Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Прудников с удивлением посмотрел на подчиненного:

– Лёша, «исчез», «неожиданно» – это не твой сленг. Он же не с неба свалился, может, ты просто не сразу его обнаружил? И что касается исчезновения. Люди не исчезают: они входят, выходят, передвигаются и иногда прячутся, а самые толковые прячутся очень грамотно, так, что выставляют дураками опытных профи. Он тебя срисовал?

– Володь, ты прав, чувствую себя идиотом, но появился он точно из ниоткуда. Просто на ровном месте образовался в поле зрения. Правда, и исчез в никуда… Знаешь, я был уверен что он в туалете. Реалистично сыграл, гаденыш. Я буквально через минуту был там, но уже никого не было. Запасной вход закрыт на прочный засов, в комнатах подсобки только сотрудники, люка в подвал нет, вентиляционные каналы и выходы в чердачное помещение отсутствуют. Как сквозь землю… Да и наши коллеги тоже шухер подняли. Они вообще прозевали, каким путем он вошел в кафе. Один даже притопал ко мне в подсобку, пришлось срочно искать туалет. Меня он точно не срисовал.

– Я не понял, а куда он тогда делся?

– Володь, прости, ума не приложу… первый раз такое…

– Ясно… переиграл… Игрок, значит. Ну да ладно…

«… марта …Секретно. Генерал-майору Лебедеву. В процессе отработки одного из контактов объекта «Католик» нами засечен, но не установлен контакт «Игрок» определенно с перспективным оперативным интересом. Прошу разрешения на его включение в план оперативных мероприятий. Прудников».

Старые друзья встретились спустя полчаса в укромном уголочке Кольцовского сквера. Нелюбин выслушал доклад внимательно, но крайне спокойно. Не отреагировал на изучение Дювалем зданий города, отметки на полях карты, однако признаки волнения проскочили при упоминании о третьем неизвестном, причем сам факт потери объекта его волновал меньше, чем его появление:

– Я так и не понял, что за моментальная встреча, Витя? Что там было: информация, может быть, деньги?

– Кирилл, пока рано о чем-то говорить. Сообщение оперов я тебе передал слово в слово. Дальше поводим, может, что и прояснится. Главное – это исключить худшее, ты понимаешь, о чем я?

– Вить, не неси ерунды. Я общался с ним. Он может быть кем угодно – наркоманом, алкоголиком, но не кадровым сотрудником и не агентом, не того полета птица. Продолжай наблюдение.

Товарищи пожали друг другу руки и расстались. Крутов чувствовал, что Нелюбин явно чего-то не договаривал, поэтому шел и смотрел себе под ноги, изредка покачивая головой. О чем в свою очередь думал Нелюбин, было неизвестно, потому что от сквера до управления он прошел с непроницаемым выражением лица.

Около трех часов дня Алекс нашел Поля там, где и должен был найти, в столовой университета. Очереди практически не было, потому как лисецкие студенты после занятий немедленно бежали домой на бесплатный обед, а иногородним на пиршество постоянно не хватало денег. Юность – удивительная пора, когда экономия на здоровье или желудке не приводит к печальным последствиям.

Сегодня Лёшка решил себя побаловать двумя аппетитными сардельками с картофельным пюре, компотом и кусочком ароматного хлеба с кубиком сливочного масла сверху. Мимолетно улыбнулся молоденькой кассирше и подсел к скучающему Дювалю.

– Бонжур амиго, са ва? – поднос подвергся немедленной разгрузке и был отправлен на соседний столик.

– Шолом, май френд, комси комса пока роса, – улыбнулся Поль, так же не желая оставаться должником. – Какие планы на сегодня?

Лёшка, сидевший лицом к входной двери, не спеша окинул взглядом столовую, вытащил из сумки карту города и протянул её Дювалю:

– Есть ручка? Угу, – он сбросил кусок масла в картошку и, вооружившись вилкой, приступил к обеду. – Сегодня планов нет, скоро стемнеет, а мне нужен дневной свет, – заметив удивленный взгляд Поля, он продолжил, – хорошо, давай подробно. Вчера мне почудилось, что за тобой наблюдал еще кто-то, кроме тех, кого я заметил. Может, это паранойя, может, это на самом деле так и было, в этом нужно разобраться…

– Прости, Алекс, что-то я не понял, как еще кто-то мог следить, что ты имеешь в виду?

– Всё просто. На улице я увидел парня, нашего с тобой ровесника, возле универа и возле кафе. Значит, он полностью повторил твой маршрут. Значит, он целенаправленно следил за тобой. Это первое. Потом он запрыгнул в машину, из которой вылезла парочка голубков и полетела за тобой. Это второе. Но мне показалось, что за тобой наблюдал кто-то еще. Это третье и самое нелогичное. Ты не девушка в мини, чтобы тебя рассматривало мужское население нашего города. Логично, если они меняют друг друга, а не наблюдают все сразу. Вчера перед кафешкой я немного покурил и интуитивно заметил мужика в годах, который быстро глянул на меня и отвернулся. Его я еще раз увидел, когда выбежал через запасной выход. Я стоял за деревом, а тот тип приоткрыл дверь, бегло осмотрелся и снова ее закрыл. Спрашивается, зачем за одним тобой следить одновременно нескольким сотрудникам. Странно всё как-то. Вот это я и собираюсь проверить. Да, заодно, и перефотографируем их всех на хрен.

– Лёш, а ты не подумал о том, что если они наблюдают за мной, то вполне возможно уже знают и о тебе. Поэтому они следят за нами обоими, – сквозь стеклышки в металлической оправе блеснул пытливый взгляд.

– Не исключено… – Самойлов задумался, меланхолично помешивая ложкой сахар в граненом стакане, – тем более, нужно проверить.

– Я не понял, ты что, решил следить за спецслужбой? И вообще, если как ты сказал, что это дело рук Нелюбина, то кто тогда третий? И откуда ты знаешь, как они наблюдают?

– Я не вижу здесь проблемы. У них же на лбу не написаны три буквы… – заметив вопросительный взгляд друга, тут же добавил, – я имел ввиду «КГБ». Значит, мы ничего с тобой не нарушаем. Поль, чтобы не ошибиться, мы должны быть во всем уверены. Если ты ничего плохого не сделал, но за тобой слежка, значит в их понимании – ты скоро это сделаешь. То есть, вся проблема в твоем поиске родного деда или, точнее, в его истории. И чем ты ближе к её пониманию, тем хуже для них. Если для этого надо следить за следящими, то это надо сделать, только с умом. Может, тогда и поймем, кто третий. Что касается методов работы, читай больше детективов, там всё про всё написано. Причем очень даже подробно, – Лёшка расправился с сарделькой и накинулся на её сестричку. – Теперь слушай внимательно: завтра пятница, у тебя выходной, а я прогуляю одну лекцию, там всё глухо – тупо. По прогнозу погоды солнечно. Ровно в десять утра будь вот в этом сквере, я тебе его крестиком сейчас отмечу. Там памятник погибшим в годы Великой Отечественной стоит, не ошибешься. Твоя задача – погулять там полчаса, головой по сторонам не крутить. Возьми с собой блокнот и нарисуй в нем памятник, ну как сможешь. В десять тридцать выйдешь из сквера и пройдешь пешком вот по этому маршруту, – Лёшка бегло скользнул указательным пальцем по карте. Здесь три километра, если строго по прямой. Иди не очень быстро. По адресу Московский проспект, вот в этом доме, – ноготь постучал по карте несколько раз подряд, – есть книжный магазин. Зайди в него и остановись в разделе «Художественная литература». Не торопясь, сними по очереди несколько книг и полистай их. Поговори немного с продавщицей, узнай о новых поступлениях. Ни на кого не обращай внимания, никаких рассматриваний. Они должны быть четко уверены, что ты остаешься в неведении. Так, вот план магазина, – Лешка протянул Полю тетрадный листок, – здесь я отметил вход, а крестом обозначено твое местоположение в магазине. Итого, три километра ты пройдешь, не спеша, минут за сорок, то есть в магазине будешь ориентировочно в одиннадцать пятнадцать. Там пробудешь еще полчаса и в одиннадцать сорок пять покинешь его. И, наконец, последнее. Дальше снова пешком и снова километра три, пройдешь вот так и вот так, – палец Лёшки прочертил две перпендикулярные прямые, – а вот в этом месте, где фломастером стоит крест, здесь проходной двор, и мне нужно, чтобы ровно в двенадцать тридцать ты прошел его с севера на юг. На севере проход только через арку, а на юге – там дома почти вплотную прижаты друг к другу, но проход между ними есть. Смотри, не перепутай. И самое главное, если увидишь на маршруте меня или еще знакомые лица, не обращай абсолютно никакого внимания.

Поль слушал друга как никогда внимательно, не смея задать лишнего вопроса. Но услышав в его голосе финальные интонации, он обратился к нему:

– Так, а потом что мне делать?

– Всё, что угодно. Главное, не крути головой по сторонам, не оглядывайся, не беги, живи, как обычно живешь, и главное, завтра в шесть вечера зайди на часок на работу. Поль, – Лёшка кинул в его сторону изучающий взгляд, – ты всё понял, есть вопросы?

– Алекс, я не очень хорошо рисую и боюсь, что памятник у меня получится неудачно, а так всё ясно. А на работу-то зачем?

– На работу зайди и побудь там, мне надо кое-что проверить, – с нажимом на слове «надо» сказал Самойлов, – А что касается памятника… Поль, мне до лампочки, как ты его нарисуешь, – улыбнулся Лешка, – мы же не выставку Поля Гогена готовим, главное – со стороны должно быть понятно – Поль Дюваль что-то отметил в блокноте. Вот и всё…

Декабрь 1937, г. Лисецк

Зима в этом году пришла на месяц раньше запланированного. Уже в ноябре потрескивали от ранних морозов стены деревянных домов и оконные стекла жалобно стонали под напором пронизывающего ветра. Город зимой становился полностью беззащитным, и его жители, растеряв былую летнюю беззаботность, чувствовали себя зависящими от прихотей капризной погоды. Ко второй половине декабря морозы отступили, но зловредный шквалистый ветер поднимал с тротуаров тучи колючего снега и рассовывал его прохожим по карманам и даже за шиворот.

Исполнитель не обращал на подобные мелочи внимания, как и положено человеку, у которого есть заботы и посерьезнее. Ему даже чем-то нравилась зима, она была похожа на его работу, такую же чистую и нужную. Если разобраться, весной – грязи по колено, летом – пыль, духота, осенью снова грязь, но приходит зима, и заметает все огрехи природы, все её неправильные лужи и ямы, а с первыми морозами и снегом излечиваются все её болезни. Её боятся все без исключения, от нее пытаются скрыться, но она вездесуща и даже самой природе нет от нее спасения. прошло почти полтора года с того дня, когда старик Антонов передал свои полномочия Исполнителю. Надо отдать ему должное, всё, что обещал, сбылось. Год назад ко дню ВЧК молодому чекисту неожиданно присвоили за особые заслуги звание младшего лейтенанта, спустя месяц – «Знак Почета», спустя еще два месяца выделили однокомнатную квартиру на последнем этаже старого особняка за площадью Парижской Коммуны, куда он и переехал с молодой беременной женой. Даже здесь Антонов оказался прав, когда говорил, что сегодня девушка, а завтра жена. Они поженились этим летом через месяц после рождения сына. Гостей и друзей не было. Просто быстро зарегистрировали брак и немного выпили дома, Клавдия – полрюмки водки, а он, как обычно, свои полкилограмма и лег спать. Жена с тех пор, как родила и превратилась из девушки с формами в необъятную бабищу, больше его не интересовала, как, впрочем, и все остальные, даже молодые и стройные. Революция забирала всё себе, не желая ни с кем делиться. Клаву, впрочем, такой порядок дел тоже вполне устраивал, главное, чтобы кусок хлеба всегда был и покой в душе. К ребенку он относился ровно. Нельзя сказать, чтобы он его не любил, но и радости от орущего сына по ночам было мало. Друзей у Исполнителя никогда не было, что, впрочем, тоже было удобно – никто не завидовал успехам по службе и не интересовался спецификой его работы. Значит, можно было быть спокойным за отсутствие доносов и кляуз.

