Андрей Виноградов.

Наследник



скачать книгу бесплатно


Сегодня пятница, но привычкам что за дело до таких пустяков, как дни недели? Я на их стороне. Моими утренними бзиками верховодит ненависть к быстрым подъемам. Терпеть не могу вставать сразу Как только проснулся. Этот акела никогда не промахивается. Я тоже регулярно «попадаю» за опоздания.

Друзья говорят: это потому, что я не служил. Однажды кто-то шутливый стишок в адрес выдал. Вроде бы экспромт. В голове засели отрывочные строки, по-моему концовка. «…И молвил строгий военком, конверт в карман сминая: живи, раз хочешь, дураком… Ну что за распиздяи!» Экспромт? Да помилуйте! Перед зеркалом отрепетированный… экспромт. Я и тогда не купился, но виду не подал: сам не горазд приврать, если безобидно.


Поразительно, сколько всего в жизни мужчины объяснимо отсутствием армейского опыта. Целый сонм навыков в невозвратном пролете. Причем стоит только признаться в уклонительстве, как всем сразу все про тебя становится ясным. При том, что отношение к тебе – не очень чтобы… С низкой облачностью. Приклеились к языку, чертовы метеорологи… Но, опять же, не штормовое, много чести.

Особенно понятливы в этом смысле мужики. Нет никакой нужды в лишних словах, кроме как отрапортовать по-военному – вот же парадокс! – лаконично: «Нет, не служил». Можно пожать плечами, вроде бы и не знаешь, как так вышло. И разом прощен по куче позиций, заодно и на будущее. Вроде как родился человек без слуха, куда ж ему петь. Он и в танце ритм не ловит. Походил бы строем, в ногу – был бы совсем иной коленкор! Но и спрос был бы тоже другим. А с убогого что возьмешь?! Чертовски удобно для жизни. Уже ради этого стоит откосить от казарм.


Валяюсь. По будням минут пятнадцать, в выходные подольше. Получается, что в выходные время дешевле, хотя всё с точностью до наоборот. Лежу себе, думаю, вспоминаю, фантазирую… Непременно пикируюсь с мамой, такова традиция. Я не помню, как сжился с ее постоянным присутствием в моей голове. Наверное, по-другому никогда не было. Меня не раздражает бесцеремонность, с какой она постоянно вторгается в мою жизнь. По прихоти, когда только хочет. Я несказанно покладист, просто человек-плед. Тем не менее сыном своим моя мама не очень довольна. «Очень» – это мною привнесенная вишенка на… На что? Да на что угодно. Хоть на скуку скучную. Это совершенно неважно. Важно иное: моя мама никогда не ошибается. Порой мне кажется, что это ее работа такая – не ошибаться. И работает мама на совесть. А раз так, то во всем – и этого всего много, как манной крупы в трехлитровой банке, – виновата моя исключительная строптивость. Послушать маму, так по части строптивости даже шеф новомодного московского ресторана мне не чета. В том смысле, что я его переплюнул. Хозяин на днях попросил прославившегося снобизмом шефа «забацать по-быстрому простенький бутерброд с сыром навынос». Ну того и снесло. Как яйцо осколком гранаты. Неважно чье. Тут люди случайные подвернулись: один с фотоаппаратом, другой со знанием французского. Интернет рыдал, любители желтизны краснели.

Мама предпочитает примеры из жизни.

Они, на ее взгляд, доступнее. А в чем проблема, не понимаю? Это я о поваре. Я бы еще согласился, кабы выгорело чудаку с желанием в мишленовский звездопад… Что, если есть у него звездочка? И не одна? Тогда ладно, тогда другое дело. Так и быть, мирюсь с примером, принимаю. Заодно соглашаюсь с тем, что строптив. Легко. Ибо, как уже отмечалось, я очень покладист.


В блаженные утренние минуты очень важно не шевелиться. Если же совсем невтерпеж, затёк весь, то двигаться следует медленно, вроде бы нехотя. Как во сне. Внешняя достоверность чрезвычайно важна. И ни в коем случае нельзя размыкать веки. Даже сквозь ресницы не стоит пытаться подглядывать за тем, что вокруг происходит. Мои сожители чертовски глазасты, язви их. Уж как заметят, что выпал я из колыбели Морфея – спуску не будет. Большие затейники.

«Твой выбор, Ванечка. Сколько раз я тебе предлагала… Да и сейчас не поздно».

«Я помню, мама, спасибо. Ничего не надо. Доброе утро».

«Приветики, приветики. Так-таки ничего?»

«Ну хотя бы не сейчас, ты же знаешь».

«Ладно, валяйся, ленивец».

Интересно, на сколько сегодня ей хватит терпения? На десять минут? На пять? На пять.

«На пять».

«Мини-минут. Двадцатисекундных».

«Как скажешь».


Ветер упруг, упруг, податлив… Этот образ из сна, только что оборванного старым пердуном-холодильником, чертовски навязчив, коалы отдыхают. Он крутится в голове охромевшей гипсовой лошадкой на словесной карусели. Словно я не проживал свой сон, а смотрел его и записывал на винил ощущений. Теперь вот прослушиваю, а пластинку заело. Время от времени мне случается видеть сны, в которых я будто редактор и наблюдаю за действием со стороны. Могу вмешиваться, но без фанатизма. В противном случае меня невежливо просят валить из сна. Потом я подолгу кручусь с боку на бок, унылый, в несправедливой обиде. Как в панировке. Мне нравится это сравнение, потому что нередко под панировку прячут несвежее. Я в такие часы очень несвеж. Потом, чтобы разобраться в воспоминаниях – ведь сны всегда что-либо означают, – упёрто читаю Фрейда. Мало что понимаю в прочитанном, можно сказать совсем ничего, однако нет-нет да и нахожу в своем подсознании то, что великий Зигмунд так ждет от меня: фаллос, вагину, материнское лоно, порочные устремления… «Это многое объясняет», – насмешливо объявляю себе.

Всякий раз одно и то же. Завидное постоянство. У меня в самом деле давно не было секса. Лишь одно огорчает: наступающий день не сулит моей дремлющей, отягчающей сны сексуальной активности ровным счетом никаких попустительств. Отменить бы его за это. День. Увы, куда проще «отменить» Фрейда. Скажем, в частном порядке. Но мне не по нутру простые пути. Так что посягательств на Фрейда я не допускаю. Мне симпатичен этот мудрый «ковырялка» в мозгах. Кому еще посчастливилось до такой степени упростить понимание сути поступков, что люди в обиде на унижение ринулись во все тяжкие разнообразить свою жизнь, тем самым пуще прежнего умащивая хитрого старика. И все никак не уймутся. Хохочет где-то на облаке, заливается.

Надеюсь, что досужие рассуждения не завуалировали истинной ценности моего словоблудия, оставшись мутной обывательской чушью из нечесаной, мнущей подушку башки. Я ведь уже по ходу признался, что ни бельмеса не смыслю в психоанализе. В снах и того меньше. В людях же не разбираюсь вообще.

«Вот и заткнись», – звучит в голове запоздалый призыв. Этот голос мой, но побрезгливее что ли.

Вот и заткнулся.

«Без обид?»

«Да пошел ты!»


Ветер упруг… Упруг… У-у… прыг по ветру! Что-то мне все это напоминает? Такое чувство, что вот-вот вспомню. И еще предчувствие. Чувство опередило предчувствие? Хрень какая-то. Но ведь так и есть! Короче, что-то подсказывает мне, что выуженное из памяти никоим образом не склеится ни с морем, ни тем более с немцами. Может, с Фрейдом? Если опустить кому-то обидное, а для меня откровенный пустяк: факт, что он не немец, он австриец. Причем родом из Чехии. Точнее, из Северной Моравии. Есть там такой старый-престарый городок Пршибор. Его основали немецкие колонисты. Они называли его Фрайберг. Так ведь и Волгоград когда-то именовался Царицыным, Сталинградом. Правда, в нашем историческом контексте «колонистами» становились те, кого не устраивали новые имена. Они съезжали с насиженных мест. Насиживать новые. Всё как у европейцев, если не вдаваться в частности.


Упруг, податлив… Будто о женской груди, только род следует поменять. Ох уж эти утренние фантазии. Ну конечно, вот же он, источник сомнительных ассоциаций. Выкарабкался на поверхность. Теперь никуда от меня не денешься. Респект тебе, старина Зигмунд, ведать не ведавший, что однажды человечество додумается до надувной бабы. Целой, в полный рост. От мужчины, к примеру, новаторы взяли лишь незначительную часть, признали ее самой значимой и потому вполне достаточной для иллюстрации вида в целом. И это был не мозг. Позволю себе вольность предположить, что имитацией мужчин занимались дамы. Скупые и прагматичные минималистки. Имя их бога – Компактность. Девиз: «Берем только нужное!» Кстати, весьма вероятно, что у женщин просто лучше дела обстоят с фантазией. И чтобы рванула она вскачь, на волю, в запретное, нужна лишь мелкая мелочь. Деталь.


В ночь на первое января не самого давнего года приятели одарили меня «под елочкой» гротескной надувной резиновой бабой. «Ради хохмы», разумеется. Как еще? Вот уроды! Спасибо, имя не дали. С именем и неодушевленное вроде как не совсем кукла. Раззз! И уже –…недоодушевленное. Робкий недооцененный наукой эволюционный шажок. Словом, будь у подарка имя, история была бы другой. Загадывать – какой именно, мне отчего-то не хочется.


– Вау, мама дорогая! – несдержанно воскликнул я по мере коллективного наполнения подарка жаркими алкогольными парами.

Вопреки предсказаниям, спиртосодержащий дух не наградил «объект» подъемной силой, а что до податливости, то никто не согласился участвовать в сравнительном эксперименте. Бестактные параллели с известными в нашем кругу дамами, в том числе и присутствовавшими за новогодним столом, конечно же проводились, но, лишенные доказательной базы, они так и остались досужими домыслами.

Я был потрясен подарком вплоть до нервных окончаний, отвечающих за положение волос на затылке. Случись в тот момент на моей голове кепка, она без всяких телодвижений съехала бы мне на глаза. Чарли Чаплин – или кто другой из «немых» шустриков? – был большой мастак шельмовать публику такими трюками. По-моему, трость шла в дело. Или потайной шнурок? В общем, Голливуд я обошел как стоячего.


– Это не мама, паскудник! Приди в себя! – бесстыдно ржало собрание раздолбаев, пребывая в щенячьем восторге от чьего-то вульгарного безрассудства.

Автор идеи благоразумно предпочел анонимность. Возможно, не в первый раз такое проделывал и знал, что у задорных идей с послевкусием всё не просто.

Вряд ли, рассудил я, такой подарок выдумали компанией. Обычно призванные шокировать сюрпризы куются в одиночку. Иначе кто-нибудь непременно проболтается, не без этого. Я бы точно выболтал секрет, тем более чужой. Или, что ни минута, поглядывал бы на адресата с таким таинственным видом – рожа как сейф, настолько непроницаема, – что и тупицу бы осенило: жди подвоха, ты под прицелом. И он примется тупо – тупица ведь! – искать «засаду» среди еды и выпивки. Как раз там, где она маловероятна. Если, конечно, проявить достойную джентльмена умеренность и не обжираться наперегонки пирогами. В них запросто может заваляться копеечка. А по нынешним временам – от рубля до полусотни. Увы, даже самый щедрый расклад не сулит жертве сумму, достаточную, чтобы умилостивить дантиста спасти покалеченный зуб. Мой совет всем тупицам: если ждете неприятных сюрпризов, не подозревайте еду. В противном случае у вас есть нерадостный шанс оголодать посреди пиршества. Но помните про пироги. Короче, шустрите среди подарков.


По моему разумению, подарок по своей природе уже сюрприз. Даже если он долгожданный. Даже если сделан по предварительному заказу или с двумя примерками. Наверное, юристы сказали бы о таком «сюрприз по предварительному сговору». Они обожают изобретать нечеловеческие словосочетания. И очень этим бравируют. Причем не бескорыстно. И не бесплатно тоже. Эк же меня занесло…


Нацеленная отнюдь не на редут моих комплексов резиновая подружка – моя компания дураковата, но не глумлива – все же зацепила объект. По касательной. Трепетную душу зацепила. Образовался легкий порез. Пустяк. Однако если сразу его не продезинфицировать, то ранка может загноиться. Пришлось прибегнуть к подручным средствам. Водка в бокале с шампанским – прекрасное средство поднять пузырящимся эндорфинам градус и ускорить доставку к месту назначения. Но и она, родимая, не подняла, не справилась. В порезе люто защипало, и состояние мое вместо облегчения заметно усугубилось. Оказалось, что на нетрезвую голову легче трезво оценивать неявное. Правда, становится от этого тяжело. Наверное, это шампанское и водка… Ягода и зерно… Отсюда конфликт. Здесь природа парадокса.

Для начала я удалил с глаз лишнюю влагу, спутницу вторичного потрясения необычным подарком.

«Надо же до такого додуматься?! – прикрываясь закусками и беззаботными улыбочками, исподтишка оглядел компанию. – Вот заразы, а ведь как талантливо прикидываются друзьями!» Потом перемолол в слегка надсадный хохот рвавшиеся на язык недобрые слова и напыщенно про себя побожился, что месть моя будет страшна и неотвратима. Прямо-таки уродлива. Она будет похожа, пригрозил я мысленно, на председательшу нашего жилтоварищества. Матёрая женщина с упёртостью штатного мытаря собирала с жильцов денежную дань на что-то или от чего-то. Скорее всего, на беспомощные средства против вездесущих распоясавшихся тараканов. Ну и на робкие вылазки против наседающей ветхости. Другими идеями наш дом не одаривает, не шибко креативен. Нетрезво взгрустнулось при мысли о том, что никогда в нашем доме ничего не изменится. Разве что к худшему. В том числе и старая жаба с ее бесконечными поборами. Хотя хуже, казалось бы, уже некуда. На какое-то время от планов возмездия меня отвлекли деньги, точнее их устройчивое до монументальности отсутствие. Как всегда, я немного побогохульствовал.

«Немного? Это как? Признаюсь, к мерилу богохульства касательств до сих пор не имел, даже не знаю, что бы это могло быть. Наверняка нечто подобное наличествовало у инквизиции. Может, знаки считали? Как в издательствах. Потом редактировали организм по собой церковной методике… Какая безжалостная физическая цензура. С ума сойти. Интересно, кто размножил заметки об этом «искусстве» среди берий, ежовых и прочих мюллеров?»


Деньги-деньги… – валко думал я о презренном. Даже не думал, а вызывал предмет. Тут же представил себе, как они откликаются в такой же манере: нет-нет! Подлые подражатели! Ничего своего. Неправда, свои есть, это хозяева. Все остальные – чужаки. Люди, что говорят, будто деньги не приносят счастья, наверное, убеждены, что счастье должно быть оригинальным и неповторимым. А деньги… – они деньги и есть. Пусть они принесут мне не счастье, что-нибудь проще, зауряднее, я готов. Это может быть радость. Или удовольствие. Пусть хоть удовлетворение – низший порог положительных ощущений. Впрочем, нет, есть и пониже… Например, «уже не так больно». В самом деле, пусть кто-нибудь поставит на мне опыт.

«Пусть, пусть, посмеемся», – гундосит мой внутренний голос.

«Кыш!» – выпроваживаю его, как птицу, надумавшую поселить клюв в яблоке.

Да, именно опыт. А взамен я поделюсь собственным опытом: безденежье – вот что никуда не надо приносить. Оно тут, и его всегда много. С контрольной группой могу свести, если меня одного для опыта маловато. Колоссальная по численности группа, потому что… Всевышний ленив! Да-да, ленится Он приносить удачу. Наверное, много мнит о себе, ворчит: «Нашли себе почтальона, подарки им раздавай! Подарки получают те, у кого получается».

«Так-то», – отбила получас напольная статуя с лицом-циферблатом.

«Да-да», – кивнул я своим мыслям. Не слишком уверенно в части обличения Господа.

Заодно решил, что утром передарю «безотказную утешительницу» – так значилось в аляповатой новогодней открытке – знакомому чудаку. Есть люди, у которых лучше всех получается быть чудаками. Странно: вроде бы массовое явление, а по-настоящему чудить выходит не у всех. У моего знакомого чудачества были призванием. Мой чудак ютился на пару этажей ниже, в цоколе. Там располагалась дворницкая. По неведомой мне причине, обитатель дворницкой именовал ее мастерской. Тем самым он явно в разы завышал статус помещения с одноглазой электроплиткой, продавленной раскладушкой и пародией на санузел. Для такой «роскоши» и «дворницкая» – уже титул. Вот в эти скупые квадратные метры я и надумал наладить «утешительницу».


– Чего скис, Вань? Братка, Новый год же! – окликнули меня, и я вновь послушно зашумел в общем гвалте.

Забалагурил, загоготал со всеми вместе. Будто и не над собой. Будто бы вовсе не мне подарили это сексуальное чудище. Затаился, одним словом. Прикинулся безответным. На душевном барометре стрелка косилась на сектор «поганенько» с прицелом примерить на себя «полное дерьмо». А тут еще мелкий кровосос «вещун» снова принялся нашептывать: «Не спеши, Иван, это только начало. Будет хуже. Намекнуть – почему?» В подсказке я не нуждался, тоже мне – загадка. Повод для пессимистичных прогнозов вполне уже мог переминаться с ноги на ногу за входной дверью. Не ясно, правда, что за резоны тянуть время?

Какого черта она таится? Я же знаю, что мои уговоры ни к чему путному не привели.


Бывшая девушка моего друга детства с чего-то одумалась и «простила» его за то, что сбежала из-под венца. Фигурально, конечно, насчет венца, из загса она дала дёру. В церкви бы припугнули, в крайнем случае дали бы кадилом по дурной голове, и… сдулся бунт. С небесами не забалуешь. А тут, когда по-простому, на банальном людском междусобойчике – какая управа? Эффектно ушла. Неожиданно, с шумом. Как ракета от шаловливого пальца дежурного по установке. Авторучку швырнула в несчастного церемониймейстера – и попала! Тот, мне показалось, ветры пустил от неожиданности. Букет запулила в угол, обошлось без жертв, я вовремя шагнул в сторону, прикрывшись женихом. Невеста же фурией рванула через очумевшую публику на выход. Без малейшего, как утверждал жених, повода, без каких-либо объяснений. Как граната, из которой чека сама выпала. Я ему верил. Даже не выкрикнула ничего. Я бы на ее месте всех озадачил… Например, крикнул бы что-нибудь про пепел Жанны д’Арк, который стучится в мое сердце. Нельзя же, чтобы во все сердца стучался один и тот же пепел, пепел Клааса. В конце концов, есть немало сожженных, что вправе претендовать на высокую долю. Я бы точно выбрал не Клааса, хотя в его имени уже стук. Возможно, при крещении мальчика Клаасом церковники услышали в этом имени что-то доступное только им. «Сожжем», – мелькнула мысль. В те далекие времена граждане Фландрии еще не были отмечены в европейских пределах особым законопослушанием, равно как и верноподданичеством испанской короне. И испанская инквизиция принялась откладывать на дрова, сделав пометку в метрике мальчика.


Все вокруг зашумели: что это с невестой? куда это она? Я тоже растерялся, но несколько по другому поводу, меня терзали недобрые предчувствия. И не зря. Ко мне она, черт бы ее побрал, рванула! Ко мне домой. Позже заявила, что вся эта суета со свадьбой была фарсом и провокацией, целью которой было мое прозрение и победоносная война с другом за ее руку. Сердце, как выяснилось, уже было моим. Вбила себе в голову, дурашка, что мы предназначены друг для друга и сделка эта имела небесное происхождение. Я ее уверенности не разделял, зато сделал прелюбопытнейшее открытие: если по нескольку раз в день повторять про две половинки одного апельсина – по-моему, эту дичь придумали испанцы – то оскомину слова набивают никак не меньшую, чем сами цитрусовые. Мозг начинает «сводить», как у пятиклашки, случайно застрявшего на лекции пятого курса физтеха. Первоклашка, замечу, не вундеркинд. Наверное, в силу своей чувственной недозрелости, о сожительнице я часто думал как о безнадежной альтруистке, но временами считал ее доброй самаритянкой.

Почти месяц нам вместе было радостно. Есть подозрение, что это моя мама старалась, а потом ей надоело. Или сожительница моя наскучила, что более вероятно. Еще неделя прошла хорошо, дальше пара дней – недурственно. Потом понеслось-поехало. Хозяйка квартиры вернулась с дачи и с порога принялась скандалить по поводу того, что два человека – это не один, износ всего – выключателей, толчка, ванной, полов, дверных ручек, газовой плиты и кухонной мебели – в два раза больше. Смиренно преподнесенной доплатой она не удовлетворилась, каждый день грозила позвать участкового и подличала как могла. Проживавший на моей жилплощади Дядя Гоша интригу прочувствовал и по-своему долил в нее красок. Петруха, еще один квартирант (этот титул он считал для себя унизительным, вскоре поймете почему), тоже не отстал, отметился. Да так, что мы всем скопом чуть не поседели. Включая Дядю Гошу. Все, кроме хозяйки: подумаешь, платяной шкаф посреди ночи рухнул как подкошенный со всем скарбом внутри и сверху. Во-первых, шкаф не ее, во-вторых, ее дома не было, «от нервов» снова удалилась на дачу.

Ужас был в том, что я их всех понимал. И втайне поддерживал. Даже хозяйку. Вся эта «а-ля семейная мутотень» мне порядком осточертела. Сдерживали странно понятое чувство долга перед другом, столь же сомнительное бремя ответственности за «перешедший приз» и нежелание признаваться маме в ошибке. Очередной.

Друг, надо сказать, неожиданно подвернувшуюся ему удачу в моем лице по душевной черствости не оценил. Точнее, оценил по-своему, неверно, и пообещал свернуть мне при случае шею. Я же ждал совершенно иной оказии, что позволила бы мне объясниться с другом без мордобоя. По моему разумению, именно такой способ выяснения отношения должен считаться мужским, а не «эй, пойдем выйдем!». Это как раз совершенно по-детски. Правда, увечья случаются взрослые.

Пораскинув мозгами, я всё же решил, что мою «оказию» друг как нечего делать присвоит себе и использует как свой «случай», то есть покусится на мою шею. Ей, шее, отнюдь не грозило быть свернутой, соперником мой друг был слабым, не боец, но мог запросто надорваться от крика или в запале сам себе что-нибудь об меня повредить. Я предпочел не мешать жизни неторопливо сплавляться по неловко устроенному руслу и даже после того, как «мадам съехали», не торопился устранить конфликт с другом.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20