Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Он так и не успел ничего понять. Неведомая сила схватила его за ноги, подняла, продвинула туловище немного назад в сторону зияющего пролета и бросила вниз. Всё произошло так неожиданно, что он даже не успел расстроиться из-за не переданных летчику спичек…

Оперативники двух ведомств, чекисты и прокурорские, прибыли практически одновременно по звонку участкового. Тот в свою очередь сообщил, что к нему десять минут назад забежала соседка, Колесникова и закатила истерику по поводу трупа у входа в подъезд на первом этаже. Участковый прибыл в указанный дом, опознал в убитом сотрудника НКВД, о чем доложил по телефону и в прокуратуру, и в управление. С тех пор он закрыл подъезд, никого не впускал и не выпускал. Участковый, здоровенный деревенский детина, при таком стечении начальства старался согнуться пониже или забраться в тень. Каждый новый вопрос был для него очередным гвоздём, вбиваемым в крышку гроба. Через пятнадцать минут он и сам начал сомневаться в своей непричастности к происшествию. «Кто проживает в подъезде? Списки всех жильцов, срочно! Кто на момент происшествия присутствовал дома? Где дворник? У кого ключи от входа в подвал? Когда последний раз совершался обход жильцов дома? Списки судимых, членов семей судимых, местного криминального элемента, срочно!» – от обилия ужасных вопросов участковый нещадно потел и иногда пускал злого духа в полушубок.

Картина, тем временем, представилась неприятной до крайности. На полу, ногами к выходу, с неестественно загнутой правой рукой, лежал труп потерпевшего, в светлом тулупчике нараспашку и хромовых сапогах. Тело находилось немного на боку и лицом вверх. Так же от сильного удара явно переломилась и правая нога, но самое неприятное – это голова потерпевшего, которая оказалась нанизанной затылком на ручку почти горизонтального входа в подвал. Глаза были открыты и выражали недоумение, а в правой руке оказался зажатым спичечный коробок.

Прокурорские понимали, что они чужие на этом празднике жизни, но помощь свою, однако, предложили. Чекисты вежливо, но твердо отказали и продолжили следственные действия самостоятельно.

В управлении, несмотря на наступившую ночь, никто не спал. Перед Якименко навытяжку стоял старший опергруппы Иванцов и, резво вращая служебными глазами, докладывал:

– Товарищ майор, в ходе первичного осмотра места происшествия оперативной группой выявлено следующее: труп потерпевшего найден около девятнадцати тридцати гражданкой Колесниковой З.Ю., проживающей по адресу… – заметив взмах руки в свою сторону, опустил подробности и продолжил, – без видимых признаков насильственной смерти. По предварительным причинам смерть наступила в результате травм, полученных жертвой при падении с высоты. В ходе проведения первичных оперативных мероприятий нами выявлено, что потерпевший прибыл по указанному адресу ориентировочно в девятнадцать ноль ноль. Поднялся на четвертый этаж, откуда и упал на площадку первого этажа. Следов борьбы обнаружено не было, поквартирный обход ничего не дал – никто ничего не видел и не слышал.

Смерть наступила практически мгновенно.

– Какие выводы?

– Если разрешите, выскажу свои соображения, – Иванцов немного помялся и, чуть понизив голос, сообщил: – Товарищ майор, дело в том, что потерпевший судя по запаху был сильно пьян. Поскольку в руках у него мы нашли коробок спичек, очевидно, поднявшись наверх, он решил покурить, поскользнулся и упал.

–Не понял, он что, по-твоему, поскользнулся, просочился сквозь балясины и упал вниз?

– Точно сказать не могу, но ведь пьяный был. А что там, у пьяного на уме, кто знает? Может, решил подурачиться, перегнулся через перила и не рассчитал… Ну есть еще вариант – сам сиганул. Опять же померещилось что-то – и сиганул. Что в рапорте указать, товарищ майор?

– Сам бы что указал?

– Несчастный случай, товарищ майор.

– Вот и указывай, свободен.

Иванцов по-армейски развернулся через левое плечо кругом и вышел из кабинета.

Якименко снял трубку и набрал телефон дежурного по управлению:

– Дежурный, Сорока-старший прибыл?

– Так точно, только вошел.

– Давай ко мне его.

В кабинет через две минуты вошел немолодой мужчина с коротко стрижеными рыжими волосами.

– Ну что там, Иван? – устало спросил начальник, подвигая к себе поближе стакан с горячим чаем.

Сорока тоже устал, но старался выглядеть молодцевато и бодро начал:

– Товарищ майор, в процессе первичного осмотра места происшествия…

– Вань, присядь, излагай спокойно, – оборвал его доклад Якименко. – Здесь дело семейное, самим сначала разобраться нужно, что к чему. Начинай помаленьку. Ну что там, действительно несчастный случай?

Сорока к своим сорока пяти годам считался опытным следователем и при этом обладал профессиональными навыками оперативника. Он также обладал аналитическим умом, поэтому знал, когда чеканить шаг, а когда можно расслабиться. Начальник следствия присел за стол и, хитро прищурившись умными глазами, произнес:

– Можно и помаленьку, Михал Иваныч, если чайком побалуете.

Якименко дружески кивнул и снял трубку:

– Ещё чай с сахаром.

Сорока слегка почесал голову и начал:

– Михал Иваныч, какую версию желаете? Про несчастный случай или самоубийство? Я в курсе обеих версий Иванцова.

– Вань, не дури, мне нужно знать, что ты думаешь, – ударение прозвучало в слове «ты».

Чекисты замолчали, когда зашел помощник, поставил чай и вышел. Сорока достал папиросу, вопросительно кивнул в её сторону и, получив разрешение, закурил:

– Михал Иваныч, труп-то, конечно, есть, и насилия нет, ну как бы нет, – поправился он. – Соседи ни гу-гу, тоже понятно. Но есть несколько моментов. Первое, я догадывался, примерно в качестве кого служил потерпевший, выходит у него нервы крепкие были, а это значит, маловероятно, что сам на себя руки наложил. Несчастный случай тоже исключен. Там кошка еле проскочит, чего уж про человека говорить. Второе, хоть и борьбы не было, но я осмотрел перила на площадке четвертого и обнаружил на них свежие потертости, а на тулупе трупа в районе поясницы аналогичные. Третье, я подумал, если это убийство, то как могли убить без признаков насилия? Ответ один – схватили за ноги и скинули. Четвертое, я осмотрел чердак и обнаружил открытые люки только в двух подъездах, в этом и в соседнем. Следов там хватает, конечно, но среди старых есть свежие, отчетливые, принадлежащие явно мужчине, который так и двигался, судя по их направлению, – от места происшествия ко второму подъезду. Теперь пятое и шестое, – Сорока затянулся и продолжил, – я нашел пьяного сторожа в подсобке, пару раз макнул головой в сугроб до его полного вытрезвления и выяснил следующее. Чердаки всегда закрыты и ключи у него висят на стене, которые он мне и предъявил. По поводу их открытого состояния он ничего вразумительного прояснить не мог. Идем дальше, самое интересное. Сегодня после обеда к нему в подсобку заглянул лётчик, вроде капитан, командировочный, искал своего друга. Фамилию друга сторож не запомнил. Лётчик оказался отличным собеседником, воевал в Испании, выпили немного, потом еще и еще. Самое интересное. Сторожу он наливал водку, а сам пил коньяк. Во сколько пить начали, сторож не помнит, а когда проснулся, летчика уже не было. Раньше он его не видел. Водка местного разлива, две пустых бутылки на месте, коньяка нет, как, впрочем, и не было никогда.

Сорока снова затянулся и посмотрел на Якименко. Тот слушал молча с непроницаемым лицом.

– Если всё сложить воедино, то получается такая картина: кто-то, в форме капитана авиации, спланировал и осуществил убийство нашего сотрудника. Он проник в подсобку к сторожу, завладев его ключами, открыл оба чердачных окна, приготовив тем самым себе пути отхода, и стал ждать жертву, благо, что окно из комнаты как раз выходит во двор дома. Подкараулив жертву на лестничной площадке, пользуясь маскировкой военного офицера, под благовидным предлогом прикурить, отсюда и спички в руках жертвы, он смог приблизиться к потерпевшему вплотную, приподнять его и сбросить его вниз.

– Хорошо, согласен, – Якименко поднял ладонь вверх, – но как ты объяснишь, откуда преступник мог знать, что именно сегодня жертва вернется вечером домой и при этом будет в подпитии? Он хоть и маленький, но наган-то всегда при нём был.

– А вот это как раз не сложный вопрос, и ответ на него тоже простой. Следил. Знал, в какое время тот обычно возвращался, и знал, что при этом был частенько пьян. Более того, я, когда возвращался в управление, проверил свою теорию и выяснил у встреченного мною дежурного, что он за последние две недели несколько раз видел военного в форме летуна в районе нашего здания, то на лавочке, то с девушкой. Вот так-то.

– А девушка откуда?

– Ну, если форму смог достать, то с девками-то вообще проблем нет, – улыбнулся Сорока.

– Итого, выводы.

– Выводы такие. Это очевидно месть. Может, старые дела, может, новые. Но преступление умное, тщательно спланированное и безукоризненно осуществленное. Прикажите, буду копать, но положительный результат поисковых мероприятий не гарантирую.

Якименко внимательно посмотрел на Сороку и с нажимом спросил:

– Ты уверен в своих выводах?

Иван Сорока мог, конечно, себя обвинить во многих грехах, но уж точно не в тупости. Он быстро уловил смысл вопроса и просчитал, что конкретно последует за положительным ответом. А это как минимум комиссия из Москвы, оргвыводы и в лучшем случае позорное увольнение начальника, но лучшего случая здесь явно не предвиделось. Якименко, задавая вопрос, тоже знал, что начальник следственной части совсем не глупый человек. Поэтому, затушив сигарету, Сорока пожевал губу и ответил:

– Товарищ майор, я конечно не уверен. Это всего лишь гипотеза. Один лётчик был возле управления, встречался с девушкой и завтра снова вполне может с ней встретиться. Другой летчик искал друга, и его широкая натура, в результате, обрела нового товарища, то есть сторожа. Тот в свою очередь напился с радости, а чердак по халатности забыл запереть. Я вообще не удивлюсь, если он запойным окажется. Следы на тулупчике – полная чушь. Я думаю, у любого из наших сотрудников новую одежду вообще не найти. Одним словом, я краснеть за свои необоснованные страхи перед комиссией не буду. Влепят еще выговор, а зачем мне это надо? Думается мне, что Иванцов прав. Тут явно несчастный случай, и я с ним совершенно согласен. Якименко встал и молча попрощался с ним за руку:

– Чай допьешь?

– Нет, спасибо, товарищ майор, пойду спать. Завтра рано вставать.

Сорока вышел из кабинета и бодро зашагал вниз по лестнице…

Март 1984, г. Лисецк

Прудников немигающим взглядом уставился в стенд ВЛКСМ, висевший на стене справа от текста военной присяги. Всё было бы ничего, но из равновесия выводил девиз комсомольцев лисецкой военной части, любовно выведенный крупным красным шрифтом в верхнем правом углу: «Если делать – то делать по большому!». Капитан даже встал и вплотную приблизился к стенду, но ответа на свой вопрос, что и где собирались сделать комсомольцы, так и не нашел. Из раздумий его вывел Леший, бочком протиснувшись в Ленинскую комнату:


– Извини, командир, живот прихватило, – он виновато опустился на стул.

– Я прочитал уже, – задумчиво ответил Прудников и, перехватив недоумевающий взгляд подчиненного, встряхнулся и продолжил, – Так, все в сборе. Какие будут соображения по делу?

– Разрешите? – первым решил доложить молодой блондин с короткой стрижкой и, получив утвердительный кивок, раздраженно хлопнул кулаком по открытой ладони левой руки: – За две недели я не только улицу, я весь район обошел. Опросил всех пионеров и пенсионеров – и всё без результата. Вообще пусто. Он или левый адрес указал, номер дома был коряво написан: то ли три, то ли восемь, то ли девять или это вообще чушь. Одним словом, по адресу ничего, а про указанных в сообщении лиц кавказской национальности, так этих там полным полно – рядом же рынок, ну цветочники там, овощи – фрукты и прочие торговцы – сплошь или грузины, или азербайджанцы. Короче, если они даже и существуют, то очень их удачно замаскировали. Проще иголку в стоге сена отыскать. Я на рынке понюхал, но продавцов меха там точно нет. Моя линия бесперспективна. У меня всё. – Пётр с сожалением посмотрел в глаза командиру. Прудников давно знал его и его способность замечать мельчайшие детали, не видимые обычному взгляду, так же как и умение аналитически мыслить в критических ситуациях. Обманчивая внешность субтильного юноши не раз выручала команду, хотя в действительности он был всего на два года моложе его самого. Если не нашел, значит действительно не было, что искать, хотя мысль про маскировку и стог сена прочно засела в голове. Прудников молча кивнул в сторону братьев «Раз – Два», как их в шутку называли среди своих. Братья никогда не обижались, поскольку отличались исключительной стрессоустойчивостью. Лучшего силового прикрытия и желать было трудно, к тому же обладали искусством перевоплощения и тем самым честно отрабатывали свой хлеб.

– Объект стабилен, – за братьев ответил Семен, старший из них, – ровно в семь подъем, полчаса на пробежку, темп выше среднего, следующие сорок пять минут всегда дома, очевидно, душ, завтрак и десять минут пешком до службы. Обедает в управлении, в шесть всегда дома. Встречи вне управления бывают, но исключительно по службе. Не пьет, близких друзей не выявлено, ходит за продуктами в магазин, на рынок, семьянин, одним словом. Каждую пятницу выезжает на рыбалку, возвращается в субботу к обеду. По крайней мере, так было последние три недели. Из всех заслуживающих внимание контактов – объект «Католик», но по нему я неделю назад докладывал. Во всем остальном ничего необычного, одним словом. У меня всё.

«И тут рынок… хотя, действительно, ничего необычного…», но вслух Прудников спросил:

– Что там за рыбалка, где и с кем?

– Севернее города, километров десять, деревушка Яркино, там у него небольшой домик, рядом пруд. Я его вечером до пруда довел, плотно на нем не висел. Вокруг всё на просвет, довел, оставил и ждал в авто. Он переночевал и на следующий день где– то в районе обеда вернулся на своей пятерке в Лисецк. Номер машины я уже сообщил. Рыбачил в одиночестве. По крайней мере, к водоему больше никто не подъезжал.

«Ну что, здесь тоже пусто» – Прудников понимал, что несмотря ни на что, отрицательный результат – тоже результат. Тем более, что Лебедев ждал именно такого ответа. Осталось услышать Лешего. Алексей, его старый друг, всегда был неэмоционален, а оттого и беспристрастен. Он никогда не требовал к себе послаблений, как к товарищу, точно и в срок выполняя все распоряжения и приказы:

– Я отработал все близлежащие зверосовхозы, на самом деле их всего два. Один специализируется на бобрах, второй на норках. Пообщался с работягами. Ну так, шкурку, две, три прикупить возможно, вынесут, но в массовом масштабе вряд ли. Поговорил с директором, правда, безрезультатно. У него глазки, конечно, бегали, но я думаю, что с такой работой у любого забегают. План выполняют, а большего им и не надо. Заехал к смежникам в ОБХСС, там тоже мимо. Есть пара левых скорняков, но они при деле, работают потихоньку. Выброса на рынке меховых изделий не замечено, крупных скупок сырья тоже. Извини, порадовать нечем.

– Подожди, ты сказал про два зверосовхоза и про одного директора…

– Да, именно так. Я посетил норковый зверосовхоз, как наиболее интересный, а бобровый… ну, если надо посещу, только смысла мало, тем более что и у местных оперов информации ноль.

– Я понял, да, логично вроде. Так, «Католика» кто подсветит?

– Я, – приподнял правую руку младший из братьев, который отвечал за «Два» в прозвище родственников, – «Католик» родом из Тура, родители мелкие буржуа. Отец работает в редакции газеты, мать – книготорговец. Это в открытом доступе в деканате есть. Неженат, здесь полгода. Общителен. В аморалке не замечен, политикой не увлекается. У нашего объекта был дважды дома. Один раз пришел вместе с его дочкой, так что здесь, возможно, личное. Круг знакомых, в основном, преподаватели. Да, чуть не забыл, «Католик» занимается розыском своего деда, репрессированного в Лисецке и пропавшего без вести в тридцатые годы. Ну так, без особой прыти. Архивы, библиотеки и прочие пылесборники. Основную часть времени проводит или на работе или дома, на съемной квартире. Пообщался с соседями, ночных посетителей не бывает. В быту скромен и незаметен.

Прудников шумно выдохнул. Сейчас наступил очередной момент принятия решения, своеобразная точка невозврата, как у лётчиков. Всё указывало на сворачивание деятельности, тем более и недвусмысленное ожидание генерала подталкивало в спину, но что-то не давало покоя:

– Объясните мне, старому коню, как такое возможно, – капитан старался говорить ровно, но эмоции все же просачивались через железные порядки слов и фраз, – все фигуранты скромные, незаметные, честные физкультурники и прекрасные семьянины. В городе никто не ворует и коммунизм почти построен, но всё же есть у меня три конкретных вопроса. Откуда тогда анонимка в этом благоденствии? Откуда взялось наружное наблюдение за неженатой, скромной библиотечной крысой? И кто мне объяснит, кто такой «Игрок»? Про него вы что-то сразу забыли, а он, между прочим, вероятный ключ от всех вопросов.

В Ленинской комнате повисла томительная тишина. Сотрудники смотрели кто под ноги, кто рассматривал ногти на руках. Для всех это были явно не простые вопросы.

– Разрешите? – это был голос блондина. – Я могу высказать предположение, но это всего лишь догадки. В моем понимании, анонимку мог написать кто угодно, больной или по бытовым соображениям, может, объект пнул чью-то собаку, возможно, написали из чувства мести – может, тот посадил кого-то из родственников. Что касается наружки за «Католиком», тут сложнее, но тоже вполне объяснимо. Вероятнее всего, он ткнулся туда, куда не следует, иностранцы же любят побродить по городу, и как результат – нарвался на проверку, а мы, собственно, являемся свидетелями всего этого. С «Игроком», правда, не понятно. Точнее, совсем не понятно.

– Если я правильно тебя понял, Петя, ты абсолютно уверен, что всё это не стоит и выеденного яйца, так? И что нам надо паковать чемоданы, правильно?

Блондинчик слегка стушевался:

– Товарищ капитан, вы меня неправильно поняли. Я абсолютно в этом не уверен, просто предположил и всё.

– Так, резюмируем, – Прудников жестко резал слова, как нож масло, – возможно, что всё обстоит так, как вы предполагаете. Заявитель болен, объект чист, «Католик» – лопух. Но есть так же вероятность того, что мы банально не доработали и нам всем удобнее принять именно такую гипотезу «всё хорошо, прекрасная маркиза…». Поэтому приказываю с завтрашнего дня все усилия бросить на «Католика», поймем, в чем тут загвоздка – поймем всю проблему целиком. Он единственная наша зацепка. И самое главное, если в поле зрения появится «Игрок» – вся бригада переключается на него, а «Католика» Сеня доведёт. Лёша, «Игрок» на тебе, ты единственный, кто его хоть как-то видел. Я завтра на маршруте вместе с вами. Всё, расходимся, подъём завтра в шесть ноль ноль.

Прудников задумчиво посмотрел в спины уходящих сотрудников, явно мучаясь какой-то недосказанностью. Неожиданно его взгляд скользнул на стенд ВЛКСМ с надписью на нем: «Если делать – то делать по-большому!», и он вспомнил:

– Леший!

– Да, Володь, – старый друг обернулся в дверях,

– Прошу, не жри больше эти консервы, а то на маршруте обгадишься.

Леший понятливо кивнул и провел ладонью по горлу: «всё, баста», а Прудников расслабленно вытянул ноги и, едва заметно улыбаясь, посмотрел в окно.

Март 1984, г. Москва, Лубянка, десять минут спустя

«Секретно. Генерал-майору Лебедеву. За истекший период в процессе изучение объекта нами не выявлены компрометирующие его связи. Объект придерживается стандартного распорядка дня, является хорошим семьянином, регулярно поддерживает свою физическую форму, увлекается рыбалкой. В настоящее время нами отрабатываются его связи с гражданином Франции Полем Дювалем, преподавателем французского языка и литературы. Контакт «Игрок» нами пока не установлен. Капитан Прудников… в/ч… г. Лисецк»…

«Трам-пам-пам» – пальцы генерала отстучали мелодию марша по крышке письменного стола. «Ну что ж, возможно, всё не так плохо. Вероятнее всего анонимку настрочил очередной полоумный гражданин со специфическим социально-психологическим состоянием, именуемым шпиономанией, Нелюбин же чист, а французик вполне вероятно подбивает клинья к его молоденькой дочери. За недельку разберутся и смело отрапортуем наверх. Дай-то Бог…»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38