Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

– Да не торопись, я же за рулем весь день был, да и лица не видел. Дело было в книжном. Петька тогда нырнул за «Католиком», ты гулял в десяти метрах, а я в машине.

– Не тяни. Я понял.

– Так вот, примерно через полчаса после этого вышел из магазина мужик в сером пальто и кроличьей шапке. Уши у неё были завязаны не кверху, как обычно, а сзади. Я, кстати, на него внимание обратил из-за пальто, такие носили в пятидесятые, самый писк моды был. Еще подумал, вроде не старик, а шмотки древние. Короче, что меня тогда резануло, – его походка. Так же немного сутулился, так же руки в карманах, так же по-спортивному шагал, собранно и резко. Баул у него еще с собой был.

– Какой еще баул?

– Сумка спортивная, такие на тренировку носят. Надписи вроде не было никакой.

Пришла очередь занервничать Прудникову. Фотографическая память любезно выложила из своего кармана карточки влюбленной парочки и огромную синюю сумку, стоящую на лавочке рядом с молодым человеком. Лица последнего он не видел, поскольку этому мешал фотоаппарат с болтающимся кожаным чехлом, который полностью закрыл лицо и шею фотографа.

– Она случайно не синего цвета была? – голос слегка дрогнул.

Леший улыбнулся:

– Да, синего. Командир, ты же не смотрел даже в его сторону, когда успел ..?

– Я увидел её лишь час спустя. Петь, ты внутри был, засёк мужика с баулом? – Прудников требовательно и серьезно заглянул в глаза подчиненного.

Блондин утвердительно кивнул головой:

– Да, был там такой. Что-то изучал в отделе «Техническая литература», лица не было видно, он в шарф уткнулся. С «Католиком» в контакт не вступал. Так что ничего конкретного. Что-то купил и ушел. Сумка здоровая точно была, рядом на витрине стояла.

– Меня его возраст интересует, хотя бы ориентировочно.

– Я только ухо его видел и нос. Мужик твоих габаритов, не маленький, короче. Но по ощущениям лет тридцать, может, чуть больше, – ложка снова продолжила разгонять водоворот в стакане, значит Петьке сказать больше нечего.

Прудников задумался. «Чертовщина какая-то. Что же получается, если мужик из книжного – это «Игрок», то как тогда он связан с парнем на скамейке, сумкой, что ли? Бред. А парень из сквера? Их что, группа работает?». Из тягостных раздумий вытащил вопрос Лешего:

– Володь, я не понял, а к чему ты клонишь ?

– Ни к чему не клоню. Пытаюсь решить логическую задачку. В парке работала фотокамера, молодой человек снимал молодоженов В книжном ты, Лёша, опознал или почти опознал «Игрока» с баулом. Точно такой же баул я приметил у паренька во дворе, который, заметь, также фотографировал свою девушку.

– Командир, извини, но думаю, ты немного переборщил, – Леший старательно подбирал слова. – В ясный весенний день ты обнаружил двух фотографов. И что тут удивительно? В книжном я, предположительно, по походке, опознал «Игрока». Заметь, ни по лицу, ни по примете, а по походке! Что касается сумок, то думаю, если погуляем по городу, еще десяток похожих найдем.

– Считаешь, случайность?

– Не совсем так.

Если летом выйти на пляж, то можно там обнаружить сотню красавиц в купальниках. Это не случайность, это стечение обстоятельств, солнце, море и пляж. Здесь то же самое. Главное, что с «Католиком» никто не контактировал.

– Леший, не уговаривай меня, и так уже мозги враскоряку. Уже слышу слова генерала: «Спасибо тебе, капитан Прудников, за бесцельно проведенную командировку». Ладно, парни, погнали в часть, нам еще минут сорок пилить, а завтра продолжим.

– Володь, может еще по чебуреку?

– Леший, завязывай, нам шпроты доесть еще надо. Их же целый ящик еще в части остался.

Компания разжала кольцо плеч и по-военному собранно двинулась на выход. Шедший последним Прудников обратил внимание на парня с плеером, который сидел с открытой книгой «Истории государства и права», что-то писал в тетрадь для конспектов и умудрялся при этом слушать плеер и ритмично покачивать головой в такт музыки. «Дурачок, делай что-то одно, иначе ничего не выйдет», – подумалось ему.

«Дурачок» поднял голову, которая, как оказалось, принадлежала советскому студенту Алексею Самойлову, и задумчиво посмотрел вслед крепкому мужчине в кожаной куртке с меховым воротником. Потом он перевел взгляд на плеер и усмехнулся: «Вот уж точно не знал, для чего пригодится».

Полгода назад на толкучке Лёшка решительным жестом достал из кармана (с ума сойти!) двести сорок рублей и в тот же миг стал обладателем японского плеера «Sony». Благодаря серебристой коробочке сумасшедшего дизайна с мигающим красным светодиодом, по дороге домой он в полной мере ощутил себя жителем европейского мегаполиса. Любимый «Флойд» заполнил все пустоты внутри тела, и серый город заиграл яркими красками, а прохожие сменили усталые, замкнутые лица на приветливые и оживленно-молодые. Проблемы дня отвалились сами по себе, а походка стала неожиданно упругой. Эти метаморфозы стоили дороже, чем двести сорок «рэ». Была еще одна причина – Белка. Известно, что девушек, особенно красивых, надо постоянно чем-то удивлять и баловать, иначе они либо быстро перестанут быть красивыми и явят тебе либо нелицеприятные гримасы, либо останутся красивыми для всех остальных, кроме тебя. Белка тоже стоила гораздо больше двухсот сорока рублей, поэтому Лёшка был безмерно рад за такие смешные деньги наблюдать, как привязанный к его ремню проводок от наушников сообщал некую энергию стройному силуэту, который интимно пританцовывал, двигаясь в ритме мелодий в курилке между вторым и третьим этажом университета.

Помимо управления стройными девичьими телами, плеер обладал еще рядом полезных конструктивных особенностей. Продавец с гордостью демонстрировал последнее достижение в области японского плееростроительства, а именно, встроенный микрофон направленного действия. Можно было общаться с миром не снимая наушников, благодаря небольшой кнопочке, которая активировала микрофон. Однако «япошки» явно перестарались. Микрофон был такой сумасшедшей чувствительности, что звук голосов буквально рвал на части барабанные перепонки, поэтому Лешка им и не пользовался за исключением единственного раза, когда решил его протестировать и легко узнал, о чем секретничали две подружки, стоявшие от него в двадцати метрах на автобусной остановке…

Сегодня волшебная функция пришлась очень даже во время. Было, конечно, очень плохо слышно из-за шепота, порой даже и вовсе неразличимо, но Лёшка смог уловить ключевые моменты и самые важные из них отметил в тетрадке: «Католик», объект, кавказцы, меха, анонимка, Володя, генерал, капитан Прудников, «Игрок»…

Мысли включились, как только компания покинула «Чебуречную». «…Так, объект, который связан с «Католиком» – Нелюбин, к бабке не ходи, «облико морале» и.т.д. Смешно, значит, Дюваль у них – католик и млекопитающий, ну-ну. Так, а Нелюбина они, очевидно, изучают из-за какой-то анонимки, но причем тут кавказцы и меха? Что, офицер госбезопасности торгует мехами с грузинами или армянами? Явный бред. Вот поэтому они и наблюдают за Полем, который попал в поле зрения из-за Нелюбина. Меня они отчасти срисовали, но не опознали, уже неплохо. «Игрок», значит, хорошо, что не «Сутулый», и на том спасибо. Сорок минут до части? Что за чекистская часть такая? Стоп. Номера на машине армейские. Ясно. Значит, военные. В Лисецке две войсковых части, одна в черте города, другая километрах в пятнадцати. До неё-то как раз минут сорок на авто. Ну что ж, теперь ясен и ваш ареал обитания, «млекопитающие»… Так, и что получается? … А получается, что им Поль сбоку припёку, интересен только тем, что вступил в общение с Нелюбиным, а вот дядька Нелюбин проходит как объект, значит, читаем, главное лицо. Интересно, а кто тогда заявитель? Анонимщика они не нашли и ничего из того, о чем тот написал, тоже не подтвердили. Ладно, плюс уже в том, что сожрать интернациональную парочку студента и профессора они не хотят, и на том спасибо… Значит, можно немного вылезти из тени, без ущерба для здоровья. Так… Полю пока об этом лучше не рассказывать. А то с его с тонкой душевной организацией можно легко налететь на неприятности: Алёнке может проговориться или решит самостоятельно действовать…»

Самойлов практически сразу решил, какую часть информации он сообщит Полю, посмотрел на часы и покинул кафе.

г. Лисецк, на следующий день

Утром легкий морозец напомнил горожанам о себе ледяными лужами и неприятным холодным ветерком. Солнце затянуло зимними стальными тучами, и очарования весны как не бывало. Лица людей вмиг посерьёзнели, и выходной день испарился, превратившись в простое окончание рабочей недели. Вчерашняя оживленная детвора сегодня была заботливо укутана шарфами и, ведомая мамашами, обреченно шагала вслед за ними строго по родительским делам.

Лёшка вышел из автобуса и, пройдя два квартала, свернул во двор, где проживал Поль. В запасе оставалось еще минут десять. Самойлов с удовлетворением глянул на часы и огляделся. Так, «москвичи» уже стояли на месте, и один из них увлеченно копался под капотом автомобиля. «Да, работа – не позавидуешь» – подумалось ему. Незаметно покрутил головой в поисках еще одной машины, но безрезультатно. «Неужели выходной взяли? Во дают, ну ладно, баба с возу – кобыле легче». На вишневую «шестерку», припаркованную метрах в сорока от подъезда, он просто не обратил внимания, впрочем, как и два пассажира, сидевшие внутри, не уделили ему никакого внимания, поскольку в этот момент были заняты разговором и отсекали взглядом лишь только выходивших из подъезда.

– Стёпа, – водитель вполоборота повернулся к пассажиру и протянул ему небольшую рацию «Ангстрем СН», где аббревиатура СН значила «скрытого наблюдения», – договоримся так: у Дюваля, в случае выхода из дома, будет два варианта: либо пеший маршрут, либо на общественном транспорте. Чтобы не светиться, пользуйся просто тангеткой. Один щелчок, значит, вы следуете прямо по маршруту. Я увижу, пешком вы двинете или на автобусе. Если резко поменяете направление, сядете на транспорт или сойдете с него – два щелчка. В крайнем случае воспользуйся ларингофоном, повесь его сразу под шарф, – Крутов передал Паршину небольшую гарнитуру. – Если вылетим за зону дальности, то связь держим через базу.

– А если он сегодня не выйдет?

– Значит, мы с тобой без выходных остались…

Самойлов тем временем перекладывал со стола в свою сумку нехитрый продуктовый набор, приготовленный Полем заранее: бутылку «Пшеничной», буханку черного хлеба и батон докторской колбасы. Дюваль с небольшим удивлением поинтересовался:

– Алекс, мы поедем за город на пикник? Ты так и не пояснил для чего я потратил деньги.

– Нет, Поль, мы отправляемся поить и кормить товарища Сороку. Видишь ли, – Лёшка усмехнулся, – мы, русские, недоверчивые и малоразговорчивые, особенно с чужими людьми. Но есть нечто, – улыбаясь, он схватил бутылку за горло и взболтал её содержимое, – что мгновенно роднит совершенно посторонних людей. А вот это, – левой рукой он подхватил батон колбасы, – цементирует дружбу навек. Вы во Франции до этого еще не дошли, в силу вашей неприспособленности к выживанию в естественной среде обитания. «Нужно, товарищи, проявить максимум настойчивости, максимум инициативы и гибкости, использовать все резервы и возможности, чтобы не только выполнить, но и существенно перевыполнить намеченные планы». Это, между прочим, материалы последнего съезда КПСС, – пояснил Лёшка, кланяясь Полю, при этом не выпуская водку и колбасу из рук. Дюваль в недоверчивом изумлении уставился на своего друга :

– Ты что, все наизусть помнишь?

– Нет, старик, только то, что жизненно необходимо для начинающего коммуниста, – Лёшка на секунду задумался, вспоминая, как вся страна провожала в последний путь очередного великого вождя. Причем сам он узнал об этом только, когда его, в холодное ноябрьское утро, опаздывающего в университет, за плечо схватила властная рука человека с красной повязкой и потребовала замереть на месте посредине улицы. Самойлов заметил в этот момент, что к игре «замри» присоединилось еще человек пятьсот с трогательно расстроенными лицами. Странное дело, а вот когда умерла бабушка, подорвавшая свое здоровье на оборонном предприятии, заводы не гудели, да и весь город не заметил ухода маленького человека, за исключением небольшого круга родных и друзей.

– Алекс, давно хотел спросить, а ты коммунист?

Лёшка упаковал водку и гастрономический колбасный изыск в сумку, вздохнул и шутливо ответил:

– Я сочувствующий, Поль, – смешливые чертики запрыгали в серых глазах.

– Это как это? Поясни.

– Да тут всё понятно и без пояснений – я сочувствую стране и всему или почти всему её народу, – чёртики вмиг исчезли, и Лёшка как-то стал старше. Напротив Поля присел взрослый мужик, усталый и рассудительный, – а коммунистом, наверное, стану. Знаешь, эти правила игры не мною установлены, – Лёшка поймал удивленный взгляд Поля, и веселые чертики снова начали свою свистопляску. – Ну как тебе объяснить … представь, в огромной комнате вырубили свет и выдали всем желающим людям налобные фонарики. Носишь его и всё видно, а не носишь – все шишки, равно как и острые углы – все твои… такие вот правила игры…

Лёшка встряхнулся по-собачьи, выключил невеселые мысли, как выключают телевизор, и, застегнув спортивную сумку, еще раз проинструктировал Поля:

– Итак, по дороге головой не крути. Они тебя пасут и пусть дальше находятся в неведении, будто остаются при этом незамеченными. Если найдем Сороку, не надо сообщать ему, что ты француз, он хоть и бухгалтер, но все-таки чекист, может замкнуться.

– Алекс, а если не найдем Сороку? Может быть, он переехал в другой город или умер.

– Ну что ж, значит, будем с тобой пить водку и лопать колбасу. Во всем есть свои плюсы, – улыбнулся Лёшка и выразительно показал другу на часы, – цигель, цигель, ай люлю.

Непринужденно болтая, друзья вышли во двор, и Самойлов услышал едва различимый щелчок закрываемой дверцы машины. «Ну что, игра продолжается». Беспокоило только отсутствие второй бригады. «Ладно, по дороге разберемся». Не оборачиваясь на звук, молодые люди вышли на оживленную улицу.

Синие Дали находились недалеко от города по дороге в аэропорт. Лешка накануне проверил по карте – деревушка расположилась в полутора километрах от трассы, значит, сначала на автобусе – экспрессе, потом немного пешком. До остановки оставалось пройти еще около полукилометра, но Самойлов увлек друга на параллельную улицу и подвел к огромной витрине магазина «Электроника», где было выставлено много чудесных товаров, среди которых на самом видном месте красовался первый отечественный видеомагнитофон. Дюваль долго удивлялся габаритам «ВМ 12», задавал какие-то вопросы, но Лёшка слушал их вполуха, рассматривая в отражении всё, что происходило за их спинами. Прохожих было немало, но все они шли не останавливаясь по своим делам, некоторые заходили внутрь магазина. Картину непрекращающегося движения нарушал только высокий мужчина, застывший в телефонной будке, расположенной в некотором удалении от входа, и вышедший из знакомой темно-серой машины «качок», который сначала старательно завязывал шнурки, потом долго искал в карманах сигареты, потом прикурил и с независимым видом отвернулся в сторону проезжей части. «Так, всё ясно, – подумал Лёшка, – мужик в будке скорее всего не наш он уже находился внутри неё, а шкафчик нам известен, интересно, где они нас перехватили?.. Ну да ладно». Он потянул друга за рукав, и уже через десять минут молодые люди купили два билета у кондуктора автобуса. Народу было не очень много, но Лешка без труда узнал светловолосого парня, присевшего на свободное место недалеко от задней площадки. Самойлов, во избежание лишних вопросов, повернулся к нему спиной и едва не уперся взглядом в высокого мужчину, звонившего из телефонной будки. Тот мгновенно отвернулся к окну и с безучастным взглядом стал любовался городскими пейзажами. Лёшка, в свою очередь, задержал свой взгляд на симпатичной брюнетке, стоящей рядом с мужчиной и читающей книгу небольшого формата. «Так, этого я вижу впервые. Его не было ни среди москвичей, ни среди лисецких. Скорее всего, это другая бригада местных. Москвичи здесь, как в автономке – сколько влезло в машину, столько и приехало, а вот у местных народу побольше будет. Ладно, будем повнимательнее»… В памяти зазубриной отпечаталось невзрачное лицо высокого брюнета в пальто и белом свитере с толстым воротом. Когда до пункта назначения осталось ехать не больше минуты, Лёшка довольно громко сообщил Полю, что им скоро выходить, и Дюваль медленно потянулся к выходу. Автобус плавно притормозил, выплевывая редких пассажиров, потом лязгнул дверьми и отправился дальше по маршруту, окатив на прощанье друзей едким сизым дымом. К Лёшкиному удивлению, мужик в пальто и белом свитере уехал вместе с ним, а на остановке остались только они с Полем, да и знакомый блондинчик, который мгновенно сориентировался и отправился в сторону виднеющейся деревни. Поль огляделся и зябко повел плечами.

– Ты что, замерз? Не так холодно, вроде, – удивился Самойлов, – вот она, французская рафинированность.

– Нет, не замерз. Нервничаю немного, – признался Поль.

Лёшка понимающе кивнул и пальцем ткнул в сторону едва видневшейся деревни. Дорога до сельского поселения была вымощена бетонными плитами, но всё равно Поль умудрился провалиться по колено в вязкую жижу, сверху бережно замаскированную тонкой корочкой льда. В результате молодые люди только через час оказались у первого деревенского дома. В отличие от города, здесь снега было по колено, и зима ещё стояла во всей своей красе. Поль, раскрыв рот, изучал подробности советского климатического пояса и пытался понять, где у них тут кончается зима и начинается следующее время года. Лёшка же к своей радости обнаружил местную селянку, везущую на детских саночках двух весело галдящих детей лет пяти – шести.

– День добрый, гражданочка, – Лёшка поправил сумку на плече и сделал шаг навстречу.

– Здрасьте, – из-под пухового платка выглянуло совсем юное лицо девочки лет двенадцати. Она остановилась и, шмыгнув носом, осталась в ожидающей вопросительной позе. Зрители в саночках также прекратили шуметь и заинтригованно уставились на Лёшку. Тот немного озадачился, но виду не показал:

– Привет, а не подскажешь, где Сороку можно найти?

Девчонка весело сверкнула глазами.

– Сороку? Так, на дереве, где ж еще. А вы кто будете?

Поль, ничего не понимая, покрутил головой по сторонам в поисках ближайших деревьев. Лёшка же улыбнулся:

– Меня Алексеем зовут, это Павел, – он кивком указал в сторону Дюваля. – Нам не нужна птица, мы человека ищем. Мы журналисты и собираем материал про лисецкий наркомат внутренних дел в довоенный период. Нам посоветовали обратиться к товарищу Сороке. Он вообще живой и здесь проживает?

– С вечера жив был, а проживает вон … справа дом зеленый и ограда тоже зелёная. Стучите, только громче, они вчера с моим дедом… ну … долго ужинали.

Девочка указала направление и, не прощаясь, продолжила дорогу. Пассажиры саночек включили громкость голосов на полную мощность и загалдели на непонятном языке. Лёшка обрадованно обменялся взглядами с Полем и запоздало крикнул вслед уходящей троице:

– Скажи, а как зовут Сороку?

– Как Чапаева, – донеслось в ответ.

Дюваль с удивлением посмотрел на Самойлова:

– Алекс, а кто есть Чапаев?

– Наш советский д'Артаньян, – отмахнулся Лёшка и взглядом нацелился на искомый дом, который вблизи оказался действительно насыщенного темно-зеленого цвета с белыми наличниками на окнах. Белый полупрозрачный дым неторопливо поднимался в зимнее небо из трубы красного кирпича, а за редкой оградой виднелось несколько фруктовых деревьев и одинокая сосна. Дорожки внутри сада были чисто подметены и освобождены от снега. Перед забором со стороны улицы в снежных завалах стояла нехитрая скамейка, на спинке которой важно восседал местный кот, которому природа подарила черный смокинг и белоснежную рубашку.

Калитка, работающая не только как запирающее устройство, но и выполняющая функции дверного звонка, громко и протяжно скрипнула, впуская непрошенных гостей. Лёшка не успел открыть рот с традиционным русским вопросом «дома есть кто?», как дверца дома отворилась и на пороге появился, очевидно, хозяин, грузноватый мужчина, лет шестидесяти пяти, в заправленных в валенки бесформенных штанах и теплой поддевке, накинутой сверху на байковую рубашку синеватого оттенка. Мужчина являлся обладателем практически лысого черепа и красноватого, безбрового малоподвижного лица, которое вопросительно уставилось на визитеров.

– День добрый, – Лёшка решительно прошел в сад с приветственно сложенной на индейский манер рукой, которую ловко и естественно разогнул для рукопожатия перед самым крыльцом, – я Алексей, студент журфака, пишу очерк про героическое прошлое нашего города и про сотрудников НКВД, служивших в органах до войны. Материал обещает быть очень интересным. Мне посоветовали обратиться к вам, как к бывшему сотруднику, уделите нам немного времени, хорошо?

– Кто? – хозяин руки не подал, а напротив, поплотнее запахнул поддёвку на груди.

– Я – Самойлов, журналист… – Лешка терпеливо начал повторять туповатому старику заранее приготовленную речь. Дед в свою очередь тоже поморщился от глупого журналиста:

– Кто прислал и адрес дал?

В глазах Лёшки пробежал десяток вероятных вариантов ответов, но он выбрал единственно правильный по его мнению:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38