Андрей Ткачев.

Наше время. Зачем мы рождаемся



скачать книгу бесплатно

Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви

Номер ИС Р17-709-0340


© Ткачев А. Ю., текст, 2017

© ООО «Издательство «Воскресение», 2017

© ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Протоиерей АНДРЕЙ ТКАЧЕВ – священнослужитель, писатель, публицист. радиоведущий и миссионер, лауреат Книжной премии Рунета 2013, номинант Патриаршей литературной премии 2014 года.

Вместо вступления

Книга начинается с названия. Именно оно смотрит на нас с обложки – той самой, по которой всегда встречают, – именно оно отзывается в сердцах, именно оно манит перелистнуть первую страницу и именно с ним автор может до последнего мучиться – если, конечно, помнит о том, что яхта поплывет так, как ее назвали.

А еще название, конечно, должно себя оправдывать. Встретит читатель под обложкой «Вегетарианской кухни» рецепты свиных котлет – не простит.

И если название интригует, если автор правдив, справедлив и «ни в чем крамольном не замечен», если книга все-таки открыта – то мы, вероятно, вчитаемся даже в строки вступления: ведь найдется же у нас пара минут, чтобы понять, о чем будет книга?

Только вот получится ли за пару минут понять, чему посвящена книга о времени? О нашем времени? О том, что это такое – наше время?

Ну что вы, скажут, голову морочите? Ребенку же ясно. Наше время – это эпоха. Та самая, которую не выбирают. Вот у нас у всех – такая эпоха и такое время. А в прошлом веке у всех было иное, потому он и прошлый. То было «их» время, а это – «наше». Предки на паровоз дивились, а мы людей в космос запускаем.

С правдой не поспоришь. Наше время – это век, в котором мы пребываем. Только вот «наше» почему-то у всех разное. Кому-то важно, что звезды стали ближе, а кому-то – хоть бы доллар вверх не лез. У одних война на пороге и хлеба нет, а другим – все едино, только бы не трогали. А нам, христианам, главное – что Христос воскрес.

Разное время, разное. И мы тоже разные. Но если мы хотим по праву называть это время нашим – нам предстоит осознать, кто мы и с кем.

У «нашего времени» есть и другая сторона. Наше время – это век, который мы проживаем. Уже не «мы», но каждый из нас. И характер у этого времени свой: для кого-то оно летит стрелой, для кого-то тянется точно резина, для одних льется патокой, а иным – будто горькая река. Какое оно, «наше» время, сотканное из бесчисленных «моих» и «твоих»? Принадлежит ли оно нам всегда и всецело? Да и властны ли мы над ним – или давно потеряли право называть его действительно нашим, разменяв на мешок мелочей?

И чтобы ответить на это, нам сперва придется решить, для чего мы живем – и понять, куда уходит наше время.

А еще мы порой забываем о главном: наше время – это век, который нам отведен. Упала в часах последняя песчинка – все, время вышло, и осталась застывшая горка.

Ударилась о воду последняя капля – все, замерла вода, не бьют по ней капельки-мгновения, нет на ней больше волн. И пусть мы таим эту мысль где-то на самой окраине памяти, пусть в наших часах уже не сыплется песок, а мчатся по кругу стрелки или перемигиваются друг с другом циферки, все равно когда-то настанет миг, когда мы встанем лицом к лицу с тем, что нам предстоит – и примем то, что мы не вечны.

И когда это произойдет – тогда, возможно, наше время действительно станет нашим.

О чем эта книга?

Как человек становится человеком

Вот, например, такой вопрос: «Что нужно для того, чтобы родиться котенком?» Но это же элементарно: нужно иметь папу-кота и маму-кошку. И все? И все! А кем-то другим может быть существо, родившееся у мамы-кошки и папы-кота? Ну, скажем, воробьем? Нет. Никогда. Это существо будет только котенком, пока не вырастет. А потом само станет либо папой-котом, либо мамой-кошкой. Все. Вариантов больше нет. Но зачем вы спрашиваете? Закон этот справедлив и для котят, и для мышат, и для тигрят, и для слонят. Все они должны родиться от соответствующих папы и мамы для того, чтобы получить в полноту обладания однажды данную конкретную природу. Ее одну, и никакую больше. И только человек не вписывается в эту схему, кажущуюся незыблемой.

Сначала нужно овладеть залогом.

Если ребенок не услышит вовремя человеческую речь, он так и не научится разговаривать. Если не дать ему понятий о добре и зле, то он научится разговаривать, но будет жить как демон, в мире перевернутой нравственности.

Да, человеку нужен папа-человек и мама-человек. Но этого мало.

Котенку, чтобы быть собой, не следует прикладывать усилий. Он и так будет только котенком, и никем больше. То же и в отношении львенка, волчонка, маленького жирафа и прочих. Все они становятся теми, кем должны стать, без личных усилий. А больше быть никем не могут. Человек же не может просто «быть» человеком. Человеку предстоит вначале, после факта рождения, стать человеком, и только потом им быть.

Если человека украсть и воспитать среди волков, он так и не станет человеком. Причем выть на луну и бегать на четвереньках он научится (есть описанные и изученные факты). Но если ребенок не услышит вовремя человеческую речь, он так и не научится разговаривать. Если не дать ему понятий о добре и зле, то он научится разговаривать, но будет жить как демон, в мире перевернутой нравственности. Следовательно, человек – единственное существо, не получающее сразу и в полное обладание свою изначальную природу. Человек – единственное существо, которому предстоит не просто быть собой, а вначале с большим трудом стать собой, овладеть залогом.

Становиться человеком человеку приходится очень долго. Этот процесс называется воспитанием. Иное живое существо успевает родиться и прожить свою жизнь от «А» до «Я», успевает оставить потомство и умереть, а человек все еще не научился ходить, или читать, или понимать себя самого. То, что в природе занимает минуты и часы, у человека растягивается на месяцы и годы. И во все время обучения и превращения в себя самого маленький человек остается слаб, беспомощен, окружен нуждами и опасностями, избавление от которых ему обеспечивают другие.

Царский путь: что это?

Котенок никем, кроме котенка, не станет. Ни рысью, ни жирафом, ни дельфином. Уникальность природы дарится живому существу вместе с природными ограничениями. «Это – ты, но ты – не другое». И только человек может быть львом, свиньей, обезьяной, шакалом, змеей, комаром, летучей мышью и великим множеством других существ. Иногда – одновременно. Человек способен даже стать ангелом или превратиться в демона. И количество подобных метаморфоз не ограничено.

Итак, человек – это не факт. Это – задача. Это вопрос, обращенный к самому человеку и требующий его же ответа. Человек рождается как великая возможность и часто живет в качестве печального разочарования. Но сама динамика бытия, сама изначальная неясность «кто это?» говорит о человеческой уникальности.

То, что человек – более задача и вопрос, нежели факт, означает, что человек пребывает в пути, а не сидит на месте. Выпадение из рая – это полет вниз. Восхождение в Царство – это поднятие вверх. Человечество и движется в истории, и разрезает воздух, именно – как ласточки перед грозой.

Великий замысел Бога о человеке

Человек не дан, но задан. Следовательно, он свободен в выборе путей и динамичен. Нравственно динамичен. Других таких существ в мире нет. Так как же возможно, вопреки очевидности, погружать человека в мир животных и до конца растворять его там? Он ведь совершенно иной.

Это знают сами животные, даже если люди забыли это. А иначе почему огромный слон смиренно тянет на себе тяжести под крики малорослого погонщика в Индокитае? Зачем собака, смиряясь, служит человеку остротой клыков, а овца – мягкостью шерсти? Зачем птица в клетке поет для человека, а могучий конь покорно тянет плуг по борозде? Затем, что животные знают внутренним знанием: они и мы не равны друг другу. Они есть лишь те, кто они есть. А мы должны быть другими. И ради этого долженствования, ради смутной генетической памяти о прошлом и такого же смутного предчувствия будущего животные служат нам так, как мы должны служить Богу.

Человек – это не факт. Это – задача. Он рождается как великая возможность – и часто живет в качестве печального разочарования.

Беспомощный в рождении и дольше всех живых существ сохраняющий слабость.

Учащийся быть собой и обязанный прежде стать человеком и только потом быть им.

Могущий потерять достоинство, способный перестать быть(!) человеком, деградировать даже после того, как уже получилось стать собою – таков он, слабосильный царь природы, имеющий могучий ум и слабое тело.

Кем был? Кем стал? Куда идешь? На что надеешься?

Всех этих вопросов не задают ни голубям, ни воронам. Сами себе они их тоже не задают. Следовательно…

Как действует Промысл Божий и что это такое

Промышление – это мышление наперед. Приставка «про» означает уход вперед, а «мышление» – мысль; Промысл – это мышление Бога наперед. Бог знает, что будет впереди, Бог предвидит и предустраивает будущее, делает в жизни человека что-то такое, что нам не нравится, чего нам не хочется, такое неприятное, странное, но тем не менее нужно смириться с этим, ибо хозяева жизни – не люди. Потом, по прошествии времени, человек вдруг узнает: вот для чего это нужно было, вот, оказывается, как хорошо. Это крест для сердца человеческого.

Вот, например, история праведного Иосифа. В этой истории говорится, что Иосиф видел сны. Об этих снах он рассказывал искренне: что ему поклонятся и отец, и мать, и братья. Он будет во главе, как солнце, а другие – как луна и звезды. Он будет снопом в центре поля, все другие снопы – вокруг него и ему поклонятся. Он с доверчивой душой рассказывал то, что Бог открывал ему во сне в образах, и пытался в гаданиях восстановить, как это будет. И братья завидовали: «Вон идет сновидец». Братья хотели из зависти убить его, и этим Иосиф послужил прообразом Иисуса Христа. Убить не сделавшего никому ничего плохого только из зависти хотели родственники – родные люди. Слава Богу, Рувим уберег его от смерти, но братья бросили Иосифа в ров, а потом продали в рабство, и он попал в Египет. Потом была сложная, ужасная история с Потифаром и его женой, с блудным домогательством, с темничным заключением. Так или иначе, Иосиф стал главным лицом для фараона. Он угадывал сны не только фараона, но и своих соузников – заключенных. Он предсказывал будущее. Бог был с ним. Потом, когда братья пришли в Египет, они не узнали его, ибо Иосиф был во славе, причесан, накрашен, одет в египетскую одежду. Он был в фаворе. И он открылся им: «Я Иосиф, брат ваш». Это очень важный момент, который касается отношений Христа и евреев, потому что они убили Христа ни за что, из зависти, а Христос любит их до сегодняшнего дня. А они не узнают Его, не узнают, что Он – Мессия. Иосиф во славе говорит своим нищим братьям: «Я – брат ваш», и это будет рано или поздно с еврейским народом: Иисус Христос громогласно скажет еврейскому народу: «Я – брат ваш. Я – Мессия ваш». Они зарыдают и поймут, что они Его убили неправильно. Но разговор об этом – в будущем.

Бог предвидит и предустраивает будущее и делает в жизни человека что-то такое, что нам не нравится, чего нам не хочется, но нужно смириться с этим, ибо хозяева жизни – не люди. Потом, по прошествии времени, человек вдруг узнает: вот для чего это нужно было, вот, оказывается, как хорошо…

Братья думали, теперь Иосиф их казнит, ибо он имел полное право так сделать: он – во славе, они – никто. Он – невинная жертва, ставшая славной, – Богом сохранен, а они – злодеи и убийцы по намерению. Но он сказал им следующие слова: «Вы не виноваты, это Бог послал меня сюда в Египет через ваши руки, чтобы теперь, когда голодно на всей земле, питаться вам, и отцу нашему, и всей земле, чтобы вам сохраниться, чтобы нам встретиться». Он приписывает Божьему Промышлению злодейства братьев, свою продажу в рабство, свои злоключения, свое возвышение, голод на всей земле, приход братьев в Египет за хлебом и их чудесную встречу. Все это, как он считает, есть некая ткань, сотканная из нитей, а каждая нить в отдельности не знает, зачем она нужна. Ну, вот нитка, вот еще одна нитка. И что? Это еще не ковер. Одна снежинка – еще не снег, одна дождинка – еще не дождь. А вот сотканные вместе нитки – это уже ковер, а еще – рисунок на ковре, а если издалека посмотреть, так это некое панно тканое. Вот тогда уже начинается понимание каких-то вещей.

Иосиф имел разум Божий, потому и говорил, что это все Бог так устроил. В этом было, конечно, человеколюбие. Можно было братьев казнить – они того заслужили. Но он видел большее. Он думал: «Бог так устроил, что я не умер, я жив, я во славе, и вы теперь ко мне пришли. Вы мне нужны, я вас люблю, я вас простил, мы все живы и будем вместе».

Это и есть Промысл Божий, когда Господь Бог употребляет всю Свою мудрость на то, чтобы негативные интенции, злые намерения демонов и людей сплетать воедино – пожар пожаром тушить и в конце концов выводить все к некоей благой и полезной цели. Это называется Промышлением Божиим, знанием наперед, предвидением, благим ведением, приведением людей, народов, племен и отдельного человека через историю к некой благой цели. Вот что такое Промысл Божий. Его нужно учиться замечать.

Теперь такой психологический практикум. Проходя его, человек вспоминает свою жизнь с самого детства, с того момента, откуда начинаются первые проблески детского сознания, и отслеживает по годам школьным, поклассно, поротно, побатальонно, через армию, через первую любовь, через первый поцелуй, через первый мордобой, через первый грех, через первые слезы – жизнь свою до сегодняшнего дня. Большая вероятность, что большинство людей, в ком совесть не умерла, поймут, что вся эта ткань сложная, кажущаяся сплетением случайностей, на самом деле является неким единым ковром, где Господь был главным. Я хотел пойти туда, но опоздал на самолет. Я хотел поступить туда, но там прекратили принимать документы, поэтому поступил сюда. Я хотел на этой девушке жениться, а она полюбила моего товарища. Я женился не на ней, а совершенно на другой через пять лет. Я хотел поехать на Север, завербоваться на нефтяные скважины, но меня не взяли по комиссии, здоровье подкачало, и я теперь занимаюсь математикой и всю жизнь, видимо, буду ею заниматься. Это хитросплетение разных событий должно показать человеку, что над ним был Бдящий и Стерегущий.

Жизнь каждого человека – это ненаписанная книга. А книга чего? Книга Промысла Божия. Просто в силу нашей невнимательности к жизни человек не замечает этого постоянного, смотрящего ему в затылок внимательного взгляда Того, Кто любит его.

То же касается и истории. Среди наук, близких к богословию, есть некоторые, которые к нему ближе всех. Например – филология. Некто из отцов – не из отцов Церкви Древней, святой и сияющей, а из современных учителей веры, а может быть, даже из западных учителей, кардиналов или богословов сказал: «Филология рождает богословие». Правильные слова. Займись еврейским языком – и полюбишь Тору. Займись греческим – и влюбишься в Евангелие. Займись латынью – и полюбишь Цицерона. Займись чем-то еще – и начнешь читать великие книги. А начнешь читать великие книги – сам будешь великим, потому что чтение о величии замыслов тянет человека на великое. Филология рождает богословие.

А кроме филологии близка к богословию история. История – это книга Промысла Божия об отдельных народах и племенах. Это то, что нам нужно чувствовать над собой. Где я родился? Где я был воспитан? Где я жил? Вот там. А служил? Учился? Где я сейчас живу? И если, как в географии, карту начертить, это будет такая странная кривая через многие города и веси. Нет такого, что здесь родился, здесь остался, здесь всю жизнь прожил. Вот тебя носит по жизни. А что это такое? Это такой тайный узор, рисунок. Это рисунок Промысла Божия о человеке.

Жизнь каждого человека – это ненаписанная книга. Книга Промысла Божия. В силу нашей невнимательности к жизни человек не замечает постоянного, смотрящего ему в затылок внимательного взгляда Того, Кто любит его.

Человек сам является лишь элементом общего рисунка. Подойдешь к мозаике, смотришь на нее в упор: вот камешек, вот камешек… – ничего не понимаю. Отходишь на пару метров – это нога. А чья нога, не знаю. Отходишь на десять метров – это нога человека, а что за человек – не вижу. Отошел на сто метров – и понимаешь: панно изображает битву Александра Македонского при Гавгамелах или битву спартанцев с Ксерксом. Нужно отойти на серьезное расстояние от рисунка, чтобы понять красоту его отдельных нитей. Это и есть Промысл. Лицом к лицу не разглядишь лица.

К старости люди, оценивая свою прожитую жизнь, понимают, что они были хранимы, были соблюдаемы, они были под покровом, это было Божие дело. Как писал Арсений Тарковский:

 
Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
 
 
Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт как стекло.
Только этого мало.
 

Жизнь человеческая – это нитка в гобелене. Это кусочек слюды большой мозаики. Отойди на расстояние – и узнаешь, что ты вшит, вставлен, вмонтирован в огромную картину. Это есть Промысл. Ты не понимаешь сам себя. Почему здесь, почему я тут? Почему я родился в двадцатом веке, а не в девятнадцатом? Я бы тогда занимался химией вместе с Менделеевым и поэзией вместе с Блоком. Почему не родился в семнадцатом, восемнадцатом веке? В мушкетерском полку во Франции вместе с д’Артаньяном служил бы. Почему не родился вместе с Колумбом? Я бы поплыл из Испании в Латинскую Америку, чтобы папуасов к вере приводить. Почему я здесь, а не там? Потому что ты маленькое звено в огромной картине. Это Промысл Божий. Ты – нужное по цвету, по гамме, по качеству, по фактуре стеклышко, вставленное в одну большую картину. Это понимают обычно к концу жизни. Но лучше бы понять пораньше.

Человеку очень нужно как можно раньше понять, что он не забыт, не брошен, не ввергнут в хаос, что он любим, интересен, нужен Богу именно там, где он есть, именно здесь, где он сейчас находится. Это есть Промысл Божий.

Нужно читать историю Церкви, историю мира, историю разных стран, потому что, по слову старца Нектария Оптинского, история – это наука, объясняющая Промысл Божий о целых народах. Это книга Промысла Божия, действующего в мире. Будем внимательны к дыханию этого Промысла.

Ты хочешь, чтобы дочка вышла замуж за миллионера, а она вышла замуж за монтера. Ты хочешь, чтобы сын был актером театра и кино, а он стал пилотом гражданских авиалиний. Ты хочешь то, а получается это – не дергайся. Это Промысл Божий. В мире творится не твоя воля, а Божия. «Да будет воля Твоя, Господи!» – так нужно говорить.

Нужно стараться познавать Промысл Божий в истории народов, в истории Церкви, в личной своей истории, оглядываясь назад, в истории детей своих и ближних своих, выслушивая их рассказы и исповеди. Нужно стараться не нарушать всех промыслительных действий Господа Бога в мире, чтобы не быть Ему противником. Человек – маленький камушек в огромной мозаике, красоту которой можно понять, лишь отдалившись на необходимое расстояние.

Начинается сначала – от сотворения мира!

Сказка о Колобке на новый лад. Человек и его творения

У них не было детей. В немолодые годы эта тяжесть с каждым днем все больше пригибает человека к земле. У них не было детей, и уже не было надежды родить их так, как рождаются обычные люди. Конечно, бывают те, кто может родить в старости. Но таковых до крайности мало. Авраам и Сарра, Захария и Елисавета… Наших героев звали иначе, и в этом смысле у них не было шансов. Поэтому он сказал ей: «Иди и скреби по сусекам». Она послушно пошла, и вскоре был у них Колобок, круглый, как мяч, и румяный, как бабка в годы далекой юности.

У него тоже не было детей. А еще не было ни бабки, ни сусеков с остатками муки. А желание иметь детей было. И он взял полено, чтобы вырезать деревянного мальчика. Наличие деревянного мальчика всегда лучше, чем отсутствие любых мальчиков. К тому же никто не знал, что мертвое оживет и бездвижное придет в движение. Никто не знал, что Колобок покатится по маршруту с конечными остановками «Подоконник – Пасть Лисы», а Буратино возьмется воплощать сюжет притчи о Блудном сыне. И вот они стали родителями: безымянные супруги из русской сказки и шарманщик Карло. Вскоре будут они безутешны. Старики – навсегда, а Карло – на время. Потому что свет их очей – деревянный мальчик и хлебный мячик, – едва появившись на свет, скроются из вида.

Русская сказка и Алексей Толстой не знают творения из ничего. Сие не мудрено. Творение из ничего не поддается описанию и без благодати – как шапочка – на голову не налезет. Герои творят из того, что есть: мука и дерево. Они оживляют сотворенное, которое, как только оживет, сразу проявляет строптивость и наглость, дерзость и хвастовство. Вчерашнее полено бросает молотком в сверчка, хамит и бежит из дома. Самоуверенное хлебобулочное изделие думает, что успешное бегство от дряхлых стариков – залог всегдашних успешных побегов. Не иначе мертвая природа заразилась от человека всеми страстями. Стоит ее оживить – она перейдет к бунту и празднику непослушания.

Ты, человек, становясь творцом с маленькой буквы, приводишь в бытие то, что тебя перестанет слушаться. И уж лучше пусть это будет Колобок, а не ядерный реактор.

Ведь не сидится же никому дома: ни Буратино в каморке, ни Колобку в избе. Почему бегство неизбежно? Корни этой драматургии где? Не в том ли событии, которое зовется грехопадением и пропитывает всю ткань бытия?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5