Андрей Сутоцкий.

Хороводы Хорса



скачать книгу бесплатно

© Андрей Сутоцкий, 2018


ISBN 978-5-4490-3550-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОВТОРЯЯСЬ И ИСЧЕЗАЯ

У голодной волчицы Природы

Я искал потаённого смысла,

Человеческой глупости против,

Да в итоге лишь грязью умылся.

Мне хватило за жизнь вариаций,

От которых набито оскомин…

Я хотел, было, в этом признаться,

Да наполнился дух мой тоскою.

И куда ни пойду, ни поеду —

Всюду те же слова и ошибки…

Ах, вы беды, извечные беды,

Как же нас раскачали вы шибко!

Не года, а веков вереницы —

Всё без пользы, в могильную яму!

То лукавый хозяин резвиться,

Не сдаваясь пред Богом, упрямый.

Так чего же хранишь ты, Природа,

Усомнившаяся в человеке?

Помоги не остаться уродом,

Ещё хуже – духовным калекой!

Посмотри на дрожащие руки

Представителей гибнущих наций…

Не они ли тебя, да на муки,

Чтоб с самими собою расстаться?

Отстранившись, стоишь ты нагая,

Продолжая делить с нами Небо;

Продолжая, но не подпуская…

Даже тех, кто открыться хотел бы…

Так и будет вопрос без ответа

Стылым ветром носиться в пространстве,

Пока смерть не придёт незаметно,

С равнодушно раскрытою пастью

ЛЮДИ-МЫШИ

Спасая шкурки, люди-мыши,

Скребутся по’д пол, еле дышат,

Лишь писк да точка коготков:

Забился в щель и был таков.

Тесны мышиные владенья,

И… тщетно всё ищу людей я,

Коль с фонарём не разглядишь

В них человеческое. Мышь!

Под каждой маской эта морда.

Растёт усатая когорта,

Оплот коварства алчных крыс.

Неважно кто из них прогрыз

Обманный ход в просторы наши…

Теперь уже и мы туда же

Стремимся, жалкие, попасть

И в тесном мире их пропасть

В момент, забыв кем раньше были.

Так быстро мир заполонили

Они – клонируемый класс,

Так ненавидящие нас

За непокой и непохожесть,

За то, что нашу с вами кожу

Покрыть не в силах серый мех,

За то ещё, что любим всех

И… независимы в сужденьях.

Как страшно стать однажды тенью,

Приговорив себя на смерть!

Как стыдно воли не иметь

В угоду крысам-дирижёрам,

Всепоглощающим обжорам…

Пропасть панически боясь,

Вновь обживают мыши грязь,

Заполучив своё «немного»;

Всё капошатся у порога,

Чтоб как-нибудь в один из дней

Дозаражать собой людей.

ХОРОВОДЫ ХОРСА

В тишине предвечерней поры,

Когда Солнце уходит в дубравы,

По реке расцветают костры

Ради Неба зовущего к Правде.


…и польются с холмов голоса

Исполать возносить, очищаться,

В языках огневых к Небесам

Звонкой песней души обращаться!..

Ойли будет веселье всю ночь,

Хороводами Мару пугая,

Одеяньями белыми дочь

Чернобожью гоняя лугами!..

Ой ли Радость забрезжит во тьме

Обвенеченных дев яснооких!..


Скинь личину, подлючий злодей!..


…золотистый сияющий локон

Хлёстко бьёт, обжигая ладонь

Опьянённого смертью Урода…

Не словить тебе Свет!..

Только тронь!..

Не испытывай!.. Канешь, как в воду!..

А над кронами древних дубов —

Птицы сирины всё да нагайи,

Соблазнённые тёмным умом,

Не сдаются, крыла обжигая…


…разбежаться и взмыть над костром,

Сбросив тело, как ящерка шкурку,

Без оглядки расставшись со злом

И ни думать, ни звать, ни аукать,

Отрешиться, забыться, восстать,

Зародить, ощутить в себе Солнце,

Другом Хорса гривастого стать,

На лодейке отчалив без лоций,

Доверяясь рассветным лучам,

В хороводы входя, в коловраты!..

…………………….


…но дубравы тревожно молчат…

Дотлевают угли на утрату…

ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ

Сопровождая музыку скольжением,

Плетя узоры тонкие на льду,

Вы – ангелы синхронного движения,

Рождающие чувства на лету.

Я вам дарю свои рукоплескания,

И не сужу подбором чёрных цифр

Этюд-полёт, что под лучом внимания,

Чертя’т на льду полозья и зубцы.

А где-то рядом вьётся славолюбие,

И ждёт прыжка замёрзшая вода…

(…а где-то там, опять, глазами лупая,

Кричат взахлёб про первые места…)

…и увлекаясь до освобождения,

Играя жизнь изящно-гибких форм,

Почти на грани жуткого падения —

Необычайно лёгкий аквафорт.

…округлые, волнующие линии,

Значения сплетающихся рук… —

То птицы, что кружа над исполинами,

Из заточенья выпорхнули вдруг.

…мелодией, как будто из Феллини и

Фамилиями звёзд окружены,

Парите вы в сиренево-малиновом…

Парите вы, друг в друга влюблены…

В уверенности мягкого скольжения —

Всё та же выразительная суть,

Когда, творя, выходишь на сближение,

И… в сущности, уже не обмануть…

Заворожён, смотрю и вижу – ангелов,

Едва-едва касающихся льда…

Я не могу» постигнуть эту магию!..

Так в чём секрет?.. Замёрзшая вода?..

Высокий бал?.. Талант?.. А, может, музыка?..

Особый шарм подхватов и бросков?..

Мне всё равно: я рад быть вашим узником,

И видеть сны, от вас недалеко…

ГОРИЛЛА ЧИТА

В далёком голландском городе,

В семье пожилых людей,

Горилла любовью вскормлена

Живёт уже тысячу дней.

Нередко в окне отрытом

Их видно издалека:

Гориллу по кличке Чита,

Старуху и старика.

Счастливей людей, чем эти —

Навряд ли увидишь где:

Прекрасные старые дети…

Чего же ещё хотеть?

Каких преизбытков, кстати,

Да выдуманных заслуг,

Когда так легко в обхвате

Могучих звериных рук? —

Когда вне границ и клеток

Друг другу глядя в глаза,

Садятся они обедать,

Эстетствуя, так сказать?

А после – читают книги…

Читает и Чита их

И всё норовит постигнуть

Какого-то Чайтаньи»….

А может учиться надобно

Нам всем у зверей? Тогда

Бессмертие будет найдено…

…и формула так проста…

О, как же малы пред гориллою

Две старенькие судьбы;

В движениях неторопливые,

В пол следа её стопы,

Шагают они по городу,

Прямёхонько в зоопарк,

Где звери с покорными мордами,

Забыв про былой запал,

Живут через силу, слабые,

Беспомощны и больны,

Всё пробуя клетки лапами,

Насилию отданы.

А люди прельщаясь внешностью,

Не видя звериных душ,

В соблазнах с пелён изнеженны,

Кривляются на виду…

Не мало у Читы товарищей здесь…

Она и сама не прочь,

К своим несчастливчикам перелезть,

Чтоб чем-нибудь, да помочь.

А к ночи она, отходя ко сну,

Нырнув с головой под плед,

Всё хочет понять, уловить в чём суть…

Но в комнате гасят свет

И тихо ложатся к ней под бочок

Хозяева. Утомлены…

Вот если бы Чите понять о чём

В ночи говорят они…

КАПИТАН ЦЕПА

Нельзя капитану Це’пе

Трусливо внушать, что ты

Упорно не видишь цели:

Ему это до балды.

Бывало, построив роту,

Пойдёт отхлебнуть чайку,

А ты, как скелет-задрота,

Часами жуёшь тоску.

А помню, как за базары,

С прогибом, в соплях, на «вы»,

Он щедро провёл удары

По «цяйнику» из Тувы.

Любил он нас шибко мучить,

И спрашивать наобум…

К примеру: «хде спиться лучше?..

В постели али хробу?..»

С ответом не стоит медлить,

Коль хочешь ещё дышать.

Иль золото станет медью,

А звонким плевком – душа.

Война для него, чеченца,

Не может сойти на мир.

«И чё?.. Не успел одеться?..

Тады на полдня в сартир…»

О, сколько ночей, не помню,

Он с рёвом врывался к нам:

«Ебёнычи!!!.. Рота к бою!!!..»…

Как будто и впрямь война…

Его бы, крутого парня,

На съёмки, в боевики,

С Джун Фэном, иль с кем, на пару,

Чтоб так же, кому, с ноги…

Да здесь он, видать, нужнее, —

Солдатскому духу друг…

…и нету его нежнее

Случайных чинов, вокруг.

Так пусть он, паяц, играет

Пред нами всю ту же роль…

Ценю я его, самурая,

Готовый под плеть, сквозь строй…

Да хоть бы с ноги в «пятак» мне

Иль на хер послал… Сойдёт!..

Солдатская жизнь, однако,

Не мёд, а гранатомёт…

За нас он, щенков – горою:

И сам из котла хлебал,

Прилично ловя порою

От тех, кто отвоевАл.

Я думал, убьёт, детина,

Когда я задел стекло,

Что будто бы гильотину,

Летёхам тащил, назло…

Но, бляха!.. – судьба разбиться

Стеклу тому, знать, была…

Да лучше бы застрелиться,

К чертям этот мир послать,

Чем слушать, глаза потупив,

Борясь со своим стыдом

И видеть полоски-губы,

Не думая, что потом…

Но всё обошлось, спасибо…

Все органы чувств – при мне.

Знать хрупкое мне не по силам

(мурашки бегут по спине)

«Гражданка» легла порошей

На гравий армейских тяг.

Но мне вспоминать не тошно

Про то, да и не в напряг.

И всё капитана Цепы

Мне слышится хриплый рёв:

«Жуки-самоёбы, цепью!..

Да так, чтобы ноги в кровь!..»

ОХОТНИК

Охотник спился в драбадан,

А ружья ночью другу о’тдал,

На тот случа’й, когда беда

Погонит снова на охоту.

Но поздно: зверь и человек —

В одну мишень… А значит – пропасть.

И компас сбит. Осоловев,

Уже не смотрит глаз на компас.

…и всё кричит охотник тот

Жене забившейся в туалете,

Что щас достанет пулемёт,

Хоть пожизняк за энто светит…

А та, сквозь слёзы, дрожь и страх,

Синяк нервозно растирая,

На номерок «ноль-два» быстра,

Дрожит и тычет, набирает…

И вот уж в дверь стучат «орлы»,

Крылами бьют, да брызжут матом…

«Иди т твою, какая прыть!..

Какая, бляха, клоунада!..

А х… вам, суки, не возьмёшь!..», —

Кричит он в цепких лапах шока,

Спеша разбавить водкой ложь…

От жутких доз лишённый тока,

Дрожит, как студень, липкий мозг…

И мозг с разрушенной программой,

Вопит от перебранных доз,

Что он «ва-а-а-аще ни-ни, ни грамму!..»

А за дверями суета:

ОМОН зовёт на помощь СОБР,

Чтоб взять по-тихому крота,

Напав внезапно, словно кобра.

Вулкан недолго закипал,

Сжигая жалкие угрозы…

На кухне грохот. Что, упал?..

Башкою на пол, в бабьи слёзы,

Не донеся до рта графин

С наимерзейшею водярой.

И в тот же миг боец один

Оформил дверь стальным ударом.

Вояки рылись до утра.

Летали шмотки по квартире.

Ну, чё тут скажешь – мусора…

Промчалась ночь, а в перспективе —

Всё шито-крыто: не поймать…

К тому ж и друг его дражайший

Внушал: «Балбес, тя ждёт тюрьма,

Коли себя разувенчаешь.

Но еж ли станешь уверять,

Что пил, да пялился в киношку,

То через час пойдёшь гулять

По воле волн, не понарошку.

Теперь ты понял, твою мать,

Кто твой единственный спаситель?»…

……………………….


…но добродетель может стать

Насквозь дырявой, посмотрите:

Охотник вновь запил, как чёрт.

Инсульт, инфаркт и вновь по новой…

Был заточён – стал обречён…

И вот – поминки. В пустословье

Никто не пробовал себя.

Все были тихи, словно мыши,

Лишь пили горькую, сопя,

Халявной пьянки нувориши.

ПО КРУПИЦАМ…

(в подражании восточной поэзии)


***

Ветер едва ощутим,

Как дыханье уснувшей любимой.

Журавль расправляет крылья.


***

Солнце белее белой ромашки.

Пробуждение младенца.


***

Старая липа дождалась ветра,

Но… не взлетела: глубоки корни…

Родина.


***

Образы не дают уснуть.

Дождь размыл цвета и сомкнул ресницы.

Образы явились во сне.

Безысходность…


***

Целый день квакают лягушки.

Сомкни уста и послушай.

Всему своё время.


***

Кот думает о смерти

Урча под тёплой ладонью жизни.


***

Горячий серый камень

Согрел замёрзшего мотылька

И… остыл.

Содержание выше формы.


***

Пришли затяжные дожди

И земля превратилась в грязь.

Найдёшь ли в грязи цветы,

Что сами уж стали грязью?


***

Туман над водой.

Озеру снятся сны.

Хочешь пойти окунуться

И не нарушить покоя? —

Стань водой.


***

Золото освещается Солнцем.

Нет Солнца – нет золота…

Пойди, подчини себе Солнце… —

Сгоришь.


***

Под ногами сохнет земля,

Воздух насыщен огнём:

Совесть изобличила доброту.

ВАЛЬС НА ВЫПУСКНОЙ

В зал ворвался ветер,

Приподнялись шторы…

Вальс танцуют дети

Самой средней школы.

Только я не верю

В эту середину

И за дуновеньем

Следую мотиву

Дядюшки Шопена,

Ноткам-бриллиантам:

К «форте» – постепенно

И обратно к «пиано»…

Шоркая ногами,

Кружатся ребятки,

Но не упускают,

Чтоб носком по пятке…

Милые улыбки

На румяных лицах.

Либо мальчик, либо…

Как тут не влюбиться!

Взрослостью объяты,

Точно подражая,

Кружатся ребята,

Танец продолжая.

Выхожу на коду,

Затаив дыханье:

Клавиши, аккорды,

Лёгкое касанье…

Замер ветер в зале.

Опустились шторы.

Вальс по расписанью,

С выходом, из школы…

УРФИН ДЖЮС

Труби труба, гори восток пожаром,

Колючий норд срывай с древка кумач,

Пока златой, холодный шар державы

Спокойно держит медленный палач!

Поля взрывает грохот барабанов!

Тряпицам птиц нет места на ветру!

Чеканят шаг послушные болваны,

Идя войной на Город-Изумруд.

Указкой – перст великого стратега.

Вчерашний мастер кукол – грозный вождь.

Провидицей Гингемой в кои веки

Ему дан ключ на хитрость и на ложь.

Зелёный плащ свисает с паланкина.

Под полем шляпы – мертвенная лють.

Теснят его, не стены ли могилы,

Что он решил живое обмануть?

И Лан Пирот, услуживая сволочь,

Кричит в надрыв: «Живее! Шире шаг!»

А в Изумрудном – скоро будет полночь

И с миром звёзд общается душа…

Там сладко спит Соломенный Правитель

И не скрипит Железный Дровосек…

«Но вы не спите! Слышите, не спите!

Спешит к вам Элли вместе с дядей Блэк».

И мудрый Гудвин снова будет править

Во благо всем живущим по Любви…

Проснитесь, братья! Что ж вы спите, право,

На троне Фиолетовой страны?!

Всё ближе гул и грохот барабанов.

Дороги лестниц подняты к стенам.

И… тьмою – даль, зловещая, слепая,

Где в чёрных тучах прячется луна…

Свершится чудо! Действенная помощь

Придёт спасеньем вовремя и в срок!

Но бьют часы Валькирьевую полночь,

Впуская смерть на каменный порог.

Большого Мира маленькая Элли

(искра во тьме, пусть мизерный, но – свет…),

За сто страниц в любовь твою я верю!..

Но вдруг обманет сказочный сюжет,

И тот, кого мы, в сущности, разбили,

Опять спасёт гигант-орёл Карфакс?

Что плачешь, Линг, среди манежной пыли?

Ты, клоун, врёшь: нет слёз у ваших плакс.

ТАНЕЦ НА ОСИ

Разбуженная сжатием пружины,

В расправленных железных лепестках,

Изящным фуэте минутной жизни,

Она кружит, стремительно легка,

И так воздушна, стоя на пуантах,

Что вряд ли скажешь – «танец на оси»

И рукоплещут кукольные франты

На весь огромный детский магазин.


– Да-а-а… «Пор-де-бра» и «рон-де-жан»… Фигура

Предельно безупречна… Монплезир…

– Но, что вы, друг!.. – китайская халтура… —

Невозмутимо вымолвил кассир…

А танцовщица, маленькая фея,

Слегка фосфорицируя, уже

Живёт свои последние мгновенья

В блестяще-грациозном «аллонже».

И хочется ей прыгнуть, оторваться,

Прервать сиюминутной жизни плен

И менестрелю страстному признаться

В немыслимом прыжке – «шанжман де пье»,

Что жизнь её зависит от пружины,

Что в танце на оси – свободы нет…

Ах, что тянуть без пользы сухожилья,

Вокруг оси вращая свой балет.


Захлопнулся цветок с металлоскрипом,

Сомкнув над боядеркой лепестки

То ль на антракт, а то ли на погибель…

………………….


Игрушечный мирок живой тоски.

ЧЕРЕПАХА, ТИГР И СОСНА

(китайская сказка)


Друзьями были тигр и черепаха

До «не разлей вода» и всякий раз,

Когда сердца покорствовали страху,

Они пускались то’т час, без подсказ,

Друг к другу в гости. Путь был не из лёгких:

С крутой горы сходил по-царски тигр,

А черепаха – долго, очень долго

Ползла наверх, чтоб свидеться в пути

С любимым другом. Вот. И у дороги

Они встречали старую сосну,

Где отдохнуть случалось им, в тревоге,

К корявому стволу её прильнув.

Сказать по правде: завистью пылало

То дерево к друзьям за то, что те

Крепили дружбу. И… пора настала

Свершиться злу, оставив их в беде.

И вот однажды, чуть заметив тигра,

Когда спускался тот с высоких круч,

Сосна сказала: «Тигр, подойди-ка

Ко мне, мой братец, славен и могуч…

Слыхала я, что будто черепаха

Исподтишка смеётся над тобой

И то, что в гости ходит не со страху,

А из тщеславных помыслов. Слепой!»

Взбесился тигр, хвостом хлестнув, как плетью

И зарычав, отправился назад…

Прошла зима и, не дождавшись лета,

В тоске по другу, прямо в небеса,

Как будто бы, полезла черепаха

И… не прошло полмесяца трудов,

Как встретилась с сосной, а та с размаху

И выдала: «А знаешь ли ты что

Дружок твой, тигр, терпеть тебя не может!

Уродом кличет, дурой костяной!

«Да разве мы, о, Шан-ди, с ней похожи?!..», —

С высоких круч кричит он, сам не свой».

Оцепенела горе-черепаха

От этих слов, уйдя в печаль-тоску,

И покатилась… Как же тут не ахнуть,

Когда глядишь всю жизнь в глаза врагу,

И видишь в них единственного друга?!..

И тигр взбешён: в груди вскипает месть…

Он мчится вниз, чтоб преподнесть науку

Ничтожеству, от злости вздыбив шерсть.

И вот уж бьются, бывшие друзьями…

Сочится кровь… Удар, ещё удар…

Знать, никогда не встретятся сердцами

Два крепких друга… Это ль не беда?!..

И так погибли оба, без возврата…

И кто всплакнёт по жалким двум телам,

Скатившимся с Небес в цветок заката,

Не видя корня вспыхнувшего зла?

Довольно, хватит мясо дармовое

Терзать орлам, коль люди голодны!..

И на костёр отправлен был пилою

Корявый ствол завистливой сосны.

КУ’УСАМО. СЕНТЯЬРЬ

Устали маяться, бродя по гипермаркетам,

Свернули, улицей, за медленным дождём

И растворились в Скандинавии… А как это

Произошло у нас? – не думал я о том.

Сгущался сумрак, и казались великанами,

Под кистью осени, с муляжами палитр,

Природы девственной премудрые викарии,

Непостоянные в красе своей на вид.

Ведь только осенью, открыв природу времени,

Увидев ткань её и бег её волны,

Способны вновь объединить себя со всеми мы

И жизнь прочувствовать свою до глубины.

Средь этой северной, чуть серой геометрии,

С опрятным обликом, запретным и своим,

Я замечаю вдруг, что всё вокруг замедленно,

И это таинство – в подарок нам двоим.

В кафешке старенькой – всё речи незнакомые;

Шероховат её уют, но по душе…

И вопрошаю я: «Не это ли искомое,

Что вдруг рассыпалось, как сладкое драже?..»

И вот, над жаркою чугунной сковородкою —

Вершится вкусное… И счастлив я и нем…

Вы не поверите: залил всё это – водкою,

Ушёл в абстракцию, как в инобытие,

Бродил по городу, искал свои истории,

Шатал-расшатывал устои здешних мест,

Чтоб всё, как водится, закончилось застолием,

Не разглагольствуя, а так – в один присест.

А повсеместно правил вечер фиолетовый.

Иглою в небо – обескровленный костёл.

Но крест светящийся рубиновым соцветием

Над нами власти в этот вечер не обрёл:

Во тьме, за стенами «рабов», да за оградою,

В пустом безветрии, в отсутствии речей,

Ряды могильные с горящими лампадами

Да огонёчками мерцающих свечей.

Светились жёлтым фонари, огни дорожные,

Сродни листве, такой же яркой, как они…

И всё мне чудилось: случится невозможное…

О, как прекрасно иногда побыть хмельным!..


2013 г. (Ку’усамо, Финляндия)

СТОКГОЛЬМ. СТАРЫЙ ГОРОД

В средневековых тёмных тупиках,

Обвязанных холодным мокрым камнем,

Стыдливо жмутся по углам века,

Незримо, немо, тайно излагая…

Но не понять о чём их шепоток

И я, заворожённый их пространством,

Хватаю взором каждый завиток,

У беспристрастья, явно, не во власти.

Здесь нашим дням, как будто, места нет,

И растворяясь до самозабвенья,

Плыву, как тень послушная вослед

Сухим следам исчезнувших мгновений.

Умощены ладошки площадей:

Наждак подошв набил на них мозоли…

Внимая миру творческих людей

И я хочу душе своей позволить

Под лёгкий дождь, дробящий по зонтам,

Таить стихи зачатые невольно,

Желать блуждать, умышленно отстать

И не держать сознанье под контролем…

Листва умыта чистым янтарём.

Но на тепло скупа в Стокгольме осень

И белых луж разбрызгивая хром,

Мы как листва пылаем и… не мёрзнем…

Позеленевших бронзовых скульптур

По меньшей мере – рыцарское войско;

Глядит на них мальчишка, зол и хмур,

К солдатикам привыкший своим плоским…

Иной масштаб у творческих задач:

По возрастам даны нам впечатленья.

Воображай, рисуй, пока горяч,

И превращай в живое приведенья.

Объятый сказкой, тесный Гамла Стан,

Рождающий забавных персонажей,

Внутри твоих артерий опоздать

И не увидеть главного – не страшно.

Миниатюрный град – пяток семей;

Интим и след, как обстановка сцены,

С которой обращаются ко мне

Актёры-призраки…

под ветерок осенний.

Куда ведёшь меня ты, Гидеон,

Заплесневелым узким коридором

Под звон часов, под гулкий их «дин-дон»? —

На слово скуп, ты жив здесь по сю пору.

С тобой пройду я через караул

Блистательных гвардейцев, дула пушек

В большой дворец влиятельных акул,

Чтоб их х… масонскую послушать.

Я заблужусь, по залам проходя,

Забыв им счёт… Иллюзий не питая,

Поверю ль я, простите, господа,

В необходимость этакого зданья? —

В число картин, каминов и ковров,

Лепнин, мозаик, люстр и гобеленов,

И в этих иностранных чудаков,

Привыкших всё переводить на цены?

Я роль свою как будто бы учил…

Всё кажется мне, в окруженье камня:

Шумит народ, главенствуют мечи,

Бумажный чин законы излагает,

Телеги грохот, рот чеканный шаг,

Кувшины вин, заманчивые взгляды,

Густая речь заезжих парижан

И лхасских слуг оранжевое стадо.

Схожу, как Зевс, с парадного крыльца

По ступеням бардового гранита…

Но кто я здесь сейчас?.. Похоже, царь,

Решивший путешествовать без свиты…

…………………………


Вооружён простым карандашом,

Рисую я Вселенские Просторы,

Простой художник, ныне – вояжёр,

Андрей Сутоцкий, стало быть, который.


2011г. (Швеция, Стокгольм, о. Гамла Стан)


Посвящается Франциско Гомесу де Кеведо


ДИФИРАМБ ВЕЛИЧАЙШЕМУ ПЛУТУ


Мой дифирамб отчаянному плуту

Мадридских улиц тесных, как шкафы,

Заваленные грязным барахлом

Ростовщиков с овечьими носами.

Барочный дух сияет на ветру.

Порочный мир с повадками совы,

Где в чёрной капе всюду бродит зло,

Приветствует тебя! Толпа босая

Притворщиков, мошенников и скряг —

У ног Твоих, идальго… Не робей!

Твоим умом пусть полнится мошна

И не бледнеет маска лицедея!

Да я и сам бы, честно говоря,

Лукавый труд поэмою воспев,

Последовал герою подрожать,

Дурачить новоявленных злодеев…

А духота?.. Какая духота!!!

Слабеют крылья… Неба – не достигнуть…

Льют яд аптекари, монахи с сатаной

Мычат псалмы и алчный альгвасил

Вершит судьбу тому, кому предстать

Перед судом за чтенье мудрой книги

Предрешено… Но где-то за стеной

Бросаешь Ты, Plutonio, на весы

Всего лишь лесть под золотым плащом

И… дерзкий план, несчастного спасает…

Где смерть и жизнь в колоде карт судьбы,

Где амбры дух туманом для обмана,

Там стыд – не в счёт, коль строится расчёт

На обладанье власти в три касанья.

Но прикоснувшись к ней, ужель забыл,

Кем был ты, Друг? Притуплено вниманье…


Подвалы смерти, скупость факелов,

Плевки, насмешки, медленный палач…

А утром – плаха… Вот и докажи,

Что ты святой, за дверью преисподни…

Но пара слов для камерных ослов

И золото эскудо – гнёт в калач…

Держи, Герой, опорожни кувшин



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное