Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Добрый вечер. Нужен номер на одного человека на неделю, – вежливо попросил Алексей.

Услышав русскую речь, администратор погасила дежурную улыбку и молча подвинула ему под нос белую табличку с черным шрифтом «Свободных мест нет». Лёшку это нисколько не смутило:

– Для иностранцев тоже мест нет?

– Это ты, что ль, иностранец? – неприязненный взгляд был полон пустоты и безразличия. Лешка ещё подумал, ну как из молодых красивых девушек вырастают вот такие возрастные чудовища?

– Я нет, я вполне себе русский, – Самойлов не отреагировал на грубость и протянул паспорт, – а вот та женщина – это мадам Дюваль из Франции, только что с рейса «Эр Франс».

Дюваль, Франция, «Эр Франс» произвели магическое действие. Табличка мгновенно исчезла со стола, администратор поднялась и с улыбкой протянула Лешке бланк регистрации:

– Да, конечно же, найдем! У нас прекрасная гостиница и, к тому же, практически, пустая, так что мадам прекрасно выспится и отдохнет. Попросите ее заполнить несколько строк вот в этой форме. Адрес, цель визита, ну и так далее.

– Еще вопрос, сколько стоит номер, если она проживет здесь семь дней?

Администратор кивнула и быстро написала цифру на чистом листе бумаги. Лёшка посмотрел и добавил:

– Но она же француженка, значит, у нее франки, а у вас тут значок долларов стоит.

– Так это просто, умножим на пять целых и две десятых. Вот, пожалуйста, – она вернула бумагу с зачеркнутой цифрой, вместо которой сверху была написана другая.

– Да, минуточку, – Лешка направился к Катрин, которая устало присела на кожаный диван возле круглого столика.

– Вот форма, её надо заполнить, а вот цена за номер. Если дорого, поедем в другую гостиницу. Я знаю несколько недорогих недалеко отсюда.

– Леша, – Катрин мельком взглянула на цифры, – это вполне приемлемая цена, только у меня нет с собой долларов. Они здесь франки принимают?

– Так это цена во франках.

– Что? Номер в сутки стоит так дешево?

– За неделю, Катрин, за неделю.

Изумлению мадам Дюваль не было границ. Она еще раз всмотрелась в цифру и перевела удивленный взгляд на Самойлова.

– Лёша, вы ничего не напутали?

Он, улыбнувшись, отрицательно покачал головой, и они быстро заполнили бланк для регистрации.

– Лёша, я только всё на французском написала. Боюсь сделать ошибки.

Они подошли к администратору. Та поднялась во весь рост и торжественно объявила:

– Бонжур! Добро пожаловать!

– Bonjour, – машинально ответила Катрин, с незаметным удивлением разглядывая её красную голову.

Администратор с торжественным видом приняла от нее бланк и выдала взамен ключи на огромном деревянном брелоке.

Самойлов подхватил чемодан и направился вслед за Катрин, но был остановлен грозным окриком:

– Не положено!

Они остановились и растерянно обернулись. Черная туча возвышалась над полированным столом, всем своим видом выражая крайнюю степень решительности.

– Что именно? – Лёшка всегда был готов к новым трудностям.

– Вам, лично, не положено.

Вход в гостиницу только для проживающих.

– Это мой сопровождающий, – строго сказала Катрин и взяла Лешку под руку, – он поможет мне с багажом и вернется.

Они поднялись на второй этаж, устланный красными ковровыми дорожками и без труда нашли нужную дверь с алюминиевыми цифрами «23». Номер поразил своими размерами. Точнее, это даже был не номер, а огромная трехкомнатная квартира со спальней, кабинетом и гигантской гостиной. Лёшка прошел в спальню, положил чемодан на кровать и вернулся к Катрин, которая с изумлением оглядывала свое жилище. Со стены на нее внимательно смотрели «Три богатыря» в позолоченной раме.

– Просто не верится. Цена ночлежки, а условия царские. Удивительная страна, – она руками потрогала тяжелые портьеры на окнах и повернулась к Самойлову. – Лёша, теперь скажите, только не обманывайте. Что случилось с Полем? Как он?

– Катрин, не волнуйтесь, – Лёшка бережно взял ее за руку. – Я не знаю, что случилось. Мы договорились встретиться у него дома. Я пришел, а он сидит на земле, рядом со столбом. Думаю, шел, споткнулся и приложился лбом об бетон. У нас же еще зима. Я вызвал «скорую», приехали врачи, его перебинтовали и увезли. Вот, собственно и всё. Вчера я общался с лечащим врачом, он сказал, что у него банальное сотрясение мозга. Травма не смертельная, но тяжелая, поскольку это голова, а не ж… нога, – вовремя поправился Лёшка. – Да, завтра сами увидите, зачем мне врать. Катрин, скажите, вы сильно устали?

– Самую малость, – она сняла пальто и провела рукой по волосам. Удивительно стройную фигуру не смог спрятать даже плотный белый свитер. Она устало присела на краешек кресла, – а что?

Лёшка немного помялся, пытаясь правильно сформулировать свое предложение:

– Катрин, там внизу вас ждет один человек… я думаю, вам надо с ним познакомиться.

– Что, сейчас? А кто он? – искренне удивилась она.

– Вы только не волнуйтесь. Ну понимаете… мы же с Полем искали вашего отца. Вот он…

– Он знал моего отца?! – Катрин резко встала и направилась к выходу, – пойдемте, Лёша, я, конечно, устала, но запросто могу это перетерпеть. Как его фамилия? Кто он? Это тот, кто помог нам уехать за границу?

– Катрин, – Лёшка остановил её, – думаю, удобнее будет, если вы поговорите с ним тет-а-тет, а не в присутствии посторонних. Его фамилия Игнатьев. Он должен был уже подойти, я сейчас приведу его.

Катрин снова села в кресло и сжала пальцами подлокотники. Она интуитивно, как женщина, понимала, что это не просто встреча и не совсем обычный человек. Самойлов хоть и маскировался, но волнение иногда выдавало его, и мадам Дюваль это прекрасно чувствовала. Она согласно кивнула головой, и Самойлов поспешил вниз.

В пустом вестибюле Бартенева не было. Лешка посмотрел на часы, было уже начало десятого. «Странно. Дед всегда был пунктуален». В самом углу с дивана поднялся человек в бежевом пальто и серой фетровой шляпе. Люстра горела не очень ярко, но Лешка смог разглядеть коричневый костюм и красный галстук. Человек был не молод и в руках держал газетный сверток.

«Ясно… комитетчик… когда они только успевают?» Мужчина направился прямо к нему, на ходу снимая шляпу, но по мере его приближения Лёшкино сердце стало биться всё чаще. Когда до незнакомца осталось не более пяти метров, Самойлов едва смог подавить в себе удивленное матерное восклицание. Без сомнений, это был Бартенев. Но не тот старик, с которым они расстались несколько часов назад, а тот Владимир Андреевич с пожелтевшей фотографии, постаревший, но совсем не старый. Ему сложно было дать более шестидесяти лет. Коротко стриженые седые волосы были гладко зачесаны назад, нос с небольшой горбинкой, внимательные серые глаза и абсолютно гладкий незагорелый подбородок несомненно принадлежали тому Бартеневу, фотографию которого Лешка часами изучал еще месяц назад. Даже морщины на худых щеках выглядели благородно, как у французских киноактеров.

Владимир Андреевич приблизился и обдал Самойлова густым запахом «Шипра». Лёшка не произнес ни слова, только глаза неотрывно следили за лицом дворника.

– Лёш, что? Что-то не так? – Бартенев рукой смахнул невидимые пылинки с дорогого пальто. – Лёш… а она… там? – он перешел на шепот.

Лёшка очнулся от гипноза, в который его ввергло сходство фотографии и оригинала:

– Невероятно .– он растерянно прикоснулся к Владимиру Андреевичу. – Просто невероятно!

– Что не так, Лёш? – Бартенев стал внимательно изучать рукава пальто.

– Невероятно, – еще раз произнес Лёшка, но тут же пришел в себя, – ну как можно было вылить на себя столько одеколона? Вы что, решили свою дочь отравить?

– Так я же, как лучше хотел, – начал оправдываться Бартенев.

– Извините, – Лёшка обратился к администратору, – а где у вас туалет?

Она милостиво ответила. Самойлов сгреб в охапку упирающегося Бартенева и поволок в заведение:

– Умывайтесь! – коротко бросил он.

Бартенев подчинился и тщательно вымыл лицо с мылом, после чего вытер его белоснежным полотенцем.

– Ну что, так лучше? – робко спросил он.

– Да, намного, а то, чего доброго… она от страха не признала бы отца, – ответил Лёшка, двумя руками снимая с него нелепый красный галстук и расстегивая две верхние пуговицы на белой рубашке, – вот теперь веселее, а то… как седло на корове.

Бартенев посмотрел в зеркало, поправил воротник на рубашке и остался доволен. Они вместе вернулись в вестибюль и подошли к администратору.

– Нам надо не надолго подняться к мадам Дюваль, – Лешка снова заставил себя улыбнуться.

– Не положено, – в ее красной голове, очевидно, был заложен ряд простых словосочетаний и предложений, вне рамок которых она мыслить не могла.

Лёшка сделал «комсомольское» лицо и сурово произнес:

– Завтра у госпожи Дюваль встреча с парткомом авиационного завода. А перед вами товарищ Игнатьев, первый заместитель руководителя парторганизации по организационным вопросам. Думаю, будет уместно, чтобы вы сняли трубку и спросили разрешение на его посещение мадам Дюваль немедленно.

Зеленые веки заморгали чаще, чем обычно, но трубка все же оказалась в руках :

– Да, извините, к вам член партии товарищ Игнатьев… ага… да, конечно . Вам на второй этаж, номер двадцать три, – она уже обращалась к Бартеневу.

Лёшка взял Владимира Андреевича за рукав и увлек к центральной лестнице.

– А вы-то кто? – вопрос долетел до спины.

– Переводчик, – коротко ответил Лешка.

Они поднялись на второй этаж, и Самойлов уже поднял руку, чтобы постучать, но Бартенев цепко схватил ее и опустил. Лешка перевел удивленный взгляд на Владимира Андреевича.

– Лёш, а какая она?

– Катрин? Сейчас увидите, если отпустите мою руку.

– Лёш, ты сразу только не уходи, ладно? – было заметно, как подрагивают его пальцы на газетном свертке.

– Владимир Андреевич, меня бабушка тоже водила к зубному врачу… так что я побуду с вами, вы только не волнуйтесь. – Лешка дружески положил ему одну руку на плечо, а свободной постучался в дверь. «Заходите, открыто» – донеслось в ответ. Бартенев напрягся, как тигр перед прыжком. Лешка придержал его и первым вошел в гостиничный номер.

Катрин стояла посередине комнаты, лицом к входной двери. Она мило улыбнулась Самойлову и нервно заглянула ему за плечо. Незнакомый, прилично одетый мужчина стоял в коридоре, низко опустив голову. Наконец он поднял глаза и сделал шаг в комнату. Катрин замерла и схватилась рукой за спинку кресла. Ноги подчинялись ей с большим трудом. Лицо побелело…

– Катрин, – Лёшка понял, что надо действовать, и бережно взял её за плечо, – я хотел вас познакомить… с…

– Папа?! – растерянно воскликнула она и протянула навстречу миражу левую руку. Правая намертво вцепилась в кресло.

Мираж на негнущихся ногах сделал несколько шагов навстречу. Цвет его лица мало чем отличался от цвета лица вождя мирового пролетариата, которого Лешка видел последний раз в мавзолее лет десять назад, во время школьной экскурсии. На секунду ему самому почудилось, что вместо Бартенева перед ним возникла эфемерная иллюзия, созданная в результате непростых поисков его воспаленным воображением. Одной рукой иллюзия держала фетровую шляпу с газетным свертком, а другой медленно, чуть тверже, чем дуновение ветра прикоснулось к открытой ладони дочери.

– Папа?! – повторила Катрин и, неожиданно резко вырвавшись из Лешкиных рук, прижалась лицом к груди отца и замерла.

– Каша… милая, – он бережно провел ладонью по голове, пытаясь ее успокоить, но давно забытое имя, произнесенное вслух, вызвало обратный эффект. Она, не отнимая лица от груди, схватилась руками за отвороты расстегнутого пальто и горько разрыдалась. Спина ходила ходуном и, как ни утешал ее отец, она не могла успокоиться. Бартенев растерянно оглянулся на Лешку. Тот среагировал моментально. Он вытащил из кармана куртки медицинский стограммовый пузырек и налил прозрачную жидкость в стакан, стоящий на столе, после чего буквально силой вложил его в трясущуюся руку Катрин. Та опрокинула в себя успокаивающую микстуру, внезапно округлила глаза, посмотрела безумным взглядом на Лёшку и, приложив руку к груди, убежала в ванную комнату.

– Ты что ей налил? – прошипел Бартенев.

– Водку, – шепотом ответил Самойлов.

–Ты что, решил её отравить? – добрый дворник окончательно исчез.

– Чья бы мычала, – парировал Лёшка, – лучше отравиться водкой, чем задохнуться от «Шипра».

Тем временем Катрин умылась и с порозовевшими щеками вышла к мужчинам. Удивленные глаза остановились на Самойлове.

– Что это было, Лёша?

– Да так, – замялся парень, – обычное успокоительное… его иногда принимают наши советские женщины… ну когда сильно волнуются. – Он посмотрел на Катрин, потом перевел взгляд на Бартенева, и вся компания неожиданно рассмеялась.

Лёшка обратил внимание на газетный сверток, зажатый в руке Владимира Андреевича:

– А это что у вас?

Бартенев с удивлением посмотрел на газету и через секунду развернул её. Оттуда показался плюшевый заяц:

– Так это Пират . Это тебе, Каша. – он протянул дочери игрушку.

Та схватила его, долго рассматривала, потом прижала к груди.

– Пап… не называй меня больше Кашей, ты же обещал… я много её съела и уже выросла… совсем… к сожалению, – смеясь попросила она Бартенева и снова прижалась к нему.

– Прости, дочь, но я тоже вырос… так, что дай мне еще немного времени. Я должен привыкнуть, – он бережно обнял её и совершенно не хотел отпускать. Они снова крепко обнялись и, судя по всему, это должно было длиться бесконечно. Дочь с отцом стояли посередине комнаты с закрытыми глазами. Лешка вздохнул. Пора было уходить.

– Папа… я не верю… ты… живой, – пролепетала Катрин.

– Это временно, – неожиданно подал голос Самойлов.

Бартеневы мгновенно открыли глаза и удивленно посмотрели на Лёшку. Катрин, словно желая убедиться в реальности происходящего, до боли стиснула руку отца.

– Ну, я в том смысле. – Самойлов кашлянул, – ну… Бартенев, вы Катрин, я – мы все тут временщики на этом свете.

Бартеневы переглянулись и снова закатились в веселом смехе.

– Нет, Лёша, мы теперь поживем. Пап, я хочу увидеть твою квартиру… ты где сейчас живешь?

– Так там же. Наш дом разбомбило, ну я и перебрался в соседний.

– Прогуляемся?

– Давай, – радостно согласился тот.

Через мгновенье Катрин стояла в пальто и накинула шарфик на голову. В руке она держала детскую игрушку. Бартенев застегнул пальто и надел шляпу. Лёшка покачал головой, достал из кармана черную вязаную шапку и положил её на плечо Владимира Андреевича, а сам снял шляпу с его головы:

– Воспользуйтесь этим, а то от радости уши отморозите. Там похолодало, между прочим.

– Лёш, а ты? – заволновался старик.

– Я на автобусе.

Они гурьбой спустились на первый этаж, оставив администратора в шоке. Ну еще бы, легкомысленная француженка буквально через десять минут после знакомства уже неприлично прижималась к первому заместителю партийной организации авиационного завода товарищу Игнатьеву. Да и этот еще референт… или переводчик рядом вился. Интересно, куда они втроем пошли, на ночь глядя? Она вздохнула и продолжила читать книгу, завернутую в обложку из газетной бумаги.

Лёшка обернулся к Бартеневым и уже на бегу, кинувшись к автобусу, крикнул:

– Завтра в девять в фойе.

Катрин и Бартенев, не спеша, шли по темным улицам. Он рассказывал ей про своё неожиданное спасение и всю последующую жизнь, опустив некоторые подробности. Она рассказала ему про эмиграцию, переезд во Францию, замужество, рождение Поля, развод, смерть мамы.

Когда они вошли во двор, Бартенев подвел Катрин к сплетенным стволам деревьев. Она прижалась к ним лбом, и слезы снова потекли из глаз.

– Я помню, папа. Оказывается, я всё прекрасно помню.

Отец заботливо приобнял дочь и увлек за собой в подъезд. Катрин вошла в комнату, с удовольствием прошлась по гнущемуся от веса дощатому полу, провела рукой по книжной полке, наугад вытащила томик, сняла пальто, скинула сапоги, с ногами залезла на кровать и с восторгом наблюдала за Бартеневым. Тот стащил с себя пальто, потом пиджак и спросил:

– Ты, наверное, голодна?

– Нет, спасибо папа, я в самолете пообедала, – и неожиданно рассмеялась, – до сих пор изжога.

– Тогда чайку?

– С удовольствием.

Бартенев поспешил на кухню, быстро вскипятил воду, заварил чай, а когда вошел в комнату со стаканами в руках, то обнаружил там спящую Катрин, свернувшуюся клубочком на его кровати. В руке она крепко держала матерчатого зайца. Владимир Андреевич, стараясь двигаться бесшумно, на цыпочках приблизился к кровати и заботливо накрыл дочь одеялом. Она спала не шелохнувшись. Бартенев немного постоял, потом выключил свет и вышел из квартиры. Его сильно колотило, плечи, руки – всё буквально ходило ходуном и совершенно против его воли. Владимир Андреевич вышел во двор, сел на лавочку возле деревьев и неожиданно зарыдал. Пересохшие от времени и боли слезные каналы открылись, и слезы ручьями потекли по его щекам. Он отплакал всю свою жизнь, все годы одиночества и страх никчемной старости. Спустя некоторое время он обнаружил, что забыл надеть не только пальто, но и пиджак, а морозец тем временем шуток не шутил. Бартенев вернулся в квартиру и снова бесшумно подошел к кровати. Это был не сон. Его родная дочь, свернувшись калачиком, безмятежно спала на боку. Он очень осторожно погладил ее по волосам. Неожиданно Катрин, состроив капризную гримаску, взяла его руку и положила её себе под щеку. Бартенев, стараясь её не разбудить, придвинул к себе стул, сел на него и в таком положении, с вытянутой рукой, встретил первые лучи солнца.

Самойлов с коричневым кожаным «дипломатом» уже полчаса ходил взад – вперед по вестибюлю гостиницы. Катрин исчезла. Он попытался узнать о её местонахождении у администратора, но новая смена лишь качала головой и, судя по всему, действительно ничего не знала. Самойлов уже собирался бежать к Бартеневу, как скрипнула массивная дверь гостиницы, и в холл вошли Бартенев с дочерью, держась за руки. Катрин была не выспавшаяся, зато Владимир Андреевич выглядел прекрасно.

– О, Алексей, привет! – Катрин сегодня выглядела еще моложе.

– Привет, Леша! – поздоровался Бартенев, – слушай, у меня холодильник оказался совершенно пустым, может, сходим куда-нибудь позавтракать?

– Я – только за, причем двумя руками. – Катрин готова была согласиться с каждым словом отца.

Самойлов непонимающе потряс головой и спросил с изрядной долей сарказма:

– Бартеневы, а вы случайно не забыли про Поля? Вообще-то врач уже ждет. Может быть, потом позавтракаете?

Катрин и Владимир Андреевич виновато потупили взгляды, как нашалившие школяры, но рук не оторвали. Они молча кивнули, и лишь Катрин неожиданно воскликнула:

– Господи, надо же на рынок заехать. Фрукты купить .

Лёшка в ответ хлопнул правой рукой по «дипломату»:

– Уже купил. Пошли.

В больнице на них уже были заранее заготовлены пропуска. Бартенев быстро разделся и помог дочери снять пальто. Через минуту они уже стояли в белых халатах. Лешка тоже накинул халат на плечи, и они все вместе поднялись на третий этаж. Кафельный пол в желтых и серых шашечках привел к медицинскому посту. Молоденькая сестричка, вчерашняя школьница, услышав фамилию больного, коротко объяснила, как до него добраться и добавила, что врач их ждал, но сейчас, к сожалению, на операции. Бартеневы виновато посмотрели в разные стороны, он вправо, она влево, Лешка тоже пропустил замечание мимо ушей. Сейчас это было не главное. Они подошли к двери, Катрин боязливо прижалась к отцу, а Самойлов решительно толкнул белое деревянное полотно с матовыми стеклами.

Палата была одноместная. Справа у стены с закрытыми глазами лежал Поль с марлевым тампоном на лбу, скрепленном полосками пластыря. Он необычно выглядел в больничной пижаме. Бледный, осунувшийся, но всё же это был Поль. Рядом с ним стояла белая тумбочка с салфеткой на крышке, и стул с дерматиновой спинкой. Визитеры затаили дыхание, но Поль неожиданно открыл глаза и уставился на Катрин:

– Мама?… ты как здесь?

Она не успела ничего ответить, как на первый план выдвинулся Лёшка, замер и идиотическим голосом произнес:

– Две тысячи двадцатый год… Роботы захватили планету Солярис… Это не мать… это робот Катрин.

– Алекс, да ладно тебе… – Поль протер краешком одеяла очки в металлической оправе, – мам… я не понял, ты как здесь оказалась? Дядя Миша… а вы как тут? Вас теперь не узнать без бороды.

Самойлов деланно вздохнул и шутовски развел руками:

– Ну да… как тут оказался я, это никому не интересно. Ну да ладно… что и требовалось доказать. Мадам Дюваль, ваш сын – симулянт. Врач говорил, что у него провалы в памяти, но экспертиза в лице студента Самойлова доказала обратное – он нагло проедает казенные деньги, прогуливает занятия и надеется на отпуск.

В палате стало заметно светлее, и все заулыбались. Катрин подсела на стул к сыну, мужчины расположились сзади.

– Алекс, ты даже себе представить не можешь, как я рад тебя видеть! Знаешь, я умудрился упасть, но совершенно не помню этот момент. Это ты маму вызвал?

Лёшка виновато улыбнулся.

– Ясно, – в ответ улыбнулся и Поль, – извини, мне придется немного проваляться, но мы с тобой продолжим то, что начали, хорошо?

– Без проблем, Поль, только сначала витамины, – Лёшка расстегнул замки на «дипломате» и достал из него связку бананов и четыре апельсина. – Африканские врачи посоветовали тебе банановую диету.

– Откуда такая роскошь? – Поль порозовел и приподнялся на подушке.

– Так внизу сорвал. Там две пальмы перед входом. – Лёшка не стал рассказывать, как вчера среди ночи звонил знакомой заведующей магазином «Овощи-фрукты», а сегодня в восемь утра уже забирал дефицитный товар. Поль снова переключил всё внимание на мать. Она уже целовала его в щеки и гладила плечи, коротко рассказывая, как добралась до Лисецка. Лёшка улучил момент и обернулся к Бартеневу:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38