Анна Драницына.

Вещь



скачать книгу бесплатно

Кассета 2

Продержавшись в доме М. еще где-то с полчаса, я, сославшись на плохое самочувствие, поехала домой. Корецкий остался брататься с предпринимателями. Ведя машину по плохо освещенной лесной дороге, я стала жалеть, что, несмотря на уговоры хозяев, не осталась у них ночевать. Было уже далеко за полночь, и помимо головы теперь разнылась еще и рука. На пути не было ни единого указателя, и дорога, словно издеваясь надо мной, виляла хвостом как хотела. В какой-то момент я совершенно перестала понимать, где нахожусь, и поехала наугад. На мои телефонные звонки ни Корецкий, ни М. не отвечали – наверное, парились в бане. Наконец вдали замаячили огоньки, и я по-мотыльковски радостно помчалась на свет. Неподалеку от дороги стоял вагончик для строителей, а вокруг – огороженная забором из проволоки территория. В окошке горел свет и, как мне показалось, работало радио. Я мигом забыла про все свои болячки и выскочила из машины. Глазам не верилось, что тут может быть, кроме меня, хоть одна живая душа. Холодный ветер пронизал до костей, и я поняла, что забыла сапоги в гостях. Пробираться к домику через канаву в вечернем платье с открытой спиной и туфлях на шпильках ужасно не хотелось. Снова усевшись за руль, я посигналила несколько раз, в надежде, что кто-нибудь выйдет из строительного вагончика и подскажет мне, как доехать до города. Но, как только визгливо-скандальные крики машины продрались сквозь ночной лес, свет в окнах погас, и вокруг воцарилась если не мертвая, то, во всяком случае, совершенно нездоровая тишина. Мне стало страшно, и я попыталась снова завести машину, но правая рука, которую я поранила в гостях, теперь онемела и болталась сбоку чужеродной культей.

И тут я услышала шаги. Очень осторожные, пытающиеся лишний раз не шуметь и не наступать на хрустящий наст и ветки деревьев, шаги. Они аккуратно и мягко подкрадывались ко мне со всех сторон. Я изо всех сил попыталась сконцентрироваться на управлении автомобилем, но почувствовала, как от страха силы покидают меня. Такое бывает иногда во сне, а в книгах, кажется, это состояние называется «сковывающий ужас». У меня был такой же. Я не могла пошевелиться, лишь умудрилась нажать подбородком кнопку вызова на мобильном телефоне.

Бодрая финская полька веселым, механическим голосом тренькала мне в ухо, а чертов Корецкий не хотел отвечать. Его никогда не бывало рядом, когда мне плохо. Как Чеширский кот из «Алисы в стране чудес», он умел гениально в такие моменты исчезать, оставляя лишь в памяти свою шикарную улыбку с отбеленными за тысячу баксов зубами. Вот сейчас, где-то совсем рядом от этого страшного места, постукивая по крепким ягодицам березовым веником, он хохотал с предпринимателем М., демонстрируя безупречный оскал. А тем временем ОНИ приближались ко мне со всех сторон, постепенно замыкая круг. Хруст снега стал таким громким, словно по нему маршировала рота солдат. Наконец я смогла двинуться с места и нажать кнопку, чтобы заблокировать двери машины, но было уже поздно. Они появились.

Вылепившиеся из темного воздуха силуэты постепенно окрепли и стали ломиться ко мне в салон. Один из них, отвратительно улыбаясь, дернул дверцу на себя. Она приоткрылась, и я отчаянно потянула ручку, пытаясь ее захлопнуть. Это было абсолютно бесполезное занятие – от страха моя левая рука тоже перестала действовать. Я хотела закричать (хотя что толку кричать в пустом лесу?), но впала в состояние шокового оцепенения. Удивительное дело: несмотря на то что мое тело в данной ситуации напрочь отказывалось мне подчиняться, мой разум фиксировал все происходящее вокруг в мельчайших деталях. Выглядели эти лесные братья ужасно – черные пустые рты с парой передних золотых зубов, расставленных, как клыки, по бокам, рваные ватники болотного цвета, заросшие бородами физиономии. Тот, что тянул дверь на себя, просунул в щель руку с огромными черными ногтями и схватил меня за горло. Другой размахнулся чем-то тяжелым, кажется топором, и выбил заднее боковое стекло. Я молилась, чтобы все это было страшным сном, но эти двое были слишком РЕАЛЬНЫМИ. С сатанинским хохотом они выволокли меня из машины и бросили на колючий снег.

«Пожалуйста…что вы делаете?» – бормотала я.

Они стояли надо мной и хохотали как безумные, периодически подвывая. Тот, что был с топором, нагнулся и стал срывать с меня платье. От дикой вони, которая вырывалась из его рта – смеси грязи, мочи и блевотины, я начала терять сознание. Последнее, что я успела сделать, – это сорвать с ноги туфлю и изо всех ударить его острым каблуком по голове. Раздался хлюпающий звук, как будто я воткнула палку в болото, и на лбу у него появилась дыра. Крови не было, и он еще некоторое время продолжал веселиться, глядя на то, как я отчаянно барахтаюсь под ним, пытаясь освободиться. А потом из пробитого мною отверстия, словно из прорвавшей канализации, хлынула черная и вонючая жижа. Я никогда задумывалась о том, что кровь имеет определенный запах. Честно говоря, я почему-то была уверена в том, что кровь не пахнет. Но его кровь имела запах, да еще какой! Мертвый и одновременно сладкий, удушающий запах вмиг заполонил все кругом. Липкая дрянь стала заливать мне лицо, и я, ничего не видя, двинула его наотмашь каблуком еще раз. Однако на этот раз это ему совсем не понравилось. В ярости чудище схватило меня за руку и сорвало с нее повязку, заботливо наложенную Корецким в доме предпринимателя М. Рана сразу стала кровоточить, и он, мерзко засмеявшись-забулькав, начал медленно, но крепко сдавливать мою руку. Кровь закапала на землю, прямиком в маленькую снежную белую ямку около моего лица, постепенно наполняя ее до краев. Перед глазами поплыло, и я поняла, что скоро умру. Существо не успокоится до тех пор, пока не выдоит меня до последней капли. Сосредоточенный, словно медсестра в районной поликлинике, он продолжал удобрять землю моей кровью. Я закрыла глаза и стала постепенно отключаться. По телу разлилось приятное тепло, и я оказалась с родителями на Черном море. Пляж был практически пуст, потому что в этот день объявили штормовое предупреждение. Огромные волны облизывали берег вплоть до самой набережной, и никто в такую погоду не смел купаться. Я подождала, пока родители, сидящие на побережье в кафе, отвлекутся, выбирая куски шашлыка получше, и побежала в воду. Волна сразу подхватила меня, потом передала меня своей еще более высокой сестре, та – следующей, и постепенно я оказалась далеко-далеко в открытом море. Я слышала взволнованные крики родителей, людей, отдыхающих на набережной, но мне уже не хотелось возвращаться назад. Лежа на спине, я качалась на волнах, которые поднимали меня все выше и выше к прозрачному, как синее стеклышко, небу. Неожиданно мои пятки коснулись чего-то мягкого и шерстяного, и я засмеялась от ощущения приятной щекотки. Я увидела, что меня посадило себе на спину загадочное белое существо с огромным рогом на лбу. Рассекая бирюзовые волны, мы быстро поплыли вперед. Я гладила его мягкую и мокрую кудрявую шкурку, и мне было безумно хорошо. Я прижималась щекой к мохнатой спине и плакала от счастья. Мне хотелось плыть так вечно, изредка заглядывая в голубую глубину, и видеть, как под водой (или над землей?) нас огибают стаи маленьких разноцветных рыбок. Но тут мое животное затрубило-заорало диким криком и сбросило меня со спины. Я не ожидала от него такой подлости, и мне стало ужасно обидно. Плача, на этот раз уже от горя, я опускалась все ниже и ниже под воду, на самую глубину океана. Но удивительное дело – при взгляде вниз я обнаружила, что суша, оказывается, расположена внизу. Приближаясь к земле, я отчетливо различала континенты, страны, города… Гигантский цифровой зум тащил ко мне землю, и вскоре я увидела себя взрослой, в разодранном платье, лежащей на грязном, окровавленном снегу. Это было ужасно! Мне совсем не хотелось туда возвращаться, я мечтала о прекрасном белом звере и несколько раз пыталась повернуть назад, делая ногами неуклюжую попытку оттолкнуться и грести вверх. Но что-то будто тисками удерживало мою голову в одном положении, заставляя двигаться исключительно прямо и вниз. И я вернулась в лес. Надо мной стоял все тот же беззубый уродец и, замерев, разглядывал мою ладонь. Он крикнул своему напарнику, который в это время выгребал мои вещи из машины, какие-то слова на своем тарабарском языке и потряс моей рукой. Тот сразу изменился в лице и стал, отчаянно жестикулируя, громко кричать ему в ответ. Я не понимала ни слова, кроме загадочного «Захер», которое слышала в тот день уже второй раз. Завывая по-звериному, первый, нелепо закидывая ноги над сугробами, побежал в лес. Второй, немного поколебавшись, сгреб меня в охапку и, как мешок с картошкой, плюхнул на заднее сиденье машины, заботливо расправив на груди разодранное в клочья платье. Затем убежал и снова вернулся назад с моим мобильником и туфлями в руках. Он явно раскаивался в происшедшем и, поскуливая, как собака, просительно заглядывал мне в глаза, повторяя – Захер, Захер. Он даже пытался поцеловать мне руку, но я из последних сил его оттолкнула. Завывая по-звериному дико, как и первый, он умчался в лес. С трудом осознав, что каким-то невероятным чудом спаслась от верной смерти, я, будто во сне, завела машину и на автопилоте доехала до города. Телефон Корецкого так и не отозвался на мою боль. Подъезжая к дому, я поняла, что не могу оставаться одна в таком состоянии, поэтому посреди ночи завалилась к своей подруге Верке. Увидев меня рыдающую с окровавленной рукой, босиком и в разодранном на груди платье, она кинулась звонить в полицию. Но я ее остановила. Что толку вызывать ментов, если я понятия не имею, где именно и кто на меня напал. Мне казалось, что это вовсе были нелюди. Глупо при таком раскладе отвечать на конкретные вопросы правоохранительных органов. В тот момент у меня просто не было сил придумать хоть что-то разумное. Я вообще толком не понимала, что со мной произошло и где заканчивались видения, вызванные страхом заблудившегося в ночном лесу человека, и начиналась быль.

«Все просто. Тебя чуть не изнасиловали и не убили два черных в лесу. Что тут еще можно предположить? – трезво оценила ситуацию Верка, проделывая перед мои носом акробатические трюки с мобильным телефоном, пытаясь дозвониться в отделение. Вполне возможно, этих козлов еще можно найти по свежим следам. Уверена, они – заезжие гастарбайтеры, которые строят кому-нибудь дачу».

«Что-то странное с моей рукой. Они испугались ее».

«Ерунда. Два убийцы с топором испугались твоей царапины? Слишком лакомая добыча им попалась. Красотка в бриллиантах, на крутой тачке, одна в лесу… Думаю, их кто-то спугнул. Ты точно больше никого не видела? Может, поблизости проезжала чья-то машина?»

Мы сидели на кухне, и я большими глотками пила горячий чай с водкой и лимоном.

«Понимаешь, они не были похожи на людей. Поэтому мне кажется, что их испугало тоже что-то совершенно аномальное».

Я рассказала Верке о странных обоях, о которые поранилась, и попыталась объяснить подруге свои ощущения.

«Удивительно, но мне показалось, что в какой-то миг кто-то мне помог. Я ведь была практически в отключке и уже никак не могла сесть за руль. Я даже не помню, как доехала…»

Мои мысли стали окончательно путаться. В состоянии полубреда я вдруг подумала, что же случилось с Корецким и куда подевался по пути он, но тут же снова пришла в себя и вспомнила, что его со мной не было.

«Нешка, милая. Тебе надо успокоиться. В любом случае ты родилась в рубашке. Страшно даже представить, что могло произойти, если бы что-то или кто-то не остановил этих ублюдков».

Постепенно мне становилось легче, да и рука окончательно перестала болеть. Я прилегла головой Верке на колени и заснула.

Много позже, когда она и Корецкий меня предали, я часто вспоминала ту страшную и странную ночь. Моя добрая и верная подруга… Она искренне поила меня чаем и убаюкивала, как ребенка, пытаясь отвлечь от ночных страхов глупыми разговорами о каких-то маловажных делах. И ночью, когда кошмар стал возвращаться и я застонала во сне, она погладила меня по голове и накрыла упавшим с кровати пледом. Спустя пару лет, когда многие события уже переломали все светлое и доброе, что было между нами, я приехала к ней в женскую колонию, чтобы задать один вопрос – почему? Почему она так поступила со мной?

Через неделю после новоселья я позвонила М. и посоветовала как можно быстрее продать виллу. Я в этом бизнесе уже собаку съела, начинала свою карьеру как агент по недвижимости и готова была ему помочь избавиться от черта в табакерке. Он был неплохой мужик, не раз выручал меня в работе, подкидывая клиентов, и мне казалось, что мой дружеский долг объяснить ему, что в таких домах люди долго не живут. Сейчас я понимаю, что настоящих аргументов на тот момент у меня не было. Я и сама толком не понимала, откуда ко мне пришла эта уверенность, что он там долго не протянет. Разумеется, в его глазах я выглядела как завистливая каркающая дура. Удивленно он ответил, что счастлив как никогда, и посоветовал не лезть не в свое дело. А еще через неделю позвонила рыдающая Пупсик и сообщила, что ее мужа больше нет. Как только с Балтики подул северный ветер, на крышу этой самой виллы завалилась огромная сосна. Будто нож, вонзающийся с размаху в сметанный торт, многовековое растение протаранило четыре этажа и намертво придавило к сливному бачку беднягу предпринимателя. Самое противное, что никогда не знаешь, где и в каком виде окажешься в момент своей смерти. Я после этого случая в самолете стараюсь не ходить в туалет. Вдруг случится авиакатастрофа и именно в этот момент мой самолет упадет. У всех трупы как трупы, сидят рядком, а ты один на дереве без штанов болтаешься. Ведь должно быть хоть в смерти человека что-то благородное? Ты как хотел бы умереть, мистер доктор?

– Честно?

– А разве мы тут шутим?

– Я банален в своем желании, Несси. Меня бы устроило просто однажды уснуть и не проснуться. Тихим зимним вечером под треск камина.

– Ничего у тебя не выйдет, если продолжишь стелиться перед Маратом и ему подобными. Заснуть-то ты, конечно, заснешь. Но когда проснешься, обнаружишь себя внутри предмета. Станешь, к примеру, вот этой дурацкой видеокамерой. А кто-нибудь будет на нее снимать порнуху по 24 часа в сутки. Как тебе такая перспектива?

– Может, и не самая плохая реинкарнация. Но ведь от нас ничего, увы, не зависит.

– В том-то и дело, что зависит. Ты слушай внимательно все, о чем я тут говорю, и может, у тебя еще появится шанс «просто заснуть».

Помню, на похоронах предпринимателя дождь лил как из ведра, и мы впервые серьезно поссорились с Корецким. Я сказала ему, что смерть М. ужасна в своей примитивности, но при этом она справедлива. Не знаю, кому молились гастарбайтеры – Аллаху, сатане или куриной лапке, но их явно услышали. Наш друг сполна расплатился за их страдания на лютом холоде. Тело любого человека должно быть предано земле, а не подпирать изнутри стены шикарной виллы. Мертвые атланты правильно сделали, что разрушили дом-убийцу. Корецкий вылупился на меня, как будто увидел привидение. Меньше всего он ожидал от меня услышать подобные рассуждения. Медленно переварив сказанное мной, Корецкий, как истинный юрист, многозначительно откашлялся и заявил, что данные события несправедливы с любой точки зрения, как с правовой, так и с небесной. Ведь над работягами издевался прораб, а не предприниматель М. А значит, наказания заслуживает тот, кто мучил несчастных, а не тот, кто платил за это деньги. А что касается небесной точки зрения или небесной кары, то там, как известно, тоже часто ошибаются. Лучшее забирают, а говно оставляют на земле. На что я возразила, что он рассуждает как тупой русский мент с высоким званием, которому важно, чтобы в этом квартале кого угодно посадили, лишь бы отчитаться перед начальством и подогнать результаты. А что касается того, кто в этой истории говно, а кто нет, так вот это точно сверху виднее.

Он обозвал меня суеверной дурой. Корецкий был зол как черт на предпринимателя за то, что тот так не вовремя опрокинулся. Мой муж был красивой и обаятельной сволочью, и он потратил немало времени и сил, чтобы втереться к бизнесмену в доверие. Говорят, незадолго до смерти, М. даже собирался сделать его одним из акционеров своего бизнеса. Однако северный ветер все вмиг изменил. Предприниматель умер прямо на горшке, а дом с привидениями аплодировал ему резными ставнями – хлоп, хлоп, хлоп! Корецкий впервые разошелся не на шутку. До этого ему гениально удавалось прикидываться ласковым и простодушным пупсом. Орал, что это я во всем виновата. Мол, накаркала беду. А уродов черножопых, которых М. по глупости нанял, надо было всех живьем закопать, чтобы неповадно было строить здания, которые рушатся, будто домики Ниф-Нифа, от первого же дуновения ветерка. Только такая идиотка, как Несси, может увидеть в этой ситуации божественное провидение. Какая тебе разница, убили их на этой стройке, отравили крысиным ядом или они сами сдохли? Это несуществующие люди. Ты даже не знаешь их имен!

«Захер».

«Что? Какой еще на хер Захер?»

«Имя его – Захер. Один из тех, замурованный в бетоне».

«Несси, ты – сумасшедшая».

Я выпихнула Корецкого из машины прямо на шоссе. Хромая, он отошел на обочину, и в его глазах мелькнула неподдельная ненависть. Если ему и хотелось, чтобы я свихнулась, то явно не в ту сторону. Стоя в пробке по пути с кладбища домой, я рассуждала: интересно, а что чувствовал М. в последний момент своей жизни? Скорее всего, последние слова его были «Е. твою мать». И вообще интересно, сколько людей на свете умирают с этими словами? Наверное, многие из них не успевают даже договорить всю фразу до конца? Сомневаюсь, что бедняга М. хоть что-то понял о круговороте вещей в природе. Впрочем, так же, как и Корецкий. Есть те, кому это просто не дано.

* * *

Арина закончила писать, когда уже светало. Батарейка замигала красной лампочкой, и монитор старой камеры почернел. Работа увлекла не на шутку, она словно читала тайный дневник героя из далекого прошлого. Ей хотелось взять расшифровку в офис и поделиться историей с друзьями. Они всегда так делали, если попадалось что-то стоящее. Но в этот раз нельзя – она обещала старичку держать все в тайне. И хотя Арину преследовало нехорошее чувство, что она обманывает начальство, она с азартом расписывала дома бумаги для нового знакомого. Девушка была профессиональной шифровальщицей, ее портрет уже полгода висел на Доске почета. В Государственном Компьютерном Центре ее отдел занимался расшифровкой документальных и научно-популярных видеоматериалов (эх, как они все завидовали коллегам из игрового кино!). Ведь после Мирового кризиса вслед за экономикой рухнули и все компьютерные программы, погребя под собой тысячи полезных для истории видеоматериалов. И вот спустя 20 лет ГКЦ работал изо всех сил, пытаясь создать для потомков единую электронную базу фильмов, фотографий и литературных произведений. Очевидным было то, что видеоносители не долговечны, так же как и поставки электричества, которое давно стало большой роскошью. Поэтому в каждом отделе существовало три вида работников – электронщики, наборщики и писатели. Электронщики были элитой компании. Они ходили в красивой синей форме и сохраняли архивы в первозданном виде – на цифровом носителе, на случай, если ситуация в мире изменится к лучшему. Они обладали особыми знаниями техники и поэтому пользовались большим уважением. Наборщики, к коим относилась Арина, отсматривали материалы и переводили все происходящее на экране в текстовые файлы. Обычно это были студенты ГКЦ, которые после учебы подрабатывали. А писатели (или, как их многие называли, стаф) переписывали текст с экранов от руки. Это были самые забитые и малооплачиваемые работники. Они сидели в подвале, и Арина редко с ними встречалась. Многие работали просто за еду и были счастливы иметь теплое, безопасное место в течение дня.

Иногда агенты приносили в отдел винчестеры или флешки, найденные на улице или конфискованные у горожан (вышел приказ, согласно которому все граждане должны были сдать любые электронные носители в ГКЦ), с которых специалисты отдела высоких технологий по крупицам восстанавливали информацию. Почти не осталось DVD-носителей, загадочным образом они все были поцарапаны, будто по ним прошелся один гигантский коготь. Арина и прочая гэкацэшная молодежь уже привыкла к тому, что фильмы можно почитать. Они советовали друг другу те или иные расшифровки, обменивались ими. Но делать это можно было только в нерабочее время. Носители для расшифровок они брали в хранилище, а некоторые материалы, особенно научного содержания, иногда приносили сами горожане. В отделе наборщиков Арина и еще несколько десятков людей сидели и писали расшифровки видеофильмов, телевизионных сюжетов, передач и даже концертов. Все это тщательнейшим образом систематизировалось и снова отправлялось в хранилище. Если вдруг находилась потерянная часть фильма или сюжета, то папка с его именем извлекалась обратно и дорабатывалась. Как им объясняли, это делалось на тот случай, если компьютеры и телевизоры вообще исчезнут с лица земли, и тогда людям останутся хотя бы важные информационные записи. Арина знала, что эти записи раньше назывались «монтажные листы». Иногда она думала о том, что, возможно, лет через сто люди по этим листам сделают один большой фильм. Он будет длиться целый год, и в нем будет абсолютно все – любовь, война, предательство, смерть, убийство, ревность, ужасы, юмор, – все, что когда-либо происходило с человечеством. И вот, когда просмотр закончится, в зале включат свет, оставшиеся на Земле люди оглядятся вокруг и наконец задумаются о том, что же с ними произошло. Увлекаясь историями, она не замечала, как пальцы порхают по клавиатуре, стараясь максимально точно передать дыхание прошлого. Часы пролетали, как секунды, и Арина обычно приходила в себя лишь в момент, когда раздавался гудок отбоя. Пора было идти домой. В пустую стылую квартиру, где последние три года она жила совсем одна. Прошлое, которое проходило сквозь нее и выливалось в неровные строчки текста на блеклом мерцающем мониторе, было полно событий и переживаний, драматических ситуаций и трагедий. Настоящее же было суровым и довольно скучным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное