Андрей Сеченых.

ЭХОЛЕТИЕ



скачать книгу бесплатно

Машина двигалась по проселочной дороге, преодолевая ухабы и надсадно рыча, вылезая из глубоких ям, заполненных дождевой водой. Ливень усилился, и водитель едва не проскочил поворот, за которым стоял еще один ГАЗ с брезентовым кузовом. Чертыхнувшись, он сдал немного назад и, обрулив свежевырытую яму, остановился рядом с ней. Исполнитель, дождавшись, когда из кузова выпрыгнули четыре бойца, открыл дверь кабины и вышел под проливной дождь. Пока водитель отсоединял шланг, младший лейтенант ключом открыл замок и распахнул дверь. Клубы сизого дыма обволокли его с ног до головы, и он упал на колени, задыхаясь от невыносимого кашля.

Бойцы, украдкой усмехаясь над неопытным чекистом, достали металлические крючья и, цепляя ими бездыханные тела, по одному вытащили их на небольшой бугор перед ямой. Первые семь трупов полетели вниз. Исполнитель, кашляя, яростно размахивал руками. Бойцы остановились.

– Что случилось, товарищ младший лейтенант?

– Куда!? … Отставить … – прохрипел он, расстегивая кобуру, – … контрольный …

– Товарищ младший лейтенант, так тут одни покойники…

Исполнитель, не тратя сил на разговоры, продолжая безостановочно кашлять и вытирая слезы вперемешку с дождевой водой, остановился на краю ямы и заглянул вниз. Семь обездвиженных тел лежали в одной куче на двухметровой глубине. Он взвел наган и произвел семь выстрелов. Кашель мешал стрелять, да и погодные условия не способствовали, поэтому пришлось выждать паузу между приступами и расстрелять сразу весь барабан. Исполнитель тут же шомполом выкинул семь стреляных гильз в яму и перезарядил револьвер. Подойдя к семи телам, лежавшим на краю, он повторил процедуру.

– Тела в яму, место оцепить, буду через два с половиной часа, – коротко приказал он и, окинув взглядом бойцов, сел в машину.

Четверка бойцов, поёжившись под холодным взглядом, крючьями скидывала тела в яму, изредка поглядывая на отъехавшую машину. Дождь усиливался…

Март 1984, г. Лисецк

Поль вот уже полчаса дожидался ненавистного Лёшку в просторном вестибюле здания университета. Мимо пролетали тайки первокурсников, весело чирикая и не обращая внимания на окружающий их мир, солидно и не спеша спускались по лестнице костюмы, галстуки, дубленки и высокие сапоги, принадлежащие пятикурсникам и их сокурсницам – истеблишменту университетского сообщества. Профессура в задрипанных пальтишках неопределенного цвета и пирожками на головах проскальзывала тенью и практически не была заметна. Больше всех радовалась окончанию занятий массивная входная дверь с толстой пружиной, которая норовила дать под зад любому зазевавшемуся, вне зависимости от его рангов и заслуг перед родиной и наукой, однако людишки были уже ученые, поэтому, опасливо открывая дверь, они зайцами вылетали на улицу, наслаждаясь своей нечеловеческой ловкостью.

Поль посмотрел на часы и покачал головой: «Еще десять минут, и надо отправляться на поиски Алекса. Ну куда он запропастился?» Однако не успел он мысленно поставить знак вопроса, как увидел своего друга, который появился вовсе не со стороны аудиторий, а просто отделился от группы студентов, толкущихся в гардеробной.

– Привет, – Поль протянул руку. – Ты как здесь оказался? Я вроде внимательно смотрел и не мог прозевать тебя.

Алекс пожал узкую ладонь товарища и коротко ответил вопросом на вопрос:

– Нелюбину видел?

– Да, видел, махнул ей рукой, как ты просил, но она, наверное, не заметила – спускалась с подругой вместе, поэтому и не ответила, – Поль нервно повел плечом, но французское упрямство настаивало на том, что это было лишь досадное недоразумение, а не предсказание Алекса.

– Ну да, наверное, – задумчиво ответил Самойлов.

Он не стал расстраивать Дюваля, но именно сразу после занятий он, опередив всех, спустился в гардероб и, достав из сумки конспект с лекциями, наблюдал за Полем и ожидал его встречи с Алёнкой. Та появилась минут через пятнадцать вместе с Нинкой Мещеряковой, девчонкой из ее группы, и Лёшка увидел в этот момент и приветственный жест преподавателя французского, и мгновенно опущенные в пол глаза Нелюбиной. Сомнений не было, дома состоялся непростой разговор, как минимум, и теперь Нелюбин в курсе игры, затеянной Полем и Самойловым. Еще пятнадцать минут Лёшка пытался расстаться со своим сокурсником Вениамином, который в силу своей невероятной косоглазости и такой же близорукости был достаточно одинок и поэтому привязался к Лёшке, который не гнал его прочь, терпеливо выслушивая заумные сентенции. Вот и сегодня, увидев Самойлова, он решительно направился к нему и категорично заявил:

– Будь моя воля, я бы узаконил мини-юбки и джинсы бутылочного цвета.

– Ну для этого тебе для начала надо избраться хотя бы в районные депутаты, – Лёшка улыбнулся в ответ. Он уважал этого сутулого, тщедушного паренька с толстенными линзами очков, который к тому же и безбожно картавил, за его недюжинные познания во многих науках и за весьма смелые взгляды на многие вопросы, связанные с политикой и экономикой родной страны. Хотя порой он мог отчебучить полнейшую нелепицу типа сегодняшней. – Ну ладно, с мини-юбками я вас полностью поддерживаю, коллега, а почему джинсы бутылочного цвета?

– Это по-настоящему благородный цвет, без пошлости и вульгарности, – без запинки ответил Веня.

– Избирайся, старик, ты созрел. Общественность тебя поддержит, мужская его часть, как минимум. За женскую не уверен, особенно, если голосование пройдет в зимнее время года. Кстати, угости сигареткой, у тебя есть? А то я полностью искурился сегодня.

– Omnia mea mecum porto, – слегка насмешливо прокаркал по латыни Вениамин, явно намекая на то, что он, Веня, всегда все носит с собой, но при этом протянул пачку «Опала».

– Amicus certus in re incerta cernitur, – не менее насмешливо парировал Самойлов, намекая на то, что истинный друг познается только в беде, но сигарету принял и растворился в толпе.

Через пару секунд он уже стоял перед Дювалем и размышлял о вирусе слепоты, поразившем его друга. Точнее он понимал, что имя этому вирусу гордыня, но спорить не стал, надо было спешить. Он знаком увлек за собой Поля и, примостившись к одинокому столику в углу вестибюля, раскрыл сумку и извлек из нее карту Лисецка. Ловкими пальцами раскрыл её, сложил, перегнул несколько раз и ткнул пальцем в интересующий их квадрат.

– Смотри, вот начало Плехановской, вот ее конец. Но я думаю, интересующий нас сектор немного меньше. Чесать будем от сквера и до площади Заставы. Твоя чётная сторона, моя нечётная, – палец скользил по карте вверх – вниз, потом ушел чуть правее. – Вот здесь тошниловка. В ней встретимся и обсудим результаты поиска.

– Алекс, что есть «тошниловка»? – озадачился Поль.

– Тошниловка – это ваш французский бистро, заведение общественного питания, если точно.

– Отлично, тогда там и закусим, – радостно продолжил Поль.

Лёшка не разделял его оптимизма:

– Закусим лучше дома, дешевле и полезнее. Ну и безопаснее… Там просто встретимся и поговорим. Так, не отвлекайся на еду, гастроном. Итак, подобьем бабки. Исходя из твоего описания, мы ищем три желтых дома, в форме разорванной буквы «П», образующие небольшой дворик. Два дома имеют сквозные проходы в виде арок, одна из которых ведет непосредственно на Плехановскую. Обращай внимание и на новострой. Вполне вероятно, что искомый дом мог быть на его месте. Вот тебе ручка, вот карта. Там, где явно новые дома, ставь букву «Н», там, где не сможешь разобраться, ставь вопросительный знак, там, где очень похоже, ставь восклицательный.

– Алекс, ну что ты со мной как с ребенком, – возмутился Поль, – разберусь как-нибудь. Поставлю те обозначения, которые мне будут понятнее. И вообще, зачем мы ищем дом, из которого моя семья уехала сто лет назад.

– Поль, послушай, не время возмущаться, – терпеливо объяснял Лёшка, – Ставь те обозначения, которые посчитаешь нужными, мне всё равно. Главное, чтобы ты потом смог объяснить их значение. Я пытаюсь всё упростить и не изобретать велосипед второй раз. Что касается поиска дома, так это вообще то самое, с чего необходимо было начинать, а не по архивам лазить. Там, наверняка. остались старые жильцы, или, по крайней мере, люди, которые могут подсказать, где их искать. Если повезет, найдем родственников Моряка, возможно, даже и его самого, и тогда получим то, что искали. Если человек переправил с риском для себя вашу семью за границу в те годы, значит, сто процентов, навел справки и о главе семейства, о твоем деде. Что здесь не ясно? И еще… давай просто сделаем дело без лишних эмоций. Я влез в эти поиски по твоей просьбе. Если я тебе не нужен, просто скажи. Баба с возу – кобыле легче. А если тебе нужен результат, то руковожу поиском я, а ты – мой помощник. Прими это как реальность, в следующей жизни я тебе буду помогать. К тому же интуиция мне подсказывает, что дальше всё будет ой как не просто в нашей поисковой экспедиции.

