Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Не тяни, – Нелюбин мрачнел на глазах.

– Был такой сотрудник Сорока, сейчас в отставке. Вот они у него почти два часа и просидели. О чем говорили, не знаю, но на выходе я кое-что услышал. Оказывается, у Сороки остались какие-то зарплатные ведомости за год или за полгода, я не расслышал. Так он их обещал передать Дювалю. На неделе, сказал, приезжайте, отдам. Для чего им ведомости, я не понял. Может быть, ищут ещё кого? И еще напоследок сказал ему странную фразу: «ты, считай, деда сегодня второй раз похоронил». Но это не главное. Пока я на хвосте у них висел, там же в Далях срисовал еще одного «наружника». Молодой, профессионал. Интересовался Дювалем, сто процентов. Лишь бы он наших не засек, не дай Бог, если москвичи вели француза еще до этого.

– Ты не мог ошибиться?

– Мог, конечно, но вероятность мизерная.

– А с чего ты решил, что москвичи?

– Манера себя вести, одежда, здесь такую не носят, навыки. Но точно не «Моссад». Хотя лучше было бы, если был бы «Моссад». Я распорядился ребят отозвать. Кстати, ты не забыл, что обещал документально прикрыть меня?

Нелюбин пропустил вопрос мимо ушей. Он немного помолчал, пальцами коснулся прически и пошел к входной двери. Там он обернулся и протянул руку:

– Правильно сделал, что снял «наружку». Ладно, поживём – увидим. Не исключаю, что ты ошибаешься. Так иногда бывает.

– Кирилл, ты обещал документы подготовить, мне же надо чем-то зад прикрыть.

На это Нелюбин ответил крайне просто:

– Не будет документов, Витя. Сам выкрутишься… – и, увидев вытянувшееся лицо друга, добавил, – у нас, у русских, есть две пословицы на подобный случай: «любишь кататься (здесь он сделал паузу) – люби и саночки возить» или «долг платежом красен». Выбирай любую.

Дверь за гостем медленно закрылась…

Вторник у студентов юрфака считался тяжелым днем. Какой-то умник на кафедре составил расписание учебных пар таким образом, что последняя заканчивалась в половине шестого. Но сегодня это было на руку Лешке. Вчера он в перерыве нашел Поля и тот подтвердил, что всё сообщил Нелюбиной на словах. Та удивилась, но обещала передать. Сегодня в обед Поль поздоровался с Алёнкой и та сказала, что отец сможет прийти на встречу.

Лешка уже знал, как будет действовать. На последней паре он предложил своей сокурснице, Ленке Тарасовой, умной, но одинокой девчонке сходить после лекций в кафе с целью помочь ему, Самойлову, с изучением римского права и заодно полакомиться мороженым и кофе с выпечкой. Пригласить Белку он никак не мог, она прекрасно знала Нелюбина, и из-за непрекращающейся девчачьей болтовни могла банально не дать записать разговор. А Тарасова была идеальным помощником в решении этого непростого вопроса. Немногословная, вдумчивая, она практически никогда не задавала вопросов. Её лицо можно было бы назвать приятным, если бы оно не было так сильно изуродовано угрями. Но и это обстоятельство сегодня было на руку. Не надо было бы долго объяснять Белке, почему вместо нее сидит незнакомая девушка.

Учеба, учеба и еще раз учеба.

– Ленк, пойдем сегодня в кафешку заглянем. Я что-то туплю с римлянами, прокомментируешь, если что, хорошо? А с меня пломбир и плюшки. Всего-то полчаса. Иногороднюю девушку, не избалованную мужским вниманием, долго уговаривать не пришлось. Она только поправила очки на носу и молча кивнула. Лёшка посмотрел на часы. До встречи оставался ровно час.

В кафе было уютно и немноголюдно. Лёшка подвел спутницу к столику у окна, помог ей раздеться и посадил на нужный стул и лицом в ту сторону, которая ему была необходима. Сам же, бросив шапку на соседний столик, пошел в сторону прилавка со сладостями. Время было рассчитано по минутам. За Дювалем могли следить, поэтому надо всё было сделать чисто. Наконец, за пять минут до шести часов появился Поль. Он пробежал глазами по столам, выбрал тот, на котором лежала шапка Самойлова, и сел за него. Лёшка, проходя мимо с подносом, незаметно зацепил шапку и подсел к Тарасовой. Он разгрузил поднос, достал из сумки и положил рядом с собой плеер вместе с конспектами и учебниками. Дружески кивнул Ленке, и они углубились в чтение, мирно попивая кофе.

Лёшка увидел, как нервно дернулась спина Поля, и осторожно поднял глаза. В кафе вошел среднего роста мужчина и, мгновенно сориентировавшись, направился к столику Дюваля. Лёшка тут же уткнулся глазами в учебник, нажал кнопку на плеере и сделал несколько пометок в конспекте с римским правом. Нелюбин поздоровался, присел напротив Поля и расстегнул пальто.

– Здравствуйте, Поль. Мне Алёна сказала, что вы хотели меня видеть. Я вас внимательно слушаю, – легкая полуулыбка выражала вежливость и благожелательность.

– Здравствуйте, Кирилл Филимонович, – нейтрально ответил Поль, – благодарю, что не отказали во встрече.

– Ну как я мог отказать? – улыбка Нелюбина стала шире, а глаза в то же время, намного жестче. Они разрезали Дюваля на мелкие кусочки, – не могу только понять, а почему не у нас дома. Вы же знаете адрес.

– Думаю, что здесь будет удобнее. Речь пойдет о моем деде, – в горле внезапно запершило, и Поль закашлялся.

– Милый Поль, мне очень жаль, но всё, что касается вашего родственника, я уже сообщил и добавить мне к этому ровным счетом нечего.

– Извините, конечно, Кирилл Филимонович, но я так не думаю, – голос Поля устоял и твердо выкидывал слова, как штамповочный станок металлические изделия, – я на днях общался с вашим знакомым Василием Сорокой. Что удивительно, отставник оказался информирован намного больше, чем вы.

– Поль, вы хотите обвинить меня во лжи? – правая бровь собеседника иронично поднялась, но в целом он оставался внешне спокойным.

– Кирилл Филимонович, вы не совсем правильно меня поняли. Я хочу найти могилу деда и не собираюсь никого и не в чем обвинять. Поэтому я хотел вас попросить использовать ресурс, которым вы располагаете и дать мне подсказку. Вот, собственно, и всё, что я хочу.

Нелюбин ладонью поправил коротко стриженные волосы и сказал:

– Это исключено, Поль. Что касается ресурсов, то я не могу их использовать в частном вопросе. Это незаконно. Они используются только в государственных целях и интересах. Поверьте мне, что в вашей стране порядки те же самые. Я сделал для вас всё, что мог. Кстати, как поживает Сорока?

Теперь пришла очередь усмехнуться Дювалю:

– Несмотря на все ваши препятствия, я смог его найти. Василий Иванович поживает отлично, вам просил передать привет. Он хорошо меня продвинул в поисках. Теперь я знаю, что останки дедушки покоятся в районе Дубовки. Теперь там, правда, на месте массовых расстрелов кто-то рощу посадил, но ничего . Так же я знаю, что это ваш отец расстрелял моего деда.

– Что за чушь, молодой человек. Выбирайте слова. Мой отец служил кадровым офицером НКВД и погиб, выполняя свой долг, – в одно мгновенье маска доброжелательности слетела с лица Нелюбина, и то, что было под ней, могло напугать даже подготовленного человека. На удивление, Поль еще раз усмехнулся и ответил:

– Успокойтесь, Кирилл Филимонович. Вы никогда, видимо, не интересовались этим вопросом. Ваш отец, Нелюбин Филимон, служил помощником коменданта и по совместительству исполнял приговоры в середине тридцатых годов. Исполнял он их честно, за что, вероятно, и получал звания. А что касается его смерти, то я вас разочарую. Ваш отец разбился по пьянке в подъезде собственного дома, – Поль сделал небольшую паузу. – Знаете, что я решил сделать? Отправлю-ка я собранный материал своему отцу в издательство. Представляете заголовки: «Дед студентки расстрелял деда её преподавателя» или «Пьяная смерть палача»?

– Не докажете, господин Дюваль.

– Ошибаетесь, господин Нелюбин. У меня на руках зарплатные ведомости управления за тот период. И вот странная штука, именно вашего отца премировали каждый месяц на двадцать пять процентов от оклада. Я их отправлю туда же. Думаете, кто-нибудь попросит других доказательств?

Лицо Нелюбина покрылось красными пятнами. Он пробежал глазами по лицам посетителей и остановился на Поле:

– Я не могу понять, чего вы хотите добиться?

– Я вам уже в течение месяца рассказываю, чего именно я хочу. Если же не получу желаемого, то хотя бы восстановлю справедливость.

– Хорошо, допустим я соглашусь и предоставлю вам необходимое, – Нелюбин посмотрел в глаза собеседнику, – как я могу быть уверен, что вы остановитесь?

– Даю вам честное слово.

– Вы один ездили к Сороке?

– Нет, со мной был мой знакомый, он поисковик, помогает ветеранам войны. Но он не знает, о чем идет речь. Просто дорогу до деревни показал.

– Будем надеяться, что это так. Договоримся следующим образом, – Нелюбин понизил голос и наклонился к Полю, – на следующей неделе я подготовлю для вас необходимые документы по Бартеневу, а вы отдаете мне ведомости и не забываете про своё честное слово. Так устроит?

– Да, именно этого я и хотел.

– Поль, я лично против вас ничего не имею. Надеюсь, что несмотря ни на что, мы останемся с вами добрыми знакомыми. Я, как буду готов, передам вам через Алёнку, – Нелюбин встал, застегнул пальто на все пуговицы и, не прощаясь, вышел из Кафе. Поль также задерживаться не стал и практически сразу вышел вслед за ним.

В течение всего разговора Лёшка сидел с опущенной головой и внимательно изучал конспекты. Тем не менее, он заметил, как почти вслед за Нелюбиным в кафе вошел Прудников и с чашкой чая присел в самый угол. Лисецкие отсутствовали, по крайней мере, знакомые лица не появились. Впрочем, это не значило, что не было других. Лёшка еще минут десять штудировал конспект и поднял глаза.

– Ну что, есть вопросы? – Тарасова сразу среагировала.

– Да так, мучаюсь с римским уголовным правом. «Уголовные дела рассматривались в магистратно-комициальном процессе, который велся высшим магистратом с участием народного собрания в качестве обязательной апелляционной инстанции», – прочитал он цитату из конспекта, – просто пытаюсь реально представить себе всё это.

– Ну, а что тут не понятного, – Ленка с удовольствием ему пояснила, – смотри, сначала приглашали к суду, потом выясняли содеянное, потом был приговор магистрата, обращение к общинному суду за утверждением приговора и решение народного собрания. Это не сложно.

– Высший класс, – практически искренне восхитился Лешка. Редко встретишь по-настоящему умную девушку. Хотя вполне возможно, что это восклицание относился к нему самому. Самойлов подозревал, что вполне вероятно любопытные наблюдатели попытаются его сегодня проследить, но он упрямо не желал показывать свой дом, и только что он придумал, как, не вызывая подозрений, решить эту проблему. В душе, конечно, совесть давала о себе знать, но дело прежде всего. И, вооруженный советской песней про очередность девушек и самолетов, Лёшка оглянулся по сторонам и продолжил: – Ленк, тут стало шумновато, а пойдем к тебе в общагу и продолжим?

– Ну, в принципе, можно, Ирка, моя соседка, сегодня всё равно на дискотеку собиралась, – удивленно протянула Тарасова.

– Замечательно, мы всё закончим до её прихода.

Молодые люди собрали все свои нехитрые пожитки и, оживленно переговариваясь, вышли из кафе. Телефонная будка с чисто вымытыми стеклами с удовольствием приняла к себе в гости позднего посетителя и мягко закрыла за ним дверь. Тот, в свою очередь, нелюбезно засунул в щель «двушку» и слишком резко крутанул диск.

– Да, алло, узнал? Да… случилось… камера хранения, ячейка двадцать пять, код бэ пятьсот пятьдесят пять… фото и адрес. Надо сегодня-завтра, мне плевать, главное, чтобы чисто… сам придумай, ты можешь.

Стрелки часов показывали половину одиннадцатого вечера. Парни уже отдыхали, а Прудников всё никак не мог заснуть. Он накинул куртку и через пожарный выход учебного центра вышел на свежий воздух. Было удивительно тихо. Стоял легкий морозец, но в безветренную погоду он почти не ощущался. Прудников с удовольствием вдохнул ночного весеннего воздуха и прислонился к стене. Мысли никак не желали выстроиться в ряд, а пытались пробиться вперед без очереди, расталкивая друг друга локтями. «По порядку!» – приказал Прудников, и гомон в голове стал тише. Первым делом он подытожил сегодняшний день. Пашка с Лешим отдыхали, братья «Раз – Два» с утра водили Нелюбина, а он сам занялся Дювалем. Тот не обнаружил особенной активности и весь день провел в университете. Однако к шести неожиданно потащился в кафе недалеко от работы. Прудников был немного удивлен, когда недалеко от входа в заведение обнаружил одного из братьев, а именно «Два». На другом конце его взгляда он заметил Нелюбина, который скрыто наблюдал за входом в кафе. Сначала Прудников опешил: «У них тут что, старшие офицеры работу прапорщиков выполняют?». Но вскоре Нелюбин присоединился к Полю, и они присели за столик у окна. «Два» остался на улице, а капитан проследовал внутрь. «Католик» и объект мирно беседовали, но Прудникова неожиданно заинтересовали не они, а тот, кто сидел за спиной у Дюваля. «Ба, на ловца и зверь бежит!». Капитан обозревал сосредоточенное лицо парня из автобуса, изучающего учебник, и незнакомой девушки, сидящей напротив него. Удивительно было то, что Поль и его приятель делали вид, что совершенно не знают друг друга. А может быть, каждый из них просто был занят своим делом. Парень пригласил девчонку в кафе, а Поль Договорился здесь же о встрече с Нелюбиным. Однако первое предположение было более верным. После разговора с объектом «Католик» встал и, ни слова не говоря, вышел из кафе. «Странно»… Прудникову Дюваль был уже не интересен, куда он собирался направиться – и так было совершенно понятно. А вот паренька установить – это святое, реванш, так сказать. Следующая мысль его неприятно царапнула. Приглядевшись внимательнее, а также благодаря разложенным учебникам и плееру, оперативник вспомнил, при каких обстоятельствах он видел его еще раз. Конечно, в «Чебуречной»! Этот же тип сидел за соседним столом, одновременно читая и слушая музыку. Ни фига себе совпадения. Прудников опешил: «В этом странном городе такие странные совпадения». Но надеждам не суждено было сбыться. Маршрут молодого человека и его спутницы закончился в женском общежитии университета. Прудников через час оценил бесперспективность ситуации и, чертыхаясь, отправился на базу.

«И что мы в итоге имеем? По сути ничего значимого. На Нелюбина глобального негатива не получили. Ну да, он без санкций якшается с иностранцами, задействует оперативные силы и средства, как свои собственные. Уже за это можно получить по шапке и, причём, очень хорошо получить. А в целом, примерный офицер, и если на него надавить, то в этом случае можно самим огрести по полной программе. «Католик» сбоку – припёку. Преподает, ищет родственника, секретами не интересуется. Можно ставить жирную точку. Его приятель, который «Неуловимый Джо из автобуса»? Ну, а при чем здесь он, если главный фигурант отвалился? Кто остается? Мифический «Игрок», которого кроме Лешего никто не видел? Нет, остаётся паковать чемоданы и отправляться домой. Дело сделано. Отрицательный результат – тоже результат. Генерал будет доволен, парни будут рады. Ладно, дня два-три для очистки совести – и домой». Прудников, наконец, долгожданно зевнул и вернулся в походную опочивальню.

Лёшке по ночам часто снился один и тот же сон. Его вызывает декан и отчисляет из университета за систематические прогулы. Были еще вариации на эту тему. На летней сессии он полностью заваливает все экзамены по той же причине, и его снова вызывает декан и с мерзкой улыбочкой демонстрирует приказ об отчислении. Лёшка всегда просыпался от этого кошмара и заснуть уже не мог, благо, что это всегда случалось ранним утром. Сегодня семейка Морфея и его сына Гипноса пощадила Самойлова, и он в результате благополучно выступил на коллоквиуме по гражданскому праву, получив индульгенцию ещё на десяток не посещенных впредь занятий. После окончания пары друзья позвали его на кружку пива, но Лёшка отказался, поскольку первая половина ночи прошла в подготовке к сегодняшнему выступлению.

С Полем тоже не было сил общаться. Поэтому, когда они повстречались с ним на перерыве между лекциями, Лёшка коротко поздоровался и объяснил другу, что сегодня у него день здорового и крепкого сна. Дюваль грустно кивнул головой и попрощался.

Было пять вечера, когда Самойлов заполз в разобранную кровать и, с удовольствием перекатившись на бок, мгновенно уснул. И тут же проснулся, как от удара по голове. Ощущение было таким, что спал он меньше минуты. В квартире было совсем темно, равно как и на улице. Из окна доносились радостные крики дворовой ребятни и шум проезжающих машин. Лёшка посмотрел на фосфорецирующие стрелки часов и с удивлением понял, что он проспал три с половиной часа. Самойлов включил свет, босыми ногами прошлёпал в ванную, умылся, налил себе растворимого кофе и закурил сигарету. Теперь он в полной мере осознал причину своего резкого пробуждения. Ему снова приснился сон, и он был таким реальным, что Лешка прекрасно помнил все его мельчайшие подробности.

Они с Полем сидят у Игнатьева и пьют чай с печеньем. Рядом, на стуле сидит его бабушка в домашнем халате и, сложив руки на коленях, с улыбкой наблюдает за компанией. Дюваль с дворником оживленно о чём-то разговаривают, и неожиданно бабушка кладет руку на голову Поля. Она начинает гладить его по волосам, и её глаза наполняются печалью. В этот момент Дюваль с Игнатьевым оборачиваются к нему и начинают громко смеяться, одинаково поблескивая стеклами очков под зеленым абажуром.

Сон, конечно, более чем странный, но вполне объяснимый. Лёшка уже два дня напряженно проматывал в голове встречи с Сорокой и Игнатьевым. Что-то его беспокоило, но что именно – он понять так и не смог. В тот день на них свалилось слишком много информации, может быть, в этом заключалась причина Лёшкиного беспокойства? «Бабушка и Поль. Причем здесь она? Наверное, подсознательно вспоминаю её, вот и объяснение.». Перед глазами снова всплыли смеющиеся лица Поля и дворника . Лёшка неожиданно подпрыгнул на табурете, словно его ударило током, и он едва не расплескал кофе. «Лица. Неужели? Нет, не может быть. А почему не может быть? Так, спокойно… что же там еще было неправильного?» Перед глазами неожиданно ясно нарисовалась картинка комнаты дворника… карманный атлас, «да… вот оно» – и свалившийся с подоконника матерчатый заяц, вызвавший гнев Игнатьева. «Боже мой… как же я сразу не понял…». Лёшкино сердце забилось так, что кожа в районе груди стала заметно пульсировать. Чувство радости открытия переполняло его душу. Самойлов еще раз сложил в голове кубики с событиями и в результате смог прочитать целую фразу. Сидеть на месте больше не представлялось возможным. Лёшка стремительно оделся и выбежал на улицу. Путь его лежал к дому Дюваля. Перед глазами стоял образ бабушки, гладящей его друга по голове.

Поля после занятий задержали на кафедре дела. Необходимо было проверить два десятка тетрадей с контрольной работой и подготовиться к очередному семинару. Время пролетело незаметно. Когда за окном поздний вечер зажег фонари, Поль бросил взгляд на часы. Восемь с четвертью. Дюваль оделся, выключил свет в помещении и вышел на улицу. До дома было идти минут десять, но скользкая дорога заметно удлинила путь на некоторое время. Всю дорогу его не покидали мысли о Сороке, о том, как им с Лёшкой несказанно повезло, и о том, как невыносимо тяжело стало видеть Алёнку Нелюбину. Он повернул с оживленной улицы в сонный переулок и увидел свой пустой двор. Ноги предательски скользили, и Поль еще успел подумать о том, что, к великому сожалению, дворник Игнатьев работает в чужом ЖЭКе. Сзади послышались легкие и быстрые шаги. Кто-то тоже хотел попасть домой пораньше. Ага, вот наконец-то столб, поддерживающий козырек подъезда, который жильцы чаще использовали в качестве поручня. Это было последнее, о чём он успел подумать. Сильный толчок сзади впечатал его лбом в столб, и сознание Поля полетело в искрящуюся темноту.

Лёшка старался идти спокойнее, но что-то гнало его вперед. Он забежал во двор, где проживал его друг, и мельком глянул на окна его квартиры, выходившие на одну сторону дома. Странно, света не было. Лёшка остановился, закурил и задумался. Подниматься наверх не было смысла. Так рано Поль не ложился. Значит, он или задержался на работе или где-нибудь в гостях. Но последнее вряд ли. У него сейчас не то настроение, да и сказал бы он своему другу об этом, как пить дать. Значит, на работе. Обидно будет пойти ему навстречу и разминуться на улице. Лешка решил докурить и, если Дюваль не появится в ближайшие минуты, то прогуляться до университета. Окурок быстро догорел, и Самойлов хотел уже было выбросить его в заснеженный палисадник у подъезда, но что-то остановило его. Этим что-то оказалась пара высоких ботинок, лежащих на снегу под тополем. Лёшка пригляделся, его сердце ёкнуло и провалилось в желудок. Ботинки были надеты на ноги, а ноги принадлежали преподавателю французского Полю Дювалю.

Всё, что происходило дальше, Лёшка запомнил не очень отчетливо. Сознание напрочь отказывалось принять действительность в том виде, в котором она существовала. Мозг сам по себе давал команды, и организм Самойлова строго их исполнял. Он быстро подошел к другу и наклонился над ним. Дыхание присутствовало, равно как и сильный запах крепкого алкоголя. Поль лежал на спине, раскинув руки на пористом снегу. Кроличья шапка валялась рядом. Весь лоб и правая сторона лица были залиты кровью. В правой руке была зажата бутылка водки. Лешка бегом залетел в подъезд и забарабанил во все квартиры первого этажа. Одновременно открылись две двери и появились встревоженные лица жильцов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38