Андрей Пустогаров.

Год 1492-й: конец света или начало истории?



скачать книгу бесплатно

Может быть поискать прототипы в другой стороне и в другое время? На службе у киевского митрополита Петра Могилы находился архитектор Оттавио (или Октавиано) Манчини из Болоньи, который с 1633 по 1640 годы занимался «реставрацией» собора (Киiв: Энциклопедичный довiдник За ред. А. В. Кудрицького. К., 1981. с. 564). Не мог ли он в родной Италии отыскать образцы для «восстановления» или вернее постройки заново киевской Софии? Вот знаменитая базилика Сан-Антонио в Падуе (см. рис): «Ее массивные купола напоминают купола собора святого Марка в Венеции, тогда как растянутый западный фасад, восьмигранные башенки и стиль кирпичной кладки восходят к традициям ломбардской романики. В плане здания и в оформлении интерьера византийские элементы сочетаются с аквитанскими (крестово-купольная планировка и купольное перекрытие центрального нефа)» (Готика. Архитектура. Скульптура. Живопись Под редакцией Р. Томана. Konemann, 2000, с. 247). Куполов семь (в киевской Софии основных – больших – тоже семь). Расположены они несколько по-другому, чем в Софии, но также «барабаны… тесно прижаты друг к другу: они сливаются в один общий, очень компактный пирамидальный массив». По фотографии определим размеры Сан-Антонио: примерно 20?40 метров, высота – около 30. Киевская София: «длина собора без галерей 29, 5 м, ширина – 29, 3. Высота до вершины главного купола 28, 6 м». Эта падуанская церковь, без сомнения, гораздо ближе к киевской Софии, чем византийские храмы. Отличие в том, что у Сан-Антонио три, а не пять нефов. Но пять нефов у крестовокупольного Пизанского собора или у базилики Сан-Петронио в родной для Манчини Болонье. Оттавио Манчини вполне мог по желанию заказчика спроектировать пятинефный крестовокупольный храм – святую Софию киевскую. Знакомства со средневизантийским зодчествои ему для этого совсем не требовалось.

Остается еще вопрос о знаменитых мозаиках киевской Софии (которые чудесным образом уцелели при всех разрушениях храма). Они-то уж явно напоминают мозаики Айя Софии. Да, но точно так же и мозаики того же пизанского собора, или собора святого Марка в Венеции, или собора Рождества Богородицы в Палермо. За образцами мозаик для киевской Софии можно было не отправляться в Византию. Петру Могиле вполне могли помочь итальянские специалисты.

6. Петр Могила – первый русский археолог

Киевский митрополит Петр Могила, помимо «восстановления» святой Софии, известен еще и как первый киевский археолог. именно ему принадлежит честь находки останков самого Владимира Святого: «В 1636 г. митрополит Петр Могила, осматривая окрестности Десятинной церкви, разоренной Батыем, велел глубже раскопать примеченную им яму, и нашел два мраморные гроба, в которых, по свидетельству надписей, лежали кости св. Владимира и супруги его, греческой царевны анны. Митрополит взял только главу великого князя; сперва положил ее в церкви Преображения господня, а потом (того же 1636 г.) в великой Киево-печерской церкви, где она поныне находится в серебряной раке, при алтаре придела св.

архангела Михаила под серебряною иконою князя, во весь рост сделанною в 1825 г. – К сожалению, неизвестно место, где скрываются сии священные гробницы» (Словарь исторический о святых, прославленных в Российской Церкви, и о некоторых подвижниках благочестия, местно чтимых типография II Отделения Собственной Е.и.В. Канцелярии, СПБ, 1862, Владимир). Более современный комментарий таков: «В 1632–36 гг. в Киеве при разборе руин были обнаружены старые саркофаги, принятые митрополитом Петром Могилой за погребения Владимира и анны, а затем после извлечения останков закопаны вновь. идентификация гробницы (или гробниц) была произведена по надписи, которая, Однако явно позднего происхождения и содержит фактические противоречия (датировка от Рождества Христова и т. п.). Место погребения было заново раскопано н. Е. Ефимовым в 1826, действительно были найдены саркофаги, но не соответствующие описанию XVII века. Останки (мощи), извлечённые из захоронения, были розданы в киевские и московский соборы и к настоящему времени оказались утрачены. Современные исследователи сомневаются в том, что это действительно были раки Владимира и анны» (Православная энциклопедия, т. 8 Церковно-научный центр РПЦ «Православная энциклопедия», 2004, С. 690–718).

Митрополит Петр похож на тех современных археологов, которым скучно раскапывать безымянные курганы и которые так и норовят объявить каждый второй «гробницей Александра Македонского». Петр же Могила энергично взялся за «реставрацию» славы древнего Киева. По всей видимости, это при нем в Киево-Печерской лавре и созданной им академии начал писаться киевский Синопсис, впервые изданный в 1674 году и излагавший в сжатом виде историю Киевской Руси на Днепре. (Автором Синопсиса Петра Могилу называет Татищев. Сейчас, правда, считается, что в 1674 году Петр Могила уже умер и Синопсис печатался при архимандрите Гизеле). Мощи великого киевского князя – крестителя Древней Руси были Петру Могиле абсолютно необходимы. И они не преминули счастливо найтись. О постройке Десятинной церкви князем Владимиром и о том, что в ней он и погребен, как раз сообщал Синопсис. В очередной раз мы видим блестящее подтверждение литературных данных археологическими исследованиями. Грустная шутка.

Итак, в «отреставрированном» Петром Могилой софийском соборе красовался безымянный саркофаг с перемешанными костями нескольких людей, приписываемый Ярославу Мудрому. Саркофаги святого Владимира и Анны Петр Могила счастливо обнаружил на руинах того, что он называл Десятинной церковью. На этом месте археологами 19, 20 и 21 веков действительно раскопаны какие-то фундаменты, вернее, фрагменты фундаментов, и ведутся дискуссии, к какому времени тот или иной фрагмент кладки относится. В любом случае, вряд ли можно извлечь из этих кирпичей какие-либо подтверждения существования летописной Киевской Руси. А вот упомянутые в ПВЛ киевские церкви святой Ирины и святого Георгия – где они? С ними совершенно произвольно отождествляют найденные остатки фундаментов. Собственно, нельзя даже сказать, что это остатки фундаментов именно храма. Вот результаты обследования такого фрагмента якобы храма св. Георгия при рытье котлована в 1937 году: «Фундамент представлял мощный, широкий массив, занимавший почти всю площадь круглого котлована диаметром 11, 35 м. Трудно сказать, под какой частью церковного здания он мог быть сделан».

Не трудно догадаться, откуда вообще появились эти фантомные храмы – они перекочевали в ПВЛ из описаний Константинополя. Именно там находятся реальные храмы св. Ирины и св. Георгия. В том же Константинополе стоят и Золотые ворота – триумфальная арка императора Феодосия, впоследствии включенная в периметр крепостной стены.

7. Куда делись валы?

Зададим следующий вопрос: а где же мощные киевские стены, о которые разбивались набеги печенегов? Где стены, которые штурмовали при помощи осадных орудий монголо-татарские орды? Они были деревянные и сгорели? А башни? Башни тоже были деревянные? Строя кирпичные храмы, киевские князья не озаботились постройкой кирпичных стен и башен? О, святая простота! Хорошо – стены и башни были деревянные. А где остатки валов? Где эти так внушительно выглядящие в писаниях современных историков «мощные укрепления – рвы и земляные валы высотой 16 м и шириной 9–13 м в основании»? Подобные валы прекрасно сохранились в подмосковных Звенигороде и Дмитрове, в Переславле-Залесском и Юрьеве-Польском. (Оттуда их размеры и перекочевали в современные описания валов древнего Киева). Отчего же таких валов не осталось в Киеве? Предлагается такое объяснение: город расширялся и древние киевляне срывали одно кольцо валов и строили другое – пошире. И так несколько раз. Н-да… Все же трудно представить, что древние киевляне были столь же наивны, как некоторые современные интерпретаторы, и срывали уже существующую добавочную линию укреплений. Но пусть срывали, а где же самое последнее третье кольцо валов? Говорят, что их срыли в 19 веке при прокладке новых улиц и благоустройстве города. Но что это были за срытые валы?

Вот описание Киева из книги Сигизмунда Герберштейна «Московия» (Базель, 1556 г.): «…Киев, древняя столица Руссии. Великолепное и подлинно царственное величие этого города явны в его развалинах и руинах его памятников И поныне еще на соседних горах видны остатки заброшенных храмов и монастырей, а, кроме того, в них очень древние гробницы с телам не тронутыми тлением». Где же здесь мощные валы? А ведь Герберштейн в первой части своей книги как раз и рассказывал историю древней Киевской Руси. Упоминание валов ему бы очень подошло. Но, увы! Или вот трактат Михаила Литвина «О нравах татар, литовцев и москвитян» (1615 г.): «Есть у нас славная крепость и град Киев. Она, однако как и прочие, запущена… Она (Киевщина) была владением князей Руссии и Московии; в ней они также приняли христианство; и ныне в ней есть величественные старинные церкви (basilicas), воздвигнутые из полированного мрамора и прочих заморских материалов, крытые свинцом, медью, а также позолоченными пластинами. Есть и весьма богатые монастыри, особенно тот, что посвящен Благой Деве Марии. Он хранит в своих подземельях и подземных ходах многие гробницы, в которых лежат нетленные иссохшие останки…» Опять нет упоминания мощных валов. А ведь чуть раньше, при описании «давно покинутого» города Торговицы, расположенного на Киевщине, Литвин сообщает об «остатках мощных стен». О Киеве же, наоборот, добавляет: «жители его не защищены от татар, нападающих на границы его из засад».

– Но ведь Боплан, – скажешь мне ты. читатель, – в своем «Описании Украины» (1660 г.) свидетельствует: «Киев, называемый некогда Кизовией, был одним из древнейших городов Европы, как о том свидетельствуют остатки древностей, а именно: высота и ширина укреплений, глубина его рвов, развалины храмов и старинные гробницы многих князей, которые там погребены. Из его храмов сохранилось в целости только два: св. Софии и св. Михаила; от всех же прочих остались только одни развалины…»

Но давай, читатель, заглянем в «Краткое описание Киева, содержащее историческую перечень сего города, так же показание достопамятностей и древностей оного, собранное надворным советником Максимом Берлинским» (СПб, 1820): «Старо-киевская крепость, во время второй кампании Хмельницкого (1651 г.), князем Радзивиллом приведена в некоторое оборонительное состояние. Скоро потом первым российским воеводой в Киеве, князем Куракиным, распространена и исправлена. При случае взятия Чигирина турками (1678.) главнокомандующий запасным корпусом князь Черкасский еще прибавил к старому Киеву больше пространства, оградив его земляным валом и в то же время сделаны по его приказанию козаками около Печерской лавры некоторые укрепления. Сия старая фортификация не могла бы стоять против новой тактики Карла XII, по чему Петр Великий устроил на выгодном положении Киево-Печерскую крепость. Старокиевская еще возобновлена была во время Турецкой войны графом фон Минихом, и соединена с Печерскою ретраншаментами, а с Подолом палисадником. После сего укрепления стараго Киева совсем оставлены а в 1812 году некоторые валы ея срыты» (с. 25–27). Вот откуда в промежутке между Литвином и Бопланом появились упомянутые последним киевские укрепления. Вот какие укрепления были срыты в 19 веке, оставив простор для рассказов о «мощных валах древнего Киева». Об этих древних укреплениях порой что-то туманное говорит и Максим Берлинский, но тут же сообщает: «Нынешний Киев не похож на прежний… Все изменилось и кроме древнего имени все в нем новое… Все древнее истерто и изглажено прежними веками». Зато какое при этом открывается поле для фантазии!

До 1982 года в Киеве существовало сооружение, которое называли киевскими Золотыми воротами. Это невнятное кирпичное строение можно было назвать чем угодно. Но вот что о нем пишет в «Кратком описании…» М. Берлинский: «По изустным и письменным преданиям, сей выезд из города всегда в старину (16 и 17 века) назывался и теперь называется Золотыми воротами. Существовавшие до 1799 года на сем месте каменные обыкновенные ворота были сделаны при новом устроении крепости во время Миниха» – то есть в 1736–1737 годах. До наших дней дошло то, что было произведено после 1799 года. Та позорная «реставрация» 1982 года, которая сегодня красуется на этом месте – одного поля ягода со «счастливыми» находками Петра Могилы.

8. Пряслица на сдачу

Задумаемся о названии Десятинная церковь. Вот что пишут Киевский Синопсис и ПВЛ: Владимир «даде ей от имения своего Царскаго и от всех градов Государства своего повеле даяти десятину». А каким образом исчислялась эта десятина?

– То есть? – удивишься ты, читатель.

То есть для этого нужно развитое денежное обращение. Понятие «десятина» предполагает наличие развитой денежной системы с монетами различного достоинства. Как иначе можно объяснить земледельцу, что такое десятая часть от его дохода? Разложив выкопанную им репу на десять равных кучек? Или отобрав у него одну десятую часть коровы? А у купца – одну десятую часть судна? Может, в этом и состояла причина печального конфликта князя Игоря с древлянами – ему не удалось внятно растолковать им особенности применения десятеричной системы при сборе дани? И тут нас поджидает неожиданность: у мощной державы на Днепре не было собственной валюты. Хотя монеты, говорят, были: «златники» и «сребреники». Названия эти придумали нумизматы в XIX в. Слово «сребреники» они отыскали в ПВЛ под 1115 годом, где рассказывается о том, как Владимир Мономах при перенесении мощей Бориса и Глеба, чтобы пройти через толпу перед церковью «повеле… режючи паволокы, орници, бель розметати народу овъ же сребреникы метати людемъ, силно налегшимъ…» («И повелел Владимир, нарезав на куски паволоки и шерстяные ткани, разбрасывать народу а также беличьи шкурки, другим же <велел> бросать серебряные монеты напиравшим людям…) Из текста, правда, прямо не следует, что сребреники – это непременно серебряные монеты.

Слово «золотник», переделанное нумизматами в «златник», встречается в договорах Олега (912 г.) и Игоря (945 г.) с греками. Заметим, что договор Олега составлен от имени русской стороны, договор же Игоря скорее от имени стороны греческой. Например, «И елико християнъ от власти нашея пленена приведут русь ту, аще будеть уноша или девица добра, да въдадять золотникъ 10 и поимуть; и. Аще ли есть средовичь, да вдасть золотникъ 8 и поиметь и. Аще ли будеть старъ или детичь, да вдастъ золотникъ 5» («Сколько бы пленников христиан наших подданных ни привели русские, то за юношу или девицу добрую пусть наши дают 10 золотников и берут их, если же среднего возраста, то пусть дадут им 8 золотников и возьмут его; если же будет старик или ребенок, то пусть дадут за него 5 золотников»). Поэтому складывается впечатление, что золотник – это валюта местная, константинопольская или имеющая общее хождение. Иначе зачем грекам монеты далекого Киева? Вероятней всего, что золотник – это просто перевод названия византийского солида.

Попутно заметим, что нумизматы отчего-то оставили без внимания щеляг: «лето 6393 (885-го). Посла Олегъ к радимичем, ркя: «Кому дань даете?» Они же реша: «Козаром». И рече имъ Олегъ: «Не давайте козаромъ, но мне давайте». И вдаша Олгови по щелягу». Да и то сказать: радимичи, расплачивающиеся в 885 году шилингами (называя их по-польски «щелягами») – это уже чересчур. Сребряник явно более по «древлерусски».

Тем более, что первые щеляги или шеляги появились на Украине вследствие денежной реформы Стефана Батория после 1579 года.

До конца 18 века не было ни находок древнекиевских монета, ни упоминаний о них в каких-либо других письменных источниках. Но вотв 1791 году появился указ Екатерины II «О собирании из монастырских архивов и библиотек всех древних летописей и других до истории касающихся сочинений». Исполнение этого указа было возложено на обер-прокурора А. И. Мусина-Пушкина. Того самого, который счастливо нашел Лаврентьевскую летопись или же «Летописец российский преподобного Нестора древле-письменной на пергамине», а затем и знаменитое «Слово о полку Игореве». Именно он счастливо обнаружил в посылке, прибывшей к нему не откуда-нибудь, а из Киева, не известную никому дотоле монету. После анализа в Академии художеств (!) выносится решение о том, что это монета в «1 ногату», чеканенная в XI веке при Ярославе Мудром. Информация о находке монеты публикуется в европейских журналах. После этого (а мы полагаем, что вследствие этого) появляются и другие находки древнерусских монет.

А. И. Никитин так суммирует результаты всех этих находок:

«К настоящему времени корпус древнейших русских монет составляют около 240 экземпляров и их обломков, имеющихся в наличии и упоминаемых в литературе, которые несут на себе имена Владимира, Святополка, Ярослава и некоего «Петроса» (вар. – «Петор»). Монеты с именем Владимира представлены: 1) 11 «златниками» высококачественного металла, чеканенными 6 парами штемпелей по типу византийского солида X–XI вв., т. е. воспроизводящими на одной стороне портрет правителя, а на другой – оплечное изображение Иисуса Христа, и 2) 245 «сребрениками» 4 типов, отчеканенных 171 парой штемпелей…

С именем «Святополк» известна 51 монета, отчеканенные 28 парами штемпелей… 5 монет с именем «Петрос»… отчеканены 5 парами штемпелей 12 монет с именем «Петор»… изготовленные с помощью 8 пар штемпелей. Последний комплекс древнейших русских монет связан с именем Ярослава и представлен двумя типами – «больших» и «малых сребреников», каждый из которых известен в 6 экземплярах, изготовленных 3 парами штемпелей» (А. Л. Никитин Основания русской истории Аграф, М., 2001, с. 297–298).

Что следует из этих данных? То, что никакого контролируемого властью монетного двора не существовало. Упомянутые 348 монет 12 типов изготовлены при помощи 221 (!) различных штемпелей. В среднем почти двадцать штемпелей на один тип монеты. В среднем не более двух экземпляров монеты, отчеканенной одним и тем же штемпелем. Что это означает? После того, как монета определенного типа появлялась из небытия, и изображение ее было опубликовано, дальнейшими подделками этой монеты занимались разнообразные умельцы, изготовлявшие для этого собственные штемпеля. В ряде случаев число этих умельцев достигало сорока на один тип монеты. Если вы в этом сомневаетесь, представьте, что это такое – государство с сорока центрами денежной эмиссии. Умельцы сбывали свои творения нумизматам и в музеи, а тиражи ограничивали, опасаясь затоваривания рынка. И сейчас вы можете найти в интернете предложения для нумизматов по изготовлению того или иного вида старых монет. Ведь «старинная» монета – самый легкий для подделки артефакт.

Но даже если не обращать на эти обстоятельства внимания и принять (извините за каламбур) все находки за чистую монету, и тогда придется признать, что развитого денежного обращения с помощью златников и сребреников в Киевской Руси не было. Ведь реальное денежное обращение подтверждают многочисленные клады с сотнями однотипных монет в каждом. Поэтому, говоря о монетах Киевской Руси, историки добавляют, что чеканились они «не из торговых, а из политических соображений», как символ государственной власти. В качестве «сырья» для изготовления киевских сребреников использовались завозные арабские серебряные монеты.

Да, на помощь мифу о Киевской Руси на Днепре приходят так называемые арабские серебряные дирхемы. Киевское государство, делают предположение специалисты по древней нумизматике, могло использовать для своего денежного обращения чужие монеты. Действительно, судя по кладам, серебряные монеты с арабскими надписями имели широкое хождение вдоль Волжского торгового пути. (Не будем сейчас обсуждать, насколько эти монеты «арабские». Об этом см. 4.3.6). Посмотрим на ареал распространения этих кладов. Мы увидим, что число находок дирхемов резко падает при движении от Волжского бассейна к Киеву и бассейну Днепра. Но ведь Владимиро-Суздальская Русь была далекой окраиной Руси Киевской. Отчего же там было гораздо более интенсивное денежное обращение?

Правда, часто упоминается общее число в 11 000 серебряных дирхемов, найденных в Киеве. Не бог весть сколько – дирхем весил менее 4-х грамм – но присмотримся повнимательней, откуда взялась эта цифра. Обзор кладов, обнаруженных на Украине и в Киеве, содержит книга Н. В. Метелкина «Сокровища и ненайденные клады Украины». (М., Олма, 2006, гл. Византийские и древнерусские клады). Сообщается о следующих кладах, содержавших дирхемы: «В 1851 году в Киеве при строительстве крепостных сооружений недалеко от Пустынно-Никольского монастыря, в глиняном кувшине солдатами был найден клад с двумя золотыми браслетами из витых проволок и около трех тысяч монет, из которых хорошо сохранились лишь 529 штук. В основном это были серебряные дирхемы с арабской вязью. Один золотой браслет и несколько (!) серебряных дирхемов Фундуклей (киевский генерал-губернатор) передал в Мюнцкабинет, несколько – в Киевский университет, в Эрмитаж, Археологическому обществу в Петербурге и Дерпте… В октябре 1863 года на окраине Киева на кладбище Иорданской церкви нашли горшок со 192 серебряными дирхемами, один (!) из которых попал в Эрмитаж… В 1887 году крестьянин села Шпилевка Сумского уезда нашел глиняный сосуд с серебряным браслетом, золотым кольцом, множеством мелких золотых бляшек и 99 византийских монет и дирхемов… В 1912 году крестьянин села Денис Переяславского уезда нашел глиняный кувшин с 6400 монетами, 5325 дирхемами, несколько серебряных слитков, бусы, серьги и много других украшений. 168 монет и предметов были переданы в Эрмитаж, 73 монеты приобретены П. Зубовым, остальные возвращены нашедшему». (Сообщения о кладах, в основном, получены из киевских газет 19 века, которые тогда же писали о находках «многотысячных могил защитников древнего Киева». Возникает подозрение, что цифра в 11 тысяч дирхемов получена суммированием 6 тысяч монет с 5-ю тысячами дирхемов из клада, найденного в 1912 году).



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное