Андрей Загорцев.

Отряд «Холуай». Из жизни моряков-разведчиков Тихоокеанского флота



скачать книгу бесплатно

– Главное, под водой вообще не суетиться, только начал мельтешить, дергать ластами и ручками – всё! Ты пропал! Запас кислорода расходуется намного быстрее, мышцы непроизвольно забиваются, ты устаешь, как после десятки. Короче, главное – НЕ СУЕТИСЬ!

Сейчас продышись, ложись на воду и опускайся на уровень входа в «аппарат», ну то есть в трубу. Я задышал, глубоко стараясь насытить легкие кислородом. В голове заметались мои прошлые кошмары, тесная труба и я, застрявший в ней. Пока я «вентилировался», Болев продолжал говорить:

– Как нырнёшь, ложись спокойно, балансируйся, руки вдоль тела, я тебя за ноги буду держать и толкать потихоньку вперед, а ты вообще не дёргайся, а тихонько, сначала одну руку протяни вдоль тела вперед, ладонью веди по телу, а потом назад, потом также другую. Потом протяни обе поочередно, потом – вместе. Всё! На первое погружение достаточно. Пока идешь без маски, глаза не открывай, бассейн грязный.

Я поджал ноги и ушёл под воду, выпрямился и вытянул руки вдоль тела. Дитер меня потихоньку толкал вперед, я выполнил все его указания, потом меня чуть потащило назад и я всплыл.

– Нормально, всё – сейчас будешь делать короткие гребки, вот так, одними кистями рук, руки вдоль тела вытянуты. Ну, давай, просто нырни – я посмотрю…

Я снова погрузился и начал грести одними кистями. Если приноровиться, то гребки получаются довольно мощными, амплитуда движений намного меньше, ведь руки почти не задействованы, кислород расходуется намного меньше. Всплытие.

– Нормально, сейчас еще раз, только уже без ног, я тебя толкать буду по разным курсам.

Снова под воду, толчок в ноги, я гребу, снова толчок, всплытие… иииии. Черт, я на другой стороне трубы!! Как?

Рядом абсолютно бесшумно всплыл Дитер и ехидно произнёс:

– Ну и что пялишься? Я тебя еще на первом погружении в трубу заталкивал, когда ты руки вытягивал, а сейчас ты её сам прошёл.

Вот тебе и педагог, Дитер Болен – Дмитрий Болев, за пятнадцать минут он сделал то, что не могли сделать ни Марков, ни Поповских, ни доктор за несколько дней. Я выглядел ошарашенным и глупо улыбался.

– Не скалься, карасик, всё это полумеры и только начало, сейчас держи, – он отстегнул с пояса маску с первого комплекта и протянул её мне, – сейчас надевай и под воду, я тебя заталкиваю в туннель и держу за ноги…

Ух, а я-то думал это всё, на этом и закончим. Пришлось нацепить маску на голову и начать «вентилировать» легкие. Надышался до легкого шума в голове и ушел под воду, вытянулся, в ноги меня мягко толкнуло, перед глазами поплыли чуть зеленоватые кафельные плитки бассейна, и меня втолкнуло в трубу. Сердце забухало, в низ живота скатился комок холода. Вот она, труба, темно-коричневая поверхность, чуть подернутая зеленью мелкопористых водорослей, которые постоянно очищают при обслуживании бассейна. Чуть вытяни руки в сторону – и вот они, стенки. Виски сдавило, захотелось побыстрее сделать мощный взмах – гребок руками и вырваться наружу, на открытую воду.

Вспомнилось «не суетись», удержался от гребка и начал рассматривать мазки водорослей в трубе.

Интересно, как они сюда попадают, наряд как ни старается, драит, скоблит, а они регулярно прорастают. Отвлекшись на посторонние мысли, я с удивлением ощутил, что мне не страшно, на виски уже не давит. Чуть довернув кисти, я сделал всего один гребок, Болев отпустил мои ноги, и я заскользил в тоннеле, внимательно рассматривая стенки трубы. Меня силой гребка почти что вынесло наружу, и в этот момент я всем телом ощутил давление воды снизу, и в голове явственно зазвучала музыка и пропела звездулька восьмидесятых «Каролина». Даже не успев обдумать странность посетившего меня чувства, я чуть не дернулся от страха, но не успел среагировать. Буквально в паре сантиметров подо мной проскользнул Болев. Сделав еще один гребок руками, я вышел на воздух и, сдвинув маску на лоб, уставился на своего «преподавателя». Увидев мою испуганную физию, Дитер хрюкнул и произнес:

– Ну, чего вылупился, нормально все, места в трубе полно, не дернулся – молодец, хвалю. Давай снова, теперь входи толчком и проходи на инерции.

– А что у тебя на плеере играет? – поинтересовался я в паузе между глубокими вдохами.

– А баба какая-то, «Каролина», что ли, слышал под водой?

– Ага, думал, брежу.

Я снова ушёл под воду и толчком отправил себя в трубу, пронесся на довольно приличной скорости, не выныривая, развернулся и снова толчком в трубу.

Потом еще минут десять я переныривал тоннель и на спине, и боком, толчками, гребками, сразу за Дитером или впереди него, проныривал под ним или выше его. Под конец занятия перенырнул трубу на одном «вдохе» четыре раза подряд и довольный вылез на бортик рядом со старшиной.

– Дима, а откуда ты все эти штуки знаешь? Вас, минёров, поди, гоняют по этому делу?

– Ха! Гоняют, конечно, не то слово! Врачи-спецфизиологи лекции свои проводят с занятиями! Только я до службы на флоте в институте отучился два курса на гидрографа и со школы в клубе подводного плавания занимался у нас в Одессе. Ты думаешь, французские костюмы здесь выдают? Нет, это мне по блату кореша с института достали, они тут на практике на «научнике» были.

Он с гордостью похлопал по шильдику на груди. Поболтали еще пару минут, я отжал мокрую робу, обулся и побежал обратно в расположение роты, гордый своей несомненной победой над «клистирофобией». В понедельник меня должны были допустить к занятиям и проверить мою пригодность к дальнейшей службе в «боевом» подразделении.

Выходные прошли весьма для меня неплохо. В воскресенье пришёл Марков и увез всю группу в город на экскурсию. Несмотря на просьбы Федоса и мой умоляющий взгляд, заместитель командира меня со всеми не взял, видно посчитал, что уже совсем «отрезанный ломоть» и не стоит со мной возиться. Сперва я даже обиделся, но потом, оставшись в гордом одиночестве, неплохо выспался, написал пару писем домой. Во время обеда меня выдернули на камбуз. Я бодро отрапортовал коку Мотылю о своих успехах, от пуза наелся хрустящего и отлично прожаренного минтая с картофельным салатом, напился киселя и был озадачен – найти рубль и через пятнадцать минут быть в расположении у «маслопупых». Пара бумажных рублей, завернутых в носовой платок, у меня лежали в форменке, потратить их в ближайшее время возможности не было, и расстаться с одним рублём было абсолютно не жаль. Ну что же, за хорошее отношение со стороны «годков» и старших придётся платить – такова нелегкая доля «карася». И как же я тогда жестоко ошибся! Рубль понадобился для того, чтобы попасть в «святая святых». По дороге меня встретил Мотыль и, забрав у меня мое «бумажное состояние», повел за собой. У обеспеченцев в «ленинской» каюте явно что-то затевалось. И это что-то никак не совмещалось с требованиями различных уставов! Знакомый мне по «ночному совещанию» главстаршина грузин выставлял «фишки» на входе и инструктировал вахтенных матросов. Мотыль достал мой рубль, присовокупил к нему свой и передал всё старшему мичману-обеспеченцу, присутствовавшему в «ленинской». Наконец суета закончилась. Мичман рассадил всех на «баночках», как в кинотеатре, предупредил о соблюдении молчания, о том, что не «дай бог узнает замполит», потушил свет, отодвинул в сторону школьную доску и… Я чуть со стула не упал. За доской в нише шкафа стоял большой телевизор и видеомагнитофон!

– Первый фильм «Коммандо», второй – «Горячая жевательная резинка», – объявил один из матросов.

Мичман начал нажимать кнопки, экран засветился, и началось. Вот это выходной! Спасибо тебе, мичман Марков, что не взял меня со всеми! Мне и тут – ой как неплохо!..

После просмотра я, ошарашенный и горевший желанием с кем-нибудь поделиться впечатлениями, побрел к себе в роту. Старший призыв остался на месте в каюте и, выпроваживая остальных, о чем-то нашёптывали старшему мичману. Скорее всего, сейчас после нашего ухода будут смотреть какую-нибудь «Греческую смоковницу». Эх, я бы тоже посмотрел, да не положено и все тут.

Моя группа была уже в кубрике, кто-то стирал носки, кто-то бездумно сидел на баночках-табуретках, вяло переговариваясь между собой.

Ко мне, облаченный в одни трусы и тельняшку, волоча по палубе шлепанцами, подошёл Федос.

– Прикинь, Маркуша нас на экскурсию сводил! Полдня у его бабки на огороде всей группой убивались – сарай разбирали да копали! Нам полкулька барбарисок отсыпали да обратно отправили. Нас патрули все встречные-поперечные мурыжили… На хрен надо такие увольнения! А ты тут что вытворял?

Помня об «обете молчания», данном в «ленинской» каюте обеспеченцев, я рассказал о том, как выспался, сожрал за всю группу обед и ни хрена не делал. Однако эмоции меня так и распирали, и, всё-таки не удержавшись, я вполголоса рассказал Федосову о просмотре «Коммандо». Тот, скептически выслушав меня и хмыкнув, посоветовал не «заливать».

В понедельник после развода меня не отправили на продсклад к Сахно. Поповских дал команду идти на занятия в составе группы. Через час я стоял в строю своего подразделения по грудь в воде и ждал своей очереди на «трубу». Санинструктор, сидевший на стульчике возле бассейна, скептически смотрел в мою сторону и недовольно кривил губы. Ладно, пусть кривится. После того как я несколько раз прошёл трубу, наш капитан-лейтенант подозвал к себе санинструктора, о чём-то с ним переговорил, кивая в мою сторону. Мне командир ничего так и не сказал, не похвалил, не расспросил, как я преодолел свой страх «трубы». Как будто ничего и не случилось. Меня это даже чуть задело. Может, Поповских был недоволен, что вместо так ожидаемого им Мотыля я остался в группе? Расспрашивать о чём-то и допытываться – не мой уровень. Вроде бы меня оставляют, и слава богу! Остальное не моего ума дело.

Служба и учёба пошли своим ходом. Моё возвращение явно обрадовало только Федосова, остальные матросы, по-моему, даже и не помнили о моей краткосрочной отлучке и работе на продовольственном складе. Свою часть в заранее отработанной старшаками «схеме» перестановки штатных единиц я отработал, и ко мне претензий не было.

Занятия продолжались и с каждым днем были все напряжённее и напряжённее. Подготовительную часть программы по водолазной подготовке мы отработали. С нами провели контрольные занятия, выставили оценки в журнале боевой подготовки, подчеркнули красной линией – в следующем учебном периоде у нас «водолазка» будет посложнее: будем работать с аквалангами, в гидрокостюмах, с автоматами подводной стрельбы, учиться ориентированию под водой и изучать подводные буксировщики, а пока хватит.

Теперь основной упор Поповских уделял тактико-специальной подготовке, топографии и стрельбе. Методики огневой подготовки у капитан-лейтенанта были свои, никем не признанные и не описанные в курсах стрельб и наставлениях. По слухам, гулявшим среди матросов, нашему каплею частенько «вдували в баллоны» за самостоятельность и нарушение правил техники безопасности. Непреложной истиной в огневой подготовке для каплея было знание материальной части вооружения. Он абсолютно наплевательски отнёсся к тем знаниям, которыми нас снабдили в учебках.

– Меня не волнует, что вы там изучали, и разбирали, и из чего стреляли! Снайперами-оленеводами вы были на гражданке или значкистами ГТО, активистами-комсомольцами – абсолютно не гребёт! Я пущу в свободное обучение лишь того, кто сможет сделать так!

При разговоре Поповских стоял лицом к строю, АКМ-С висел у него на шее и руки свободно лежали на автомате, сзади него стояло два матроса-«годка» из роты, обеспечивающие учебный процесс и помогающие в проведении занятий. Один из матросов без команды достал из подсумка РД-54 картонную трубку ракеты и открутил колпачок. Шшшшуууххх!

Ракета по пологой дуге ушла в воздух. До этого капитан-лейтенант даже не шевельнулся. После запуска каплей в доли секунды вынул из подсумка магазин, на глазах у нас снарядил его двумя патронами, вынутыми из кармана, пристегнул магазин и, не снимая автомат с шеи, двумя выстрелами сбил ракету на излёте. Я рассказываю дольше, чем всё это происходило. Никто из матросов в первые секунды ничего не понял. И только спустя несколько мгновений по всей группе прошёл восхищённый вздох: «Оххх… нихххххх!».

– Итак, – спокойно продолжал Поповских, – кто сможет это повторить – огневую подготовку будет посещать, только когда захочет. Кто пробует и у него не получается – до конца всей службы таскает на стрельбы ящик с учебно-материальной базой на всю группу! Итак, желающие?

Никто не выявил желания даже попробовать. Я точно знал, что у меня вряд ли так получится. Позже, уже учась в училище, служа офицером, сколько я ни тренировался, у меня так ни разу и не получилось. Лишь один раз на каком-то блокпосту мне показал своё мастерство «срочник»-сержант, якут. Он также сбил ракету выстрелом, но из СВД, и при этом магазин уже был пристегнут и снаряжен.

Теперь мы заново записывали в своих блокнотах, что такое выстрел, его физическую сущность, и наизусть заучивали все детали и механизмы автомата Калашникова, пулемёта, гранат, гранатомётов, пистолетов. Разбирали мы оружие не только на столах в открытом учебном классе и на плащ-палатках. Запомнилась разборка оружия на ходу, когда надо было распихивать все элементы по карманам, а потом собирать. Один из «киевлян» при такой разборке потерял крышку ствольной коробки, и мы все группой ползали и воспитывались «через коллектив». Постепенно я приноровился к такой разборке. Вечером с Федосовым мы выпросили в баталерке у Маркова свои маскхалаты, и, пока я его отвлекал, доставая свой вещмешок, привезённый из учебки и задавая глупые вопросы, Федос запихнул за пазуху форменки еще один халат и ретировался в кубрик.

Уворованный халат мы располосовали и, вооружившись иглами с нитками, пришили на грудь по два объемных кармана. Чтобы «специально оборудованные» костюмы не перемешались с остальными в общей стопке, пришлось наврать замкомгруппы, что командир дал распоряжение хранить маскхалаты в рюкзаках. Марков поворчал, вечером после ужина построил всю группу, выдал рюкзаки и приказал их укомплектовать. Позже сам Марков признал, что снаряжение группы на занятия и выдача имущества стала намного проще и быстрее. Куда проще выдать уже укомплектованный рюкзак, чем возиться по нескольку минут у каждой военно-морской шмотки.

На следующий день на занятиях по тактико-специальной подготовке при выдвижении в район командир чуть ли не на бегу дал команду: «Разобрать оружие». Мы с Федосовым, следуя друг за другом след в след, закинули ремни на шею и начали разборку. Так было намного проще, разобранные детали сразу же складывали в нашитые карманы. Собирали, доставая детали в обратном порядке. Нормально – «рацуха», так сказать! Поповских отметил наши старания одобрительным хмыканием и осмотрел нашитые карманы. Хорошо не поинтересовался, из чего мы их скроили. Да и не царское это дело. Никому он не приказал и не посоветовал сделать так, как у нас. По его мнению, личный состав должен прийти к этому сам – не через голову, так через руки и ноги. Вечером пришлось отдать куски «зашхеренного» маскхалата на растерзание суровой общественности. Потом оказалось, что в эти карманы можно класть что угодно – детали автомата, пустые магазины, сухари, куски сахара, сигареты, спички – да много чего.

Стреляли мы в тот период четыре раза в учебную неделю. Практически каждый день, кроме пятницы. Обычно стрельбы занимали часа два, не больше. За эти два часа группа проходила несколько учебных точек. Начинали стрельбу, выполняя сначала упражнения учебных стрельб по шесть патронов, постоянно проверяя бой оружия. Потом неслись по участкам и направлениям. Боеприпасы на пункте выдачи получали сразу на все упражнения, снаряжали магазины на бегу. А еще наш капитан-лейтенант на бегу заставлял нас учить условия выполнения стрельб. Бежишь, ни о чём не думаешь, а тут команда: «Группа, второе упражнение контрольных стрельб – хором!». Вся группа на бегу начинает скандировать:

– Цееее-ли, спе-ши-ва-ющая-ся груууу-ппа пеее-хооо-тыы, две грудны-ее фигууу-ры…

Ночью группа стреляла и с ночными прицелами, и с подсветкой целей ракетами. Командир мог подавать целеуказания командирам подгрупп по радиостанции, мог, наблюдая в ночной бинокль, короткими очередями трассирующих.

Командование разведпункта и роты постоянно разносило нашего каплея за нарушения, но как-то вяло и больше для виду. Никто в группе не понимал, зачем нас так «загибают» с этой огневой подготовкой. Перед каждыми стрельбами вечером или Марков, или оставшийся за старшего Федосов проводили стрелковую тренировку. За казарму на огневой городок вытаскивали ящик с матбазой, вытаскивали уменьшенные копии мишеней, расставляли, учились определять дальности до целей, перестраивались, перегруппировывались, метали болванки гранат, выполняли нормативы по разборке и сборке, снаряжению магазинов и лент…

В следующую субботу Марков опять попытался забрать всю группу на «экскурсию». Услышав о построении, мы с Федосом начали метаться по всему расположению роты, со скоростью света прокручивая в голове всевозможные варианты «увильнуть» от культпохода. Отчаявшись, мы нырнули в «холодную» баталерку и с озабоченным видом начали вешать лапшу на уши баталеру – матросу-«годку», заместителю ротного старшины.

– Тащ стармос, нас тут это, группный прислал, там ему ротный задачу поставил, по поводу матбазы, на занятия, – затараторил Федос, вслушиваясь на крики мичмана, сгонявшего личный состав на построение. Я стоял и глупо улыбался в надежде, что, пока с нами разберется замстаршины, наш «замок» успокоится и уведёт всех. А у нас потом будет железобетонная «маза», ибо баталерщик может легко подтвердить, что во время построения мы были у него по поводу какой-то задачи, полученной от командования роты.

Баталер вылупился на нас, что-то обдумывая. Потом молча налил в стакан воды, всунул в него самодельный кипятильник из двух бритвенных лезвий.

– Тааак… так, что-то припоминаю, – наконец произнёс он и тут же выдернул «кипятильник» из розетки, достал жестяную банку с надписью «Индийский кофе», – вам, наверно, надо ящик сколотить для макетов местности и песок для него просеять в мешок?

– Да-да, – закивал радостный Федосов, – точно, ящик и песок! Дай нам доски и инструмент и мы пойдём делать!

– Очумел, старшинка! Доски ему и инструмент – сейчас, как же! Идите, делайте! Найдёте всё сами. Гвоздей и так мало, могу вам сито только дать для песка и мешок бумажный.

Старший матрос достал из-под верстака объемное сито и аккуратно свернутый бумажный мешок и всучил его нам.

– Всё, отчаливайте, караси! Через два часа к обеду жду результатов! Вашему мичманку Маркуше я сам скажу, что вы задачу ротного выполняете, и в следующий раз, когда захотите зашхерится, всегда жду – у меня работы полнооо, – он задавил довольную «лыбу» и, закинув пару ложек растворимого кофе в стакан, начал яростно размешивать напиток, некультурно позвякивая ложечкой.

Вот чёрт! Сами себя и загнали в ловушку – спрятались от «экскурсии»! – теперь предстоит где-то искать ящик и просеивать песок. Баталер хитёр, как хохол, наверняка эту задачу поставили ему, а тут подвернулись мы, два идиота, «страстно желающих» поработать.

Вздыхая, мы поплелись на выход из казармы и тут же наткнулись на пышущего злобой заместителя командира.

– Таак, выдрёныши, вся группа в сборе, а вас нет, вы где…

Договорить он не успел, его бесцеремонно перебил баталер старший матрос, высунувшийся из-за двери.

– Эт по задаче ротного, до утра ящик-макет на ТСП (тактико-специальная подготовка) должны родить.

Марков хмыкнул и, махнув нам рукой, отпустил восвояси. Пошли мы со старшиной второй статьи Федосовым, ветром гонимые, искать какой-нибудь ящик или доски, с которых можно его сколотить. После получаса усиленных поисков забрели на территорию воздушно-десантной мастерской.

– О, смотри – доски! Хорошие, вон, в куче валяются, – обрадовался Федос, – сейчас заберем и пойдём колотить. Только надо будет где-то пилу и молоток с гвоздями достать… Может, у кого из земляков второй группы спросить?

– Александр Палыч, а ну его на хрен! А то сейчас возьмём эти досточки, а нам по башне настучат. Слышь, в мастерской циркулярка воет? Я, насколько знаю, у них там помимо швейного цеха еще и столярка есть, а там кто-нибудь из обеспеченцев по-любому или годок, или старшак – наваляют или припашут еще.

– Так все равно надо что-то делать. Ты чего предлагаешь, пойти попросить, что ли?

– А почему бы и нет? Ну пошлют нас подальше – что с того? Если припашут, какую-нибудь «мазу» кинем. Ну что, идём?

Федосов помялся с ноги на ногу:

– Слышь, может, сам сходишь? А я тут потихоньку попытаюсь доски хапнуть.

Не ответив, я подошёл к двери и, собравшись духом, толкнул дверь и пошёл по коридору. В открытом столярном цехе на циркулярной пиле распускал доски старший мичман, тот самый мичман «подпольно» крутил видеофильмы. Увидев меня, мичман остановил пилу.

– Тебе чего, матрос? Кто прислал?

– Товарищ старший мичман, я к вам по делу пришёл…

– Ох, ни хрена себе! Матрос, какое же у тебя ко мне дело может быть? – грозно насупился мичман.

Я, сбиваясь, начал ему рассказывать про ящик и не найдется ли у него несколько старых ненужных досок, вроде тех, которые валяются снаружи мастерской.

– Ааа… ящик для песка, полтора на полтора, на двадцать с крышкой, с кармашками и с ручкой… такой что ли?

– Точно так, товарищ старший мичман.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное