Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

В комнате неожиданно прекратился храп и скрипнула кровать. «Пора», – подумал Лёха и сделал шаг на кухню.

– Извините, а воды можно выпить? – обратился он к следователю.

– Можно, быстро пей и дуй отсюда, здесь не должно быть посторонних, – следователь повернулся к сержанту: – Федотов, ну что там со вторым понятым?

– Щас штаны наденет и поднимется, он спал после смены, – раздался ответ.

Лёшка подошел к раковине, которая вплотную примыкала к столу, взял кружку, налил воды и незаметно для всех наступил правой ногой на ногу Мосла. Тот слегка вздрогнул, но не шевельнулся. Лёха скользнул кедом по ноге и наступил на цепочку. В этот момент скрипнула дверь спальни и на кухню с мутным взором ввалился Маслюков-старший. Жуткий перегар мог убить не только мух и тараканов, но и отравить всех людей в маленьком помещении:

–Чёт не понял, кто тут? – задал он вопрос зеленой стене.

– Федотов, убрать… это… в комнату, немедленно, – следователь брезгливо поморщился.

– Чё … я слесарь … имею право …я ща сам тебя уберу в комнату, – не соглашался основатель династии. Он ткнул пальцем в холодильник «ЗИЛ», – Там … пол-чекушки дай … уйду.

Федотов уже кинулся было скрутить дерзкого слесаря, но следователь вовремя понял, что обыск может затянуться надолго, поэтому он жестом остановил сержанта и открыл временами стонущий, временами грохочущий, временами подпрыгивающий на месте холодильник. Долго искать не пришлось. На средней полке, в гордом одиночестве, стояла «чекушка», рядом с которой лежал не первой свежести когда-то синий носок. Может, Маслюков пил из горла, одновременно снимая носки, может, его музыкальные пальцы не выносили холода и он перед употреблением заворачивал водку в носок, может, он им занюхивал – никто спрашивать не стал, да если бы и спросили, слесарь и под пытками не смог бы раскрыть этот секрет. Следователь немного напрягся – вместо ожидаемой «пол-чекушки» там находилось «на дне чекушки», – но скандал не случился – Маслюков получил то, что хотел, повернулся и по стене, как по снежной горке, укатился в комнату.

Пока происходила сцена спаивания несчастного слесаря следователем прокуратуры, Лёшка времени не терял, громко глотал воду из кружки и при этом, стараясь не делать лишних движений, подошвой кеда с прилипшей к нему смолой вытягивал цепочку из тапка Мосла. Он не видел результата действий своих ног, и когда следователь ему устало сказал: «Ну что, попил – марш домой», Лёшка кивнул и спокойно пошел на выход, стараясь не думать о том, что может случиться. Но всё обошлось. На выходе он столкнулся с дядей Володей, соседом снизу, и услышал, как кто-то сказал: «Ну что, все в сборе – начнем».

Бабушка вернулась часа через два, Лёшка еще читал учебник. Когда она молча протянула ему руку ладонью вверх, Лёшка посмотрел на нее и так же молча вынул из кармана и отдал ей золотую цепочку. Парень готов был поклясться, что никто не мог этого видеть… Полина Сергеевна пошла в туалет, и внук услышал характерный звук бачка и шум смываемой воды.

Еще через час в дверь постучали.

Бабушка, проходя мимо комнаты и прикрыв дверь, властно сказала: «Я сама открою». Это был Мосол. Лёшка услышал разговор из-за не полностью закрытой двери:

–Теть Поль, Лёшка не спит еще? Я на секунду.

– Что хотел, племянничек?

– Да так, ерунда, забрать кое-что хотел…

– А… понятно… Скажу один раз – больше к нам не ходи. Мне тебя жаль, а внука жальче.

– Но, тёть Поль…

– И ещё, своё «кое-что» в канализации поищи. Может, оно там недалеко уплыло. Если искать одному тяжело, могу оперов позвать. Они завсегда помогут…

Дверь закрылась…

Мог ли в тот вечер Лешка подумать, что это маленькое происшествие, однажды, спасёт ему жизнь…

Однако, умение анализировать и логически мыслить Лёшку большей частью выручало. С годами умение росло и превратилось в то, что люди часто называют интуицией. Парень часто слышал: «Слушай, у тебя интуиция, как у волка». Но Лёшка отдавал себе отчёт, что нет никакой интуиции. Мистику придумали мистификаторы. Есть конкретные события и есть конкретные люди. И есть ещё определенный алгоритм поведения человека в определенных условиях. Если взять две цифры, например 2 и 1, то с ними можно произвести несколько основных математических действий – сложить, разделить, вычесть и умножить. Если взять двух людей, один из которых ленив, а второй любопытен, и предложить им произвести с цифрами действия, то вероятнее всего у первого будет четыре результата, а у второго шесть. Кто– то скажет мистика, но знающий покачает головой и ответит: «Нет, прогноз».

Некоторые тоже пользуются примитивно прогнозом. Не стоит спорить с пьяным человеком и не стоит гулять с девушкой по тёмным незнакомым подворотням – результат может оказаться негативным в обоих случаях, так называемый опыт на своих и на чужих ошибках. А Лёшка пошел чуть дальше. Он научился без труда запоминать всё, что происходило с ним, с окружающим его миром, всё, что он когда-либо прочитал, услышал, узнал и в результате научился моделировать. Он двигал воображаемыми людьми и событиями, как кубиками, и пытался определить итог этих перемещений. Поэтому он без труда, кинув только мимолетный взгляд, знал, с какой девушкой можно легко познакомиться на дискотеке или кто без скандала пропустит его в начало очереди.

Лёшка никогда не бравировал своим умением. Он относился к этому философски, разные люди обладают разными талантами. Кто-то, например, может починить утюг – вот где настоящее колдовство и магия…

Было еще одно. Лёшка обожал книги, вернее, он жил в них. Его мало интересовали научные изыскания и конкретные знания в чистом виде. Он пытался понять смысл жизни, основы мироздания и, конечно же, постигнуть суть человеческой психологии. Читая то или иное произведение, он не просто бегал по строчкам глазами. Он погружался на самое дно и медленно всплывал, переживая с героями новые чувства, проживая с ними новые жизни и события. Вся литература была им очень своеобразно классифицирована. Завтракал вместе с Чеховым или О'Генри, получая заряд бодрости на весь день. В качестве образования выбирал Толстого или Тургенева, сложновато немного, но что-то подсказывало необходимость их изучения. Для души – Теккерея, Стендаля и Гоголя, а перед сном, однозначно, Диккенса. Любое возбуждение дня угасало в сырых нетопленных домах Лондона. В любое время дня и ночи – самиздат Набокова и Булгакова – с ними можно было бесконечно долго жить и не страшно было умереть.

Однако у любой медали существует не только аверс, но и реверс. Благодаря своим знаниям и умениям, Леша Самойлов стал одинок еще в подростковом возрасте. В один прекрасный день он осознал, что ему до чертиков наскучили мальчишеские басни про их неземную силу, угнанные мопеды и бесконечные победы у записных красавиц школы. Общепринятых развлечений – сходить подраться район на район или распить бутылочку «Агдама» в полутемном подъезде панельной девятиэтажки – он избегал по причине того, что это отнимало время от главного – успеть прочитать непрочитанное. Когда же Лёшка пытался решить проблему отчуждения иначе, посвящая ровесников в перипетии судеб дрюоновских французских королей или драйзеровских стоиков, парни странно на него поглядывали, перебрасывались многозначительными осуждающими взглядами и незаметно крутили указательными пальцами в области виска.

С девчонками всё обстояло не намного лучше. Лёшка легко завязывал с ними отношения, влекомый чувством юношеской влюбленности, однако и здесь идеализм, привитый мировой литературой, играл с ним одну и ту же злую шутку. Красивые девушки манили его и овладевали его вниманием, но каждый раз романтический флёр влюбленности слетал, как только короткие диалоги превращались в бесконечные монологи и общение как таковое исчезало, не успев родиться. Самойлов понимал, что девчонкам с ним интересно, но это слабо решало проблему сложившегося вокруг него вакуума.

Выход из этого положения нашелся сам собой. Как-то раз Лёшка заскочил в гости к Стасу Самуиловичу, другу своего отца, который проживал в соседнем доме. Ведущий инженер одного из каменских НИИ был всегда оживлен и прост в общении. В свои сорок лет он немного стеснялся своего отчества и просил, чтобы его называли только по имени. С Лёшкой они сошлись на почве интереса к музыке, часто обменивались магнитофонными записями популярных исполнителей и обсуждали события, время от времени происходившие на музыкальном олимпе. В тот вечер в гостях у Стаса находился его сосед, преподаватель истории одного из местных вузов, Семен Андреевич, зрелый человек с постоянно взлохмаченной шевелюрой и очень радикальными взглядами на историческую науку, которые он, однако, излагал только на кухне в кругу друзей. Соседи сидели в гостиной, пили чай и вполголоса о чем-то разговаривали. Рядом с историком на журнальном столике стояла одинокая рюмка недопитого коньяка. Они поздоровались с Самойловым и тут же забыли о нем. Все давно уже привыкли к пареньку, который не лез в чужие разговоры, а незаметно сидел в кресле с наушниками на голове и слушал новые записи или новых исполнителей. Сегодня же в воздухе витало явно минорное настроение и Лешка не спешил включать магнитофон. Семен Андреевич был сильно чем-то расстроен, а Стас крутил в руках черно-белую фотографию и выглядел не менее озадаченным.

Из разговора Лешка понял, что речь шла о некой Светлане, аспирантке с кафедры Семена Андреевича, безупречной и безумно красивой девушке, в которую был безнадежно влюблен сосед-историк. Оказывается, он целый год оказывал ей знаки внимания: иногда, по праздникам, дарил цветы, иногда они прогуливались вместе в центральном парке, вчера даже сходили в драматический театр на «Ромео и Джульетту». Но дальше этого дело не продвигалось. Семен Андреевич был холост и отчаянно пытался связать себя узами Гименея, пока не перешагнул на пятый десяток, аспирантка же лишь отшучивалась и мгновенно меняла тему разговора, как только речь заходила о глубоко личном. Вот и вчера, после спектакля, глядя в молящие глаза историка, она клятвенно обещала ему позвонить, но телефон угрюмо молчал почти уже сутки. Сам же Семен Андреевич ей позвонить не решался, потому что робел перед строгим голосом её матери, которая всегда поднимала телефонную трубку первой. Светлана неоднократно с лукавым смехом рассказывала Семену Андреевичу о том, что мама хочет сменить домашний номер из-за телефонных хулиганов, которые звонят и, молча, сопят в микрофон телефона.

– Даже не знаю, что сказать, – Стас положил фотографию на край журнального столика и растерянно развел руки в разные стороны, – у нас с Наташкой всё как-то сразу получилось: свадьба, потом дети… А другого опыта у меня не было, Сень, так что извиняй. Даже не знаю, чем помочь.

– Да мне никто здесь помочь не сможет, Стас, я все понимаю… – рюмка коньяка резко запрокинула назад голову историка. Он вытянул ноги и хмуро стал изучать рисунок на ковре.

Лёшка приблизился к друзьям и протянул руку к фотографии:

– Позволите?

Историк безразлично пожал плечами, а Стас, в знак согласия, молча указал на нее рукой. На любительской черно-белой фотке веселилась шумная компания. На переднем плане выделялась симпатичная молодая брюнетка, танцующая что-то явно зажигательное. Даже сквозь черный и белый цвет фотографии пробивалась игривая синева светлых глаз, резко контрастирующая с темным цветом волос. Стройная фигурка танцующей девушки на том же контрасте выгодно подчеркивала её высокую грудь. Стоявшие полукругом несколько человек одобрительно хлопали в ладоши. Немного сбоку на диване расположился наш историк, которого можно было опознать только по шапке взъерошенных волос, и в другом углу того же дивана сидела молодая женщина, миловидная блондинка в строгом брючном костюме с гладкой прической, закрученной сзади в тугой узел. Было заметно, как она с легкой ироничной улыбкой на губах наблюдала за танцующими, тогда как Семен Андреевич выглядел явно мрачно-насупленным и не отрывал взгляда от соблазнительной брюнетки. «Диагноз ясен» – Самойлов кинул последний взгляд на эту грудь и талию. Вслух же сказал следующее:

– Понятно.

– Что именно понятно молодому поколению? – смеясь, удивился Стас и потянулся за чашкой с чаем.

– Я возбудился, – просто ответил Лёшка.

В небольшой комнате стало слышно, как секундная стрелка часов мерно чеканит свой шаг. Семен Андреевич грозно сдвинул брови и уже формулировал гневную тираду для наглого и разнузданного недоросля, но его опередил Стас, дипломатичность которого очевидно передалась по наследству от предков из далекого Иерусалима:

– В шестнадцатилетнем возрасте я тоже был легкораним и не менее легковозбудим… – сказал он с объяснительными интонациями и заразительно засмеялся, едва не расплескав чай на ковер.

Лёшка же присел на корточки напротив Семена Андреевича «Грозного» и протянул ему фотографию:

– Извините, но я так и не понял – Вы хотите благополучно жениться или найти для себя возбуждающую вас девушку?

Историк поперхнулся от негодования, равно как и Стас, который в прямом смысле закашлялся от попавшего в не то горло чая:

– … он хочет… он … он хочет возбуждающую жену… но это невозможно! – плотное тело Стаса сползло с кресла и билось в конвульсиях так, что потеряло тапок с правой ноги.

Историк возмущенно вскочил с кресла и решительно собирался покинуть квартиру, в которой обитали наглецы и насмешники, но Лёшка остановил его примирительным жестом:

– Семен Андреевич, вы же умный человек и должны были сразу понять, что ваша избранница не собирается замуж… ну, по крайней мере, сейчас.

Историк застыл в коридоре и обернулся к Самойлову:

– И с чего такие умозаключения?

– Посмотрите сами. – Лешка еще раз ткнул пальцем в фотографию. – Она молода, привлекательна, ею все восхищаются. Она не хочет всего этого терять. Ей всё это очень нравится. У нее куча поклонников, и Светлана чувствует себя среди них, как рыба в воде. А что вы ей предлагаете взамен? Кастрюли, пеленки и воскресные дни в кругу семьи? Как бы вы сами отнеслись к предложению с завтрашнего дня преподавать вместо истории физкультуру?

Семен Андреевич остановился, осмысливая услышанное, и растерянно оглянулся на Стаса. Тот в свою очередь, прекратил ржать, сел обратно на кресло и задумчиво выпятил нижнюю губу. Историк посмотрел снизу вверх на юного переростка и тихо спросил:

– И что прикажешь мне делать?

Лёшка прислонился к стене и ответил с совершенно взрослой улыбкой:

– Вариантов несколько. Первый – он разогнул большой палец – дождаться, пока ваша пассия повзрослеет, и только тогда сделать ей еще одно предложение. Правда, есть предчувствие, что это будет не скоро. Возможно даже, вы станете брачующимся пенсионером. Второе – перед носом историка возник указательный палец – начать заниматься современными танцами и встать в строй поклонников в ожидании милости от королевы. Я, наверное, так и поступил бы. Освоил бы не только современные, но и бальные танцы, чтобы милость чаще перепадала…

– Алексей, я понимаю твой искрометный юмор, но это неприемлемые для меня варианты. Ни тот и ни другой, – он ответил устало, – я, к сожалению, безответно влюблен и ничего с этим поделать не могу. Ситуация патовая, – рука снова потянулась к дверному замку.

– Рано сдаетесь, Семен Андреевич. У этой проблемы существует решение и не одно.

– Я что-то упустил? – было заметно, как историк мучительно пытается схватиться даже за соломинку. Тем не менее, он отставил в покое дверную ручку. – Решений даже несколько?

– Ну да, – спокойно глядя ему в глаза, ответил Лешка. – Есть правильное решение и неправильное. Начну с последнего. Если вы поменяете килограммы интеллигентности на килограммы брутальности и перейдете к решительным действиям, то эти бастионы. – Лешка помахал фотографией, – продержатся недолго. Таким девушкам нравятся сильные и независимые личности. Вопрос в другом. А вам это надо? Сделаете только хуже и для нее и для себя. Через некоторое время она поймет, что вышла не за того и постарается любым способом изменить свою судьбу. Вы же, как тонкая натура, начнете топить свою боль сначала в коньяке, а потом в более дешевых напитках. Не вы первый и не вы последний. Хотя, безусловно, сможете решить сиюминутную проблему.

По лицу историка было заметно, что Лёшкины слова зацепили его за живое. Он сам неоднократно думал об этом, просто раньше никак не мог принять конкретного решения:

– А каким, по-твоему, должен быть правильный шаг?

– А кто эта блондиночка? – Самойлов ответил вопросом на вопрос и еще раз указал на фотографию.

– А … эта… – историк провел рукой по шевелюре, – это Надежда Лазарева, тоже с нашей кафедры. Ей лет тридцать, не больше. Хороший, добрый человечек. По-моему, была замужем, но там какая-то грустная история вышла. Муж загулял вроде, а она тогда совсем юной еще была. Короче, с тех пор мужчин избегает. Синий чулок, одним словом. Да причем здесь она … для меня-то какое правильное решение?

– Так вот же оно! – Лешка вручил оторопевшему историку фотографию и пояснил: – Если она не танцует, это не значит, что она избегает мужчин. Просто она немного взрослее и не считает для себя этот процесс жизненно необходимым. А для вас правильным будет протереть глаза и понять суть старой пословицы «не всё то – золото, что блестит». Вы оба серьезно относитесь к семье, и оба хотите семейных отношений. Она идеальный для вас вариант… да, кстати, и очень миленькая… присмотритесь.

– Да с чего ты взял, что я ей нравлюсь? – историк был явно озадачен. – Мы уже лет семь вместе работаем. и при этом отношения только товарищеские. Она вообще в мою сторону ни разу не посмотрела.

– Вы, как историк, конечно, супер, но как человек очень близорукий, извините за прямоту… Для вас проявить внимание – это в танце принять соблазнительные позы и изобразить томный взгляд? Вот посмотрите, каждый человек выбирает себе то место, где ему комфортнее. Она выбрала не танцующих, а нашла местечко рядом с вами. Она сидит прямо, чуть развернувшись в вашу сторону, что означает только то, что в любую минуту она готова к общению с вами…

– Допустим, – Семен Андреевич внимательно изучал фотографию, потом поднял глаза, – а как же мои отношения со Светланой? Ведь почти год…

– Они не прошли даром. За этот год вы накопили в себе массу эмоций, стали внимательнее относиться к своей внешности, что вполне вероятно и сыграло решающую роль в скрытых чувствах Надежды к вашей персоне. А что касается Светланы… Вы же вчера ходили на «Ромео и Джульетту». Шекспир в одном месте обратился прямо к вам: «…зачем искать того, кто найден быть не хочет?». Очевидно, не услышали… Уверен, забудете ее на первом же свидании с Надеждой.

Историк перевел взгляд на Стаса. Тот тоже был обескуражен в общем-то простыми Лёшкиными выводами и сейчас, выразительно приподняв брови, всем своим видом говорил: «А что… в этом что-то есть. Надо попробовать, старик».

Когда входная дверь закрылась за растерянным Семеном Андреевичем, Стас подошел к Самойлову и с задумчивым видом спросил:

– Лёш, а откуда ты все это знаешь?

– Стас, подобные ситуации в художественной литературе были описаны не меньше тысячи раз, – улыбнулся Лёшка, – а что касается психотипов личности, так…

– Психо чего? – Стас недоверчиво осмотрел паренька.

– Психологические особенности личности, иными словами. Так это еще Фрейд с Юнгом в свое время расстарались по этой теме. Сейчас даже на их исследованиях целая наука появилась – соционика. Одним словом, можно предварительно предположить или даже просчитать действия человека в той или иной ситуации, в зависимости от его психотипа. У этих двух, – он кивнул на закрывшуюся дверь, – психотипы совпадают, вот я и предположил некоторую общность их интересов и взаимную симпатию друг к другу.

– Ну, а если ты ошибся, и у этих типов не возникнет взаимной симпатии?

– Даже если ничего не произойдет, считаю, что мы помогли вашему другу – пока он будет изучать новый объект, страдания по старому выветрятся из его головы. Болезнь пройдет, иначе говоря.

– Я признаюсь, думал, что ты только в музыке разбираешься… – Стас посерьезнел лицом и еще раз пытливым взглядом осмотрел Лёшку…

Ровно через неделю Лёшка снова застал двух неразлучных товарищей в квартире Стаса. Историк был чрезвычайно оживлен и сбивчиво рассказывал, как он присмотрелся к Надежде и понял, что она, в общем-то, на порядок лучше и богаче внутренним миром, чем Светлана, о том, как он раньше был слеп, и о том, что, по его мнению, в этой жизни всё решает господин Случай. Если бы неделю назад Семен Андреевич плотно позавтракал бы с утра, то соответственно не пообедал бы в столовой института, а значит и не оказался бы за одним столиком с Надеждой, которая, как оказалось, была очень мила, и природа, помимо всего прочего, наградила ее врожденным чувством юмора – весь обед она смеялась над шутками историка. Про Самойлова в том рассказе не было ни слова. Только Стас изредка бросал в сторону Лёшки странные взгляды и улыбался, думая о чем-то своем. Уже в дверях, прежде чем попрощаться, историк крепко пожал Самойлову руку и предложил ему подняться к нему в квартиру на чашку чая. Однако Стас тут же начисто отмел эту идею, сославшись на то, что парень пришел к нему в гости, а не к Семену Андреевичу, и чаем поить Лёшку соответственно будет Стас, а не его сосед.

Когда они остались вдвоем, Стас усадил Самойлова в кресло:

– Лёш, я наверное глупый вопрос задам, – он смутился и посмотрел себе под ноги. – Ты знаешь, моему сыну Матвею скоро двенадцать исполнится.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное