Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Машина остановилась на углу Лешкиного дома.

– Парни, пока. Завтра в семь тридцать на этом месте, хорошо?

Они пожали друг другу руки.

– Володь, я так и не понял, а кто это был? – осторожно спросил Леший у своего друга, когда они уже отъехали на приличное расстояние. Прудников посмотрел в черное от ночи боковое стекло и ответил:

– Это тот, кто один за всех. А за него… никого.

– А так разве бывает?

Капитан в ответ лишь глубоко вздохнул…

Первым делом Лёшка набрал известный ему номер телефона Бартенева, и когда на другом конце провода ответили, он произнес: «Ну, как там все прошло? Нормально?… угу… я рад . Так, насчет завтра. В семь тридцать утра жду по адресу .. Нет, думаю, к девяти успеем». Лёшка продиктовал адрес и опустил трубку.

Вторым делом он лег и мгновенно уснул .

Утро следующего дня выдалось замечательным. Стояла тихая безветренная погода. Небо было окутано серым саваном облаков, но в них кое-где всё чаще появлялись разрывы и яркий голубой свет отчаянно вырывался наружу.

Леший вел машину уверенно. Его несколько раз заносило на подмороженной за ночь дороге, и Прудников каждый раз сердито и недовольно смотрел в его сторону. Леший, не глядя в сторону командира, сразу же сбрасывал газ, и машина послушно выравнивалась. Самойлов сидел сзади, прижатый острым плечом Бартенева, и смотрел на небо. Он с утра немного волновался и поглядывал на часы, опасаясь, что кто-нибудь опоздает. Однако в начале восьмого он, быстро передвигаясь по квартире, от шкафа к чайнику, заметил одинокую фигурку Владимира Андреевича, который прислонился к стволу голого тополя. Где– то в семь двадцать подтянулся Крутов, озираясь на нумерацию домов, а через пять минут взвизгнули тормоза, и послышался характерный звук не сразу остановившихся колес.

Лёшка выбежал из подъезда с небольшой сумкой на плече и, подойдя к группе разрозненно стоящих мужчин, коротко представил их друг другу: «Бартенев, Крутов, Прудников, Алексей». Они пожали руки и загрузились в машину. Прудников лишь покосился на пожилого незнакомца, но промолчал. По дороге Самойлов краем глаза увидел вопросительные взгляды Владимира Андреевича, но только подмигнул ему и успокаивающе похлопал рукой его по коленке. Дорога с основной магистрали уходила на довольно высокий мост, в сторону Яркино, и Леший, едва не зацепив металлическое ограждение, установленное на подъеме, благополучно выровнял машину в который раз подряд. Прудников не выдержал и что-то зло процедил сквозь зубы. Леший молча, но виновато кивнул в ответ. Асфальт закончился, и колеса гулко застучали по бетонным плитам. Мимо окон часто замелькали стволы тополей. До деревни осталось меньше полукилометра. Леший затормозил возле дома с высоким деревянным забором, рядом с припаркованным новеньким «ВАЗ 2105» синего цвета. Пока все высаживались из машины, Лёшка подошел к «пятерке» и бросил беглый взгляд на ее покрышки. Прудников проследил за его взглядом и вопросительно кивнул: «что дальше?».

Самойлов вернулся к группе людей, стоящих перед калиткой, решительно нажал кнопку звонка и приготовился ждать.

Прудников стоял по центру группы с упрямо, наклоненной вперед головой. Леший сохранял внешне обманчивое безразличие. Крутов немного нервничал и постоянно курил, но морщины между его бровей не разглаживались, а значит, он был готов к серьезному разговору. Бартенев же стоял с задумчивым лицом, чуть опираясь на Лёшкино плечо. Каждый из них знал, с кем предстоит встреча и о чем пойдет разговор.

Наконец послышались шаги. «Господи, в такую рань…» – раздался за забором недовольный женский голос. Дверь приоткрылась. Заспанная, но от этого не менее красивая, блондинка удивленно смотрела на незнакомых, но прилично одетых людей. Женщина состроила капризную гримаску и спросила:

– Вам кого?

– Нелюбина, – одновременно выдохнули мужские голоса. Лёшка опустил голову и незаметно улыбнулся. Каждый из них, кроме Лешего, посчитал своим долгом назвать вслух эту фамилию. «Значит, к бою готовы».

– Вы со службы, что ли? – не дожидаясь ответа, она зевнула и повернулась к ним спиной, махнув на прощанье полой дорогущей дубленки, накинутой на пестрый халат, – ждите.

Буквально минут через пять снова скрипнула дверь, и появился Нелюбин в короткой бежевой дубленке, темно-коричневой норковой шапке и светло-голубых джинсах. За плечом у него висел большой туристический рюкзак, а в руках он держал зачехленные в брезентовые футляры удочки. Лицо было свежим, тщательно выбритым и серьезным. Он оглядел компанию незнакомых людей, стоящую полукругом, и, удивленно обнаружив среди них Крутова, обратился к нему:

– Ты как меня нашел, Вить? Ты, вообще, ко мне? А это с тобой? Но Крутов лишь стоял и курил, внимательно наблюдая за бывшим другом. Нелюбин заметил, какие напряженные лица у всех присутствующих, и кожей почувствовал накалившуюся атмосферу.

– Мы все к вам, а нашли, потому что искали, – за Крутова ответил молодой незнакомый парень с наглым взглядом. Он стоял, широко расставив ноги, засунув руки в карманы, и презрительно щурил глаза. Лицо его показалось смутно знакомым.

– М-да… ну, и кто вы? – вежливо поинтересовался Нелюбин. Он не собирался тратить время на пустые разговоры. Открыл машину, бережно положил удочки в багажник, а рюкзак в салон и включил двигатель, чтобы тот успел прогреться. Потом снова подошел к незнакомцу и повторил:

– Итак, кто вы? И что хотели? Я так понимаю у тебя сегодня проблемы с речью? – он чуть повернулся к Виктору Ивановичу, но тот продолжал хранить молчание.

– Я Алексей Самойлов.

– Ну, замечательно, рад познакомиться. И что желает Алексей Самойлов? – насмешливым взглядом он окинул Лёшку с головы до ног. Теперь он знал, кто перед ним.

Самойлов принял правила игры. Сегодня против него играл очень серьезный противник, и на детский мат в этой партии рассчитывать не приходилось. Лёшка внутренне расслабился и с легкой полуулыбкой на губах поправил:

– Нелюбин, мы уже знакомы. Я студент университета, учусь вместе с Алёной Нелюбиной и…

– А причем здесь моя дочь? Вы что, хотите на ней жениться и приехали вместе со сватами? Так она вроде не собирается замуж. Это мне достоверно известно, – тон Нелюбина оставался спокойным, но карие глаза уже приступили к глубокому бурению оппонента.

Лёшку это нисколько не смутило, наоборот, он оживился и продолжил:

– Согласен, она здесь ни при чем. Это так, просто небольшой экскурс. Я хотел спросить про нашего общего друга – Поля Дюваля, преподавателя, тоже из университета.

– А кто это? – нервный взгляд Нелюбина при этом чуть коснулся Крутова, но мгновенно отскочил и снова уперся в лицо Самойлова.

– Ну как же так, Нелюбин? «Мартышка к старости слаба мозгами стала»? – Лешка позволил себе немного поправить русского классика, – уже забыли? Напоминаю, он несколько раз был у вас дома и старательно пытался узнать о судьбе своего деда, расстрелянного почти полвека назад. Вы же ему содействие еще обещали, теперь вспомнили?

– Последите за языком, юноша. К моей дочери много кто ходит в гости. Я что обязан, по-вашему, быть с каждым знаком? – взгляд против его воли снова упал на неподвижное лицо Крутова. – Кто вы такие? Я требую, чтобы вы представились немедленно.

– Простите великодушно, это моя вина, – Лёшка вежливо наклонил голову вниз, – сейчас познакомлю. Вот мужчина справа – это майор Крутов Виктор Иванович, – Самойлов картинно наклонился к Нелюбину и доверительно прошептал ему последние два слова, – секретная служба. Его вы точно знаете. По вашему поручению он устроил несанкционированное наблюдение за Полем Дювалем.

– Что за чушь вы тут порете?! Вить, подтверди сейчас же, что я не знаю никакого Дюваля. Да, недавно были учебные занятия. Вить, а что это и был некий Дюваль? Ты мне планы когда, кстати, предоставишь? – насмешливые нотки бесследно исчезли из голоса Нелюбина, и теперь он говорил более горячо и убедительно.

– Поздно, Кирилл. – Крутов бросил ему под ноги окурок сигареты «Друг». – Раньше надо было думать.

– Нелюбин, не надо приставать к товарищу майору. Он уже все нам подробно рассказал. Так вот, у меня остался вопрос. Как вы додумались устроить покушение на Поля и сжечь живьем Сороку? Это у вас что, наследственное?

– Какую сороку, какого Поля? Что за ересь вы тут несете? – Нелюбин уже не скрывал своего волнения. Слова непривычно коверкались, спотыкались и брызгами разлетались в лица окруживших его людей. В уголках тонкого рта скопилась белая пена, которая неприятным образом тянулась от верхней губы к нижней, когда он кричал. – Что значит, наследственное?

– Наследственное – это значит, что передается по наследству. Батюшка ваш, Нелюбин Филя, любил людей калечить, и вы туда же.

– Что всё это значит? – глаза его покраснели, а на висках набухли пульсирующие синие вены.

Лёшка мгновенно преобразился. Дурашливого паренька больше не существовало. Он зло сузил глаза и негромко, но твердо ответил:

– Это значит, Нелюбин, что твой отец палач, и через некоторое время твои дети смогут по-настоящему гордиться своим дедом. Это значит, Нелюбин, что ты испугался, что Поль докопается до этой истории, и ты поручил его убрать. Это значит, что ты также поручил убить Сороку, который знал твоего отца и работал с ним в одном управлении, который подтвердил наши догадки насчет него и обещал нам передать разоблачающие его документы.

– Как ты смеешь мне тыкать!.. Я высокопоставленный офицер государственной безопасности. Обращаться ко мне на «вы»!.. Кто палач? Кто убийца?.. Где доказательства?.. Где свидетели?.. Я тебя в порошок сотру! – паузы между выкриками становились все дольше. Нелюбин задыхался, от волнения ему не хватало воздуха.

Теперь Лёшка насмешливо смотрел сверху вниз:

– Нелюбин, в русском языке есть личное местоимение «вы». Оно употребляется как во множественном числе, так и в единственном. В последнем случае оно является уважительным обращением. К сожалению, в языке еще не придумали обращение к таким козлам, как ты. Хочешь доказательств – изволь. Поль жив, скоро он даст показания в прокуратуре и по себе, и по визиту к Сороке. Крутов, как честный человек, тоже не промолчит, поверь. «Высокопоставленный офицер». Не смеши меня, Нелюбин. Ты слишком любишь деньги, чтобы быть офицером. Ты так, случайно затесавшийся среди порядочных людей. А что касается доказательств, так вот они. – Лёшка снял сумку с плеча, достал несколько фотографий и стал поочередно их бросать на снег к его ногам. – На, лови. Вот это твоя Зоя Михайловна, красивая, кстати, баба, я думаю, что твоей жене и детям она тоже понравится. Я фотографии отправлю им по почте. Но вот беда – у тебя на службе это неправильно поймут. А вот твои друзья – подельники. Вот фас, вот профиль, вот групповой портрет с чемоданами. А знаешь, что там в чемоданах? Знаешь, Нелюбин, конечно, знаешь. И мы про вашу меховую мануфактуру тоже всё знаем. Теперь о свидетелях. Что бы ни случилось с Полем, у меня осталась запись вашего разговора с ним, узнаешь? – Лёшка достал плеер, включил заранее подготовленное место разговора, и маленький динамик зашуршал отчетливым голосом Нелюбина: «…ладно, я отдам тебе документы по Бартеневу, а ты мне зарплатные ведомости, и не забудь про свое честное слово». Кстати, совсем забыл тебе представить вот этого человека – это Бартенев Владимир Андреевич. Тот, о ком ты говоришь на кассете. Это именно его казнил твой отец под Дубовкой. Не поверишь, но он выжил назло тебе и подтвердит мои слова.

Самойлов перевел дух, а Прудников с неприкрытым изумлением изучал худую фигуру старика в пальто и вязанной спортивной шапке. Крутов, из-за всего услышанного, не мог даже пошевелиться. Бартенев казался безучастным, лишь твердо сжимал кулаки.

– Кстати, Нелюбин, я тоже могу выступить свидетелем. Мне позавчера уголовники, к которым ты обращался, пытались шило в почку засадить. Но это так, мелочи на таком празднике жизни.

– Что вам всем надо?! – от резкого движения рукой у дубленки оторвалась пуговица, и лощеный вид померк, уступив неряшливому. Нелюбин оглянулся вокруг себя невидящими глазами.

– Покаяния, – просто ответил Лешка. – Возьми лист бумаги и всё напиши подробно, как было. А иначе… ой, совсем забыл. Вот эти два дяди из Москвы, извини, тоже забыл представить, они как раз по твою душу. А через час прилетает их генерал. Представляешь, целый генерал, за таким козлом, как ты. Что будет дальше, думаю, ты сам догадаешься. А фотографии я обязательно отправлю твоим родным, не сомневайся.

Неожиданно Нелюбин зарычал и кинулся в машину. Двигатель взревел, но «пятерка» не могла сдвинуться с места. Колеса бешено вращались, однако сцепления с дорогой не было. Машина дрожала и вяло переваливалась с боку на бок. Все отошли в сторону, никто не пытался задержать Нелюбина. Наконец, колеса коснулись твердой поверхности, и автомобиль, сверкнув блестящей крышкой багажника, умчался прочь.

Все стояли и смотрели друг на друга, кто виновато, кто с грустью, кто с ужасом. Прудников подошел к Самойлову:

– Ну что, Лёш, поехали?

– Секунду, – парень явно к чему-то прислушивался. Прудников непонимающе оглянулся. Кругом в этот час не было ни души.

Неожиданно где-то вдалеке послышался визг тормозов и последовавший за ним сильный удар. Капитан вздрогнул. Он посмотрел на Самойлова:

– Вот какой был план?.. Опять твоя психология? Я-то думаю, чего ты так изучаешь его покрышки? Он уже поменял резину?

Их обступили Бартенев, Леший и Крутов. Они с интересом прислушивались к разговору.

– Да нет, ну что ты. Какой такой план? – удивился Лёшка. – Психология? Нелюбин относится к мыслительному типу, он сдержан и невозмутим. Это такой инфернальный тип, который считает, что всё, что происходит, зависит, прежде всего, от его личностных качеств. Но это, иногда, приводит к печальным последствиям. Особенно, если всё выходит из-под контроля. А покрышки… ну да, он поменял резину, я хотел его предупредить, чтобы не лихачил, но не успел. Он же умчался, как ненормальный, сам видел. Володя, а что ты от меня хочешь? Посмотри, везде говорят о безопасности движения, – Лёшка достал спичечный коробок и продемонстрировал этикетку, предупреждающую об опасности, подстерегающей лихачей. – Так что, если кто и виноват, так это сам Нелюбин, ну и мороз… немного, – Самойлов мыском ботинка ткнул в корочку наста на дороге.

– Ну да, ну да, я и подумал, зачем мы так рано собрались?

Лёшка безразлично пожал плечами:

– Ты сам же говорил, что тебе генерала встречать надо, я-то здесь причем?

– Лёш, а мне, на самом деле, до лампочки проблемы Нелюбина, – Прудников протянул Самойлову руку. – А вы, все остальные, как?

– А вы сейчас о чем вообще говорите? – практически, искренне удивился Крутов.

– Я бы его по любому достал. За своего внука и за тебя, Лёш, – отозвался Бартенев.

Все посмотрели на Лешего. Он невозмутимо стоял и слушал, как ветер качает верхушки деревьев:

– Чего? – он вытянул левую руку и посмотрел на часы. – Я вообще встаю только в начале девятого обычно. Значит, в половине восьмого я еще спал. Да и не было меня здесь никогда.

– Ладно, тогда по коням, – скомандовал Прудников, и компания загрузилась в машину.

Когда они подъехали к мосту, ведущему на московское шоссе, то еще издали увидели проломленное металлическое ограждение на его изгибе. Внизу столпились десятки машин. Люди вышли из них и собрались на той стороне дороги, которая вела в город. Леший сбавил скорость, и машина медленно начала спуск с моста. Сначала были видны только стоявшие на обочине машины, но вот еще один поворот – и место автокатастрофы было как на ладони. Темно-синяя «пятерка» на высоте десяти метров пробила ограждение моста и упала вниз на крышу. Водитель мог бы остаться в живых, но стоящее внизу бетонное ограждение приняло на себя основной удар и, практически, сплющило всю кабину. Люди, собравшиеся вокруг, бурно обсуждали произошедшее, но бездействовали – голыми руками невозможно разжать искореженный металл.

– Смотри-ка, машина в куски, а пожара нет, – спокойно прокомментировал Крутов, лучше всех видевший место аварии.

– А оно в огне не горит и в воде не тонет, – в тон ему ответил Владимир Андреевич.

– Ну, вы даете, Бартенев, о покойниках или хорошо или ничего, – обернулся к нему Прудников.

– Я и так сказал слишком хорошо . – отрезал старик.

– Первый раз в жизни увидел, как можно убить одним лишь словом, – покачал головой капитан.

– Знаешь, Володь, – откликнулся сзади Самойлов, до этого безучастно смотревший в окно, – был такой знаменитый итальянский тенор Томаньо. Так вот, он был сто лет назад на гастролях в Москве и в качестве шутки раскалывал своим голосом бокалы в ресторане. Этот фокус резонансом называется, точнее говоря, резонансная частота голоса и стекла совпали. Вот и у Нелюбина совпали частоты его дел и мыслей. Голова, в результате, не выдержала.

Через десять минут машина остановилась на первой городской автобусной остановке. Прудников пожал каждому руки и сказал:

– Извините, но у меня через полчаса генерал прилетает. Опаздываю. Дальше сами. Лёша, – притормозил он Самойлова, – ты сейчас куда? Генерал по телефону говорил, что хочет с тобой познакомиться, если… ну, если прилетит. Возможно, мне придется его привезти к тебе.

– Я сначала в больницу к Полю, потом домой на час. Отговори его от встречи. Мне сказать ему нечего, да и время терять не хочется.

– Я попробую. Ладно, увидимся. – Прудников посмотрел на часы. – Давай, Леший, гони. Полчаса осталось, – потом он вспомнил что-то и внезапно поменял решение, – стоп, Леший. Никуда не гони. Поехали спокойно, дорога сегодня скользкая. Подождет генерал, не растает.

Бартенев с Лёшкой ехали в автобусе, который был по субботнему свободен. Они расположились на незанятых местах. Самойлов сидел, погруженный в собственные размышления, уткнувшись носом в воротник куртки.

– Лёша, я теперь понял, что за шило ты мне тогда подарил.

– Пользуйтесь на здоровье, может, теперь доброму делу послужит.

Разговор совсем не клеился. Самойлову предстояло принять еще несколько важных для себя решений, а Бартеневу было не по себе от его молчания.

– Лёш, чего загрустил, ты об этом думаешь?

– Нет, Владимир Андреевич, об «этом» я еще вчера думал. Сегодня у меня уже другие планы.

– Чего не в настроении тогда. У тебя все в порядке?

– Всё хорошо, – Лёшка улыбнулся Бартеневу и дружески толкнул его плечом.

Когда они вошли в палату, Катрин сидела на стуле, приобняв Поля, и они о чем-то тихо говорили.

– Больше двух говорят вслух, – Лешка вошел первым, поцеловал Катрин в щеку и пожал руку Полю, – как дела, боец?

Без лишних объяснений было видно, что дела друга пошли на поправку. Бледность спала с лица, он несколько раз уже пытался приподняться, но Катрин не давала ему этого сделать. Глаза блестели, и энергия вновь наполняла молодой организм.

– Привет, Алекс, привет, дед! – Поль с радостью с ними поздоровался и немного задержал руку Бартенева в своей руке. – Мы не шептались, просто говорили, как соберемся все вместе и отметим мою выписку из больницы. Лёш, я уже больше здесь не могу. Представляешь, мне не разрешают ходить в туалет, а молодые медсестры мне эту… лодку в постель носят .

– Может, судно? – рассмеялся Самойлов, – привыкай Поль. Мы азиаты, и женщины у нас повсеместно ухаживают за мужчинами. Но, если не нравятся медсестры, могу Агафонову пригласить, хочешь? Она не откажется .

– Совсем сдурел, – улыбнулся Поль, – слушай, мне мама и дед все рассказали. Просто фантастика. Я чувствовал, что ты мне что-то не договаривал . – он говорил быстро, почти взахлеб. – Знаешь, я там, в Туре мечтал о приключениях. Мечтал и мучился, что их никогда не будет. А сейчас я мечтаю об одном – чтобы они побыстрее закончились и можно было спокойно пожить. Ты знаешь, это такое счастье, когда у тебя большая семья.

– Нет, не знаю и знать не хочу. Большая семья, большие проблемы, – отшутился Лёшка, – Кстати, у меня для тебя презент, – Самойлов открыл сумку и достал оттуда новый, еще в упаковке кубик Рубика… – На, держи, тренируй мозги.

– Алекс, ты с ума сошел? Это же сколько он стоит? – Поль хоть и протестовал, однако подарок открыл и немного повращал цветные квадратики на шестиграннике. – Слов нет, Алекс, спасибо. Лёшка снова залез в сумку и достал из нее плеер и тоненькую змейку с наушниками на конце:

– Владимир Андреевич, а это вам. Вот еще три кассеты.

– Лёша, ты это зачем?.. Ты же с ним никогда не расстаешься . – растерялся старик.

– Приобщайтесь к цивилизации, затворник. И вообще, я понял, что вы музыку понимаете и любите больше меня. – Лешка вслух рассказал о редких вокальных способностях Бартенева и о том, как весь автобус расстроился, когда им пришлось выйти на остановке.

Поль радостно улыбался, а Катрин с Бартеневым хохотали до слез. Потом Бартенев вспомнил что-то еще веселое из той поездки, и они снова дружно рассмеялись.

Неожиданно в больничной палате появилась Лёшкина бабушка. Она сидела на табурете возле окна в своем любимом ситцевом платье и в синей вязаной кофте. Натруженные руки по-прежнему ровно лежали на коленях. Обычно она смотрела на Лёшку строгим взглядом, но сегодня она улыбалась ему. Глаза светились добротой и гордостью за внука. Лёшка тряхнул головой, и видение исчезло.

Поль держал одной рукой руку Катрин, а вторую просунул между прутьев и сжал ладонь Бартенева. Они, как заговорщики, прижались головами друг к другу и говорили о чем-то своем, о том, что принадлежало только им одним. Лешка стоял чуть сзади и радовался вместе с ними. «Счастье, когда у тебя большая семья» – слова Поля рефреном продолжали звучать в голове.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38