Андрес Иньеста.

Я это заслужил



скачать книгу бесплатно

Разумеется, я верю, что очень важно иметь хорошую технику, пользоваться интуицией, уметь находить свободные зоны и вести команду за собой во время атаки – это будет верным признаком того, что партнеры тебе доверяют, а соперник отступает. Есть люди, считающие, что мой секрет кроется в первых десяти метрах окружающего меня пространства, которое я покрываю, начиная движение. Другие говорят, что я пожертвовал своим талантом бомбардира, отличавшим меня в детстве, чтобы уметь покрывать такие дистанции, какие я покрываю на поле теперь. Не знаю. Как я уже говорил, я просто делаю то, что интуитивно чувствую. Если бы я родился заново, я бы играл точно так же. Когда я выхожу на поле, я более-менее представляю себе, как впишусь в игру, на меня немедленно находит ощущение, на каких скоростях будет проходить матч и как он будет развиваться. Иногда чувство, подсказывающее, что произойдет в игре, приходит за день до матча. Я представляю все это в голове, а потом все случается именно так. Или делаю что-нибудь на голой интуиции, ни на секунду не задумываясь об этом заранее. Мой мозг соображает очень быстро. Моя мама говорит, что иногда он работает так быстро, что недалеко до взрыва – это очень свойственная Луханам черта.

Члены семьи Иньеста-Лухан очень упорные и аскетичные люди. Мы трудяги, а спорт воспринимается нами как сама жизнь: для нас его смысл в том, чтобы никогда не сдаваться и каждый день биться за свое, оставаясь верным своим принципам. Я хотел напомнить самому себе об этом в этой книге. Хотел увидеть годы, на протяжении которых рос и взрослел как человек и профессионал, рассказанные на страницах книги голосами тех, кто помогал мне на этом пути, и соучастников моей работы, Маркоса и Рамона, судящих меня по моей работе и моему поведению в каждодневной жизни.

Я хочу от всего сердца поблагодарить каждого, кто так или иначе выделил немного своего времени за эти четыре года, что потребовались для написания этой книги. Я никогда не мнил себя «всемирным наследием», как однажды окрестил меня тренер Луис Энрике (хотя я никогда не смогу до конца отблагодарить его за это определение). Мне не нужны все эти индивидуальные награды, которых у меня нет. Также я больше не чувствую потребность как-то самоутверждаться. Я чувствую себя отлично там, где я сейчас, в Барселоне, в Фуэнтеальбилье, играя за «Барсу» или сборную Испании, в Каталонии или Ла Манче, в Испании или где-то еще.

Я считаю себя гражданином мира, которому очень повезло заслужить любовь и признание людей. И именно этим людям я хочу поведать свою историю – историю, которую не найти на страницах Google-поиска. Историю моей жизни, которую расскажут вам я и люди, знающие меня лучше всех. Надеюсь, вам понравится то, как я все сделал. Я был бы счастлив, узнав, что люди получили настоящее удовольствие, читая эту книгу, так же как получают удовольствие от моей игры. Я могу сказать, что для ее создания я трудился с тем же интересом и преданностью делу, с какими играю на поле в прекрасной футболке «Барселоны» или сборной Испании.

Таким, по крайней мере, было мое стремление.

Спасибо вам.

Андрес

Первый тайм
На поле

I. Бездна

Мне казалось, что я словно лечу в свободном падении, было чувство, будто все вокруг потемнело. Я занялся поисками доктора: «Я больше не могу это терпеть, с меня хватит».

Андрес Иньеста, лето 2009-го


Мы искали что-то, что могло объяснить происходящее, как-то оправдать то, что он ощущал. Но простого ответа не было.

Доктор Рикард Пруна, глава медицинского штаба ФК «Барселона».

Это не вопрос нужды. Я хочу рассказать свою историю.

Идея сама по себе хороша. Рассказать свою историю, поведать о вещах, которые я пережил, о своей жизни и все это собрать в книгу. Это возможность выразить благодарность людям, оставившим след в моей жизни, тем, кто был рядом со мной всегда. Такой уж я человек, мне нужна компания. Мне нужны люди рядом, чтобы я мог самовыражаться. Чтобы они помогали мне быть тем, кто я есть на самом деле.

У меня была тысяча способов начать повествование в этой книге, потому что в моей жизни было множество моментов, которые, когда они случались, казались мне самыми важными из всех, что я пережил. Я уверен, что, когда я оглянусь в прошлое и начну вспоминать их все, мне на ум придут и какие-то другие воспоминания. И я думаю, что совершил ошибку, начав книгу таким образом. Но я выбрал для начала один из самых свежих в памяти моментов, быть может, потому, что он всегда со мной, всегда в моей голове и никогда меня не покидает.

Я хочу начать книгу с самого наихудшего момента. Это не вопрос дней, месяцев или года – это некий неопределенный период моей жизни. Я не могу делить все только на победы и поражения – нет, речь идет о моменте, когда я не мог разглядеть никакого света в конце туннеля, когда не видел никакого пути, по которому можно было бы следовать, так как утратил уверенность в Андресе.

Словно я стоял на краю пропасти, где-то, где еще никогда не бывал, ничего подобного не переживал. Уверенность в себе двигала моей карьерой. Я всегда был уверен в себе и своих способностях. Уверенность всегда присутствовала. Так что, когда она покинула меня, я почувствовал себя уязвимым, словно пал жертвой чего-то ужасающего, пугающего, с чем не мог совладать. На меня нашло настроение фаталиста. В жизни нет ничего более тяжкого, чем ощущение, что ты – это уже больше не ты. Оно пугает.

* * *

Худшие моменты в жизни всегда наступают после лучших. В хорошие времена пессимисты предупреждают, что впереди всех ждут трудные времена. Для Андреса лето 2009-го было славным, даже несмотря на то, что его достижения, как он сам говорит, «дались трудом, напряжением и требовали от меня еще большего». Сезон завершился так здорово – выигрышем уникального исторического требла. В 2009-м «Барселона» выиграла чемпионат, Кубок и Лигу чемпионов. Но что потом?.. «Потом внезапно, сам не знаю почему, я стал чувствовать себя плохо», – говорит он. «В какой-то день вдруг стало ясно: я не в порядке. Ощущение не прошло и на следующий день. И через день. Меня обследовали, тестировали, но результаты всегда были хорошими. Но каким-то образом тело и разум не были одним целым; казалось, что они движутся в разные стороны. Ты не можешь найти равновесие между ними, и тут тебя начинает одолевать тревога. Твоя голова перестает отдыхать, а тело в то же время кричит тебе, чтобы ты начал внимательнее приглядывать за ним, особенно за этой треклятой мышцей бедра, поставившей под угрозу участие в финале Лиги чемпионов в Риме и начавшей болеть еще сильнее после него. Ты постоянно занят обдумыванием каких-то вещей, событий. Ты спрашиваешь себя, почему мне так плохо, пусть даже и пытаешься убедить себя, что на самом деле наслаждаешься отпуском или, по меньшей мере, изображаешь удовольствие. Она растет, проблема растет как снежный ком, – продолжает Андрес. – Ты не в порядке, у тебя плохи дела, но люди вокруг не понимают этого, потому что этот Андрес не тот Андрес, которого они знают; они не видят, что внутри ты теперь странным образом пуст. Это очень тяжело».

Лето прошло скверно. Потом началась предсезонная подготовка, которая всегда стартует после медобследования. Это рутинная процедура для игрока, следящего за своей формой, особенно когда он чувствует себя хорошо. Это рутинная процедура и для Андреса в обычном его состоянии. «Но на той первой тренировке я сделал себе больно. Это было логично, ведь лето прошло под таким давлением, с таким напряжением, словно на меня свалились все проблемы мира. После такого лета было невозможно себе представить, что мышца будет в нормальном состоянии. Сканирование, которое сделали доктора, показало, что все в норме, но мышца была недостаточно сильной, а потому предсезонку я провел, будучи травмированным, и две недели тренировался в одиночестве в США. Только я и Эмили Рикарт, физиотерапевт «Барселоны».

ЭТО НЕ ВОПРОС НУЖДЫ. Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ СВОЮ ИСТОРИЮ.

Никто не знал тогда, как мучился Андрес, так же как никто не подозревал, как ему пришлось страдать, когда он маленьким попал в молодежную академию «Барселоны» «Ла Масию», находившуюся так далеко от его родного дома. Он поведал об этом только годы спустя. «Я все держу в себе. Я не люблю перекладывать груз своих проблем на плечи других; я справляюсь с ними самостоятельно. Но наступает момент, когда ты оказываешься в тупике, откуда нет выхода. Я не мог даже тренировку до конца довести, потому что странное чувство не покидало меня».

В заключительные дни предсезонной подготовки показалось, что дела пошли на поправку, а до решения уже рукой подать. Казалось, что грядут перемены. «Я не провел ни одного матча с того финала Лиги чемпионов в Риме и первого требла, оформленного тремя месяцами ранее. Я не мог тренироваться с первой командой на протяжении тех двух недель в США, но потом в один из дней доктора сообщили мне, что им, наконец, удалось найти причину моей проблемы. И тогда началась работа. Я стал приближаться к возвращению в строй, дела шли на лад, лекарство помогало. И в этот момент я узнал новости… хуже которых придумать было нельзя.

Приехал Карлес Пуйоль: он отыскал меня, чтобы передать, что Иван де ла Пенья звонил ему с новостями.

«Дани умер».

«Что? Ты уверен?»

Я застыл. Я не мог понять. Я не знал, что делать, о чем думать. Я не мог поверить в случившееся. Дани, мой дружище Дани, умер. Как? Почему? Не может быть…»

Андрес и Даниэль Харке, центральный защитник городских соперников «Барселоны» «Эспаньола», вместе прошли через многое. Они играли вместе в молодежных сборных Испании; вместе ездили в тренировочные центры своих клубов в Барселоне. Они были близкими друзьями. Дружили с детства; у них было столько общего.

А теперь Дани умер, став жертвой сердечного приступа, настигшего его в Италии, где «Эспаньол» проводил предсезонную подготовку.

«Следующие несколько дней были кошмарными, – говорит Андрес. – ?Мне казалось, что я лечу в свободном падении, было ощущение, будто вокруг все потемнело. Я отправился на поиски доктора: «Я не могу больше это выносить».

Андрес не знает, как это назвать: не совсем депрессия, но и не болезнь, нет, скорее ощущение беспокойства. Словно что-то не так.

«Не знаю, как это объяснить, – говорит он. – Но тогда я узнал, что, когда твое тело и разум уязвимы, тебе кажется, что с тобой может произойти все, что угодно, что ты способен принести очень много вреда. Делая абсолютно все, что угодно. Может, это прозвучит слишком сильно, не знаю, правильно ли говорить так, но мне тогда казалось, что я каким-то образом научился «понимать», как люди доходят до сумасшествия, что подталкивает их совершать безумные вещи, совершенно им не свойственные».

Иньеста нашел защиту и утешение в лоне семьи. «Родители, супруга Анна, все… без них я бы никогда не смог пережить этот стресс, никогда не почувствовал бы себя снова нормальным. Я перед ними в огромном долгу. Мне бы, конечно, хотелось думать, что для них я сделал бы то же самое, но ты никогда не знаешь, что случится в такой ситуации, пока не окажешься в ней сам».

Семья поддержала его, но усилий их одних было недостаточно. Иньеста нуждался в профессиональной помощи, в ком-то, кто мог бы выслушать его.

«Иногда достаточно просто объяснить кому-то свои чувства, рассказать, что с тобой происходит, чтобы тебя выслушали и поняли. Я нашел такую помощь в лице медиков «Барселоны» Пепе, Бругеры и Имме».

Пепе стал первым, кто помог ему раскрыть глаза на действительность. «Я больше не могу, – сказал Андрес доктору Пруне, главе медштаба «Барселоны». – Можете найти кого-нибудь, кто меня посмотрит?» В тот же день к нему домой приехал Пепе. Несколько дней спустя Имма. И именно она порекомендовала Андресу отправиться на прием к доктору Бругере.

«Моя жизнь – это моя жизнь, так я всегда к ней относился. Таков порядок вещей, разбирайся с ним сам. Все, что происходило со мной в жизни, то, как я всегда подходил к решению проблем, как в хорошие времена, так и в печальные: полагаю, что таким меня воспитали, вот и все. Таков уж я есть».

Иньеста все держал в себе, сам в этом копался и не делился этим ни с кем. Пока в один момент все не рухнуло. «Словно мое тело сказало мне: «Хватит, больше нельзя… ты долгие годы потратил на выслушивание других, на удовлетворение их нужд и желаний, теперь настало время выслушать меня, настало время посвятить свое время мне. Посвятить время себе». Я всегда считал, что сам смогу разобраться со всеми трудностями в жизни, словно я какой-то супермен. Я не мог объяснить себе, почему вдруг стал чувствовать себя опустошенным внутри, утратившим чувство надежды, всякие стремления и желания. Я не мог объяснить себе, почему ничто вокруг больше не радует меня. Вы, должно быть, спрашиваете себя: «О чем это он? У него же все есть: он играет за «Барселону», за сборную, у него куча денег, он все выиграл, люди восхищаются им, уважают его». Можете думать и так, я тоже задавал себе эти вопросы. Знаю, что некоторым людям будет не суждено понять меня. Но я чувствовал себя абсолютно пустым внутри. А когда ты ощущаешь пустоту, ты должен каким-то образом возвратить себе энергию, перезарядиться, найти что-то, что будет подпитывать тебя и вернет тебе силы. Иначе ты покойник».

* * *

То лето должно было стать счастливейшим в жизни Иньесты. Он завершил сезон выигрышем требла с «Барселоной» и приближался к пику игровой карьеры. Но вместо этого лето обернулось кошмарным адом. Не было ни утешения, ни возможности от всего этого убежать. Отпуск не помог, равно как не спасали и воспоминания об историческом сезоне 2008/09: ни гол на «Стэмфорд Бридж», ни выигрыш чемпионата, ни победа в финале Кубка. Да он даже не сыграл тогда: перелом носа лишил его этой возможности. Может, даже в те дни нечто такое ощущалось где-то рядом: не на поверхности, но где-то там, в глубине. Даже несмотря на то, что «Барселона» выиграла требл, а он продолжал играть так, словно ничего не произошло, нашлись те, кто заметил, что что-то с ним не так. Андрес не был Андресом.

В один из дней Сеси, один из лучших его друзей, смотрел за тренировкой «Барсы», проходившей на том старом поле, что когда-то находилось рядом с «Ла Масией», недалеко от «Камп Ноу». Посреди тренировки у Сеси зазвонил телефон. Хосе Антонио, отец Иньесты, был на другом конце провода.

«Он не в порядке; что-то с ним не так».

«Расслабьтесь, Хосе Антонио, он вон там, тренируется».

«Как я могу расслабиться? Он единственный несчастный член семьи. Это ненормально».

Несмотря на внешнее спокойствие, Сеси и сам беспокоился за Андреса, особенно с того семейного ужина в Кадакесе, во время которого жена Иньесты Анна обратила внимание, что с мужем что-то не так.

«В чем дело?» – спросила она у Андреса.

За столом воцарилась тишина.

«Ни в чем, ни в чем. Я в порядке, все хорошо…»

Но сидевшие за столом знали, что он не в порядке. Сеси, Анна, родители… все видели, что с ним что-то неладно.

Он нуждался в профессиональной помощи, и тут на авансцене появилась клубный психолог Имма Пуиг. «В лице Иммы я нашел кого-то, с кем мог поделиться абсолютно всем, – говорит Андрес. – Есть люди, с которыми ты можешь что-то обсудить, а есть те, с кем ты поговорить не можешь. С ней я мог говорить обо всем. Я выпустил наружу все, что скопилось, начиная почти с самого своего рождения. И она так мне помогла! Помню, когда у нас была назначена встреча на шесть, я приезжал минут за десять до начала и уже был готов. Одно это уже должно подсказать вам, что эти встречи с ней были мне полезны, что мне было просто делиться с ней переживаниями, – а мне, разумеется, приходилось очень многое рассказывать.

Она помогла мне понять и улучшить мое состояние, а главное, она помогла мне научиться выбирать. Иногда ты не осознаешь, что делаешь. Никто из нас не осознает. Ты делаешь что-то просто на автомате, потому что должен. Ты просто проживаешь день за днем, день за днем… пока в какой-то момент не оказывается, что ты больше не в силах продолжать. Она помогла мне понять это и стала важной частью моей жизни. Она сыграла важнейшую роль в том, что я смог перебороть это и продолжить двигаться дальше».

Андрес искал какую-то возможность вырваться на свободу и искал ее везде, где мог. Находился в постоянном поиске.

Он не называет имен или мест, но он обследовал и узнал каждый сантиметр этого длинного темного коридора, в котором оказался, места, которое стало для него ловушкой, словно он застрял в лимбе. Большинство людей понятия не имело о том, через что он проходил. В раздевалке «Барселоны» лишь несколько близких друзей знали об этом и старались поддержать его, дать пространство, в котором он нуждался, чтобы преодолеть свои страхи. Они не давили на него, не топтались вокруг, понимая, каких размеров гора выросла перед ним. За пределами раздевалки почти никто не знал, что он испытывал.

Два мира, два разных Андреса. На поверхности: улыбка, искусственная, как маска. Внутри: сомнение, беспокойство. Поиск абсолюта, который никогда не найти. Как из это выбираться? Как он мог сбежать из этого места – неведомого, мрачного, в котором оказался?

* * *

«Было трудно, очень трудно, – говорит Эмили Рикарт, физиотерапевт «Барселоны» и друг Андреса. – Время прошло, но боль того лета 2009-го до сих пор живет в нем. Он говорил мне: «Харке умер, и я больше не мог сдерживать это все». Момент тревоги, в который все в одночасье наложилось друг на друга: травма, давление, печаль и тоска… в результате в какой-то момент понимаешь, что у тебя что-то не так с головой. И хотя люди не верят в это, мозг способен влиять и на мускулы. Твое тело начинает разваливаться. Мускулы сдаются или получают надрывы. И в этот момент Андрес начинает испытывать то же ощущение, которое наносит спортсменам такой урон: чувство уязвимости, ощущение, что ты на грани срыва, после которого тебя уже невозможно будет «починить». «Я сделан из стекла», – сказал он мне однажды. Казалось, он думал, что никогда не придет в норму, никогда вновь не наберет хорошую форму».

Эмили хорошо подобрал слова. Иньеста ломался и внутри, и снаружи. «Он был более худым, чем обычно, он был не в порядке. Он работал усерднее, чем когда-либо, но путь вперед был просто закрыт. И конечно, это мучает. Ему нужна была помощь, чтобы вновь стать самим собой. Как он из всего этого выбрался в конечном счете? Усилием воли, благодаря стремлению, энергии и превращению каждого дня в движение стрелки на часах, ведущих обратный отсчет. Я уверен, что очень многие спортсмены не сумели бы преодолеть ту ситуацию, в которой оказался Андрес».

И хотя Андрес чувствовал себя одиноким, ему повезло, что рядом оказались люди, оказавшие поддержку, люди из близкого круга семьи и друзей, всегда стоявшие с ним рядом и готовые подставить плечо – именно они помогли ему заложить фундамент, на котором он принялся заново строить себя. «Конечно, мы все опасались, что все развалится, что он не выдержит и все закончится, – говорит Эмили. – Мы все об этом думали. Но никто не произносил этих мыслей вслух. Его семья и друзья очень близки с ним, и они помогли ему пережить эту черную полосу. Как-то раз, во время восстановительной сессии, которую мы проводили в комнате физиотерапевтов, работая над излечением этих проклятых мышечных травм, никак не хотевших уходить, он рассказал мне о Рафе Надале, теннисисте. Надаль тоже переживал кошмарный период травм и утраты уверенности в собственных силах. И тогда Андрес сказал мне: «Эмили, я слушал слова Надаля и в точности понял, что он имел в виду: я переживаю то же самое».

НА ПОВЕРХНОСТИ: УЛЫБКА, ИСКУССТВЕННАЯ, КАК МАСКА. ВНУТРИ: СОМНЕНИЕ, БЕСПОКОЙСТВО.

Эмили, больше психолог, нежели физиотерапевт, на мгновение умолк. Он вспоминает, как говорил Андресу то, что говорил всегда: биологические часы своего организма нужно всегда знать и уважать. «Нельзя торопить природу. Он уважал эти постулаты, но у него не было часов. Не было никакого примера для подражания, он был заперт в каком-то незнакомом месте. Не было никакого подготовленного заранее плана восстановления, никаких ясных инструкций. Он был так истощен, так разбит…»

Иньесте было больно не только физически. Эта боль и привела его сюда: поднять его дух было непросто.

«Андрес очень близок своим корням – к своему дому, к людям. Он прошел с ними все, эти узы очень крепки. Он борется вместе с ними. Эти узы никогда не рвались и никогда не будут разорваны. Он ничего не может с этим поделать. И он беспокоится о каждой этой ниточке».

Он так беспокоился обо всех дорогих ему людях, что в какой-то момент забыл побеспокоиться о самом себе. И все это вместе сошлось внутри него, образовав идеальный шторм.

* * *

«Андрес прошел через очень непростой период», – говорит его бывший партнер по команде Боян Кркич. Он тоже осторожно подбирает слова, осторожно описывает эти мрачные углы опыта, которые не знакомы никому, кроме самого человека, проходящего через такой период жизни. Но если кто-то и способен их понять или хотя бы близко подобраться к пониманию, так это Боян. Экс-форвард «Барселоны» тоже пережил что-то подобное.

«Шел мой первый год в первой команде на «Камп Ноу», – говорит он. – Примерно тогда же Арагонес впервые вызвал меня в сборную, год 2008-й. И в какой-то момент меня стали одолевать приступы тревоги». Как и Андрес, Боян был выпускником академии «Барселоны» – «Ла Масии». Андрес был на шесть лет его старше; для Бояна он был гигантом. Кркич восхищался им и смотрел на него как на идола, в нем он видел свое вдохновение. Они почти не разговаривали друг с другом: оба очень застенчивые. Но было нечто такое, что их связывало – безмолвно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7