Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Бартенев сидел напротив, сжав руками голову. Он медленно переваривал услышанное. Потом он провел руками по седым волосам, ущипнул себя за руку и, помассировав область сердца, предложил:

– Лёша, не спеши. Давай еще раз, сначала.

– Ну, сначала, так сначала, – вздохнул Самойлов и, состроив постную гримасу, продолжил, – …в начале сотворил Бог небо и землю. Земля была пуста, и Дух Божий носился над водой. Дальше я не очень хорошо знаю, но про Адама и Еву могу. Вы только скажите, что надо пропустить и откуда начать?

Бартенев оторопело посмотрел на шутника, осмыслил вопрос и неожиданно улыбнулся:

– Тебе юмористом надо было стать, а не юристом… но неужели они нашлись? Не верю.

Самойлов, внимательно наблюдавший за стариком и заметивший, как тот снова пытается свалиться в ступор, безапелляционным тоном произнес:

– Владимир Андреевич, возьмите себя в руки, держите крепко и не выпускайте. Нам еще много чего надо успеть сделать. Скажите, анонимку на Нелюбина вы написали в КГБ? Владимир Андреевич в прямом смысле слова подпрыгнул на стуле:

– Господи, это откуда тебе известно? Кто ты, Лёша? – старик цепко схватил его за руку.

– Сейчас объясню. Только для дела это неважно. Важнее то, что расскажете вы, поверьте, – Лёшка освободился от захвата и осторожно положил свою руку на руку Бартенева, – И не надо ломать мне руки, они еще пригодятся. Итак, после того, как вы избавили народ от Нелюбина-старшего и поехали в Ленинград на поиски семьи, что было потом?

– Потом? – Бартенев закурил папиросу и немного успокоился, – потом я больше года искал их по Ленинградской области, потом была война с финнами, начался жесткий паспортный контроль, и мне пришлось вернуться в Лисецк. В сорок первом я снова поехал на их поиски в Ленинград, но началась война с немцами, и я оказался в блокаде. В сорок четвертом я снова вернулся в Лисецк. В Ленинграде искать было уже бессмысленно. Два наших дома разбомбило. Остался вот этот. Никого из прежних жильцов не осталось. Одна Вышковская уцелела, но она никому про меня не рассказывала. У самой муж так же пострадал. Иван, друг Моряка, помог с пропиской. Вот так с тех пор я дворником и работаю.

– Значит, решили прекратить поиски?

– Нет, я рассудил по-другому. Если вернуться в наш дом, может, они меня быстрее найдут. А где мне их было еще искать? Что ты сделал бы на моем месте?

– Сложно сказать, – Лешка задумался, – если бы я был экономистом, может, попытался бы стать известным экономистом, чтобы за границей обо мне узнали.

– Под фамилией Игнатьев? – усмехнулся старик.

– Не знаю, может, писателем стал бы или поэтом, под псевдонимом Бартенев. Главное, чтобы обо мне услышали. А так, сидеть на одном месте и ждать, пока рыба клюнет. А если это не река, а болото, и рыба вообще не водится? Нет, не по мне это . А почему обратно свою фамилию не взяли, когда вас реабилитировали?

– Смеешься? Откуда я мог знать про реабилитацию? Да и если бы знал. Здрасьте, я Бартенев.

Меня расстреляли, но не совсем Я вернулся и наказал вашего чекиста, так что ли? Тогда точно расстреляли бы. А так я надеждой жил все эти годы. Вот и дождался. Так вот, про Нелюбина. Работал я все эти годы дворником, а потом сделал себе патент на ремонт обуви. Ларек у меня был, рядом с Кольцовским сквером. И вот, где-то год назад сижу, чиню обувь, вдруг слышу, кричит кто-то: «Звягинцев!», а в ответ: «Нелюбин! Кирилл Филимонович!». Смотрю, остановился «жигуль», вышел оттуда чекист в форме и давай с кем-то обниматься… он, конечно, не очень похож на отца, но взгляд… как под копирку. Я даже поёжился, когда увидел. Ну, думаю, ладно, судьба у них такая. Династия. А потом через месяц перенесли мой ларек на рынок. И что ты думаешь? Снова Нелюбин-младший и снова не один, а с кавказцами. Только кавказцы те не простые. Я побывал там… и людей отличить могу. Так вот, быстро они так встретились, пошептались накоротке и разбежались. Странно, думаю. Ну, прогулялся я за ними. Адресочек запомнил и понаблюдал недельку. И вот странность. Кавказцы те строго два раза в неделю в эту квартиру ныряли и не пустые, а с чемоданами. Интересно, думаю . Так вот, за пару месяцев я их полностью изучил. Они с этими чемоданами куда-то в область ездили, а иногда в Москву. Куда в область, точно не скажу, но до поезда Лисецк – Москва я их лично провожал. Как-то раз я увидел, что они еще с одним земляком общаются, а тот, в свою очередь, на рынке торгует. И знаешь, чем торгует из-под прилавка?

– Знаю. Меховыми шапками, – просто ответил Лёшка.

– Точно, – быстро согласился Бартенев и тут же опасливо покосился на собеседника, – ты и про это тоже в курсе?… К тому же встречался он с кавказцами раз в месяц, и те ему что-то передавали. Понимаешь, о чем я? Ну, думаю, сволочь. Папаша – мерзавец, и сын такой же. Ладно, думаю, помогу я нашему государству. Как-то раз остановил я милиционера, показал на них пальцем и говорю, проверьте их чемоданы, там меха. Тот их быстренько догнал, козырнул – я издалека наблюдал, а они ему достали документы, он с ними ознакомился, снова козырнул и пошел меня искать. Благо я за дерево догадался спрятаться. Получается, что с сильными документами те кавказцы были. Смекаешь? А потом еще раз Нелюбина видел. С девушкой в машине целовался. Явно не жена. Она ему в дочери годится.

– Блондиночка?

– Она самая, – усмехнулся Бартенев, – зачем я тебе всё рассказываю, если сам всё знаешь? Ладно, хорошо, что деньги в кармане были. Я в такси и за ними. За город он ее отвез, в дачный поселок. Ну, а я плюнул и в сердцах в Москву написал. Не сразу, конечно. Долго мучился. Почему одним всё, а мою жизнь взяли и в унитаз спустили? И написал про всё… может, зря написал, не знаю.

– Ясно, а с Моряком что дальше было?

– Да ничего… убили его в тридцать восьмом. Зарезали. Так я и остался ему должен. Мир тот очень жесток, поверь… погоди, – Бартенев встрепенулся и снова взял Самойлова за руку, – Лёша, твоя очередь. Рассказывай всё подробно, прошу, а то сердце не выдержит. И что же мы сидим… может поехали к внуку? Где он сейчас?

Лёшка встал со стула, прошелся от окна к двери, окинул взглядом Бартенева и ответил:

– Владимир Андреевич, давайте только с вами договоримся, что бы вы не услышали, вы это воспримете спокойно и без нервов, лады? – получив утвердительно-настороженный кивок, он продолжил, – где-то пару месяцев назад я познакомился с Полем. Судьба, наверное. Он преподаватель французского в университете, а я студент юрфака там же. Разговорились. Поль рассказал мне, как мать и бабушка долгие годы искали его деда, и что он собирается продолжить эти поиски. Попросил меня помочь. Я разработал план, в результате которого мы с вами неделю назад познакомились. А Поль познакомился с дочерью Нелюбина… да… не удивляйтесь, так бывает. Тоже судьба, наверное, – задумался Лёшка, – Через нее мы вышли на вашего бывшего студента. Сорока его фамилия. Пообщались. Он рассказал, что вас казнили и предположительно сообщил, что это случилось около Дубовки. После чего мы с Полем поехали к вам .

– Лёша, прости, – перебил его Бартенев, – но я так и не понял, как ты меня вычислил?

– Дом ваш нашел по сросшимся тополям, повезло, что они уцелели. А вас… по деталям. То, что вы скрывали что-то, было ясно, как Божий день. Потом странная подборка книг в библиотеке. Атлас, абсолютно нетронутый, кроме страниц про Ленинградскую область. От них вообще мало что осталось, настолько вы их затерли. Одноглазый заяц, из-за которого вы чуть меня не убили. А потом мне приснился сон, в котором вы с Полем смотрите на меня и смеетесь. И до того вы были похожи друг на друга, что я проснулся, и всё встало на свои места. Насчет Каши и Пирата я от Поля знаю. Ему Катрин рассказала перед поездкой.

– Мне бы такой талант сыщика сорок лет назад, – улыбнулся с уважением Бартенев, – а Поль уже знает, кто я на самом деле?

– Это еще не всё, Владимир Андреевич, – Лёшка остановился и сел за стол, не обращая внимания на заданный вопрос, – есть проблемы. Нелюбин тоже не дурак оказался. Он, когда узнал, что Поль ищет вас, то выставил за ним наружное наблюдение. Так совпало, что из-за вашей анонимки приехала еще одна бригада чекистов из Москвы и, изучая Нелюбина, взяли заодно под наблюдение и Поля. Внук ваш оказался достойным своего деда. Он записал на магнитофон разговор с Нелюбиным, где откровенно говоря, просто шантажировал его, чтобы выбить из него сведения насчет вас. Я не смог его отговорить, это было бесполезно. Вы, Бартеневы, жутко упертые. В результате Сорока сгорел вместе с домом, а Поль сейчас в больнице, живой, но с сотрясением мозга. Владимир Андреевич, спокойно… вы обещали не волноваться. – Самойлов жестом остановил подпрыгнувшего Бартенева.

– Это его рук дело?

– Уверен, что его.

– Я накажу его, – блуждающие глаза Бартенева остановились и сконцентрировались в одной точке, где-то в районе переносицы Самойлова, – мне нечего терять, поверь.

– Вам есть что терять, поверьте, – эхом отозвался Лёшка, посмотрел на часы и всполошился, – кстати, телефон-то у вас имеется? А вы что, собрались за Нелюбиным с метлой по городу бегать?

– У меня разный инвентарь имеется, – Бартенев встал, достал из шкафа допотопный черный телефон на длинном шнуре и без слов поставил его на стол. Лешка, в свою очередь, вытащил из кармана маленький листок и набрал привычный номер:

– Девушка, добрый день, или вечер уже. Хочу заказать разговор с Францией, город Тур, запишите номер, пожалуйста… Ага… спасибо.

Лёшка положил огромную черную трубку на рычаги и отхлебнул остывшего чая. Картина складывалась приблизительно такой, как он и ожидал. Исповедь Владимира Андреевича всё расставила на свои места и заполнила пустые пробелы, контуры которых были уже заранее прочерчены Самойловым. Осталось только обдумать заключительные действия, чтобы вывести из-под удара и Поля, и Бартенева, да и его самого.

– Алексей, скажите, а чего мы ждем? – не выдержал Владимир Андреевич.

– Звонка. Сейчас сигарета догорит, и телефон зазвонит. Можно просто на «ты», хорошо?

Бартенев послушно кивнул головой. Сегодня он перестал видеть в Самойлове молодого парня. Перед ним сидел взрослый мужчина моложавой наружности. И если телефон должен зазвонить после сигареты, так и должно было быть. Всё именно так и произошло. Лёшка финально затянулся, и раздался длинный зуммер.

– Да… заказывал, спасибо… алло, Катрин?

До Бартенева, наконец, дошло, кому позвонил Самойлов. У него мелко задрожали руки, и эта вибрация передалась сердцу. Оно замерло, и руки похолодели, потом учащенно забилось, заставляя пульсировать синие нити вен на висках. Пальцы, против воли, потянулись к телефонной трубке. Но злобный мужик, сидящий напротив, категорично хлопнул ладонью по столу, и руки автоматически опустились на колени. Уши, однако, слышали всё, даже нежный тембр голоса в телефонной трубке.

– Да, Алексей, это я, спасибо, что позвонили. Я вам набирала, но никто не ответил.

– Извините, Катрин, дела накопились – сессия, коллоквиумы… я вас слушаю, визу поставят?

– Я позвонила сегодня в Париж, в советское консульство, объяснила проблему. У вас потрясающий консул, Лёша. Он внимательно выслушал и завтра ждет меня в консульстве на бульваре Ланна. Визу на десять дней обещал поставить мгновенно. Скажите, как там Поль?

– Полю лучше, я сегодня разговаривал с лечащим врачом. Думаю, что к вашему приезду он окончательно придет в форму. Вы когда вылетаете?

– Лёша, спасибо за Поля. Надеюсь, завтра сразу и вылечу. Я посмотрела расписание, могу вылететь рейсом «Эр Франс» в двенадцать, значит, около пяти буду в Москве. Скажите, а дальше куда?

– Дальше проще, Катрин. Правда, придется взять такси в «Шереметьево» и доехать до аэропорта «Быково», чтобы не опоздать. Там купите билет до Лисецка и улетите из него восьмичасовым рейсом, а я вас уже встречу здесь. Если всё пойдет не по плану, позвоните по телефону…-Лешка прикрыл трубку рукой и требовательно уставился на Бартенева. Тот всполошился, но цифры назвал, – ага… да… по нему… нет, Катрин, у нас в СССР у каждого студента есть свой персональный секретарь… ага, до завтра.

Телефонная трубка легла на своё законное место. Лёшка пальцами тронул подбородок и с улыбкой посмотрел на дворника:

– Значит, говорите, нечего терять?

Тот в ответ только оперся локтями на стол и закрыл ладонями лицо. Плечи старика нервно подрагивали. Он снова оказался во власти давно забытых страхов и переживаний. Лёшка потянулся в карман и выудил оттуда скомканный листок. Пальцы уверенно крутанули диск телефона:

– Станислав Исакович? Добрый день еще раз. Это Алексей Самойлов, я по поводу Поля Дюваля. Нет, просто хотел попросить. Завтра прилетает из Франции его мать, можно заказать на нее пропуск на послезавтра? Ага… спасибо, да, десять утра вполне устроит… Катрин Дюваль. Да, если не трудно, она вместе с родственником будет… Игнатьев его фамилия… спасибо большое. Ну и если меня еще пустите, то больной точно на поправку пойдет… да какое там собрание?.. мать, родственник и друг… да, Самойлов… спасибо огромное… Снежная крупа застучала в небольшое окно, выходившее во двор, напоминая людям, спрятавшимся от нее в домах, о главенстве природы над всем сущим. Лёшка встал и приблизился к своему отражению в стекле. Вечерело. Чисто выметенный двор искрился разноцветными огоньками под фонарными столбами. Где-то недалеко шуршала колесами центральная городская улица. Женская фигурка появилась и тут же растворилась, оставив за собой только звук хлопнувшей двери подъезда. Мир, очевидно, нисколько не изменился за последние пятьдесят лет.

– Алексей, – голос Бартенева вырвал его из раздумий, – каков наш план? Что мы делаем?

Старик сидел за столом и нетерпеливо ждал ответа. Сжатые в кулаки руки, глаза, наполненные решимостью, требовали действия.

– «Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да, у меня целых три плана», – процитировал Лёшка мультяшного героя, – как же вы, все-таки, похожи с Полем!

– Я не очень понял, – задумался Бартенев.

– Проехали. План очень прост: пока Нелюбин не скомпрометирован, мы все не в безопасности. Это первое. Второе, мне надо встретить Катрин и воссоединить семью, желательно без сердечных приступов. И третье – отоспаться. Третий пункт плана, как я понимаю, никого не интересует, кроме меня, поэтому остановимся на первых двух. Меня интересует вот что. Вы сказали, что кавказцы забирали товар строго два раза в неделю. Вопрос, по каким именно дням?

Владимир Андреевич ответил не раздумывая:

– По понедельникам и четвергам.

– То есть, если сегодня среда, то, по вашим словам, они завтра там появятся, я правильно понял?

– Да, должны появиться. Обычно я их наблюдал в полдень. Там рядом с моим ларьком проходной двор. Они там обычно курят, что-то обсуждают, потом расходятся.

– Так, ладно… значит, шанс есть. Скажите, а напротив проходного двора что находится? Я имею в виду противоположную сторону улицы.

– А… так там же кафе «Ромашка». Строго напротив.

– И еще вопрос. Вы говорили, что проследили за Нелюбиным и его пассией до дачного поселка. Адрес знаете?

– Ну да, конечно. Деревня Яркино. Номер дома тоже помню.

Лёшка радостно потер руки. Бартенев пытался понять ход его мыслей, но в глазах пряталась растерянность.

– Завтра, Владимир Андреевич, вы мне будете нужны на весь день. План такой. В одиннадцать часов вы выдвигаетесь к своему ларьку и принимаетесь за починку обуви. Я расположусь в кафе напротив. Как только появятся горцы, возьмите в руку сапог, что ли… нет, лучше валенок, так заметнее будет. Если они слева от вас – валенок в левой руке, если справа – то в правой соответственно. Больше ничего не предпринимайте. После этого съездим, навестим подругу Нелюбина. Это же дорога в аэропорт? Ну и отлично. Значит, недалеко. Вечером у вас встреча с дочерью. Одна просьба, сначала я с ней поговорю, подготовлю её, потом уже вы. Поймите, ей уже не шесть лет, может, сердце больное, может, еще что… а то вместо радостной встречи определим человека в больницу. Договорились?

Старик заметно занервничал в предвкушении предстоящей встречи. Он встал со стула, потом снова сел на него, положил дрожащие руки на стол и тут же убрал их на колени.

– Лёша, извини, я не понял. Ты хочешь лично посмотреть на кавказцев и эту мадам?

– Нет, конечно. Я их сфотографирую. А фотография это уже не анонимка, а документ. Таким образом, предположение мгновенно превращается в факт. А факты, как известно, вещь упрямая. В этом случае Нелюбину будет ой как не просто.

– Ты хочешь фотографии в Москву отправить?

– Нет, Владимир Андреевич, – он подсел к старику на соседний стул и по-дружески приобнял его за плечи, – это слишком длинная дорога. Не забывайте, Поль в больнице, Сорока в морге. Вас могли вычислить из-за меня. Я теперь тоже, после допроса, наверняка ему известен. Так что мы можем просто не успеть. У меня более короткий путь, – Лёшка вздохнул, – и надеюсь, более эффективный. Ладно, я побегу, мне подготовить фотоаппарат надо, да и поспать хоть чуть-чуть.

Самойлов встал и направился к двери. Старик неожиданно вскочил, непривычный к быстрым прощаниям, и окликнул парня у самого выхода. Лешка обернулся и вопросительно посмотрел на него. Бартенев подошел и попытался прижать его голову к себе, но из-за разницы в росте сам уткнулся щекой в грудь Самойлова.

– Спасибо тебе, сынок. Спасибо за всё. Я уж, грешным делом, думал всё, закончилась моя никчемная жизнь. Да и жизнью это было назвать сложно, так… одни ошибки.

Лёшка никогда не утешал людей эмоциями, считая это уделом женщин. Мужчины же должны оперировать железными фактами и аргументами. Он вежливо отстранился от старика, взял его за плечи и посмотрел ему прямо в глаза:

– Владимир Андреевич, вы с ума сошли, простите, конечно. Вас хотели убить, а вы выжили. Вас лишили семьи, а вы назло всем её нашли. Живите и радуйтесь. А что касается ошибок, вы же преподаватель и должны знать – если есть ошибки, значит, должна быть и работа над ними. Вот завтра мы и начнем их исправлять. И не надо спасибо. Я это сделал себе в удовольствие тоже.

Бартенев, не поднимая глаз, промолвил:

– Вы так похожи с Моряком. Он мне то же самое говорил. И еще. Лёша, ты береги себя. Люди, которые не сдаются и не гнутся, быстро ломаются. Точнее, их ломают. Не забудь мои слова.

Самойлов окинул взглядом старика и неожиданно замялся:

– Спасибо за совет… скажите, прошу прощения за бестактность… а у вас деньги есть?

Бартенев поднял на Лешку влажные глаза, повторил про себя еще раз вопрос и опрометью кинулся к шкаф:

– Господи, Лёша, конечно, есть. Сколько тебе надо? Я за все эти годы на машину заработал, а может и на две. Говори сколько, – в руках он уже держал красные, синие и даже фиолетовые пачки денег, – бери сколько надо.

Лешка посмотрел на сумасшедшего преподавателя довоенной экономики и недовольно покачал головой:

– Бартенев, у вас все в роду меценаты – миллионеры? Сначала Катрин, теперь вы. Я спросил, потому что думал вам занять. Завтра же встреча с дочерью, а послезавтра и с внуком. Вы же не собираетесь её в бушлате с лопатой встречать?

– Ох… правильно. Но что же мне делать? Моему костюму лет двадцать наверное будет.

– Используйте завтра после обеда то, что у вас в руках, – Лешка улыбнулся, – купите костюм, рубашку – и в парикмахерскую, мыться и бриться. Всё, я поскакал.

Он махнул рукой и вышел, оставив стоять в одиночестве сгорбленную фигурку в старой рубашке и с деньгами в руках. Самойлов немного наврал Бартеневу. Он не собирался ложиться спать в семь часов вечера. На улице снова подморозило, и Лёшка рысью заспешил к автобусной остановке. Через полчаса мучений в общественном транспорте он с удовольствием уплетал ужин, приготовленной заботливой рукой Белки или, скорее всего, рукой ее матери. Но к чему мелкие детали, если жареная курица так замечательно хрустела на зубах. Потом они с Белкой перешли в гостиную и включили телек, она сидела рядом в джинсах и почти прозрачном тонком батнике, что-то очень нежное шептала ему на ухо. Лёшка тогда еще подумал, что, может, это и есть ингредиенты счастья: курица, телек, любовь?..

Ровно в десять вечера Самойлов поцеловал Белку в щеку и поторопился домой. Бесконечной зиме явно понравился этот городок. Лёшка, проклиная все ледяные кочки на дороге, добрался-таки до остановки и вскоре уже ехал домой в полупустом автобусе. Он сидел у окна с блуждающей улыбкой, вспоминая долгий разговор с Бартеневым. Вспомнил его влажные от волнений глаза и подумал о том, что есть в жизни вещи поважнее, чем деньги и карьера.

Продолжая улыбаться, он подошел к своему дому и вошел в подъезд. На площадке третьего этажа было темно, видно, снова перегорела лампочка. Лёшка достал ключи и, чертыхаясь, со второй попытки открыл дверь. Сзади послышались чьи-то шаги, спускавшиеся с площадки между этажами. То, что случилось дальше, было похоже на медленный кошмарный сон, только проснуться не было возможности.

Лёшка уже вошел в узкий коридор квартиры, прикоснулся рукой к клавише выключателя и хотел закрыть за собой дверь, как сердце резко сжалось и заколотилось в бешеном темпе. Или шаги на лестнице, или мелькнувшая тень, отразившаяся в зеркале напротив, но что-то заставило Лёшку резко развернуться и этим спасло его. Чья-то жесткая рука пыталась схватить его за плечо, но, потеряв точку опоры, напавший кубарем пролетел вглубь коридора. Поясницу с правой стороны немного обожгло, но Самойлов этого не заметил. Он сорвал со стены увесистый ящик для ключей, и рука уже была в замахе, чтобы обрушить железный аргумент на голову противника, как тот, кто напал, вскочил на ноги, и их взгляды встретились. Лешка замер, не веря своим глазам. Перед ним маячило до боли знакомое лицо:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38