Поль немного растерялся, выслушав эту тираду, его глаза виновато потупились за стеклами очков, и он нервной рукой коснулся рукава Лёшкиной куртки.

– Алекс, прости, у меня и в мыслях не было тебя обидеть. Я просто… дёрганный сегодня, сам не знаю почему.

Лёшка похлопал его по рукаву в ответ и, вручая карту с ручкой, напутственно произнес:

– Проехали. Будь внимателен при обходе. Если дом вызвал сомнение, даже небольшое, зайди немного вглубь, посмотри оттуда. Я прикинул, нам с тобой на осмотр часа полтора, не больше. Потом уже начнет темнеть. Сейчас времени три часа. В тошни… в бистро встречаемся ориентировочно в половине пятого плюс-минус. Всё, по коням.

Лёшка уже повернулся, но Поль его притормозил:

– Леш, извини, я тебе соврал – Нелюбина меня точно видела, но почему-то не поздоровалась, всё как ты и говорил.

– Старик, я знаю, я всё видел. Просто будь аккуратнее – держи ушки на макушке.

– О да, я знаю, мне это говорила мама. В случае опасности вы, русские, умеете превращаться в кроликов, – Поль от души рассмеялся, – у нас у французов уши всегда на месте, и мутировать мы не можем.

– В кроликов вы не можете, а в зайцев – да. Доказано Кутузовым, – улыбнулся в ответ Лёшка.

Поль усмехнулся с легкой грустинкой, кивнул головой и вышел на улицу. Мартовское солнце ласково коснулось лучами его лица, и все неприятности мгновенно улетучились в глубокий космос. Поль ощутил себя разведчиком, историком, первооткрывателем в одном лице. Мысли и мечтания были только об одном – как он заходит в книжный магазинчик Катрин и вручает ей папку с информацией про ее отца. Задумавшись, он налетел на бабку, тащившую серую клеенчатую сумку. Та огрызнулась бабьим лаем, а пока Поль извинялся, отчаянно жестикулируя руками, он умудрился ткнуть своим увесистым портфелем проходящего мимо мужичка немного ниже пояса.

На его счастье мужчина, высоко ойкнув, молча продолжил свой путь, потому как был одет в пальто с серым каракулевым воротником, а значит принадлежал к интеллигентной прослойке общества. Иначе Полю было бы несдобровать. В голове тут же прозвучал голос Алекса «… просто будь аккуратнее», и Дюваль подумал, что друг его оказывается зачастую прав, несмотря на молодость. Ему осталось пройти еще не более ста метров и повернуть направо, именно отсюда начинался его персональный сектор поиска. По мере продвижения по маршруту настроение Поля менялось несколько раз. Сначала он придирчиво осмотрел здание гостиницы, потом еще одно здание явно казенного назначения с кованной решеткой по всему периметру. Но и то и другое были явно старых построек, хотя, как знать, может, они были построены после войны, но в старинном стиле. «Надо у Алекса спросить, каким образом можно узнать про год постройки. Ладно, поставим знак вопроса». Тут Поль оценил простоту обозначений своего друга еще раз и расстроенно покачал головой. «Так, перекресток. Здесь на перпендикулярной улице находится та самая «тошниловка», где мы встретимся. Так, еще казенное здание без вывески. Так, длиннющее девятиэтажное здание с торговым центром на первых двух этажах»… После очередного перекрестка Полю явно взгрустнулось. Не было даже намека на присутствие тех домов, которые он искал. Ранневесеннее солнышко скатывалось за горизонт вместе с французским настроением. Ноги уже промокли и заметно замерзли, а путь был пройден едва наполовину. Поль от отчаяния даже перестал ставить знак вопроса на каждом здании, справедливо решив поставить один знак вопроса на всю чётную половину улицы. Асфальт уже покрылся тонкой коркой льда, и в довершении ко всем бедам ботинки стали скользить, а ноги нещадно разъезжаться в разные стороны. Город готовился ко встрече с вечером. Зажигались лампы на фонарных столбах, трамваи всё чаще тренькали сигналом, распугивая зазевавшихся пешеходов, троллейбусы и автобусы подвергались мощным натискам замерзших в ожидании транспорта пассажиров, которые бросались на них в атаку с сумками, портфелями и авоськами наперевес, весело подбадривая себя воинственными кличами, в которых чаще всего упоминалась чья-то мать. Автобусы еще долго раскачивались неведомой силой, утрамбовывая в своё нутро человеческие тела, после чего плавно, как лайнеры, отчаливали от остановок с торчащими из полузакрытых дверей сумками, авоськами, портфелями и, нередко, конечностями нерасторопных граждан.

Поль честно дошел до конца маршрута, но уже практически не разглядывал здания по своей стороне, повернулся и поплёлся обратно. Обиднее всего было осознавать, что Алекс, который был явно его моложе, не позволил бы опустить свои руки и бросить дело на половине сделанного. Но ноги ныли от постоянной напряженной борьбы со скользкой дорогой, спина болела от частых ударов портфеля, висящего на ремне через плечо, руки замерзли, потому что Поль не догадался захватить с собой перчатки. Больше не хотелось быть историком, разведчиком и первооткрывателем. Оставалась единственная надежда на русского друга.

Между тем русский друг, застегнув молнию на зимней куртке почти до конца и закинув спортивную сумку на плечо, попрощался со стоящими рядом сокурсниками и вышел из здания университета с десятисекундным опозданием от времени Поля. К этому моменту тот как раз успел почти с ногами запрыгнуть на бабульку и засадить портфелем между ног спешившему по своим делам и ничего не подозревающему о коварных планах Дюваля завкафедрой по гражданскому праву Науму Семеновичу Шапиро. Краем глаза Лешка заметил, точнее, услышал, как из припаркованной недалеко от входа в университет серой замызганной машины, именуемой в народе «копейкой», громко хлопнув дверью, вылез с пассажирского сиденья молодой парень в черной болоньевой куртке с двумя красными полосками на правом рукаве, напоминающими повязку дружинников, и не спеша начал двигаться между Лёшкой и Полем. Самойлов тогда еще подумал, что когда купит себе машину, то будет гораздо бережнее относиться к ней.

Француз умудрился, принося всем подряд извинения, организовать затор на тротуаре, «дружинник» нагнулся завязать волочившийся по асфальту шнурок, а Самойлов тем временем легко обогнул всех по дуге и продолжил свой путь. После гостиницы он пересек Плехановскую по пешеходному переходу и оказался на её нечётной стороне. Перебирая в голове все беседы с Полем, он нанизывал как бусинки на ниточку мельчайшие описания старого дома. Ряд капитальных домов довоенной постройки он миновал быстро и не уделил им никакого внимания. Он отчетливо представлял, как вся семья Бартеневых выходным погожим днем дружно пересекала маленький двор и выходила прогуляться по центральной улице города. «Интересно, Конная площадь была слева или справа? Нет, Поль ничего не говорил про нее. Так, рядом рынок. Он существовал в те времена на том же месте. Но Катрин тоже ничего об этом Полю не рассказывала». Здание музея из красного кирпича стояло монументально и интереса так же не вызывало. Лешка нисколько не сомневался, что найдет нужное место, пусть даже без дома, но место найдет. Оно не могло испариться или раствориться. Да, скорее всего, если не повезет, придется потратить необходимое время на составление исторической справки всего лишь одной улицы, но это решит проблему. К тому же, Самойлов мысленно вычеркнул из списка половину домов довоенной постройки, которые совершенно не подходили под описание. Осталось проверить только вновь построенные дома – и решение задачи в кармане. Он стоял и размышлял об этом уже в конечном пункте своего маршрута, на площади Заставы. На нечётной стороне Плехановской признаков дома Бартенева не наблюдалось. «Ничего, теперь надо перейти на чётную сторону и проверить изыскания Поля. Всё равно предстоит возвращаться обратно». Лёшка стоял возле остановки и наблюдал обычную картину вечернего города – крохотный мужичок, делая совершенно непристойные, но энергично-ритмичные движения тазом, безуспешно пытался не только затолкнуть дородную тетку в парике цвета красного дерева в заднюю дверь автобуса, но и влезть туда самому. Самойлов пожалел бедолагу, подошел к двери и, рявкнув в глубину автобуса «Выдохнули!», одновременно нажал жилистой рукой на спину страждущего попасть домой к ужину. Что-то хрустнуло, потом лязгнуло, но двери закрылись, и счастливые пассажиры укатили в закат.

Лёшка еще раз благополучно пересек проезжую часть и пошел в обратном направлении, но уже по чётной стороне улицы. Череда из разнокалиберных домов из разных эпох и разных стилей медленно ползла вдоль левого плеча. Солидные, основательные дома дореволюционной постройки сменялись революционно-барачным барокко, а те в свою очередь передавали эстафету трехэтажным постройкам сороковых годов, возведенным руками пленных нацистов. Иногда всё это разбавлялось более современными строениями эпохи развитого социализма, мимо одного из которых Самойлов только что прошел. Лёшку что-то смутило, но он продолжил движение. Там не было ничего необычного – банальная пятиэтажка, между ней и такой же предыдущей пятиэтажкой проходной дворик, за которым виднелась уже вторая линия домов. «Стоп!». Следующий кадр перемотки памяти вспять заставил его бегом пробежать назад пятьдесят метров. «Вот оно!» – стараясь успокоиться и заставляя сердце биться ровнее, Лешка осторожно, боясь вспугнуть удачу, исследовал глазами два тополя, сросшихся в причудливый узел посреди маленького двора.

Верхушки их были безжалостно спилены, но несомненно это были два дерева, а не одно, как могло показаться издали. Самойлов, затаив дыхание, проследовал вглубь двора и обнаружил там трехэтажный дом, расположенный перпендикулярно пятиэтажке, который совершенно не был виден с дороги. Никаких проходных арок не было и в помине, но Лешку это совершенно не смутило. Оглядев двор и обнаружив в сумерках одного лишь дворника, старательно счищавшего наледь с дороги, Алекс решительным шагом направился в его сторону.

– День добрый! – бодрым голосом поприветствовал он работника ЖЭКа.

Последний оказался древним стариком, одетым в защитного цвета бушлат, который закрывал черный клеенчатый фартук. Серые валенки в галошах снизу и шапка-треух с опущенными ушами сверху заканчивали классический образ советского дворника. Брезентовыми рукавицами он сжимал небольшой ломик, которым очищал асфальт. Лица не было видно совсем, только седая борода колыхалась на порывистом ветру. Дворник к тому же был глуховат, поскольку неопределенно склонил голову вбок, и было непонятно, то ли он поприветствовал незнакомца, то ли пытался рассмотреть плоды своего земного труда. Лёшку это не остановило, и он, приблизившись почти вплотную, второй раз за день гаркнул дворнику почти в самое ухо:

– Дед, здесь стояло еще два дома до войны?

Этот вопль, наверное, услышали все жильцы дома, но дворник лишь повернулся к Самойлову лицом и, хищно блеснув глазом в надвигающихся сумерках, спокойно произнес:

– Кричать не надо, я слышу. Кто вы и что хотели?

Старик оказался из бдительных. Лёшка достал из кармана студенческое удостоверение коричневого цвета и продемонстрировал дворнику свою фотографию внутри него:

– Я студент, с факультета журналистики. У меня курсовая работа по дореволюционным зданиям нашего города. Где-то здесь раньше жила сестра моей бабушки, – Лёшка врал не краснея, – и она рассказывала про это дерево и про две арки, одна из которых выходила во двор. Дерево я нашел, а арки нет. Вот и хочу узнать, то ли это место.

Дворник внимательно слушал, не перебивая, опираясь двумя руками на ломик:

– Как фамилия сестры бабушки?

– Дед, а ты что, знаешь всех поименно? – Лёшка ответил вопросом на вопрос, – Да и какая разница, какая у моей двоюродной бабушки фамилия, – мне что теперь, в милицию топать, чтобы про адрес узнать?

– Вы можете идти куда угодно, но если это интересно, то да. До войны здесь были еще два здания, но они попали под бомбежку. Третье сохранилось, но рано или поздно и его снесут.

Лёшка заметно оживился:

– Класс, я нашел то, что искал. Дед, а кто здесь жил до войны? А среди тех, кто сегодня проживает, есть ли свидетели довоенных событий?

– Здесь я вряд ли чем помогу. Только не пойму, товарищ студент, вы дом или людей ищете? – его пальцы в брезентовых рукавицах сжали лом, и он продолжил свою неспешную работу.

Лёшка задумался и некоторое время изучал удаляющуюся спину старенького дворника.

– Вообще-то я ищу Моряка, – достаточно громко сказал он.

Дед перестал колоть лед, вернулся к Самойлову и ответил:

– Сынок, так тебе в райвоенкомат надо по этому вопросу, – глаза блеснули в темноте по-молодому зло. Видно, парень уже утомил сотрудника коммунальной службы своей настырностью.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38