Одно время к ним зачастил в гости сосед. Здоровый бугай Виктор, работавший в кузнечном цеху механического завода, как-то принес на новоселье бутылку водки и разносолов. Парень был веселым и открытым, любил побалагурить, попеть песни, но больше всего любил под водочку поговорить про жизнь. Исполнитель не уклонялся от этих дружеских визитов, хотя они его не очень интересовали. Он не понимал, как можно проводить столько времени в пустой говорильне. Выпили и разошлись, чего еще желать? Однажды встречи закончились так же внезапно, как и начались. Перед майскими праздниками Виктор заскочил к ним на огонёк с традиционным мужским сувениром, который был дружно оприходован за полчаса, и начал свои очередные рассуждения о роли женщины в семье и о пользе кузнечного ремесла. Исполнитель выразил свои несогласия по ряду вопросов, но истинный рабочий не привык, чтобы ему перечили, и попёр буром на субтильного человечка со сломанным ухом. Вечер угрожал перейти в бытовую потасовку, но Исполнитель немного откинулся назад на табурет и внимательно посмотрел в глаза дебоширу. Реакция была предсказуема. Что уж в них прочитал кузнец, неизвестно, но крупная тушка бройлера неожиданно сморщилась до размеров цыпленка, а глазки сжались и часто заморгали. Сосед скомканно извинился и мгновенно исчез. Навсегда.

Несколько раз за весь год к нему заглядывал Антонов. Старик обычно заходил поздно вечером, когда все домочадцы уже спали. Исполнитель наливал по полстакана, бывшие коллеги выпивали, и Антонов молча, без слов, ронял седую голову на стол и засыпал. Через некоторое время он просыпался и, не говоря ни слова, уходил в ночь. Так было до ноября, а месяц назад он заснул в сугробе и проснуться уже не смог. Труп нашли утром во дворе его собственного дома возле помойки и, поскольку родни у него не было, похоронили тихо и спокойно за городской чертой. В тот день Исполнитель полностью закрыл тоненькую тетрадку под названием «Друзья и знакомые».

Можно, конечно, было сказать, что жизнь удалась и все мечты исполнились – прекрасные бытовые условия, хороший и гарантированный рост по службе, власть, эмоционально плещущая через край, хорошая зарплата и очень неплохие премиальные. Именно год назад так и было. Исполнителя вначале подхватила и понесла наверх, с мутного дна, волна всесилия и возможностей без границ. Людишки превратились в никчёмный биологический материал, судьба которого заканчивалась именно в его руках, как заканчивается бесполезная жизнь мухи с оторванными лапками в руках озорника. По этой причине сослуживцы, чувствуя странную отстраненность, никогда с вопросами не обращались и в дружбу не лезли, тем более. Немного времени спустя он понял, что никакую другую работу, положенную по штатному расписанию, ему выполнять не надо. Однажды комендант, его непосредственный начальник, принес ему журнал учета казенного обмундирования, выдаваемого на сотрудников управления, и показал, как именно следует его заполнять. Конкретные сроки не были поставлены, поэтому Исполнитель его вёл время от времени, понимая, что и небольшой отдельный кабинет и журнал – всего лишь ширма, отгораживающая весь мир от его основной работы. Деньги он решил копить и копить основательно – на жизнь самое необходимое, на перспективу – всё остальное. Несказанную радость доставлял маленький деревянный чемодан, неторопливо наполняющийся ассигнациями.

Существовала только одна проблема. Он ощущал свою полную бесполезность в дни, когда не было работы. Их он проводил, наблюдая за жизнью за окном, часами чистил свой наган и всё чаще «Особая» помогала ему решать сомнения любого толка. В первые дни он её употреблял, потому что так было положено, через месяц – потому что это стало традицией, через три – оказалось, что без нее невозможно совсем. Только теперь это была уже шестидесятиградусная и стаканы к этому времени немного подросли. По вечерам за ужином он пил в одиночестве, а жена старалась не показываться ему на глаза, не на шутку его опасаясь. Клавдия догадывалась о том, что именно он делал на работе. Иногда ей приходилось застирывать китель, забрызганный бурыми каплями крови, но никогда она с мужем не пыталась об этом заговорить. В последние месяцы, когда он после ужина откидывался на стенку и часами мог смотреть перед собой, она предпочитала незаметно уходить на свою часть комнаты, отгороженную от кровати мужа простыней. Время от времени она забирала с собой сына и уезжала к матери в деревню, в пяти километрах от города, тем более, что супруг никогда не возражал.

Исполнитель открыл дверь подъезда и, поёжившись, вышел во двор. Тулупчик из овчины надежно согревал, но похмелье давало о себе знать нервной дрожью в плечах и тремором в конечностях. Однако это легко исправлялось получасовой дорогой до управления, тем паче, что ненастье было только на руку. При выходе со двора с ним разминулся человек средних лет в форме военного летчика. Явно они виделись не первый раз, хотя лётчик как лётчик, ничем не примечателен: кожаное пальто – реглан, в бурках – фетровых сапогах, обшитых снизу кожей, и в обычной общевойсковой ушанке, закрывающей лицо и щеки до бровей, что было неудивительно в такую погоду. Едва заметно прихрамывая, он прошел мимо и зашел в подъезд, где жил Исполнитель. Чекист прошел два квартала домов, изредка матерясь, попадая ногами в ямы и выбоины, затем мимо базара и вышел на Плехановскую, теперь идти стало значительно легче. Когда он пересекал Конную площадь, его вдруг осенило. Он вспомнил, где и когда видел этого летуна – пару недель назад перед входом в управление. Точно, это было за неделю до дня ВЧК, когда он заметил фигуру в фасонистом реглане – летчика, покуривающего у входа. «Ясно – это кто-то из военных особистов, очевидно, отмечался по прибытию в командировку в город. Удивительно, что живём в одном подъезде» – подумалось Исполнителю.

Да, точно в тот самый день, в канун праздника штатный фотограф Востряков сделал снимок пятнадцати лучших сотрудников на широкой лестнице управления. Исполнитель был немало удивлен, что его также пригласили, но принял это как должное, когда Якименко утром вызвал его к себе и дружески объявил о готовящемся мероприятии. После обеда люди были собраны, посчитаны и построены. Начальник управления расположился на нижней ступеньке строго по центру, слева и справа заместители выстроили иерархическую лестницу в зависимости от порядкового номера зама, ступенькой выше расположился оперативный состав с непонятно откуда взявшейся вихрастой головой вездесущего Сороки. Исполнитель встал вполоборота крайним слева, как попросил фотограф. А спустя несколько дней Якименко снова пригласил его к себе и вручил фотографию крупного формата:

– У нас тут несколько фотографий образовалось, одна на доску почета и три свободных. Вот одна из них тебе в качестве премии, заслужил. Нас не будет, а наши внуки будут смотреть на них и завидовать, какие их деды были героями…

На фотографии Исполнитель себе понравился. Фотограф с головой попался. Благодаря высокой ступеньке он и ростом повыше казался и снимок вполоборота спрятал сломанное ухо. Огромная картина с вождем и железная голова Дзержинского добавляли веса и значимости действию, происходящему на фотографии.

Сегодня снова работы не предвиделось. Исполнитель поднялся наверх, увиделся мельком с начальником управления, но тот только кивнул и этим ограничился. Значит, сегодня день можно выбросить в помойку. Он спустился к себе в кабинет и, пока кипятил воду для чая, успел махнуть без закуски стопку для нормализации самочувствия. Ожидаемого улучшения не случилось, голова по-прежнему гудела, пищевод спазмировал от недавних ожогов, с желудком тоже было всё не слава богу. После недолгих сомнений он повторил процедуру, и только тогда голова налилась привычной тяжестью и пальцы перестали дрожать. Одновременно накатила приятная истома. Исполнитель сел на свой стул, прислонился к стене поближе к уголку и, укутавшись в тулупчик, заснул. Прежде чем уснуть, он успел подумать о жене, которая с сыном уехала к матери, и хорошо было бы, если она останется в деревне на Новый год. Не надо будет раздавать казенные поздравления, да и вообще…

Очнулся он к обеду, когда коридор наполнился гулом шагов людей, спешащих в столовую. Исполнитель встал, подошёл к рабочему столу, выпил из графина воды, не прибегая к помощи стакана, немного умылся и провел влажной рукой по волосам. Есть не хотелось, но себя надо было заставить, поэтому он поправил китель, закрыл кабинет и присоединился ко всем остальным. В столовой он взял гороховый суп, два компота и занял свободный столик у окна. Вокруг обедали сотрудники, негромко переговариваясь между собой, и никто не обращал на него внимания. Его просто не существовало. Исполнитель поел, отнес грязную посуду и снова поднялся к себе в кабинет. За окном уже темнело, ветер с прежней энергией гонял по улице всё, что было не закреплено, но снега больше не падало. Чтобы себя чем-то занять, Исполнитель разложил тряпку на столе, достал ветошь, смазку и принялся чистить наган. Этот тип оружия в чистке практически не нуждался, в отличие от других револьверов. Он был так конструктивно устроен, что пороховая гарь оседала только в стволе, но тем не менее все подвижные детали, включая барабан и спусковой механизм, были тщательно протёрты и смазаны. Нелегкий труд был премирован очередным полстаканом и сном. Когда Исполнитель в очередной раз проснулся, то он огляделся, посмотрел на часы и, не найдя себе более достойного применения в этом кабинете, надел полушубок, долил бутылку в стакан и выпил «на ход ноги».

Морозный вечер встретил его нелюбезно и заставил повыше поднять воротник. Весь город погрузился в темноту, и дорога подсвечивалась только редкими рабочими фонарями и луной. Исполнитель шел домой, иногда спотыкаясь, но уже не матерясь при этом. Водка поступила в кровь, и мозг больше не отзывался на мелкие раздражители. Закончилась Плехановская, справа медленно проползли опустевшие базарные ряды, площадь Парижской Коммуны осталась за спиной, наконец, он вошел в свой двор и стал подниматься по лестнице на последний, четвертый этаж. Хотелось сходить в нужник и опрокинуть в себя немного беленькой. Чего хотелось больше, понять было сложно. Сапоги тяжело давили на ступени, а руки держались за деревянные перила большой прямоугольной лестницы. Надо сказать, что лестница была просторной и красивой, с пустым пространством между маршами, вот это пространство всегда отпугивало его, и Исполнитель обычно поднимался вдоль стенки, но сегодня без поручня это было сделать невозможно. Второй, третий, наконец, четвертый этаж. Неожиданно из-за спины вышел в одном кителе нараспашку тот самый летун и, зажав нетвердой рукой папироску, попросил огоньку. На ногах он держался не совсем твердо и голову опустил практически на грудь. Значит, и живем на одном этаже, – отметил чекист. Исполнитель небрежно кивнул, оперся спиной на лестничные перила и, распахнув тулупчик, полез в карман за спичками…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38