Андрей Сулацкий.

Дрейфующая станция СП-40 бис



скачать книгу бесплатно

Благодарность


Автор выражает глубокую признательность, благодарность Денисову Вадиму – автору сериала “Стратегия”, в мир которого попадают и где начинают жить и действовать герои моего романа.


Посвящение


Моей жене Марине


Пролог


Лёд. Кругом лёд. На сотни километров вокруг. И ни единой живой души: ни человека, ни птицы… Даже аборигенов местных – белых медведей и тех нет. Что им делать вдали от открытой воды? Безветрие. Арктический антициклон. Край Солнца только-только появился из-за горизонта. Длинные и резкие тени от торосов падают на белое снежное полотно. И над всем этим контрастным и почти чёрно-белым пейзажем нависает тёмно-синий купол неба. Безмолвие. Полное…

Но, нет… Тишина нарушается нарастающим, несущимся примерно с северо-запада механическим гулом. Спустя мгновение внимательный наблюдатель замечает точку над горизонтом. Это самолёт. Всё ближе и ближе… И, вот, уже видно, что это на высоте примерно в километр летит одномоторный биплан в бело-красной полярной раскраске. Ещё ближе. И становится понятно, что это русский Ан-3. Винт деловито рубит морозный воздух. Под капотом монотонно визжит турбина. Самолёт щеголевато сверкает свежей краской. На фюзеляже какой-то шутник изобразил сияющего голливудской улыбкой кашалота. Эту рекламу “бленд-а-меда” нарушает зажатая в китовых зубах капитанская трубка. “Весёлый кашалот” – красуется надпись на борту аэроплана. Ещё на киле, естественно, присутствует государственный флаг (России, если кто сомневается), а на крыльях и фюзеляже – стандартные буквочки, циферки.

За лобовыми стеклами кабины видны лица пилотов. Вой турбины внутри кабины слышится уже чуть приглушённо. Не так резко и оглушающее. Слева, на месте командира воздушного судна – слегка мрачноватый спокойный сероглазый крепыш-блондин. Он сдержанно улыбается шуткам своего молодого коллеги – круглоглолицего полноватого кучерявого брюнета, явного южанина. Тот непрерывно что-то говорит. Его командир, правда, не совсем внимательно слушает юмориста, но это совсем не расстраивает шутника – он всегда первым смеётся своим анекдотам. Но при этом успевает вполне чётко выполнять обязанности второго пилота и штурмана. Курс, правда, довольно простой, даже гирокомпас не нужен – почти точно на северный магнитный полюс, то есть в сторону канадского арктического архипелага. Если быть более точным – в сторону островов Королевы Елизаветы. Ну, это так – информация для любителей особой точности.

Тут штурман вскакивает со своего места. За распахнувшейся под его рукой дверью в салон видны: во-первых, аккуратно принайтованная к палубе воздушного судна гора всевозможного груза и, во-вторых, сидящие парами, спинами к стенкам салона четверо пассажиров. Штурман что-то жизнерадостно кричит им, игриво подмигнув единственной среди пассажиров женщине. КВС (то есть, командир воздушного судна, если кто не знает) тут же слегка недовольно призывает непоседу вернуться на рабочее место. Дверь захлопывается.

В салоне ещё чуть тише, чем в кабине пилотов, но, всё равно, расслышать, что прокричал жизнерадостно штурман, смогли только двое, сидящие ближе всего к двери, напротив друг друга.

Первый – среднего роста и возраста синеглазый темноволосый мужчина с по-аристократически породистым лицом. Другой – почти двухметровый, едва помещающийся в своё кресло русоволосый гигант (ну, где-то под сорок лет ему будет). Черты его лица крупные, плакатные, соцреалистические какие-то, но при этом вызывающие к великану чувство безусловного доверия. Фигур обоих мужчин под тёплыми куртками особо не видно, но чувствуется, что оба – атлеты. Оба персонажа излучают уверенность и спокойствие. Кроме того, они, похоже, давно знают друг друга, потому как, услышав месседж штурмана, посмотрели друг на друга и совершенно синхронно улыбнулись. А сообщение было предельно простое:

– Та-арищи пассажиры! Мы проделали половину пути. Осталось лететь чуть больше часа.

Для тех, кто заранее знает маршрут, время полёта и имеет часы на руке, эта информация совершенно не обязательна. Но заряд оптимизма, щедро отмеренный штурманом, до слушателей дошёл. Сидящая рядом с синеглазым пассажиром молодая женщина непроизвольно улыбнулась, даже не расслышав ровным счётом ничего. Самолёт слегка качнул крыльями, чуть-чуть поправляя курс. Пятно бьющего из иллюминатора солнечного света сместилось с плеча женщины на её лицо. А, ничего девушка! Симпатичная. Правильные черты лица, короткие “под мальчика”, но явно вьющиеся волосы, чуть вздёрнутый носик, в меру пухлые, чувственные губы и обрамлённые естественно-пушистыми ресницами васильковые глаза. Кисти рук, лежащие на коленях, крепкие, но не грубые. Пальцы длинные, но не холёно-изнеженные, а какие-то… ну, для тонкой работы полезные. Ногти короткие, маникюр бесцветный. Фигуры девушки не видно: парка, тёплые штаны, унты… Так, что сами понимаете… Но есть уверенность, что “ста одёжкам” есть, что прятать. Она явно немного волнуется, но успешно, как ей кажется, скрывает это. Впрочем, лёгкое волнение девушке очень идёт: румянец на щёках, чуть учащённое дыхание… Оно и понятно – она впервые так далеко в Арктике.

Напротив неё сидит совсем молодой парень, почти юноша. Впрочем… Может быть, он не так молод, как кажется – просто ниже среднего роста и хотя достаточно широкоплеч, но худощав (никакая полярная одежда не способна спрятать этого). Узкое скуластое лицо и несколько впалые щёки. Тёмно-карие глаза на бледном, давно не видавшем хорошего солнца лице, короткие прямые тёмные волосы. Этот явно чувствует себя не в своей тарелке. И лишь соседство с добродушным великаном слегка успокаивает юношу. И ещё ему явно очень нравится молодая женщина, сидящая как раз напротив, и он изо всех сил борется сам с собой, чтобы не слишком откровенно разглядывать её. Но раз за разом его глаза возвращаются к рукам, а потом – к лицу её…


Глава 1. К северу через Северный Полюс


1 марта 2013 года.

Приблизительно час до астрономического полдня.

Координаты (приблизительные): 82 градусов с.ш., 126 градусов з.д.

Высота: 1200 метров над уровнем моря.


Разрешите представиться – Левшаков Алексей Михайлович. Можно просто Алексей. А, вот, если Катя, что сидит напротив, будет называть меня ещё проще – Лёшей, я совсем не буду возражать… Совсем не буду… Ёлки зелёные, какая она, всё-таки, красивая!

О чём это я? Ах, да! Продолжу о себе. Мне аж 25 лет. Это я выгляжу молодо, потому как ростом не вышел. И худой. “Маленькая собачка до старости щенок”. Народная мудрость типа. Но на самом деле я – здоровый, крепкий и спортивный. Но об этом потом. Официально я – океанолог-гляциолог полярной экспедиции СП-40 бис. Это дрейфующая на льдине станция такая. Почему “бис”? А потому, что просто СП-40, без “бис” которая, дрейфует вот уже пять месяцев на границе канадского и американского арктических секторов, а мы вроде как образованный чуть позже филиал этой станции. Поэтому мы, наша экспедиция и есть “бис”, то есть, если с латыни перевести – “вторая”. В первоначальном составе экспедиции нас никого нет, можете в Интернете или в открытых документах каких даже не искать. Почему? Об этом – ниже.

Летим мы, кстати, как раз с этой самой СП-40, на свою льдину, которая расположена на расстоянии чуть более пятисот километров к востоку-юго-востоку от СП-40, уже глубоко в канадском секторе и недалеко от канадского же арктического архипелага. И вплотную к их исключительной экономической зоне11
  Граница исключительной экономической зоны Канады проходит по границе шельфа на расстоянии 200 морских миль от островов канадского арктического архипелага. В пределах этой зоны заниматься морскими научными исследованиями имеет право лишь сама Канада. Не говоря уже о военной деятельности.


[Закрыть]
. Будем изучать, якобы, сезонные изменения подлёдных течений: скорости, солёности, температуры и связь всего этого с глобальным, естественно, потеплением климата. Ну, с чем же ещё!? Это официально. А на самом деле мы все люди военные, флотские. Даже Катя. И наша искусственная привязка к гражданской СП-40 – лишь маскировка. Нам даже официально запрещено обращаться друг к другу по воинскому званию. И уставы приказано на время экспедиции забыть. Вдруг на нашу льдину нагрянут канадские проверяльщики, если станцию нашу в их экономическую зону занесёт, всё-таки. Мне Чайка рассказывал, что такое бывало. Он и раньше уже бывал на подобных дрейфующих станциях. Чайка – это вот этот великан, что слева от меня сидит. Который на первый взгляд кажется таким добродушным, даже мягкотелым увальнем. А на самом деле он… Впрочем, я ниже обо всех своих товарищах, как присутствующих, так и отсутствующих расскажу отдельно, особо.

Так, вот, возвращаясь к нашей реальной миссии, скажу… Надеюсь, натовских шпионов среди вас, дорогие читатели, нет. Как я понял (домыслил больше, чем услышал) из очень скупых по понятным причинам объяснений нашего командира… пардон, начальника – Берга Александра Владимировича (это тот, кто сидит по диагонали от меня, рядом с Катей), в действительности мы будем искать новые пути сезонных миграций подводных атомных стратегических ракетоносцев. Российских, естественно. Есть такой вид хищной арктической фауны. Этим зверюгам всегда хочется поближе к Супостату, к Мировому Гегемону подобраться. Желательно, на дистанцию, условно говоря, пистолетного выстрела. Родина в последние годы проснулась от долгой спячки. Ну, и пошли процессы разные на флоте: стратегические, организационные, технические, научные … На мой не очень просвещённый взгляд – в общем правильные.

Так что наша СП-40 бис расположена рядом с окружающим острова Королевы Елизаветы шельфом, на уютной такой матёрой льдине, что уже пару лет медленно ползёт от Гренландии к Аляске. Как раз вдоль границы канадской экономической зоны. И на этой льдине сейчас ожидают нас прилетевшие туда три дня назад четыре наших товарища. Они за эти дни успели обустроить, обжить станцию. Ждут нас с хлебом-солью. Будем месяца три-четыре, до лета, дрейфовать вдоль вышеупомянутых островов – данные “о глобальном потеплении” собирать… ага… Ну, вы поняли, да?

Познакомлю теперь вас с моими товарищами-коллегами по предстоящему дрейфу. Во чреве нашего “Весёлого кашалота” вы можете видеть четверых человек. Про себя я уже немного рассказал, потом ещё добавлю, а пока – про остальных присутствующих. Согласно табели о рангах (хотя мне бы хотелось с Кати начать).

Итак! По диагонали от меня сидит начальник нашей экспедиции – Александр Владимирович Берг, 37 лет, кандидат географических наук, океанолог и гляциолог, как и я. Он из Питера, что тоже нас с ним объединяет. Я там учился. На самом деле он капитан третьего ранга, работает (или служит?) в военно-морском НИИ. Точного названия института я не помню. Да, и зачем это вам? Но, что интересно, при своей вроде бы сугубо интеллектуальной службе-работе, на кителе его при нашей первой встрече я орден Мужества углядел. С чего бы это? И вообще – чувствуется в нём военная кость. И аристократичность какая-то. Я хоть меньше года на флоте прослужил, но рядом с ним всегда по стойке “смирно” хочется встать. Трудно мне приказ “забыть уставы” будет выполнять! И это при том, что он подчёркнуто вежлив со всеми и сам при первой же нашей встрече предложил не придерживаться строго воинских уставов. Естественно, не в присутствии посторонних. Надо сказать, вежливость его какая-то холодно-ледяная, непрошибаемая, как сталь кулаком. Пока не могу даже представить, что может вывести его из этого состояния. Поживём – увидим.

Далее – о столь приятной мне Кате. Если полностью, то – Державина Екатерина Алексеевна. 30 лет (вот, уж, не подумал бы!). Наш медик. Капитан медицинской службы Северного Флота. До нашей команды четыре года служила во флотском госпитале, в Североморске. Как утверждал Чайка (а он, вообще, всё про всех знает), очень она просилась в плавсостав, но, как всем известно, правильные моряки очень не любят женщин на борту. Ну, не приживается гендерная толерантность на нашем флоте! Но Катерина не сдавалась. В конце концов, подуставший от капитана медслужбы кадровик предложил, а, вот, мол, на нашу флотскую дрейфующую станцию не желаете ли, Екатерина Алексеевна? Думал, наверное, что сломается дамочка, откажется. А она взяла и согласилась. После недолгого размышления. Впрочем, рекомендации ей, как врачу-универсалу дали очень хорошие, и Берг после собеседования с Катериной тоже дал “добро”.

Надо сказать, я, в общем, разделяю предубеждения всех флотских, что женщина на борту – не к добру. Как подумаю, что она мне медосмотр будет делать или процедуры какие, то как-то не по себе… А ведь в команде нашей девять мужчин, в том числе и сексуально весьма озабоченных, а она – одна… Ой, что-то будет! Берг вроде умный, умный, а… рисковый.

Но, всё-таки, хорошо, что она с нами!… Так, отвлечёмся снова от созерцания Катиной красоты.

Мой сосед слева – Чайка Степан Иванович. 40 лет. Наш кок и разнорабочий. На самом деле – главный корабельный старшина. Где он раньше служил, не говорит. Но по части наград он Берга явно обогнал – на кителе у него, аж, два ордена Мужества и медаль “За отвагу”. Помню, мой прадед-фронтовик такую же свою ещё советскую медаль уважал больше ордена Отечественной Войны, который у него тоже был. Чем-то она ему дороже была. Не знаю чем. Не любил он о Той Войне рассказывать. И не расскажет теперь, уж. Но вернёмся к Чайке. Итак, не говорит он, где раньше служил. Но когда мы перед отправкой из Североморска экипировались, переодевались, то на его левом плече татуировка явственно прочиталась: “Dum Spiro Spero”. Понятно, что это “пока дышу, надеюсь” на латыни. Мне, как достаточно опытному дайверу, это вполне близкий и понятный девиз. Но что это значит для него? Неужели боевой пловец? Какой там у них девиз? Можно было ещё на базе в Североморске в Интернете посмотреть или спросить у кого-нибудь, но некогда было. Не до девизов.

Так, опять до меня очередь дошла, но я, всё-таки, про себя ещё позже расскажу. А сейчас лучше о тех, кто нас на льдине ждёт.

Во-первых, там сейчас зам начальника станции, Берга, то есть. Зам по технической части и общим вопросам – Дробов Аркадий Петрович. 29 лет. На самом деле – капитан-лейтенант контрразведки Северного Флота. Молчалив и неразговорчив. Когда он смотрит на тебя своими спокойными, ровными такими глазами цвета олова, то и сам молчать начинаешь. Настоящий “молчи-молчи”. Он для меня, как “чёрный ящик” под замком. А ключа от “ящика” и вовсе нет.

А ещё там наш инженер по связи и коммуникациям, радист по-простому – Макаронин Павел Сергеевич. 26 лет. Старший лейтенант СФ. Как вы понимаете, фамилия его служит неиссякаемым источником плоских однотипных шуток22
  Игра слов на созвучии фамилий Макаронин и Маркони – изобретатель радио, по мнению американцев. Но русские эту фамилию тоже хорошо знают.


[Закрыть]
. Вот, и я не удержался. Было дело. Увы. Впрочем, Паша к этим глупым шуточкам и подначкам привык – говорит, что фамилия и определила его воинскую специальность. Мол, чтобы никто с дурацким вопросом: “Кем служишь?” – не приставал. И без вопросов понятно – БЧ-4.

Кроме того, на льдине лично меня дожидается наш метеоролог – Крутиков Василий Игоревич. Ему, как и мне 25 лет. Мы с Васькой питерский Гидромет в один год закончили. Только этот “шаман” – метеорологический факультет, а я – океанологический. Но мы с ним хорошо знакомы ещё тогда были. На флот его призвали лейтенантом-двухгодичником. Он, в отличие от меня, прошёл обучение на военной кафедре. И, вот, уже без малого год погоду флоту наколдовывает. Нам он вчера по рации пообещал ясную, солнечную и безветренную погоду. Впрочем, не он один.

И, наконец, последний сиделец на льдине – Калягин Александр Петрович. 43 года. Наш завхоз, техник, дизелист, электрик и, вообще, на все руки мастер. Петрович. Так его велено мне называть самим товарищем старшим мичманом. Это звание его. Где служил раньше, не знаю, не говорит, но подозреваю, что вместе с Чайкой. Степан Петровича вообще поминает в разговорах очень часто. Он для него, как Ходжа Насреддин для среднеазиатов. Петрович рост имеет чуть ниже среднего. И почти такую же ширину в плечах. (Я, если и преувеличиваю, то совсем немного. Чес-слово!) Обилие седины в волосах. Из характерных примет – отсутствует ногтевая фаланга на указательном пальце правой руки. И никаких татуировок. Чайка, когда заметил, что я читаю надпись на его левом плече, сказал: “Вот, Петрович умнее меня – у него никаких демаскирующих татушек на теле нет”. А китель Петровича, надо сказать, и вовсе меня в шок вогнал – там помимо двух орденов Мужества и уже привычной медали “За отвагу” ещё Звезда Героя России висела!

Добавлю ещё, что эти трое – Берг, Чайка и Калягин, похоже, давние знакомцы, так как понимают друг друга с полуслова. Или вообще без слов.

Тут у нас в самолёте ещё два персонажа имеются – пилоты наши. Они хоть и прикомандированы к нам, но, вы, же, понимаете, что летуны они такие – сегодня здесь, а завтра за тысячу километров. Хоть и наши они, да не вполне. Вот, и сегодня – как прилетим, выгрузимся, так они сразу же своего “Кашалотика” заправят. (У нас на льдине специально для них запасец керосина имеется, с самым первым Ан-двенадцатым привезённый.) И сегодня же – обратно, на СП-40, за последней партией нашей снаряги. Потом, уж, они будут у нас, на “бисе”, квартировать. Регулярно облётать окружающие ледяные поля с ними буду. Ну, и на случай экстренной эвакуации. Чайка говорит, что вполне может такой эксцесс случиться.

Так, вот – командир воздушного судна у нас Иванцов Валерий Павлович. 31 год ему. Вы, наверное, догадываетесь уже, что и он совсем не гражданский пилот, а как все мы тут – военный человек. На самом деле он – капитан авиации Северного Флота. Как рассказал мне Чайка, Иванцов – бывший пилот палубной авиации, летал на МиГ-29К и крейсер “Адмирал Кузнецов”33
  Крейсер “Адмирал Кузнецов”, а правильнее – “Адмирал флота Советского Союза Кузнецов”, единственный авианосец ВМФ России.


[Закрыть]
ему дом родной. И всё у него с карьерой истребителя было бы хорошо, да подвела земля. Несколько лет назад во время отпуска попал он в автоаварию. Сразу отмету гнусные подозрения в лихачестве. Он вообще тогда мирно в маршрутке дремал. Только дураков безбашенных очень много сейчас на дорогах российских… Поломало его сильно, год без малого в госпиталях-санаториях провёл. И вроде бы вылечился, но суровым медицинским требованиям к истребителям уже не удовлетворял. Более того, его совсем с флотской авиации списать хотели. А на гражданке он себя как-то не представлял. Но случай спас. Знакомый кадровик сказал, что на флоте организуется эскадрилья бипланов Ан-3 для снабжения и поддержки флотских метеостанций, наблюдательных пунктов… ну, и, вот, дрейфующих станций типа нашей “бисовки”. К полётам на этих самолётиках медики его вполне допустили. Иванцов, особо не раздумывая, согласился. Но переподготовку ему всё равно пришлось пройти… И хоть от неба его не отлучили, но скорости не те, манёвренности истребительной нету… Так что, кажется мне, именно по этой причине пребывает Валерий Палыч ныне в почти постоянной мрачности. Адреналину не хватает. Да, ещё, когда он весь переломанный в госпитале лежал, и не было пока ясности в том, выздоровеет он или нет, от него жена ушла. Думала, наверное: “Зачем ей, такой молодой и красивой, калека?” И севера ей надоели хуже горькой редьки. А детей у них не было.

Полная противоположность своему командиру второй пилот и штурман по совместительству – Логинов Максим Стефанович. Это если полностью. А так Максу 25 лет. Он лейтенант авиации. Причём во флотскую авиацию, на наш Ан-3Т, попал после гражданского авиаучилища, как двухгодичник. Выпускников военных лётных училищ на эту “кукурузную” эскадрилью почему-то не хватило. А офицерское звание ему дали даже без военной кафедры. В отличие от меня. Но я на него за это зла не держу, так как характер у него очень лёгкий и компанейский. На Максика, по моему, вообще невозможно сердиться. Правда, Иванцов может, но ему положено – он командир этого гиперобщительного маньяка. Я уже через час знакомства знал о нём, кажется, всё! И то, что его бабка по отцу – полячка, с западной Украины. Замуж вышла за кубанского казака. Переехала к нему, куда-то под Майкоп. Имя своему сыну-первенцу дала сама. Заупрямилась, ни мужа, ни свекровь слушать не стала! Назвала его на ляшский манер – Стефан! Вот поэтому отчество у Макса такое странное. А мать Макса – наполовину еврейка, наполовину армянка. Отсюда его южный кавказский имидж и темперамент. Вот такой коктейль наций. Ну, и донжуан Максик ещё тот! Кстати, Макс сразу же после того, как Берг провёл общий сбор всей нашей команды, начал клеиться к Кате, невзирая на заметную разницу в возрасте и звании. И, как мне кажется, был очень удивлён, когда ему это не удалось. Постоянно продолжает свои попытки. Наверное, думает, что тогдашний Катин отказ – это мимолётный женский каприз. Мне он сказал тогда что-то типа “вода камень точит”. Ну, ну… Лётчик-налётчик… Да, лётчик он, между прочим, действительно хороший – в училище был лучшим в своём выпуске. А ещё на гитаре он здорово играет. И кашалота на фюзеляже самолёта он, Макс, нарисовал. Сразу после того, как самолётик наш ещё на Коле из военного под гражданский перекрасили. А, что – хорошо получилось! Я, как увидел этого кита на борту, так сразу к бипланчику нашему, как к живому (и разумному!) существу относиться начал. Интересный психологический эффект, однако.

Если о нашем “Весёлом Кашалоте” речь зашла, то чуть подробнее расскажу и о нём. На момент своего рождения, которое состоялось, в соответствии с шильдиком на переборке, в 2009 году на Омском заводе “Полёт”, это был стандартный Ан-3Т. То есть Ан-3 “транспортный”, способный перевезти одновременно 1800 кэгэ груза и четырёх пассажиров на расстояние 770 километров. А потом, то есть сразу после рождения, он, почему-то, никому не понадобился. И потому вместе с несколькими своими собратьями попал на консервацию и пару лет простоял без движения, без полётов. Скучал. А два года назад его (и собратьев тоже) загребли в своё хозяйство внезапно активизировавшиеся флотские авиаторы. Но вместо того, чтобы сразу выпустить в небо, начали на нём некоторую модернизацию – убрали колёса и вместо них поставили интересную конструкцию – лыжи-поплавки. Такие длинные, больше 9 метров штуковины, которые, конечно, заметно повысили его массу, лобовое сопротивление и снизили скорость. Но зато он теперь мог взлетать и приземляться, как на снег, так и на воду. Насколько я знаю, то раньше было – либо лыжи, либо поплавки. Либо на снег, либо на воду. Но никак, чтоб и на то, и на другое. Но, вот, конструкторы умудрились совместить. (И не спрашивайте меня, как это у них получилось – не знаю, не специалист.) Грузоподъёмность самолёта, правда, снизилась до 1200 кэгэ, но, как не странно, резко повысилась дальность полёта – до тех же 1200, но не кэгэ, а кэмэ. (Гармоничненько так – тысяча двести на тысячу двести!) А всё потому, что эти самые лыжи-поплавки при взлёте со снега могут служить дополнительными топливными баками! Топливо из них расходуется в первую очередь, так что после его завершения самолёт может сесть как на снег, так и на воду. Ну, и взлететь, естественно. Вот, такой он молод?ц, наш Кашалотик! Нравится он мне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное