Андрей Сулацкий.

Дрейфующая станция СП-40 бис



скачать книгу бесплатно

А тем временем преподаватель наш изучал записи в журнале, в его отсутствие сделанные. Сначала не очень довольно: кривился, языком цокал, бормотал что-то типа “погрешности великоваты” (это он про записи тех дней, когда я ещё что-то пытался честно измерять). А потом в каюте повисло какое-то заинтересованное молчание. Как раз, когда препод к вчерашним фантастическим записям перешёл. Потом выхватывает из портфельчика карту залива и давай циферки из журнала туда переносить. А глаза-то горят почему-то. “Алексей, а Вы уверены во вчерашних измерениях? Вы их сами делали?” – спрашивает, – “И где Ваши коллеги, вернее – ещё один коллега?” Столько вопросов сразу. Пришлось по одному отвечать, с конца. Старательно обдумывая, как ответить на первые, очень неприятные, чтобы не очень врать. “Да, ребята вчера салатиком, видимо, не свежим, траванулись, что в универсаме на перекус купили. А я салат тот не ел, вот, и живой, а они… приболели…” – отвечаю, а сам продолжаю судорожно соображать, как и ответить, и соврать не сильно.

Но преподу уже не до моих ответов стало – у него мысль дальше ускакала: “Парни, вы же новое течение в Финском заливе открыли! Оно, наверное, сезонное и нестабильное – раньше-то его никто не обнаруживал. Наверное, жара нынешняя виновата… Надо бы измерения прошлых лет с погодой, что тогда была, сопоставить… Так, коллеги, на этом морская часть практики для вас завершена. Сегодня сдавайте катер хозяину. Всё равно, это уже через день надо бы сделать. А завтра на кафедру – отчёт по практике писать”. И убежал. Оставив товарища моего серо-зелёного спящим на лавочке, а меня – в замешательстве. Увлекающийся человек.

В какую… м-м-м… задницу мы с коллегами-практикантами попали, поняли только на следующий день, на кафедре. Выяснилось, что руководитель наш уже успел всему кафедральному народу: ассистентам, доцентам и профессорам раззвонить об этом “открытии”. И послезавтра он докладывать на семинаре кафедральном уже собрался об этом новом “течении”. С нас графики и карты требуются. А сам он проанализирует возможную корреляцию (ну, математическую связь, если кто этого слова не знает) “течения” с погодой. Ага… Ещё бы неплохо – со степенью сексуальной озабоченности “первооткрывателей”… Это я сейчас так шучу. А тогда, нам было не до шуток. Уединились в свободной аудитории и дела наши тяжкие обсуждаем. Я коллегам рассказал о вчерашних своих “подвигах”. Нет, не сексуальных, а совсем наоборот – интеллектуальных. Парни, сначала ещё не осознавая уровень грозящих неприятностей, пытались шутить и всё мои впечатления о девочках пытались выяснить. Но после, проникшись серьёзностью момента, сникли. Жеребячий юмор как-то сам пропал из нашего “совета в Филях”. Далее, если опустить ненормативную лексику, дискуссия развивалась примерно следующим образом:

– Может, не будем ничего преподу говорить? – предлагает один.

– Так уже на следующий день после доклада чуть не полкафедры отправится перепроверять “открытие”. Ты что сомневаешься? И ничего похожего на Лёхины фантазии не найдут.

Руководителя нашего на смех подымут, а нам – клизму ведёрную. Со скипидаром. Могут и практику не засчитать. И прощай, Гидромет, – возражает другой.

– Лёха, ты, что не мог наставить “от балды” цифр разных, чтобы преподу сразу стало ясно, что это бред?! – накидываются на меня оба.

– Я ж как лучше хотел! – оправдываюсь, – Чтоб вас, козлов похотливых, прикрыть!

– Не, ну, ты подумай! Это он нас козлами похотливыми назвал! А сам-то, что с девками о погоде беседовал что ли!? Или о музыке классической!? Слушай, может, ты по рогам захотел получить!? – стала накаляться атмосфера дискуссии, – Нас один лишний день на катерке вполне бы устроил – перемерили бы всё! И на этом бы дело закончилось! А тут из-за умника этого… Лучше он хотел!

Тут я начал соображать, что доля правды в их словах есть – если бы ни моё желание “сделать красиво” никакого особого скандала бы не светило. Осталось бы всё между нами троими и руководителем нашим. Лишний день работы – и всё. Скорее всего. А тут – как бы до других кафедр не дошло, тогда не жить нам на нашей. Да, и в универе не задержимся.

Почуяв мою слабину, коллеги стали дожимать, в том духе, что они, мол, вообще не причём. Да, они завсегда свою работу сделают! И переделают! Если надо, конечно. А за всяких дурных им отдуваться не с руки. Не справедливо это, типа. Так что, иди, давай, друг наш инициативный, сознавайся в своих грехах. Пока не поздно. Может быть, и тебя простят. А, уж, от нас обвинения отведи. Мол, траванулись мы (и то правда, было дело) салатиком (ага, сорокоградусным), домой ушли… А ты, Лёшенька, один там ловчил с журналом.

В общем, правы они были. Соучастия в моём подлоге не принимали. Хотя у них другие грешки имеются. Но за них не накажут, свидетелей-то нет. Кроме меня. А я закладывать не буду, так как и сам поучаствовал в этом бардаке. Да, и, вообще – западлО закладывать-то… Пришлось мне идти с повинной к руководителю. Посидев, собираясь с духом, понял, что и его надо как-то, хоть частично из-под удара вывести. Вот, если пойду я к нему тет-а-тет каяться, то ему потом самому придётся всё своим коллегам-преподавателям рассказывать, краснеть, позориться… Ведь, точно, подымут его на смех. А мне, уж, всё равно, головы не сносить. Выгонят из универа, так выгонят. Армия, так армия. Всё равно, после окончания Гидромета меня призыв ожидал, так как на кафедру военную по конкурсу не прошёл. Поэтому, подкараулив момент, когда почти все преподы собрались в преподавательской комнате кофейку-чайку попить, завершающуюся практику обсудить, я, робко постучавшись, взошёл на свою Голгофу. Остановился посреди комнаты, напротив стола руководителя нашего. Дальше словно не мой голос звучал, а кто-то за меня говорил. Имя и отчества преподавателя вам сообщать не буду. Зачем? Хороший, в принципе, человек. Увлекающийся. Доверчивый. Ну, сделал ошибку – поверил студентам-халтурщикам. Зачем же его за это ославлять. Назову его условно – Петром Петровичем.

Итак, диалог был примерно следующий:

– Пётр Петрович, я по поводу послезавтрашнего семинара… – кое-как выдавил из себя.

– Да, Алексей, это хорошо, что Вы заглянули. Давайте я Вам расскажу, как примерно должно выглядеть графическое представление полученных данных. Смотрите… – быстро заговорил Пётр Петрович.

– Извините, Пётр Петрович, не надо никакого семинара проводить! Не надо, – быстро, глотая окончания, затараторил я.

– Почему? Объясните, – искренне удивился Пётр Петрович.

Я топтался и мялся. Ой, как стыдно! В комнате повисла тишина – все преподы заинтересованно прислушивались к нашему диалогу. Их глаза словно обжигали – кровь обильно ударила в лицо, окрасив его в багровый цвет.

– Ну, я жду, Левшаков! – потребовал Пётр Петрович.

– Ну, э-э…, Пётр Петрович, этого течения не существует… Нету его… Я его выдумал… Случайно… Так само получилось… Вот! – я, всё-таки, выдавил из себя признание. Далее словно плотину прорвало. Тем более, что шокированный моим признанием Пётр Петрович не мешал.

– Так получилось, что два товарища моих позавчера несвежим салатом позавтракали и отравились. Плохо им было очень. И они решили домой вернуться… Ну, правда, им очень плохо было, работать совсем не могли. Я один остался. Пообещал им, что сам всё померю. А день жаркий, солнечный… На пляж хочется. Очень. Ну, и решил, что… ну, не буду сегодня в залив выходить… А вечером журнал заполню… без измерений… На основе данных с соседних участков… Вот, и нафантазировал. Вот… Извините меня, пожалуйста. Я совсем не хотел… Вас… м-м-м… в глуп… э-э-э… подставлять, в общем, не хотел! Извините… – так, спотыкаясь и мямля, но, всё-таки, завершил свою исповедь.

Кто-то из присутствующих взялся протирать очки, словно они сильно запылились. Другой, протянув: “Да-а-а…, Пётр Петрович, достался Вам кадр”, – отвернулся к окну, чтобы не демонстрировать никому свои истинные эмоции. А ещё один, хлопнув дверью, выскочил из комнаты. Спустя несколько секунд из коридора раздался уже не сдерживаемый преподавательской солидарностью хохот. Остальные с интересом ждали продолжения.

Сказать, что Пётр Петрович был в потрясён – это ничего не сказать. Он сначала побелел, словно его извёсткой покрасили… Даже глаза стали какие-то бесцветные, а губы – как прорез на гипсокартоне. Потом этот рот, как у рыбы, выкинутой на сушу, хватанул пару раз воздух… Но препод не стал мне ничего говорить, а сразу повернулся к завкафедры (он тоже в комнате присутствовал) и тихим, как шипение змеи, голосом просвистел:

– Я ставлю вопрос об отчислении Левшакова из университета. За фальсификацию результатов измерений, за дискредитацию нашей кафедры… Да, да, знаю пока ещё до других кафедр слух не дошёл, но может… Поэтому мы должны на корню пресечь… Должны показать, что мы жестоко караем за подобное. Чтоб и другим не повадно было…

– Так, гражданин студент, выйдите-ка пока из комнаты, пока мы тут Вашу судьбу решать будем, – вступил в разговор заведующий кафедрой.

Я, пятясь к двери, снёс с грохотом стул: “Извините, не хотел”, – и выскочил из преподавательской. И минут то ли десять, то ли двадцать, а, может быть, и полчаса, как маятник шатался по кафедральному коридору: “Выгонят? Не выгонят?”… В общем, решили не выгонять. Пока. Ещё с полчаса завкафедры меня публично и методично возил “лицом по столу”, в назидание, так сказать. Показал всю глубину морального падения. Ну, разве, что без матюгов, а интеллигентно так. Что почему-то обиднее. В конце концов, сказал, что объявляет мне “строгий выговор с занесением…” и предупреждением, что никакого следующего выговора, в случае чего, уже не будет, а будет сразу: “Прощайте, Левшаков!” с напутственным пенделем. И добавил, что если бы не излишний гуманизм товарищей преподавателей, что уговорили его, то он бы точно, отчислил меня, как Пётр Петрович и предлагал: “Но зато теперь, Левшаков, Вы у меня – под постоянным контролем. И бакалаврскую работу под моим личным руководством будете писать. Уж, я Вам никакой халявы не спущу! А перед Петром Петровичем у Вас должок – потом к нему подойдите и обсудите, как Вы компенсируете ему моральный ущерб. Всё! Свободны! Нет, стоп! Позавчерашние измерения переделать! Плавсредство сами арендуйте, коли уже сдали. После этого – в течение пары дней отчёт о практике – мне на стол! Всё, идите! Выгнать бы Вас, да, вот, гуманисты эти…”

Дальше я не слушал, выскочил пулей – и на улицу, где меня уже коллеги-практиканты ждали. Очень удивились они, что меня не отчисляют. Назавтра мы, наняв вскладчину простую моторку, переделали измерения. Отчёт я сдал, как и было велено, лично завкафедры. Он с меня три шкуры спустил, пока его проверял-принимал. Переделать заставил. Пару раз. Но, в конце концов, отчёт я этот сдал, а, то, уж, думать начал, что заведующий решил-таки отчислить меня из Гидромета.

С коллегами-практикантами я больше старался дел не иметь. Впрочем, они, пожалуй, даже больше моего не горели желанием общаться. Но их имён-фамилий вам, всё равно, сообщать не буду. Вдруг вы их встретите где. Скажу только, что один из них сразу после Гидромета в помощники депутата пошёл, в политику, то есть, решил податься. Может быть, и сам когда-нибудь депутатом станет. Будет слугой народа, так сказать. А второй – устроился к отцу-бизнесмену в фирму, катерами-яхтами теперь торгует. Как специалист по маломерному флоту.

А Петру Петровичу я целый семестр графики строил. Много графиков. Для отчётов, статей, докладов… Для диссертации его. Хорошо, что сейчас графические программы компьютерные для этого есть, а то бы, как в старину – на миллиметровке… Китайскую стену в одиночку быстрее бы построил. Пётр Петрович, кстати, меня лаборантом оформил – какую-то денежку мне даже стали платить за эту графопостроительную деятельность. Он, вообще, отходчивым оказался. Хороший дядька.


Тут автор вынужден прервать монолог Алексея и рассказать, какой разговор на самом деле состоялся в комнате преподавателей, после ухода оттуда Левшакова.

Заведующий кафедрой сначала попросил Петра Петровича рассказать, каким образом студенты-практиканты остались безнадзорными. Тут, уж, Петру Петровичу пришлось немного покраснеть – мол, практиканты вполне самостоятельными и ответственными показались. Сначала. Кто ж знал, что они внезапно халтурить начнут?!

– Пётр, ну, что Вы не знаете, что ли, что студент по определению – лентяй и халявщик? И при первой же возможности постарается обмануть излишне доверчивого преподавателя. Что Вы сами-то, как первый раз замужем?! – возразил заведующий.

– Но, всё равно, я считаю, что мы должны отчислить этого Левшакова! Что б другим неповадно было! И если надо, то я и до декана дойду с этим! – не сдавался морально пострадавший преподаватель.

В ответ на это заведующий поинтересовался, а что делал сам Пётр Петрович, пока его подопечные свободное плавание совершали? На это преподавателю было что ответить – над статьёй работал. Важной, общекафедральной. Но наступательный азарт у него как-то пропал. Немного выдохнувшись, спросил заведующего, почему тот защищает этого Левшакова?

– А он, этот Левшаков, мне понравился. Объясняю. Во-первых, он, как ни странно, честный и достаточно смелый, не стал ни товарищей подводить, ни Вас, Пётр, кстати, тоже. Хотя и осознавал, как мне кажется, чем ему это грозит. И извинился перед Вами. Публично, что характерно. А это дорогого стоит у приличных людей. Во-вторых, он человек команды – когда его коллеги приболели (я, кстати, не верю, что это они салатиком траванулись, а не чем покрепче), то он один здоровый и ответственный остался, их прикрывал. Пусть даже не так, как надо бы. За общее дело радел, то есть. Они, студенты наши, отлично ведь осознают, что ничего нового в Финском заливе не откроют, что мы лишь учим их измерения делать правильно. Потому и халявить пытаются, где могут. И последнее, но не самое маловажное. Он творческий подход применил, голову к процессу… м-м-м… создания новой реальности приложил. И с успехом, надо сказать! Вот, Вы, Пётр, поверили, хотя и не могли не знать истинной картины течений. И если бы не один эффект, про который этот Левшаков ещё не знает, так как мы о нём студентам только на четвёртом курсе рассказываем, то картина течений, им нарисованная, была бы очень правдоподобной. Я даже удивляюсь, как это всего лишь третьекурсник смог так реалистично всё изобразить! Так что не будем его отчислять. Выговор ему, конечно, максимально строгий объявим, стипендии лишим… Что? Нет у него стипендии? Ну, повезло парню – не так обидно будет. А как у него, кстати, вообще с учёбой? Слабенький середнячок? Что-то не верится. Ну, Вам, конечно, видней. Уверяю, что потенциал у парня есть. Уж, поверьте моему опыту… Так, знаете что! Заберу-ка я его от Вас к себе. Вам, наверное, не просто будет к нему теперь объективно относиться, а мне он понравился. Договорились? Вот и ладушки. Так, а теперь позовите из коридора этого авантюриста – будем ему больно делать. В воспитательных целях.

Вот так было дело в комнате преподавателей. А теперь возвращаем слово Левшакову.


Так, что-то я отвлёкся, задумался. На чём это я остановился? А! О том, как меня чуть из Гидромета не выгнали. Не выгнали, в общем. Я, правда, с семестр ещё боялся, что завкафедры найдёт, к чему прицепиться, и всё-таки выгонит. Но обошлось. А тут и с учёбой стало налаживаться. Зимнюю сессию очень прилично сдал. Хотя пришлось кое-какие курсы прошлых лет поштудировать повторно. Узнал много нового. Из того, что должен был ещё на младших курсах узнать.

Прошёл четвёртый курс и бакалавриат вместе с ним закончился. Работу написал вполне проходную, хотя заведующий всю её чуть не носом взрыхлил, всё халтуру мою пытался найти. Но тут, уж, я не дал повода – всё честно делал.

Дальше учиться стало интереснее – больше специальных предметов. И одновременно – больше белых пятен незнания и, соответственно, возможностей для заинтересованного человека. Понятно, что нам, магистрантам, профессора и доценты наши старались, всё-таки, причёсанную информацию выдавать о морях и океанах. Но “белые пятна” и споры больших учёных, всё равно, вылазили на обозрение. Если быть внимательным, конечно, и читать чуть больше, чем задают.

В середине пятого курса вызвал меня мой фактически уже постоянный куратор – завкафедры и говорит:

– Вот, что, Алексей, есть работа. Договорн?я. То есть за неё и платить будут. И ещё она вполне в качестве дипломной сойдёт. Работать придётся больше не руками, а головой. Благо опыт у Вас есть… Помню, помню Ваше “течение” в Маркизовой Луже. И не краснейте – красиво получилось. Хоть и фантастика. Вот и на этот раз будете мозг напрягать. Но есть нюанс. Заказчики – военные моряки. Из НИИ военно-морского. Впрочем, это Вас коснётся мало, так как посредником между ними и Вами буду я. Потому как у Вас допуска к ДСП77
  ДСП – документы для служебного пользования, низшая степень конфиденциальности документа.


[Закрыть]
материалам нету. А суть работы – в следующем…

И начал мне эту самую суть излагать. В общем, заказали вояки несколько специфический статистический анализ влияния ледников арктического бассейна на морские течения, в непосредственной близости ледников этих протекающих: от самого маленького ледничка до Гренландского покровного. Конкретные детали: что именно, какие, там, параметры ледников, да, почему эти параметры, а не другие я вам рассказывать не буду. И не потому, что тайна. Нет, по большому счёту, там никакой тайны. Есть простое незнание. Просто не интересно это вам, в отличие от моряков военных, будет. И к рассказу не относится. Но объём работы внушал! Очередная пирамида Хеопса на одного бедного магистранта. Чувствую, лягу я под ней замертво… И совсем не в качестве фараона.

По мере того, как моя и без того унылая физиономия становилась всё печальней и грустней, лицо завкафедры наоборот принимало всё более довольный и какой-то хитрый вид. Похоже, что целью его является моя мучительная, но не слишком быстрая смерть.

А потом спрашивает, есть ли у меня флэшка, чтобы он мне весь объём данных, которые анализировать придётся, на неё скинул. Выдал ему свою – фактически безразмерную, на 16 Гигов, то есть. Но не поместилось всё! Пришлось её от всяких-разных файлов предварительно очистить… Кое как влезло. Ой, мама, роди меня обратно!

Но на этом дело не кончилось. Завкафедры выкатил ещё список из нескольких книг, которые мне “в работе полезны будут”. Видимо, чтобы я совсем не заскучал от безделья. А потом подумал немного и дополнительно со своей полки книжку какую-то снял. Толстую. На языке потенциального противника. Сказал, что книжку эту я, всё равно, в библиотеке ещё не найду. Совсем свежая, с последнего конгресса привезённая. С автографом автора. Читай, мол, студент, в языке совершенствуйся! Если свободное время, конечно, останется.

И в качестве отеческого напутствия добавил:

– Так, что, идите, Алексей, с материалами знакомьтесь. Через неделю жду Вас здесь же в это же время. Обсудим подробнее, что и как делать.

И пошёл я, солнцем палимый, ветром гонимый…

За без малого неделю только и смог сделать, что просто пролистать файлы с флэшки. Не углубляясь в их содержимое. А тут ещё регулярные занятия в Гидромете надо посещать, не забывать всякие-разные домашние дела, подработки… А увлечения мои и вовсе пришлось на время отложить. Потом понял, что надо что-то менять. В подходах. Наугад открыл несколько файлов с данными. Сообразил, что устроены они однотипно, так как, по-видимому, не ручками по клавиатуре заполнялись, а программно-компьютерным образом сделаны. Соответственно, и в обратную сторону их таким же макаром легче будет обрабатывать. Мог бы и сразу догадаться. Но вырисовалась проблема в написании соответствующей программы. А программирование и алгоритмические языки, как-то, не самые профилирующие предметы в нашем универе. Хотя и не без них. Придётся вспомнить своё школьное ещё увлечение – тогда я даже на дополнительные занятия по программированию ходил, блок-схемки рисовал, что-то там программировал на комп?… Интересно было. Хороший учитель тогда попался – парень молодой, только-только ВУЗ закончил программистом. Курсами себе на жизнь подрабатывал… Так с этим определились! День ещё ушёл на то, чтобы в темпе пролистать все книжки, что мне профессор порекомендовал.

В общем и целом, одобрил мою задумку при очередной встрече заведующий. Только сомневался, что смогу сам программу написать. Хотел я сразу же за это дело взяться, только профессор заставил ему сначала чуть ли не экзамен по книгам, что он мне порекомендовал, сдать… Да, из “Макдональдса”, где подрабатывал, пришлось уйти – времени на договорную работу не хватало иначе. Правда, и деньги, что за неё платили, были заметно больше макдональдсовской зарплаты.

Короче, и программу я написал, и всю эту прорву файлов с данными обработал. Несколько месяцев, а точнее – полгода, пролетели в работе, словно пара недель. Пришла пора писать отчёт по работе. Ну, и магистерский диплом заодно. И тут снова затык – по характеру работы в отчёте получалась какая-то фантастическая гора таблиц и графиков по результатам обработки результатов наблюдений. Несколько сотен того и другого! Отчёт или диплом в добрую тысячу страниц, вместо обычных сотни-полутора – это как вам? Что за судьба у меня!? – Опять Беломорканал в одиночку копать… А завкафедры только посмеивается, советы “добрые” даёт… Я уже тихо ненавидеть его начал, этого моего куратора – спецпредставителя Немезиды88
  Немезида – древнегреческая богиня возмездия.


[Закрыть]
на Земле. Неужели я до сих пор не искупил вину за тот свой подлог с “течением” в Маркизовой Луже? Кстати, “течение Левшакова” к тому времени уже вошло в кафедральную мифологию – краем уха слышал, как один младшекурсник другому о нём рассказывал. При мне. В лицо-то меня, наверняка, не знал – вот, и смелый. Я, правда, всё равно, не признался бы. Потому, как стыдно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное