Андрей Расторгуев.

Дети Велеса



скачать книгу бесплатно

– Нашёл по чём слёзы лить. Скажи спасибо, что шкура цела. Бери ложку давай. Придётся, видно, без Юноса ужинать.

– Да ему, наверно, не привыкать холодной кашей давиться.

Потом они долго молчали, уплетая кашу за обе щеки, поочередно черпая ложками из котелка и поглядывая по сторонам, на остовы сгоревших домов.


Один человек в деревне всё же уцелел.

Сначала думали, он простой сельский житель. Выглядел слишком обыкновенно: на вид лет сорок пять, добродушное морщинистое лицо, весёлые глаза и седеющая шевелюра жёстких, вьющихся волос. Под носом тоже густая растительность – почти чапаевские усы. Странной, не похожей на деревенскую была только одежда. Шаровары, заправленные в короткие сапоги, рубаха из грубой ткани на выпуск, подпоясанная кожаным ремнём с металлическими накладками. На поясе с одной стороны болтался внушительных размеров меч, а с другой огромный кинжал, всего в половину короче меча. И конь у него вполне обычный. Но массивная, украшенная металлом сбруя и перекинутые через круп тюки вместе с висевшим на них круглым щитом и привязанным копьём, придавали ему боевой вид.

Звали мужика Михайлик. Бродячий ведун или, как он сам себя отрекомендовал, «странствующий ворог нежити из города Краснополя, что за тридевять земель отсюда». По словам бродяги выходило, что мир населён всякой нечистью, с которой ведунам постоянно приходится бороться. Вот и странствует Михайлик, отправляясь туда, где от нечисти этой больше всего житья нет. В этот раз ему взбрело в голову посетить Трепутивель.

По дороге остановился отдохнуть в Выселках незадолго до появления там скитов. А когда те напали, взялся за оружие. Кочевники получили редкую возможность по достоинству оценить его умение владеть мечом. Когда пал последний житель деревни, Михайлик ещё сражался. Его никак не могли одолеть. Лишь гора вражеских трупов росла вокруг. Всё больше скитов стекалось к месту схватки. В конце концов, его бы задавили числом. Ведун уже готовился достойно встретить свою смерть, когда среди горевших домов замелькали всадники Петрика. Теперь уже враги были вынуждены обороняться, а Михайлик пошёл в атаку. Да ещё какую! Он размахивал мечом и кинжалом, как мельничными жерновами, раскидывая сбившихся в кучу врагов, словно кегли. Так и пробился сквозь их ряды навстречу наступающим, оставив позади пустой коридор, устланный мёртвыми телами.

Об этом земляне узнали, когда Михайлика привели к ним в обоз. Тот решил не испытывать судьбу и добраться до Трепутивля вместе с дружиной.

Они быстро нашли общий язык. Ведун был прост и прямолинеен, к тому же не в меру словоохотлив, и за короткое время выложил попутчикам всё о себе и своей жизни. При таком раскладе он имел полное право требовать ответной откровенности, чего Пырёв с Аркашей всячески пытались избегать. Поэтому в разговоре с Михайликом чувствовали себя скованно.

– Вас как звать-величать? Отколь и куда путь держите? – разразился вопросами выговорившийся ведун. – Одёжа на вас, гляжу, чудная, доселе невиданная.

Издалеча, верно?

– Верно… – только и ответил Стас.

Не собирался он пускаться в пространные описания их путешествия между мирами. А ссылки на местную малознакомую географию могли только всё запутать и вызвать подозрения ведуна. Оба молчали. Один ждал продолжения, а второй не хотел отвечать. Выручил Аркаша, который всегда тонко чувствовал ситуацию и умел направить беседу в нужное русло. Это не раз выручало. Подстроившись под речь Михайлика, он вдруг выдал:

– Мы из славного града, что лежит за тридевять земель и тридевять морей, что ни стар, ни млад не ведает здесь его названия. Меня зовут Аркадий-свет-Сергеевич, а со мной славный воин Станислав-свет-Петрович, прозванный за хоробрость свою и удаль молодецкую Упырём. А куда наш путь лежит, того и сами пока не ведаем. Странствуем по свету, мир зрим, про себя сказываем. Сейчас из Суматошья в город Трепутивель сопровождаем сотоварища нашего, воеводу Юноса. А дале поглядим.

Мастерству Башки, с которым он так лихо ушёл от прямого ответа, можно было только позавидовать. Не понравилось Пырёву лишь мстительное упоминание Аркашей прозвища «Упырь». Он покосился на Михайлика, с опаской ожидая его реакции на всю эту белиберду. На секунду кустистые брови ведуна сошлись на переносице. Мимолётный, пристальный взгляд на Пырёва. Но тут же черты лица разгладились, вновь появилась улыбка. Только вот былого радушия в ней, кажется, слегка поубавилось.

– Притормози, Башка, – шепнул Стас.

Но предупреждать Аркашу было поздно. Его, что называется, понесло:

– Коли не в тягость, раздели с нами свой путь. Вместе дорога и веселее, и короче.

– И то, – сдержанно согласился Михайлик.

Ну вот, им только чего-то там подозревающих попутчиков недостаёт. Ещё и дурак Башка старой кличкой отрекомендовал. А ну как этот истребитель нежити схватит осиновый кол и на Стаса кинется? У него же пунктик в отношении нечистой силы. Весёленькая компания наметилась, ничего не скажешь.

Но ведун, вроде, нападать не собирался. По крайней мере, пока. Продолжая беседу, он пустился описывать Трепутивель. Рассказывал о нём, как о большом и красивом городе, в котором большинство домов из камня.

Выяснилось, что столица княжества лежит на перекрёстке трёх основных торговых путей, откуда и произошло её название. В ней каждый год перед наступлением осени устраивается большая ярмарка, куда с разных концов света съезжаются купцы с богатыми товарами, крестьяне и ремесленники с продуктами своего труда, певцы и музыканты, веселящие народ.

– А видели бы вы, какие там девчата красивые. Да ещё так много. Ммм, – ведун мечтательно застонал, закатывая глаза. Усы встопорщились. На лице застыла сладострастная мина, как у кота, уплетающего сметану. Вот-вот облизнётся.

Михайлик вздохнул и продолжил рассказ. По его заверениям на Трепутивельскую ярмарку они успевают. Он хотел найти в городе старого приятеля по имени Кузьма. Говоря о нём, ведун заразительно улыбался и ласково называл друга Кузей. Судя по всему, этот гуляка славно повеселился в свое время в Трепутивле и жаждал продолжения банкета.

Так за разговорами отдых незаметно и закончился.

Глава 6

Дружина, свернув лагерь, снова тронулась в путь. Юнос одному ему известным способом разузнал дорогу на юг. Её нельзя было назвать дорогой в прямом смысле слова. Ничего общего с мало-мальски наезженным трактом. Просто череда направлений на пересечённой местности с более-менее твёрдым покрытием. Колонна петляла между холмами, всё дальше уходя от сожжённой деревни, где люди Петрика одержали свою первую, пусть и незначительную победу в этой войне.

Михайлик оказался чересчур общительным, но вполне сносным для такого балагура, каким он, без сомнения, был. С расспросами не лез и на сдержанное молчание Пырёва внимания не обращал, тешась беседой с одним Аркашей, в лице которого нашел благодарного слушателя. Его рассказы изобиловали описанием сражений с разномастными тварями. Самыми фантастическими, от оборотней до ящеров. Он так бахвалился своей удалью, что заткнул за пояс легендарного Геракла со всеми его подвигами. Непомерный героизм ведуна мог поспорить лишь с его же неуёмной болтливостью.

Унылая холмистая равнина тянулась довольно долго. По меркам Земли прошло дня два, прежде чем дружина закончила обходить опасный участок и снова взяла направление на запад.

Люди устали. Даже неугомонный Михайлик притих. Аркаша вообще спал прямо в седле, грозя в любую минуту свалиться под копыта лошади.

Вынужденный обходной манёвр увеличил планируемую продолжительность марша в разы, что заставило экономить не только еду, но и воду, поскольку водоёмы на этом участке пути не встречались. С каждым пройденным километром почва становилась всё суше, растительность беднее, пока в один «прекрасный» момент люди не увидели, что во все стороны, куда ни глянь, простирается безбрежное море песка. В отличие от земных пустынь, здесь не было высоких барханов. Неподвижное оранжевое солнце сглаживало косыми лучами песчаную равнину, с поверхности которой поднимался сухой жар, накопленный за лето. И ни единого ветерка.

На очередном привале, съев урезанную до минимума норму каши и запив её глотком воды, Пырёв нашёл Юноса.

– Ты куда нас завёл, Сусанин? – спросил тихо. – Это ж пустыня. Хочешь её пересечь? Мы сюда-то еле дотащились.

Ведун поднял усталый взгляд:

– За ней Трепутивель. Пройдём пустошь и будем на месте.

Форсировали пустыню медленно и мучительно. Труднее всех приходилось лошадям, тащившим на себе всё войсковое снаряжение. Они едва переставляли ноги, насилу отрывая их от плотного песка. Ступали тяжело, поднимая небольшие песчаные вихри.

Воду старались беречь для животных, отказывая себе в лишних глотках. Стаса мучила такая сильная жажда, какую он, кажется, не испытывал ещё ни разу в жизни. Рубашка не успевала пропитываться потом, тут же высыхая на жарком сухом воздухе. Всё тело изнывало от обезвоживания. Рядом, верхом на понурой лошади ковылял Юнос. В его работе проводника отпала необходимость. Садившееся солнце, в сторону которого шла колонна, служило прекрасным ориентиром. Благодаря колдовским способностям, ведун выглядел чуть свежее, чем другие, но и у него видок был не из лучших. Устал, как и все.

– Долго ещё? – надтреснутым голосом спросил Стас.

– Терпи. Осталось немного, – неопределённо ответил Юнос.

Сил на слова не было. Язык с трудом ворочался во рту, шаркая по пересохшему нёбу. Тишину нарушали только напряжённое сопение животных, скрип колёс да шорох песка.

Наконец, после долгих мучений монотонно-вялого движения то тут, то там начали попадаться чахлые островки растительности. Чем ближе подбирались к Трепутивлю, тем сочнее и гуще становилась зелень. Отвоёвывая у пустыни всё больше жизненного пространства, она неумолимо расширяла свои владения, сливаясь в оазисы, пока не покрыла собой всю почву. Уже встречались отдельные деревья, росшие на приличном расстоянии друг от друга. Лицо ласкало слабое дуновение ветерка, несущего долгожданную свежесть.

В ушах Стаса навязчиво шумела вода. Сперва он принял это за слуховые галлюцинации, вызванные жаждой. Однако шум становился отчётливее. Вскоре колонна вышла на край глубокого каньона, по дну которого, далеко внизу, бурным потоком текла река, бросая в воздух искры прохладного света.

– Боже, сколько воды… – прохрипел Стас, жадно пожирая глазами открывшееся зрелище и досадуя, что не может прямо сейчас дотянуться до живительной влаги и насытить ею своё иссохшее тело.

Обрыв пришлось огибать. Почуявшие воду лошади приободрились и довольно быстро нашли пологий спуск к реке. Прямо здесь, на берегу, Петрик устроил привал. Всё равно пришлось бы задержаться, пополняя запасы воды.

И животные, и люди с наслаждением утолили жажду, обливая лица и окуная головы в реку. Но вода не решала всех проблем. Заканчивались продукты. Долго держать на голодном пайке конное войско, значит обречь его на гибель в первом же, пусть даже малозначительном сражении. Поэтому привал был недолгим. Не успев отдохнуть, дружина снова построилась, перешла реку вброд и продолжила марш.

Вскоре колонна ступила на извилистую грунтовую дорогу. Вдоль неё уже попадались признаки человеческой деятельности. Дорога стала ровнее, раздалась вширь и побежала по убранным полям, распаханным под озимые, да зелёным лугам со скошенными в стога травами. Людей по-прежнему не видно, хотя кое-где паслись коровы или кони, стояли пустые распряжённые телеги. По этому поводу Михайлик заметил, что народу больше нечего делать в полях. Урожай собран, и настала пора торговать. Все люди подались в город, на ярмарку.

И вот впереди, за полями, стал плавно подниматься Трепутивель. Сначала взошли ростками острые крыши самых высоких домов. Затем смотровые площадки вытянули за собой ровные цилиндры сторожевых башен. В завершение этого действа появилась величественная крепостная стена из белого камня, аккуратно и бережно обнявшая город.

Трепутивель раскинулся на холме, у излучины неширокой речки. Вдоль ведущей к нему дороги разбросано несколько хозяйств с избами, огородами и дворовыми постройками. От стены их отделял широкий ров, заполненный водой. Через него к полукруглому зеву надвратной башни тянулся капитальный каменный мост. Похожий скорее на пирс, он обрывался чуть дальше середины рва, немного не доставая до ворот. Этот промежуток перекрывал подъёмный мост. Сейчас он был опущен. Массивные ворота распахнуты настежь. Через них туда и обратно тёк непрерывный людской поток. Кто верхом, кто на телеге, а кто и пешим. Подвешенный над аркой череп лошади равнодушно взирал на все эти перемещения, выделяясь на такой же белой, как и он сам, стене тёмными провалами пустых глазниц.

Привратные стражники заметили приближение неизвестного войска и торопливо скрылись за начавшими сходиться створками, подгоняя криком замешкавшихся прохожих, не успевших определиться, стоит им покидать город или остаться под защитой стен.

Петрик поднял руку. Повинуясь команде, колонна тут же встала, как единый, хорошо отлаженный механизм. Только непривычному к военной выучке Михайлику понадобился небольшой тормозной путь. Лошади Стаса и Аркаши, воспитанные в дружине, дисциплинированно замерли одновременно с остальными, не дожидаясь понуканий своих седоков.

– Ждать здесь, – распорядился посадник. – Я в город. Со мной воевода Юнос и миряне. Неча раньше времени страх на людей нагонять. Борк, останешься за старшего.

Он тронул коня, за ним Юнос, поманивший за собой и землян, знаками давая понять, кого имел ввиду Петрик под словом «миряне». Пришлось присоединиться к делегации. То же сделал и Михайлик, не относившийся к числу военных, не смотря на отличные боевые навыки и возимый с собой внушительный арсенал. Своим видом он и в одиночку столько страха нагонит, что никакие земляне, выглядевшие сейчас вполне кроткими, безобидными существами, ни капли не повлияют на восприятие окружающих.

Дорога опустела. Народ разбежался второпях. Запертые ворота встретили всадников гробовой тишиной. Хорошо ещё, что мост не подняли, а то не было бы даже возможности постучаться. Стой тут потом, надрывай глотку…

Они спешились. Петрик трижды грохнул рукоятью меча в деревянные створки. Эхо от ударов разнеслось далеко по округе. Голой рукой ни за что так не сделать. В небольшом смотровом окне появилось молодое веснушчатое лицо стражника. Он окинул пришельцев изучающим взглядом и лишь затем коротко поинтересовался:

– Кто такие?

Тонкий голосок звучал нелепо. Невольно пришла мысль, что парень явно не на своём месте. Ему бы ещё солдатиками играть, а не стоять на часах.

– Позови начальника стражи. Доложи, что прибыли посадник Петрик из Суматошья и воевода Юнос из Пограничной Крепости, – похоже, у Петрика не было желая говорить с этим малым.

Тот состроил брезгливую мину, играя веснушками. Явно не может контролировать эмоции. С нахальной улыбочкой заявил:

– Один посадник из Суматошья уже приехал намедни. Теперича у князя гостит. А вы похожи, скорее, на нищих бродяг.

Да уж, видок у них тот ещё. Попробовал бы этот писклявый пройти через пустыню. Поглядели бы тогда на него. Во время привала у реки никто так и не успел толком помыться и почистить одежду. Но это ведь не повод, чтобы держать путников на пороге, не пуская их в дом. Тем более оскорблять. Петрик даже дара речи лишился от вопиющей наглости стражника.

– Зови начальство, тебе говорят, – возмутился Стас, прикидывая, пролезет ли его кулак в узкое смотровое окошко.

– Ладно, ладно, – лениво и совсем не по-военному протянул парень. – Когда нищие называют себя посадниками да воеводами, это дело только начальника стражи.

Он закрыл окно задвижкой. Башка плюнул под ноги и грязно выругался.

– Что за анархия, мать их. Как он разговаривает с губернатором, пусть даже соседним. И с воеводой тоже, и с… – он посмотрел на Михайлика. – А ты действительно ведун или так, понты колотишь?

– Действительно.

– Чего же до сих пор не начальник? Сидел бы сейчас воеводой каким-нибудь в палатах белокаменных, жизнью наслаждался. А тебя по пустыням носит да по сёлам всяким. «Пионерская зорька» в заднице заиграла, или ты вроде странствующего рыцаря?

– У меня особый случай, – улыбнулся в усы ведун.

– Ненормальный, – Аркаша сокрушенно покачал головой. – Нет, это не для меня. Вот попаду домой, начну жить в своё удовольствие…

В смотровом окне появилось новое лицо. Его обладатель, седой бородач, радостно воскликнул:

– Юнос!

Тут же окно захлопнулось, и открылась небольшая калитка. Из неё вышел высокий старик с непокрытой головой, увешанный всякими металлическими штуками, в нагромождении которых отчётливо узнаваем был только длинный меч на боку. Он широко шагнул к Юносу и с криком: «Дай обнять тебя, сынок!» – огромными ручищами сгрёб ведуна в охапку. Лязг металла смешался с хрустом костей «сынка», попавшего в медвежьи лапы. Аркаша поморщился, представив себя на его месте, и на всякий случай сделал пару шагов назад.

– Это твой отец? – удивлённо спросил Петрик, когда объятия старика разомкнулись.

Седой громко расхохотался и хлопнул Юноса по плечу, заставив того поперхнуться воздухом.

– Я вижу, ты привёл нашему князю нового шута?

– Что ты, Кардаш. Это же Петрик, сын посадника Яромира из Суматошья. Того, что недавно прибыл сюда. А это, – он показал на старика, обращаясь к Петрику, – мой старинный боевой друг Кардаш. Великий воин, а ныне, насколько я понял, начальник городской стражи.

– О, прошу простить, посадник, если вдруг оскорбил тебя неосторожным словом, – старик приложил руку к металлу на груди. Однако в его лице не было ни капли раскаяния. Улыбка стала только шире, от чего седая борода смешно встопорщилась, расползаясь в стороны.

– Да ладно, – Петрик махнул рукой. – Рад познакомиться.

От рукопожатия всё же воздержался, опасаясь, что у грозного великана оно слишком крепкое.

– Проходите, проходите, – Кардаш подталкивал их к приоткрывшимся створкам ворот. – Вы мои гости. Вы не только мои гости, вы гости самого князя. Вы желанные гости всего города!..


За воротами путешественники с головой окунулись в бурлящую городскую жизнь. Уставшие, плелись они по улицам вслед за Кардашем в потоке людей, лошадей и повозок, пока не вышли на просторную площадь, заставленную множеством цветных шатров. Здесь, среди неподвижных островков пёстрой ткани торговых палаток, шумело и волновалось людское море. Разговоры покупателей, зазывные крики продавцов, фырканье лошадей, мычание скота, хрюканье, кудахтанье и ещё тысячи всевозможных звуков, характерных для всех базаров любого мира, слились в один неразличимый гул и самодержавно господствовали над площадью. Знаменитая ярмарка Трепутивля была в самом разгаре. Никакая война, никакие скиты не могли помешать людям в извечной потребности обмена товара на деньги и денег на товар.

Ещё в дороге Аркаша и Стас решили временно обосноваться в Трепутивле. Переждать здесь разборку с кочевниками, в которой непременно хотел принять участие Юнос. После победы он обещал вернуться и, забрав землян, отправиться с ними на поиски Кощея. Пока же ведуну было не до них, а те не горели желанием участвовать в совершенно чужом конфликте. Ни Стас, ни тем более Аркаша не собирались пробиваться в царство Кощея с боями, в которых ещё, чего доброго, придётся кровь проливать. Поэтому на площади Юнос коротко попрощался с ними, и Кардаш повёл его с Петриком в княжеские палаты. Лошадей отдали посаднику. Ведь те, как ни крути, собственность дружины. Михайлик тоже остался на площади. До князя ему нет никакого дела. Друга бы найти.

Стас поинтересовался у ведуна, можно ли где снять временное жильё. Из-за ярмарочного гомона еле расслышал, когда тот заговорил, показав направо:

– Во-он в том доме с высокой крышей снедальня. Там на постой определяют. Я тоже туда приду, коль сотоварища сыскать не получится. А пока бывайте здоровы.

С этими словами он повернулся и был таков. Будто и не существовал вовсе до того, как исчез в толпе людей и животных. Аркаша стоял с видом обманутого ребёнка, которому вместо конфеты подсунули пустой фантик. Что до Пырёва, у него уход странноватого спутника вызвал лишь вздох облегчения.

Земляне, отныне предоставленные самим себе в совершенно незнакомом городе со средневековым укладом, пребывали в полной растерянности.

– Что дальше-то делать? – задумчиво почесал затылок Стас.

Аркаша воспользовался возможностью выплеснуть обиду:

– А я почём знаю? Ты меня конвоируешь, вот сам и решай. Только учти, я с момента задержания нахожусь целиком на казённом обеспечении.

Стас нахмурился. Что ни говори, а в словах Башки есть доля правды. Земные деньги не представляют здесь никакой ценности. Жратвой за здорово живёшь вряд ли кто поделится. С этого боку понятна по-детски наивная обида Аркаши на так неожиданно исчезнувшего Михайлика. Но толку на того пенять. Ему же невдомек, в каком незавидном положении оказались нечаянные попутчики.

– Вот что, – решительно произнёс Пырёв. – Пойду-ка я, прошвырнусь по базару. Гляну, что почём, какая валюта, какой товар ходовой. Приценюсь, прикину, что у нас на продажу есть. А ты жди меня тут и никуда не дёргайся. Понял?

– Понял, понял, – безразлично буркнул Аркаша, посматривая Стасу за спину.

– Надеюсь, глупостей не наделаешь. У тебя куча причин дождаться моего возвращения.

Башка громко хмыкнул, сложил руки на груди, приняв позу терпеливого ожидания, и демонстративно отвернулся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13