Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Соседа избили, бинт, марля, йод, зеленка есть? – пролаял он молодой девушке. Та испуганно кивнула, и Лешка коротко приказал: – Бегом!

– Телефон есть? – вопрос адресовался к пожилому мужику в фиолетовых трениках и майке на лямках. – Ясно, скорую, потом милицию, давай не тяни.

Появилась девушка и дрожащими руками протянула чистый бинт, йод и зеленку. Лёшка выхватил из рук йод с бинтом и выбежал на улицу. Самойлов встал на колени, повернул друга на левый бок, отвинтил пробку от бутылки с водкой, понюхал и, убедившись в соответствии этикетки и содержимого, обработал рану антисептиком. Сверху помазал йодом, перебинтовал голову и аккуратно подложил под нее собственную шапку. Оставшуюся марлю сложил несколько раз, насыпал в нее снег и приложил компресс к раненому месту. Снял с себя куртку и укрыл ею Дюваля. Встал. Закурил.

Скорая и милицейский «УАЗик» подъехали, практически, одновременно. К этому времени скопилось десяток зевак. Мужчина средних лет в пальто, накинутом на халат, решительно растолкал их плечом и присел на корточки возле Дюваля. Пощупал пульс, бегло осмотрел голову Поля и, интуитивно глядя на Лёшку, спросил:

– Вы его бинтовали?

Самойлов посмотрел сквозь врача из скорой, ничего не ответил, только вяло кивнул. Тот встал на ноги, достал пузырек из походной сумки и сунул его под нос Лёшке. Самойлов по инерции вдохнул и тут же закашлялся.

– Вы врач?

– Нет, – смог ответить Самойлов, едва откашлявшись после нашатыря.

– Студент, медицинский?

– Юридический. Его в какую больницу? Запишите, его зовут Поль Дюваль.

– В первую городскую.

Лёшка вяло кивнул и уставился в корочки красного цвета, которые ему ткнул в нос молодой человек, вылезший из канареечной машины.

– Следователь городской прокуратуры Сурков, – помог он прочитать типографский текст, – что здесь произошло? Кто свидетель? Кто трогал потерпевшего? – вопросы посыпались как из рога изобилия. Количество зевак резко поубавилось. Следователь быстро осмотрел место происшествия, потерпевшего, заметил бутылку с водкой, наклонился, понюхал воздух рядом с Полем, которого санитары уже перекладывали на носилки, и повернулся к врачу:

– Что там?

– Закрытая черепно-мозговая. Рана не проникающая, точнее скажу после рентгена. Предположительно ушиб мозга. Других видимых повреждений не обнаружено. Но это первичный осмотр, его сейчас трогать нельзя. Если бы не он, – подбородок врача качнулся в сторону Лёшки, – мог бы погибнуть или от кровопотери или от гипотермии.

Милиционер повернулся к Самойлову:

– Вы его обнаружили?

Лёшка кивнул.

– А почему сообщили, что его избили? Он же пьян. Споткнулся и приложился лбом о бордюр, например. Бытовуха, в чистом виде.

Самойлов критично осмотрел следователя. Тот был невысокого роста, молодой брюнет, не старше тридцати. Внимательные карие глаза тщательно обыскали Самойлова. Лёшка спрятал поглубже свою неприязнь к следователю и устало пояснил:

– На лбу потерпевшего частицы синей масляной краски, а на вон том столбе, – он указал рукой на металлическую трубу, подпиравшую козырек крыши подъезда, – приблизительно на высоте метр семьдесят пять, что соответствует его росту, следы стершейся краски.

От подъезда до места, где я его нашел, не меньше пяти метров, и там явно присутствуют следы волочения. А алкоголь он не употреблял. Вообще.

Следователь осмотрел столб, более внимательно осмотрел место происшествия и с интересом присмотрелся к Самойлову.

– Вы были с ним знакомы?

– Я его друг.

– Ну что, друг, придется проехать в прокуратуру. Игорь, – н поманил к себе эксперта, – сними вот здесь, здесь и здесь. Со столба соскобы, бутылку на дактилоскопию, ну и понюхай здесь, что почём. Я в прокуратуру.

Ехать долго не пришлось, трехэтажное здание прокуратуры располагалось в конце соседней улицы. Лёшка вышел с заднего сиденья и вместе со следователем вошел внутрь. Мимоходом кивнув дежурному, они проследовали на второй этаж. Щелкнул выключатель и осветил спартанскую обстановку совсем небольшого кабинета. Желтоватого оттенка стол из дсп, три стула, один из которых принадлежал хозяину кабинета, два серых стальных сейфа, стоящих друг на друге и увенчанных бюстом Дзержинского, графин с водой и два стакана на подоконнике. На столе вполоборота стояла фотография в рамке. Все предметы мебели были украшены овальными табличками с инвентарными номерами.

Следователь сел за стол и достал из ящика пустые бланки протоколов допроса. Несмотря на поздний час, в нем не чувствовалось ни капли усталости, движения были собранны, а сам он был похож на молодого волка, поджидающего свою дичь в засаде. В верхней графе, которая начиналась словами «в качестве…» он подчеркнул слово «свидетеля», и Лёшка непроизвольно выдохнул. Следователь проследил за его взглядом и доброжелательно усмехнулся:

– Это предрассудки. Дознаватели не бьют табуретами по голове и не пытаются забить следственные изоляторы невиновными людьми. Я всё прекрасно вижу и понимаю. Давайте так, сначала вы ответите на мои вопросы, а потом мы с вами занесем все в протокол. Итак, фамилия, имя, отчество, местожительство.

Лёшка в ответ протянул студенческий билет и назвал домашний адрес.

– А что, паспорта нет с собой?

– Так военного положения в стране тоже нет.

Следователь неодобрительно глянул на Самойлова, но промолчал и вписал его данные в протокол.

– Юридический, значит? Тогда назовите состав преступления, – неожиданно спросил он.

– Объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона, – устало ответил Лёшка, – позвоните и проверьте, я не обманываю.

– Завтра проверю. Итак, кто потерпевший, кем он являлся для вас и что вы делали у него дома? Как и где познакомились? Какие были отношения? Как можете охарактеризовать его? Поподробнее, не стесняйтесь.

Самойлов положил пачку «Опала» на стол, но следователь на этот жест не обратил никакого внимания.

– Поль Дюваль. Преподаватель французского языка и литературы в университете, – заметив, как округлились глаза дознавателя, он продолжил, – да, иностранец. Двадцать семь лет. В Лисецке полгода. Дом вы его видели. Квартира двадцать седьмая. Познакомились с ним почти два месяца назад, у нас на дискотеке. Я собирался зайти к нему в гости. Он деда своего разыскивал, его расстреляли в тридцать седьмом. Вот я и помогал ему в этом вопросе. Отношения дружеские. Хороший преподаватель, отличный человек. Не пьёт, не курит. Ну как-то так, если подробно.

– Самойлов, подробно – это более развернутое повествование. Что связало вас, студента юридического, и его, преподавателя французского? Почему именно вас он приобщил к поискам родственника?

– Я способный.

– В смысле? – не понял следователь.

– Мы познакомились на капустнике. Поговорили с ним немного, и я понял, кого он ищет. Вот и всё. Так что он меня ни к чему не приобщал. Само собой всё получилось.

– Очень интересно, – дознаватель смотрел на парня с явным недоверием, – то есть вы до этого не собирали о нём сведений? Не общались с его знакомыми? Вы фарцовкой случайно не балуетесь?

– Нет, я не фарцовщик. Просто многое замечаю.

– Ну это легко проверить, – следователь на секунду задумался, – расскажите обо мне, например, если хотите, чтобы я вам поверил. Удивите меня.

Лёшка, не поднимая глаз, ответил просто:

– Сурков, Игорь Витальевич, – и замолчал. Следователь усмехнулся с победным видом:

– Хвалю, что запомнили мои данные из удостоверения. Да, признаюсь, это редко кто делает. Но это так… очень средние способности. Точнее, ниже средних . Жаль, но не удивили.

Лёшка понял, что следак попался въедливый, так просто не отвяжется, а время терять было жаль. Он взял со стола свой студенческий, машинально открыл его и произнес:

– Не женаты. Живете с родителями. Старший лейтенант. На днях расколотили китайский термос. Планируете перейти из прокуратуры в следственный отдел КГБ. Пытаетесь бросить курить, но не получается. В ящике стола лежит пепельница и жареная курица. До кабинета двадцать три ступени. Собственно всё… да, еще свою печень проверьте.

Судя по опешившему лицу служителя Фемиды, Самойлов везде попал в точку. Сурков сидел съежившись и часто помаргивал глазами. Он протянул руку, забрал Лёшкин студенческий, открыл его, но следов своей биографии там не обнаружил.

– Вы с кем-то знакомы здесь в прокуратуре?

Следователь пытался выстроить логические объяснения услышанному.

– Опять вы за свое… с вас пепельница, а я спокойно объясню. Идет? Вон – там, – Лёшка ткнул на фотографию, стоявшую на столе, – вы в форме старлея. Я так понимаю, это был день милиции. Вряд ли вам присвоили очередное звание за четыре месяца. На подоконнике пятно от термоса. У меня дома такое же. Сегодня в ночное дежурство его нет, значит, разбит. Если бы я сидел напротив дипломата, то не рискнул бы называть производителя. А в нашем случае, конечно, китайский, другие в городе не продаются. Галстук, который вы надели, был актуален лет семь назад. Сейчас «селёдки» не носят. Была бы жена, она бы подсказала. Бюст Дзержинского выставляют либо действующие сотрудники КГБ, либо те, кто собирается ими стать. В кабинете не накурено, но табачный дух присутствует. Значит, курите исподтишка. Плюс ко всему, вы слишком демонстративно не желаете замечать сигарет. Ну, а курица… этот запах ни с каким другим не перепутаешь.

– М-да… – недоверчиво протянул Сурков, доставая металлическую пепельницу из нижнего ящика стола и подвигая её к Самойлову. – Всё так и есть. Только ступенек восемнадцать, да и с печенью вроде всё в порядке.

Лёшка с удовольствием закурил и коротко пояснил:

– Ступеней восемнадцать в двух маршах. Плюс две перед дежурным и плюс три на входе. А за печень я рад, но у вас пожелтевшие склеры глаз. Значит, я просто ошибся.

Других аргументов просто не было. Следователь снял с себя галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и провел рукой по покрасневшей шее.

– Хорошо, Алексей. Скажите, а у вас есть соображения по поводу сегодняшнего инцидента? Вы алкоголь напрочь исключаете? Как проходили ваши поиски его родственника?

Самойлов сейчас понял, как он был неправ. Если бы держал себя в руках, то и не наговорил бы лишнего. «Следы волочения». Кто его за язык тянул? Теперь надо было как-то выкручиваться.

– Игорь Витальевич, с выводами я, наверное, поспешил. Знаете, просто испугался, когда Поля увидел. Я сначала подумал, что он мертв. – Лёшка нервно передернул плечами. – Сейчас сижу и думаю, что могли, конечно, напасть или хулиганы или с целью ограбления. Водку могли выронить. Но вы задали вопрос по поводу наших поисков, и я подумал, что Поль мог понервничать и выпить лишнего. Ну и лбом приложился. Мы искали его деда в архивах, потом ездили в Синие Дали к ветеранам, но мало что смогли узнать. Думаю, Дюваль очнется и расскажет, как было дело, чего нам гадать.

– Согласен, если очнется, конечно. Врач не очень уверен был. Ну ничего, дождемся, – следователь приступил к заполнению протокола. Два десятка казенных фраз точно описали произошедшее событие. За десять минут все было готово. – Подпишите, где галочки, в трех местах и в конце фразу «с моих слов записано верно, мною прочитано».

Лёшка пробежал глазами текст и подставил число и подпись. Вернул протокол Суркову. Тот встал и протянул ему руку:

– А в медицине откуда познания?

– Из книг.

Как только Самойлов оказался дома, он быстро залез в джинсы и в заднем кармане нашел клочок бумаги с телефоном. Надо было позвонить матери Поля. Времени было уже половина одиннадцатого, но во Франции минус два часа. «Нормально», – подумал он и соединился с телефонисткой:

– Девушка, доброго вечера, хочу заказать разговор с Францией, город Тур… ага, диктую, – Лёшка повторил два раза номер домашнего телефона Катрин. – Ага… а это мой домашний… когда? В течение часа? Хорошо, жду.

Самойлов вскипятил чайник, насыпал в чашку кофе и сделал глоток. Нервы потихоньку пришли в норму. Пришло время делать выводы. Лёшка закурил, закинул ноги на соседнюю табуретку, продолжая помешивать еще горячий кофе. «Конечно, Поль, по определению, не мог быть пьяным. Значит, нападение. Если бы ограбление, то зачем водку подкладывать? Ой… блин, там же мои пальцы остались. Приплыли». Лешка вспомнил, чем он обрабатывал рану Дюваля. «Ладно, проехали. Они подложили ему в руку водку и, очевидно, налили её в рот, чтобы отвести подозрение. Какое там нападение? А с пьяного, известно, какой спрос. Лбом об столб, прошел еще два метра, упал в кусты, ночью никто бы не заметил, а утром при минусовой температуре был бы трупом. Со всех трибун вещают – пьянству бой! Вот и результат, товарищи. Не подкопаешься».

Самойлов догадывался, что послужило причиной для нападения и кто именно стоял за этим преступлением. Дело принимало скверный оборот. Если станет известно, что Поль остался жив, то появляется вероятность того, что это может повториться еще раз, но уже в больнице. Поэтому он и решил вызвать Катрин. Одному весь день возле друга не продежурить, а с матерью они могут сидеть день через день, пока Поль не встанет на ноги.

Непривычно длинные звонки телефона прервали его размышления. Лёшка затушил сигарету и взял трубку, машинально глянув на часы. «Ничего себе оперативность. Десять минут всего прошло…».

– Да, заказывал . Спасибо, соединяйте.

Щелкнуло реле, и совсем рядом раздался мелодичный женский голос:

– Bonjour, je vous ecoute (Здравствуйте, я вас слушаю).

– Здравствуйте, мадам Дюваль. Меня зовут Самойлов Алексей, я друг Поля.

– Здравствуйте, Алексей, мне Полюшка писал про вас, – Катрин легко перешла на русский, но в голосе добавилось тревоги и немного хрипотцы, – С ним что-то случилось?

– Не волнуйтесь, мадам Дюваль, он поскользнулся во дворе и попал в больницу. Руки – ноги целы, но сотрясение мозга имеется. Я позвонил… может, вы сможете прилететь? У Поля, кроме меня, друзей нет. Я, конечно, присмотрю за ним, но знаете… сессия, семинары, коллоквиумы. Я смогу, но не каждый день.

– Когда это случилось, Лёша? Он в сознании? – на другом конце провода несколько раз щёлкнули зажигалкой.

– Два часа назад. Практически при мне упал. – Самойлов, как мог, пытался успокоить и приободрить Катрин. – Знаете, у него лоб чугунный. Врач именно так и сказал. Насчет сознания сказать не могу, не знаю. Его быстро забинтовали и увезли. Адрес больницы известен. Завтра проведаю. Если не сможете прилететь, тогда звоните.

– Я прилечу, Алёша. Завтра же с утра позвоню в посольство и попытаюсь открыть визу.

– Мадам Дюваль, я тут подумал… я тогда, наверное, сейчас сбегаю на почту и отправлю вам срочную международную телеграмму. Вам так проще будет получить визу. Текст напишу серьезный, но вы не пугайтесь – это для посольских.

– Спасибо вам, Лёша, как-то я не подумала об этом. Я приеду и оплачу все ваши расходы за переговоры, телеграммы и за беспокойство, не сомневайтесь. Я знаю, у вас… – она немного замялась, пытаясь корректнее построить фразу, – не очень хорошо с текстильной промышленностью. Если что-то надо, могу купить и привезти с собой. Просто скажите.

– Искренне благодарю вас, мадам Дюваль, однако с легкой промышленностью у нас как раз всё в порядке, но… – Самойлов перешел на доверительный шепот, – вот красные «Феррари» совсем перестали выпускать. Если есть лишняя машина, захватите с собой.

Несмотря на плохие новости Катрин неожиданно рассмеялась, совсем как девчонка.

– Я поняла. Поль мне писал в том числе и про ваш юмор. Алёша, я долечу до Москвы. А до Лисецка летают самолеты?

– Мадам Дюваль, у нас в стране только бананы не растут, а всё остальное имеется. Как сделаете визу, звоните сразу, а я расписание самолетов посмотрю, хорошо?

– Лёша, спасибо вам еще раз. Я позвоню завтра. До свидания. Кстати, запишите адрес для телеграммы, – и она продиктовала домашний адрес.

– Да, я записал. Всего хорошего, мадам Дюваль.

Самойлов бросил трубку и, скосив глаза на часы, галопом поскакал на центральный почтамт. В большом холе не было ни души, не считая его и сотрудницы, сидевшей за стеклянной перегородкой.

– Мне срочную международную.

Девушка протянула Самойлову чистый бланк. Лёшка, не долго думая, нацарапал адрес Катрин и несколько слов в качестве текста: «Срочно прилетайте Поль Дюваль тяжелом состоянии».

Девушка прочитала сообщение, сочувственно покачала головой и спросила:

– Текст будет русский?

– Именно. Там поймут.

Девушка назвала сумму. Лёшка рассчитался и вышел на улицу. По пути домой он четко распланировал следующий день и, как только открыл ключом дверь, сразу лёг спать.

На сон ушло не более шести часов, но Лёшка чувствовал себя бодро. Пока на сковородке вкусно шкворчала глазунья, он успел умыться и привести себя в порядок. «Маяк» еще любезно предлагал поставить ноги на ширине плеч, а Лёшка уже хлопнул входной дверью. Путь его лежал в Синие Дали. Утро стояло по-зимнему холодным. Лёшка, засунув руки в карманы, пытался удержать равновесие на ледяных лужах. На улице к этому времени было немало народа. Большая часть из них была одета в бушлаты, спецовки, робы и прочие вещи, указывающие на конкретную классовую принадлежность. До остановки осталось идти не менее десяти минут, так что еще было время подумать. «Итак, сначала Сорока. Если Поля пытались убить, то это могло быть только из-за зарплатных ведомостей. Надо предупредить старого чекиста и забрать их у него. Найду способ, чтобы Нелюбин узнал, что документы у меня, и, может, тогда он отстанет от Дюваля». Самойлову никак не улыбалась перспектива быть на линии огня, но другого выхода не было. «Полю сейчас не позавидуешь. Главное, чтобы в себя пришел и при этом инвалидом не стал. Так, потом бегом к Полю. А на десерт – поход к Игнатьеву. Вот старый черт!».

Лёшка обдумывал с ним разговор и при этом улыбался сам себе. «Только бы я не ошибся!». Однако в его планы была внесена существенная корректировка. Когда он вышел из автобуса рядом с указателем «Синие Дали», Лёшка почувствовал неладное. Принюхавшись, он осознал причину своих переживаний. В серой утренней мгле явно чувствовался запах гари. Самойлов бегом побежал в сторону деревни.

Оказавшись на месте, он понял, что дурные предчувствия его не обманули. На том участке, где был дом Сороки, сейчас находился лишь обгоревший его остов. Красная пожарная машина, обугленные деревья, черные хлопья, медленно падающие на землю, казались декорацией к фантастическому фильму. Чудом уцелевшая калитка назойливо скрипела под редкими порывами ветра. Местные мужики молча покуривали, а их жены, сбившись в кучу, бурно обсуждали последствия пожара. Лешка не верил своим глазам. Сердце стучало, как паровой молот, то ли от бега, то ли от увиденного. Он прислонился к березе и достал сигарету, но прикурить не успел.

– Самойлов, – темная фигура в пальто отделилась от милицейского «УАЗика» и, обогнув машину скорой помощи, приблизилась к нему, – вы сегодня как черный ворон. Где вы, там и неприятности. Объясниться не желаете?

Несмотря на беззаботный тон, заданный вопрос не предвещал ничего хорошего, тем более, что задал его Сурков, следователь прокуратуры. Он приблизился вплотную и изучал Лёшку придирчивым взглядом.

– Хозяин дома жив? – Самойлов проигнорировал вопрос следователя. Его внутри сильно колотило, но он старательно держал себя в руках.

– Товарищ начальник ничего не перепутал? – едко спросил Сурков. – Меня интересует, что вы тут делаете в такой час, был ли вам знаком потерпевший и где вы провели сегодняшнюю ночь? Только предупреждаю, у меня нюх на вранье. Если почувствую его, то продолжим в прокуратуре.

Сурков одарил Лёшку улыбкой ротвейлера. Она значила только одно – вслед за ней в загривок мертвой хваткой мгновенно вцепятся зубы. Самойлов засунул руки в карманы куртки, чтобы никто не увидел их подёргиваний, и спокойно ответил:

– Без проблем, товарищ следователь. Начну с конца. После прокуратуры я пошел домой, откуда позвонил во Францию и вызвал мать Дюваля. После чего сбегал на центральный почтамт и дополнительно отбил ей телеграмму для получения визы. И то и другое вам проверить будет не сложно. В начале первого лег спать. Утром в шесть поехал сюда в Синие Дали. В подъезде встретился с соседом. Он может подтвердить. Сороку я знал, точнее, познакомился с ним недавно. Виделся всего один раз, когда мы позавчера сюда приезжали с Полем. Я вам об этом рассказывал. Приехал, чтобы забрать кое-какие бумаги.

– Ну, допустим, – следователь посмотрел себе под ноги, но тут же бросил испытующий взгляд на Самойлова, – тогда уточним. Зачем вызвали мать, откуда у вас её телефон, почему так рано приехали сюда и о каких бумагах идет речь?

– Вызвал, так как неизвестно, что будет с Полем. Вы же сами сомневались, сможет ли он прийти в сознание или нет. Её телефон мне дал Дюваль, – Лёшка протянул Суркову смятый клочок бумаги, – к Сороке приехал, чтобы забрать архив. Ну, помните, я рассказывал, что мы к нему приезжали . Короче, мы поговорили с ним, и он пообещал покопаться и передать Полю свои записи, дневники о тех временах. Поль по натуре исследователь. Ему всё интересно. Вот старик и пообещал. А я решил пораньше заехать и забрать их, чтобы передать Дювалю. Может, он с их помощью на поправку быстрее пойдет… ну, как стимул, что ли. Мне просто сегодня и в больницу надо, и на занятия в университет успеть. Вот и встал ни свет, ни заря. Я сам понять ничего не могу. С ума можно сойти от того, что происходит.– Лешка растерянно развел руками.

Откровенная ложь, как крупные камни посередине реки, – на них всегда удобнее и спокойнее наступить, чтобы перейти водную преграду, в отличие от мелких и остроугольных камешков правды. Дай Бог, если только намочишь ноги, а то ведь можно поскользнуться и упасть или навсегда угодить в глубокий омут.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38