжал на прогулки в своей младенческой коляске, уже еле в ней помещаясь, и либо спал, либо наблюдал за окружающим миром из лежачего положения.

Маринка уже была готова и пританцовывала на месте от нетерпения – скоро ли? Надя быстро закатила коляску с наследником в лифт, лыжи подмышкой, по ступенькам прыг-скок, и вот они уже на улице, а воздух свежий и манящий, и столько сил, что хочется взлететь!

Дом их был расположен прямо рядом с Нескучным садом – обогнул здание и надевай лыжи. Прохожие, наверное, были удивлены, увидев молодую мамашу, скользящую по дорожке и толкающую перед собой коляску, а рядом на лыжне не отстающую сосредоточенную девочку, но Надя не обращала ни на кого внимания: она наслаждалась движением. Неизвестно, радовала ли Илюшу столь быстрая езда – никаких эмоций он не выказывал, лишь скользил взглядом по веткам деревьев, пока не заснул. Конечно, Надя не собиралась всю прогулку быть приклеенной к коляске: добравшись до замерзшего пруда, она пристроила Илюшин личный транспорт под заснеженной елью, тщательно закрепила капюшон, чтобы ветер не надул, пощупала носик сына – теплый, вздохнула с облегчением: минут сорок спокойного катания ей гарантированы. Марина – человек самостоятельный и знающий свое дело – облюбовала две невысоких горки неподалеку и отрабатывала приемы слалома, что на беговых лыжах было затруднительно, но это ее не останавливало и еще больше веселило: так здорово взбегать на гору елочкой и, сильно оттолкнувшись, устремляться вниз, огибая невидимые препятствия. А если упадешь – ничего страшного, никакого расстройства – дело житейское! Надя невольно залюбовалась дочерью. Какая же она умница и красавица, как легко и стремительно двигается, как разрумянилась на морозе! Вот картина, на которую можно смотреть до бесконечности: ослепительно белый снег, раскидистые деревья и маленькая лыжница в красной курточке – яркое и жизнерадостное пятно на светлом фоне.

Илья спал спокойно и негромко посапывал. Вполне можно сделать пару кружочков вокруг пруда. Велев дочери присматривать за братом, Надя скатилась с пригорка и, сильно толкнувшись палками, припустила по лыжне. Догнать ее было непросто – чем бы она ни занималась в жизни, все старалась делать на «пятерку»: и в волейбол играла лучше всех в команде, в походе по горам отличалась необычной выносливостью и целеустремленностью, да и в недавнем своем увлечении – дайвинге – преуспела: первое же погружение совершила на сорок метров, а это для новичка много значит! Сейчас, скользя по пересеченной местности – то холмик, то равнина – Надя успевала не только быстро и технично двигаться, но и впитывать в себя окружающую красоту, не упуская ни малейшей детали: заметила она и синичек на ветках кустов, и равномерное покачивание верхушек деревьев, и причудливой формы снежные шапки елей. В голове само собой складывалось немудреное, но отвечающее настроению стихотворение:

 
Вчера была пурга.
Кружился снег мохнатый,
Попрятались дома
Под слоем мягкой ваты.
 
 
Сейчас же – посмотри!
Чудесная картина:
Жемчужные ковры
И снежные равнины.
 

Надя слегка запыхалась от слишком быстрого темпа и замедлила ход, чтобы отдышаться перед подъемом в гору. Прямо в лицо ей светило солнце, уже яркое, как весной, но еще не теплое. Щурясь в его лучах, Надя закончила свое жизнеутверждающее произведение:

 
Сияет серебром
На тонких ветках иней.
Все светится кругом,
Как солнце в небе синем!
 

Надежда завершила круг и пошла на второй, а потом и на третий. За детей она не волновалась – Маринка никуда не уйдет со своих горок, а сын проспит еще как минимум полчаса. А как же хорошо чувствовать себя свободной и ничем не обремененной, хотя бы ненадолго! Пусть это и было иллюзией, но на лыжне Надя чувствовала себя как птица в небе – стремительная и независимая, повинующаяся лишь собственной прихоти.

Однако, материнский долг вернул ее с небес на землю: пора проверить любимых чад. С разгона Надя вывернула к месту стоянки и эффектно затормозила боком, подняв столб снежных брызг. И замерла, не в силах поверить собственным глазам: коляски под деревом не было. И рядом с ним тоже. На полянке не было вообще никого. И Маринка не каталась с соседних горок – они были пусты и безжизненны.

Со свойственным ей оптимизмом, Надя сразу отвергла мысль о несчастье – должно быть, сын проснулся, а заботливая сестра решила укачать его – вот и повезла покатать коляску по близлежащей тропинке. Значит, дети где-то рядом. Тогда Надя их быстро догонит. Скорее, скорее! Пытаясь успокоить бешено заколотившееся сердце, уже почуявшее беду, женщина рванулась в сторону пешеходной аллеи, скрытой за деревьями. До боли в глазах всматривалась она вдаль, пытаясь различить за ветвями красную куртку или контуры коляски, но тщетно: дорожка оказалась пустынна и нетронута человеческими следами.

– Марина! – завопила Надя, не стесняясь и не замечая истерических интонаций в своем голосе. – Илюша! – как будто бы сын умел разговаривать и мог ей ответить.

Не получив никакого ответа, даже ни одного звука не услышав, Надя заметалась по парку. Как назло, гуляющих в Нескучном саду в этот утренний час не было – видимо, боялись мороза. В отчаянии Надя повернула назад, к месту, где оставила детей, и снова принялась кричать, звать, захлебываясь подступающими слезами и дурными предчувствиями. Она уже готова была разрыдаться, когда вдруг – о господи, слава тебе! – услышала знакомый голос: – Мам, ты чего кричишь?

Обладательницу голоса видно не было, но, завернув за поворот, счастливая мать обнаружила свое дитя стоящей у столетнего дуба и с интересом ковыряющей лыжной палкой отслаивающуюся кору. Пропустим несколько следующих минут ввиду высокого накала страстей и невозможности описания быстрой смены эмоций: «Доченька, радость моя! – Как ты смела уйти, паршивка? – Боже, какое счастье! – Я же тебе велела никуда не уходить!» и, наконец: «Где Илюша?!» – и взгляд, полный невинного недоумения в ответ: «В коляске».

Если бы Надя в этот момент могла рассуждать здраво, она признала бы правоту дочери – малыш, скорее всего, находился именно в коляске, поскольку исчез он вместе с ней. Самое удивительное, что даже следов от колес в округе не было – вернувшись к роковой елке, мать и дочь тщательно исследовали отметины на снегу – вот отпечатки лыжных ботинок, вот лыжня, да и только. Начиная сомневаться в собственном здравомыслии, Надежда осмотрела всю поляну – никаких признаков присутствия коляски. Никаких чужих отпечатков ног. Вне всякого сомнения, здесь были только они с Мариной – следы 33-го и 37-го размера, с насечками на пятках. Их ботинки, из магазина «Спортмастер». А где же мальчик? Где синяя коляска с толстым карапузом, мирно спавшим под этой елью всего лишь полчаса назад? Не улетела же в небо? Или это у мамаши поехала крыша, и она все перепутала, и оставила сына дома, а сама ищет его там, где ребенка нет и быть не может? А вдруг – при этой мысли у Нади внутри все замерло и заледенело, – вдруг ей только казалось, что у нее есть сын, а на самом деле никакого сына она не рожала, не выкармливала, а просто насочиняла все сама себе, как будто сказку рассказала и в нее поверила?

У Нади закружилась голова – впервые в жизни закружилась так, что она чуть не упала, и, ища за что бы уцепиться, она схватила Марину за плечи. Это ее отрезвило. Ребенок был реальностью, единственной спасительной соломинкой в этом ускользающем и сводящем с ума ослепительно белом мире.

– Так. Марина. Рассказывай. Подробно. – Надя старалась говорить спокойно, борясь с сумбуром в голове. – Когда ты ушла с горки. Зачем. Где был Илья в этот момент. Ну? – она для верности слегка тряхнула дочь за плечи.

Ошарашенная и недовольная таким обращением Маринка честно поведала нехитрую историю – брат все время спал, она отвлеклась на белочку – такую пушистую, спинка серая, а хвостик рыженький. Белка скакала-скакала и прыгнула во-он на то дерево, а Маринка хотела ее покормить, у нее в кармане конфета «Грильяж в шоколаде» с орехами, а белочки любят орехи, правда, мама?

Правда. Понятно. Вернее, ничего не понятно. Никого вокруг не было, а Илюша находился в одиночестве не более десяти минут. Надя в это время накручивала круги вокруг полянки, она бы наверняка услышала подозрительные звуки или заметила бы чужих людей. Но в том то и дело, что никого в то утро в Нескучном саду не было.

Мысли одолевали разные. Преступники-профессионалы, похищающие детей и продающие их для усыновления заграницу. Или на органы. Цыгане – они учат ребятишек попрошайничать и делают на них деньги. Похищение с целью получить выкуп. Надо в милицию. Срочно звонить мужу. И маме. Нет, маме не надо. Нужно что-то делать. Бежать. Действовать. Пока не поздно.

И Надя побежала. Скинула лыжи – так удобнее. Скорее домой. Бегом с горы. Марина еле поспевала следом. Теперь в гору. И вдруг – глаз зацепился за что-то необычное, какая-то деталь, прежде невидимая – и ее как током ударило. Вот оно. Этого раньше не было в заснеженном пейзаже.

Заброшенный каменный грот, давным-давно присмотренный любителями зимних купаний в качестве раздевалки, уже много лет был покинут и необитаем. Он остался на берегу пруда как памятник моржам – смельчакам из Надиного детства, забитый крест-накрест досками, замерзший и одинокий. Сейчас – Надя ясно видела – фанерка, закрывающая вход, была чуть отодвинута, а изнутри лился неяркий, но ровный, словно электрический, свет. В несколько прыжков через сугробы женщина достигла входа в небольшую – полтора на полтора метра (сколько раз в детстве лазила!) пещерку.

Нет, это был не заброшенный грот, а вполне обитаемый. И намного больше, чем Надя представляла себе. За фанерой – лестница вниз (откуда она взялась, ведь раньше ее не было?) Снизу – свет. Робость не входила в число Надиных недостатков, нерешительность – тоже. Приказав дочери ждать снаружи, молодая мать стала спускаться по ступенькам, чутко прислушиваясь. Звуки, доносившиеся снизу, были странными. То есть они были бы обычными в любой другой ситуации, но не здесь, в каменном, хотя и явно обогреваемом подвале: человеческие шаги, спокойные голоса, женский смех. Звук отодвигаемого стула. И – боже мой! – детское лопотание. Голосок ребенка, произносящего звуки, еще не оформленные в слова. Надя рывком открыла деревянную дверь в конце лестницы и ринулась внутрь.

– А, вот и Надежда Ивановна к нам пожаловала! Заждались мы вас.

Голос низкий, насмешливый, незнакомый. Яркий свет. Теплая комната. Надя зажмурилась, вновь открыла глаза. Да, ничего не изменилось. Все так, как она увидела в первый раз – чисто, просторно, вдоль стен детские кроватки, шкафчики, тумбочки. Письменный стол с папками и тетрадками. Две женщины в белых халатах и шапочках – медсестры, что ли? И – дети, маленькие, от грудничков до пяти-шестилетнего возраста. Много. Кто-то в кроватках, кто-то на детских стульчиках. Некоторые на полу на пушистом ковре с игрушками. Рассматривают картинки в книжках. Играют. Улыбаются. На Надю внимания не обращают. Детский сад? Ясли? Когда же они открылись? Почему здесь? Ни вывески, ни опознавательных знаков… Откуда знают ее имя? Почему «заждались»?

Вдруг – Надя даже не увидела, почувствовала: в дальнем углу в кроватке – Илюша. Спит. Фиолетовый шерстяной костюм. Светлые волосики. Ей преградила дорогу пожилая полная медсестра. Что она говорит?

– Ну, ну, мамочка, успокойтесь, не скачите. Экая вы прыткая. Детишек перепугаете. Спит ваш Илюша, не шумите. Присядьте пока. Чаю хотите?

– Какого еще чаю? Вы кто? По какому праву? – Надя задыхалась, но все же села, машинально сжав в пальцах протянутую большую кружку с дымящимся напитком. Рукам было горячо, но она не обратила на это внимания. – Каким образом? Зачем?

– Сколько вопросов, – покачала головой медсестра и переглянулась со своей напарницей – та была помоложе и постройнее, – зачем вам все знать? Вы ведь за сыном пришли? Так вот вам ответ – Илюшу мы вам не отдадим. Вот и весь сказ.

– Что-о? Надя вскочила, чай вылился на пол.

– Да вы не нервничайте, – успокоила молодая медсестра. – Вы же сами от него отказались, у нас все записано.

– Я? Отказалась? Что за чушь? Я его только на несколько минут оставила… с Маринкой… а вы… – Надя хватала ртом воздух, как будто только что пробежала стометровку.

Чайная лужа разлилась по светлому линолеуму. Толстуха строго проговорила:

– То, что дите под елкой оставила – плохо. Но большого греха нет – много вас мамаш-разгильдяек. Кто сам поумнеет, кого жизнь научит. Ты от сына раньше отказалась. Когда он еще не родился.

Бред. Ерунда. Это точно не про нее, не про Надю. Ее с кем-то спутали. Это ошибка.

– Какая же ошибка? – удивилась молодая. – Вот запись от 29-го апреля позапрошлого года. – Она полистала толстый журнал на столе. – Вот, нашла: «Две полоски. Черт, как не вовремя. Какой теперь поход, какие горы. На работе только-только все наладилось. Минимум год вычеркнуть.»

Надя открыла рот – больше от возмущения, чем от удивления. Нет, все не так! Но девушка читала дальше:

«Ну ладно, пусть будет. И Маринке веселее. Хорошо бы мальчик. Наследник.»

Рот сам собой закрылся. Дети продолжали возиться с игрушками. Пожилая тетка достала тряпку и, опустившись на корточки, со вздохом принялась вытирать пол. Илюша спал, и Наде казалось, что она слышит его сонное дыхание. Не поднимая головы от уборки, толстуха подала голос:

– Был и второй раз. Маша, зачитай.

Та, которую назвали Машей, послушно пошелестела страницами, нашла нужное место.

– Четвертое февраля прошлого года: «Хочется спать. И что тебе не лежится, только что тебя кормила. Опять описался. Лучше бы не рожала.»

Маша взглянула на застывшую Надю и, видимо, проникнувшись сочувствием, утешительно затарахтела:

– Вы не беспокойтесь. Деткам у нас хорошо. Мы всех берем, кто родителям не нужен. Здесь уход, здоровое питание, развивающие игры…

Неизвестно, сколько белиберды она могла бы еще наговорить, но Надя приняла решение и встала. В экстренной ситуации она всегда действовала стремительно, долго не раздумывая. Пожилая с тряпкой – толстая и здоровая – стояла у нее на пути. Что-нибудь тяжелое – например, вот этот подсвечник на тумбочке – подойдет. Сейчас толстухе по голове (лишь бы не прибить совсем), эту, как ее, Машу, просто толкнуть – она хилая, и к сыну. Схватить, завернуть в свою куртку и бегом отсюда. Все остальное потом. Лишь бы выбраться. После разберемся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4