Андрей Семке.

Непридуманные истории. Короткие рассказы. Продолжение



скачать книгу бесплатно

© Андрей Семке, 2017


ISBN 978-5-4485-8551-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Память

Эту историю нам поведала одна удивительная женщина, экскурсовод и историк-краевед от бога. Всю жизнь она занималась загадками маленького городка, на берегу Азовского моря. Ейские тайны после придирчивого взгляда со стороны талантливого человека, тщательного исследования и анализа документов, рассказов свидетелей открывались и становились общедоступными.

Казалось, что эта красивая и умная женщина могла рассказать обо всех достопримечательностях портового и купеческого городка, когда-то благословлённого великим графом Воронцовым. На любой, даже самый сложный вопрос публики, она знала ответ. Её легенды и документальные истории увлекали внимание и становились интересными пересказами за семейным столом. Именно за эти качества руководство городка уважало и любило этого почитателя истории, именно за талант и надёжность ей поручали порой проводить экскурсии для самых важных и значимых гостей.

Так однажды к нам в город пожаловал мэр Риги. Молодой симпатичный парень с жёлтой копной волос на голове был печален и уныл. Рассказы об истории и краеведении его не сильно занимали, поездка в шикарном автомобиле по улицам старинного городка ему была в тягость. А наша знакомая из кожи вон лезла, чтобы захватить внимание чужестранца. В один миг её состояние непонимания собеседника достигло апогея, и она спросила, что ему было бы интересно. Посетитель вдохновился и рассказал историю про своего деда. Оказалось, что семейные корни большого руководителя столицы Латвии находятся в Ейске. Дедушка с бабушкой жили в одном из старых домов, и всё было бы хорошо, если бы не война. В город вошли фашисты, и дедушка ушёл в партизаны. В одной из боевых вылазок его схватила зондеркоманда, впоследствии его расстреляли и закопали в братской могиле. Юноша хотел побывать на этом месте.

Милая экскурсовод оказалась в замешательстве. Об этой истории она знала всё до мелочей. Но современный город поглотил и многие старинные здания, и братское захоронение, на месте которого, сегодня находится церковный зоопарк с небольшим прудом. Единственным местом, куда перенесли останки расстрелянных фашистами партизан, оставалась площадь Революции, которая объединила могилы погибших в начале 20 века во время ноябрьского переворота с погибшими в годы Великой Отечественной войны.

Автомобиль передвигался по мостовой улице в сторону захоронения, а у историка в голове одна мысль: «Есть ли на мраморных плитах фамилия деда молодого мэра Риги?». Чем ближе подъезжала машина к Площади Героев, тем большее волнение наступало в салоне. Сердце парня трепетало от возможности прикоснуться к истории своей семьи, к героическим дням дедушки. Сердце экскурсовода клокотало от возможного конфуза перед большим гостем.

И вот развязка истории. Большая площадь, в центре горит вечный огонь.

Вокруг море гвоздик и венков. От центра в левую и правую сторону расположены мемориальные мраморные плиты, на которых тысячи имен погибших в годы революции и Великой Отечественной. Медленно читая фамилию за фамилией, пара передвигалась от одной плиты к другой. Напряжение нарастало. На предпоследней плите среди сотен других имен была высечена фамилия деда высокопоставленного гостя из Прибалтики. Слёзы гордости и трепета катились по щекам мэра. Слёзы от нервного стресса и длительного волнения катились по щекам экскурсовода. Молодой парень быстро подошёл к машине и достал огромный букет, который возложил рядом с гвоздиками. На фоне Вечного огня ярко пылал огромный красный из роз символ памяти.

Затем такой же букет он возложил к могиле умерщвлённым в душегубке детям из интерната. А потом долго и подробно рассказывал по телефону своей матери о путешествии в Ейск и о том, как он побывал на могиле своего деда-героя. Его лицо было светлым и счастливым. Память о наших предках – она и в Прибалтике ПАМЯТЬ!

Обстоятельства

Эту историю мне рассказал родной дядя, во время своего восьмидесятилетнего юбилея. Когда он вспоминал события того времени, по его мужским щетинистым щекам текли слёзы…

В послевоенные годы нужно было отвлечь детей от холода и голода, от разрухи и потери близких. Быстрыми темпами открывались школы, в которых не хватало ни учебников, ни тетрадей, ни чернил, ни тепла, ни учителей. В одном далёком узбекском ауле открылась такая восьмилетка. В одном классе за партами сидели родные сёстры и братья, порой с разницей в возрасте четыре, пять лет…

Меня посадили в шестой класс. Вместе со мной учились две сестры по фамилии Кондрашовы: Зоя и Надя. Они были абсолютно разные. Одна худая-худая, в ней что-то было дистрофичное, но личико было умным и милым. Другая была полной противоположностью, отличалась круглым лицом, крупной талией, такая девочка-квадрат. Девчонки оказались большими трудягами, и в учёбе они были лучшими из нас. У них всё спорилось, хватали они с лёту любой учебный материал. Учителя радовались их успехам, но и ученики были довольны близким знакомством со школьницами-умницами. Они не были зазнайками и всегда приходили одноклассникам на помощь в трудную минуту. За это их все ребята уважали.

Наступила жутко холодная зима. До школы необходимо было добираться пешком несколько километров. С девчонками-сёстрами начались какие-то непонятные истории. Один день в школе Зоя, а Нади при этом нет. На следующий день в школу приходит Наденька, а Зойка остаётся дома. Потом опять худышка приходит, а её сестра отсутствует. И так продолжалось несколько дней, пока учитель математики Панайот Николаевич, грек по национальности, очень интеллигентный и добрый человек, не заинтересовался этой ситуацией. Начал он расспрашивать старшую: «В чём проблемы, что случилось?». Та в ответ либо молчала, либо говорила о каких-то волшебных болезнях сестры. На следующий день учитель опросил младшую, та ничего вразумительного не сказала.

Тогда математик решил сходить к директору школы. Рассказав о непредвиденной и необычной ситуации, они вместе решили посетить дом школьниц. И вечером того же дня отправились к девочкам по трескучему морозу директор, учитель математики и то ли комсорг, то ли профорг.

Такой бедноты наши посетители не видели давно. Оказалось, что отца наших одноклассниц убило на войне. В доме кроме сестёр еще жила младшая детвора. Мать делала всё, что в этой ситуации возможно. Нанималась на несколько работ, брала подработку домой, но денег хватало только на пропитание. Поэтому у старших её дочек было пальто одно на двоих. Вот и ходили они в школу по очереди. Одна прослушает уроки, а потом другую дома учит. На следующий день сёстры менялись местами.

Стыдно стало директору с коллегами за создавшуюся ситуацию. Что делать? Вокруг разруха, голод, холод. Сами еле-еле концы с концами сводят. А одежду в то время найти было ох как нелегко. Выход из ситуации придумал то ли профорг, то ли комсорг, он предложил обратиться на предприятие. Пришли наши ходоки к начальнику железной дороги. Он был тронут обстоятельствами, связанными с девчонками, но решить вопрос с амуницией не мог. На помощь пришёл начальник склада. Он выписал на мать спецодежду: фуфайку и ватные штаны. А заодно принял её на работу обходчицей.

Со следующего дня одна из сестёр пришла в школу в огромной ватной фуфайке и тяжёлых рабочих, но очень тёплых штанах. На неё невозможно было смотреть без улыбки, но ни один ребёнок в школе не смеялся над ней. Все понимали и сочувствовали…

А через несколько лет Зоя стала учителем, хорошим педагогом, таким, что её назначили управлять всей системой образования района. А её старшая сестра бросила школу, быстро вышла замуж, а потом до самой старости заведовала почтовым отделением в ауле…

Мой дядя стал орденоносцем, прославлял шахтёрскую работу на всех уровнях, но всегда он говорил с теплотой и нежностью о своих послевоенных учителях, и всегда на его жестких, мускулистых щеках текли мужские слёзы…

Первоначально мы не заметили никакой строгости в пересечении границы города. Большие КПП с медленно передвигающимся транспортом. Военные, которые периодически досматривали автотранспорт, не более того. Наш автобус, к примеру, даже не досматривали, в салон вошёл автоматчик оглядел всех поверх голов и был таков.

Так мы впервые попали на территорию атомного города. По большому счёту город как город. Дома типовые, магазины, как в обычных населённых пунктах, люди дышат тем же воздухом, живут теми же идеями и проблемами. Мы побывали в храмах и монастырях, в ледяной пещере и сходили в музей ядерного оружия. Несколько раз пересекали границу на автобусе, выезжая на различные экскурсии, и ни разу у нас не попросили документы, паспорта, справки.

В последний день всё шло как обычно, готовились к отъезду на железнодорожный вокзал. Мы собрали все вещи, а так как с нами был маленький сын, то одежды было много. Зная, что документы на ребёнка у нас не проверяли ни разу, упаковали их и уложили на дно чемодана. Свои же паспорта оставили при себе.

Вдруг на границе города потребовали всех выйти из автобуса и приготовить документы. Мы в надежде на то, что данная акция – абсолютная формальность, пошли вместе с сыном к стойке контроля. Нас с женой представитель власти быстро пропустил, а вот с ребёнком произошёл казус. Его не выпускали за пределы пункта контроля. Мы начали объяснять ситуацию, что свидетельство о рождении в автобусе в чемодане, что в наших паспортах вписаны данные сына, но блюстители порядка ничего не хотели слышать.

Корбаска

В 1939 году внезапно по приказу Сталина летную боевую дивизию из Кировограда в Украине начали перебрасывать в Узбекистан. Серёже тогда едва исполнилось два года, и всё что будет описано в этом повествовании, ему рассказала мама, Софья Михайловна, жена военного лётчика по воле судьбы…

Эшелоны стояли на вокзале, готовые к отправке. На открытых платформах были закреплены разобранные зелёные с красными на боках звёздами фюзеляжи самолётов. Отдельными стопками были прикручены крылья и другие механизмы. Всё это было накрыто зелёными брезентовыми покрывалами так, что виднелись лишь лопасти от винтов.

Нас сопроводили в вагон с деревянными полками, где уже были расквартированы жёны лётчиков-офицеров с детьми. Дорога предстояла длинная, практически через всю бесконечную Россию и такой же бескрайний жаркий Казахстан. Поэтому у каждого пассажира было много чемоданов, корзинок, уезжали навсегда. Многие брали с собой самое ценное, нажитое нелёгкими годами после гражданской войны. Но большие скарбы составляли практически необходимые в далёких краях вещи. Вагон был захламлён, в таком уплотнённом месте дышать было практически нечем. А тут маленький ребёнок, едва начавший говорить и ходить…

Первые сутки прошли нормально, все пассажиры были знакомы друг с другом, поэтому в замкнутых условиях больших проблем в коммуникациях не происходило. По очереди бегали на станции за водой, помогали друг другу при необходимости.

На вторые сутки ни с того ни с сего у маленького Сержика, так ласково называли сына командира, началась какая-то болезнь. На весь поезд нашёлся один фельдшер, но и он ничего толком сказать не мог. Мамаши быстро отстранились от болезненной семьи, недавно ласковые и доброжелательные женщины смотрели на семью с больным ребёнком как на врагов народа. О помощи можно было забыть. Никто даже приближаться не хотел к Софье Михайловне. День ото дня Сержику становилось всё хуже и хуже. Лекарства и медицинская помощь, которую мог оказать поездной фельдшер, не помогали. Стало очевидно, что до конца поездки двухлетний мальчик не доживёт. Он несколько суток ничего не ел, лицо стало пепельно-серым, температура не спадала. При всём при этом Серёжа перестал говорить.

При пересечении границы с Казахстаном фельдшер объявил Софье Михайловне, что мальчишке осталось жить несколько часов. Вдруг Сержик начал произносить какие-то невнятные слова: «Корбаски, корбаски, очу корбаски…» По его интонации мать всё поняла. Но где её взять? Мамашки в вагоне отвернулись и с презрением и ненавистью смотрели в их сторону, у них воздуха не допросишься. Один выход, ждать очередной остановки.

В это время вдалеке показались глиняные дома, налепленные один на один. Вокруг пустыня, покрытая белоснежным солевым налётом, изредка попадались израненные кустарники. Кое-где виднелись перевёрнутые баркасы. Поезд остановился в городе Аральске, что находится на берегу знаменитого высыхающего озера. Невыносимая жара и тяжёлый перегретый воздух мгновенно оцепили весь состав. На перрон никто даже не сделал попытки выйти. В вагонах было прохладней.

На станции оказался ресторан, в котором Софье Михайловне удалось купить немного конской колбасы, жёсткой, твёрдой и с не очень приятным запахом. Но как её давать больному умирающему мальчику, который несколько суток крошки во рту не держал? Софья Михайловна отрезала кусок такой, что его проглотить нельзя, но в рот Сержику он поместился. Мальчишка начал сосать этот горько-солёный кусок копчёного мяса. Глаза у Серёжки заблестели, появился легкий румянец на щеках. А через сутки мальчонку уже было не узнать. Он начал улыбаться. И только иногда повторял: «Хочу корбаски». Мама отрезала небольшой кусочек копчёности и помещала за щёчку малышу…

Когда через сутки в вагон пришёл фельдшер, он не мог поверить своим глазам, на него смотрело очень худое, но розовощёкое лицо Сержика, а рядом сидела счастливая мама.

Провидец

Эту историю мне рассказал дядя Серёжа, человек ребёнком переживший войну, смерть своего отца, военного лётчика…

Воинская часть моего отца, после переброски с прекрасного местечка из-под Кировограда, расположилась в жаркой, бесконечно-ровной степи в Узбекистане. Место было безлюдным. Вокруг ни кишлаков, ни аулов. Дерево найти в этом месте было проблематично. Редкие небольшие кустарники, да море всевозможных колючек. Иногда к нам забредали вечные путешественники этих земель: ишаки и верблюды. Взлётную полосу оборудовали в солончаках. Самолёты укрывали тёмно-зелёными брезентовыми одеялами, которые на солнцепёке нагревались так, что можно об них было обжечь руки. Работать механикам в чёрных комбинезонах было нелегко. От повышенной температуры тело покрывалось испариной, а внутренняя часть амуниции от пота промокала так, что её можно было выжимать. Жара угнетала всех…

Зной донимал и женщин, которых разместили в нескольких километрах от воинской части, в небольшом лагере, состоящем из маленьких домиков, разбитых на небольшие комнатки. Хатки были сделаны из глины, так называемого самана, поэтому в них было прохладно летом и достаточно тепло зимой. Все здания были побелены грубой извёсткой. Издалека они казались выросшими посреди жёлтой степи белыми грибами. В таких грибках жили жёны военных со своими детьми. Редко, в основном в праздничные дни, лагерь оживал. На побывку приезжали мужья. Этот день для семьи был праздником. Стол накрывали сразу несколько семей, друживших между собой. Хотелось угостить чем-то вкусненьким, свеженьким, домашним…

Так как вокруг лагеря не было ничего, то и продукты купить было негде. Редко приезжал полевой чипок, в котором было сплошное однообразие. Единственной радостью у хозяек стал старик-узбек, который раз в неделю привозил на тачке вкусные фрукты и овощи, да узбекский свежий хлеб и южные сладости. Продавец всегда был одет в одну и ту же одежду: серый затёртый ватный халат, подвязанный красным выцветшим поясом, на голове темная облезшая тюбетейка с кое-где оставшимся национальным орнаментом, на ногах чёрные пыльные кожаные сморщенные сапоги, со сбитыми и стёртыми каблуками. Лицо продавца было очень смуглым, покрытым большими морщинами. Узкие вдавленные глаза выдавали в нём мудреца. От него всегда пахло восточными пряностями и домашним очагом.

Женщины гурьбой набрасывались на привезённые угощения и с быстротой ветра скупали практически всё. Старик же был их главным глашатаем, привозил с собой последние новости, прочитанные в газетах или услышанные по громкоговорителю, установленному в ауле, рассказывал различные интересные истории из жизни односельчан, так что время, проведённое с узбеком, многие относили к положительной части проживания в невыносимой местности.

Конечно же, уши старика становились и последней инстанцией в тяжёлой неустроенной жизни дамочек, которые жаловались на несносные условия и на жесточайшую жару, которая многих донимала больше всего, на назойливых насекомых, которые не давали покоя никому, а средств избавления от них в лагере не было. Старик же в ответ только усмехался: «Как вам повезло, как вам всем повезло!». Не могли понять женщины такого сарказма продавца и иногда в грубой форме ругались с ним, обращали внимание на его неграмотность и несмышленость…

Практически каждый приезд узбека сопровождался жалобами на зной, песчаные бури и огненное солнце, выжигающее всё пространство. Продавец выслушивал женщин, не перебивал их, а когда гневный запал заканчивался, повторял: «Как вам повезло, ой, как вам всем повезло!»…

Потом внезапно началась война, и в первые дни войны Кировоград был стёрт с лица земли немецкой авиацией. Город был в руинах, не осталось ни одного высотного целого дома, от бывшего воинского гарнизона не осталось ничего. Информация, которая доходила до военных в Узбекистане, была тревожной и печальной. Оставшиеся родственники и знакомые остались без крова, от красивых благоустроенных домов ничего не осталось. Военный аэродром превращен в усыпанную воронками землю.

И в это время женщины вспомнили продавца-узбека и его слова: «Как вам всем повезло!». А ведь реально «повезло»!

Две истории

У моих родных дяди Серёжи и тёти Томы отцы с первых дней войны ушли на фронт. Перед отъездом они оба пришли попрощаться со своими семьями. Серёжа, которому в тот момент было четыре года, и тётя Тома, которой едва исполнилось три года, очень хорошо помнят эту последнюю встречу со своими папами…

До войны Борис, а именно так звали отца дяди Серёжи, был кадровым военным и не просто военным, а служил в лётном полку. Часть была боевой и лейтенанта Винокур, часто вызывали по тревоге. Время было напряженное, отдыхать было некогда. Часть базировалась в Южном Казахстане, вблизи города Чимкента. Как кадровый офицер Борис перевёз к месту службы и свою семью.

С первых дней войны полк должен был принять участие в боевых действиях. Последний вечер перед отлётом на фронт для семьи Винокур был счастливым. Папа в кожаном бушлате, черноволосый, молодой, улыбчивый, обнимал по очереди детвору. Серёжка, взгромоздившись на коленки, шарил ручками по папиному бушлату. Шоколадка, найденная в кармане кожанки, была поделена на кусочки и роздана детям. Счастливые от сладкого угощения дети повисли на плечах родителя. Только мама была печальной и грустной.

Ленинградский фронт, медаль «За Отвагу», ранение и госпиталь. Сначала один, потом другой. Ранения были страшными и несовместимыми с жизнью. Бориса перевезли в Чимкент поближе к семье. Детвору в больницу не пускали, а вот мама от кровати отца не отходила, так он и умер практически у неё на руках. Сладкая коричневая шоколадка и красивое мужественное лицо отца остались в памяти Серёжи до старости…

Пётр – огромный мужчина, проработавший всё время на заводе, не отличался рвением и коллективным разумом. Человек, который своей силой и умом добивался поставленных целей. Так и в семье: глава так глава. Буквально всё держалось на нём. После объявления фашистами войны на сборном пункте сразу дали понять, что такие люди нужны фронту. Дали три часа на сборы и прощание с семьей. Дети: Тамара, девочка с рыжими красивыми волосиками, и Геннадий, парень весь в отца, крупный, смышленый, помнили последний день, как отец с мамой Аней собирали вещи, как долго прощались. Матери с двумя детьми на руках было несладко: сначала смену в шахте взрывником, а потом подручной разнорабочей в колхозе: кому дом побелить, кому огород вскопать, кому навоз убрать. Голод был дикий, а кормить детей нужно было. Тамарка, как могла, старалась помочь родительнице…

Петр прослужил всю войну рядовым. За боевые заслуги награждён орденом Красной Звезды. Прошёл с боями Украину, пол-Европы, и без единого ранения дошёл до Чехословакии, Все его ждали дома, ведь после победных салютов он должен был вернуться с фронта к своей семье, детям. Но Тамара своего папу так и не дождалась, больше она его никогда не видела… Он после войны женился на другой женщине, а старая семья осталась ему не нужна…

Дядя Серёжа и тётя Тома не видели после войны своих отцов, но память о последней встрече осталась навсегда. Они пронесли эти мимолётные воспоминания о последних мгновениях перед войной, проведённых со своими папами, через всю свою жизнь.

Спасительный д'Артаньян

Историю, написанную великолепным и непревзойденным Александром Дюма о героях-мушкетёрах, знают все с детства. Вся наша дворовая малышня мечтала быть похожим на д'Артаньяна. Из прутиков и крышек от банок мы делали рапиры и фехтовали друг с другом. Каждый мальчишка хотел спасти своего короля, у каждого была любимая девочка – Констанция и три закадычных друга девиз которых: «Один за всех, и все за одного!»…

Как спасти родителей, которые голодные, со страшными ранами лежат в госпитале? Вокруг война, тяжёлая, кровавая, беспощадная. Фашисты без суда и следствия расстреливают евреев, славян, коммунистов, офицеров Красной Армии. Еврейская семья: мать, отец и десятилетний сын, – долгие годы проживающая в Польше, еле унесла ноги от нацистов, помогли советские солдаты. На подводах и в теплушках добрались до Ташкента. Не обошлось без проблем. Родители получили тяжёлые травмы и попали в местный госпиталь. Иностранцы, еле-еле понимающие речь, израненные и голодные, не могли выжить без особого ухода. Врач без стеснения сказал десятилетнему подростку: «Хочешь, чтобы родители выжили, приноси каждый день рис»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное