Андрей Посняков.

Потом и кровью



скачать книгу бесплатно

– Да-да, – Магнус изобразил на лице улыбку и как бы между прочим спросил: – Так что там было, в этом письме?

– Я не вскрывал, но… Думаю, все то, что я советовал русскому государю.

– И что же вы советовали?

– Многое, – шляхтич тоже улыбнулся. – То же, что сейчас посоветую и вам, ваше величество. Буде и вы все же решитесь выставить свою кандидатуру на престол Речи Посполитой!

Советы и впрямь оказались весьма ценными, видно было, что пан Граевский представляет не самого себя, а некую группу знати, о которой он еще должен будет рассказать. Пан Кшиштоф особо обращал внимание на то, что выборность короля необходимо сохранить, но предлагал некое дополнение: «Среди потомков государевых вольно одного избрать, которого все полюбили». Кроме того, в предвыборной борьбе следовало ограничиться только двумя артикулами. В первом говорилось о том, чтобы «новых обычаев не вносить, а в старых не изменять без общего согласия всех сословий», а также «чтобы был один народ во всем между собой равный, одна Речь Посполитая, один совет, одна оборона, один государь, всеми вместе свободно избранный». Магнус сразу понял, что этим самым Граевский пытался сыграть на трепетном отношении шляхты к своим вольностям. Весьма полезным следовало признать совет выбрать место для переговоров там, где «Литвы немного было, а польских и русских панов было бы там больше», чтобы пока ни в коем случае не поднимать вопроса о принадлежности Ливонии и Киева. В вопросе о вере – не торопить событий, а устроить богословский диспут. Главная же идея была в том, что в первую очередь следовало предъявлять не все статьи будущего договора и по спорным вопросам пока соглашаться – только для того, чтобы обеспечить избрание.

– Кто же ваши могущественные покровители, любезный пан Кшиштоф? – наконец поинтересовался король.

Граевский отвечал с пафосом:

– Все те, кто не хотят видеть Польшу и Литву под шведами или турками! Те, кто сражается против татар и… хочет кое в чем обуздать магнатов, магнаты же – шляхту. Отменить в сейме право вето для загоновых!

– Для кого?

– Для совсем уж нищих дворян, – Маша повернулась к супругу. – Магнатов я многих знаю, почти все роды там по крови русские, много православных. Князья Вишневецкие, Острожские, Сапеги – все наши люди. Ненавидят Ивана, но и к папе римскому относятся настороженно.

– А лютеранство?

– Лютеранство в городах. Не во всяких – в приморских. Там, где полно немцев.

Сохраняя тайну, пан Кшиштоф не назвал ни одного своего покровителя вслух. Лишь написал несколько имен на бумаге золоченым королевским пером. Прочитав, Магнус округлил глаза, шляхтич же вдруг улыбнулся:

– Позволено ли мне будет преподнести некий подарок ее величеству?

– Позволено, позволено! – весело засмеялась Марьюшка. – Подарки – всегда хорошо. Просто интересно, что вы мне такое подарите?

– А вот! – сунув рук в висевший на поясе кошель, Граевский вытащил оттуда небольшое, но очень изящное зеркальце в золотой оправе с рисунком в виде маленьких золотых зернышек, искусно припаянных друг к другу.

– Зернь! – восхищенно воскликнул Магнус. – Вроде бы как во время монголо-татарского ига сия техника напрочь исчезла.

Оказывается, нет…

– И при чем тут монголы? – Маша откровенно любовалась подарком, еще бы – этакий эксклюзив! – И где ж такие чудеса делают? В Вильне?

– Тамошний ювелир, – охотно покивал шляхтич. – И – зеркальщик. Представляете, недавно в Вильне целую зеркальную мастерскую ограбили! Убили двух подмастерьев, хорошо – мастера не тронули, видать побоялись.

– Что вы говорите! – Арцыбашев сразу вспомнил все странные «полицейские» дела с загадочными убийствами. – Подмастерьев, говорите, убили?

– Я лишь передаю слухи, – развел руками визитер. – Подробностями же не владею.

– Жаль.

– Пан Граевский, – отложив зеркало, юная королева посмотрела посетителю в глаза. – Вы были в Москве. Что-нибудь знаете о смерти царевича Ивана?

– Болтают разное…

– Нас не интересуют слухи! Что вы лично думаете?

– Думаю, царевич отравлен, – тихо промолвил гость. – Хотя мог и умереть. Мало ли таких внезапных болезней?

– Пневмония, бронхит, грипп, – Магнус цинично ухмыльнулся. – Даже обычное ОРЗ с осложнениями. Антибиотиков нет – ноги промочил, и пожалуйста – на погост!

Маша быстро пихнула мужа локтем в бок:

– Ну сколько раз говорила? Не рассуждай непонятными словами.

– Пневмония – это, конечно, латынь… – показал свою осведомленность пан Кшиштоф. – А брон-хит и гриб… наверное, греческий.


На следующий день Магнус вновь вызвал к себе Анри Труайя и снова имел с ним беседу по поводу убийства аптекарей и зеркальщиков.

– Подготовьте мне список жертв, Анри, – попросил король. – А также и тех, кто остался в живых, кого не тронули.

– Я и так могу это сказать, ваше величество, – Труайя задумался и перечислил все, что было известно: – Почти все убитые – молодые парни, подмастерья, возрастом лет от тринадцати до восемнадцати. Правда, убили и старика аптекаря…

– А он не мог оказаться в аптеке случайно? – быстро перебил король. – Пришли не за ним – за учеником, подмастерьем.

– Может, и так, – француз-новгородец покачал головою. – Только странно все это – кому эти подмастерья нужны?

– Надеюсь, вы уже установили, что связывает меж собой всех убитых?

– Да ничего не связывает! – Анри всплеснул руками. – Все в разных местах жили, знакомы между собой не были. Разве что – возраст…

– Вот-вот – возраст, – покусав губу, Арцыбашев подошел к окну и долго смотрел во двор, после чего обернулся и продолжал: – А может быть, еще и внешность? И что-нибудь другое? Ищите, Анри!


Труайя явился с докладом уже к вечеру. И в самом деле, внешне почти все убитые отроки оказались похожими, словно близнецы-братья. Худые, узколицые, густые темно-русые волосы, карие глаза.

– И еще – всех их наняли недавно, – подумав, дополнил Анри. – Все – не местные, чужаки из других краев. Да-да, чужаки. Немцы!

– Вот видишь?! – Магнус радостно потер руки. – Кажется, мы с тобой напали на след, дорогой Анри. Туше, как говорят у вас, фехтовальщиков! Я даже знаю теперь, как предотвратить очередное убийство… и поймать убийц.

– Трудновато будет, – признался вельможа. – Пока всех подмастерьев проверишь…

– Но ведь аптек и зеркальных мастерских не так уж и много, мой друг.


Вечером играли в карты. Приехала Сашка – вдовствующая баронесса Александра фон дер Гольц, еще заглянул Михутря и – чуть позже – Анри. Таким вот узким дружеским кружком и сидели. Играли по маленькой, болтали о том о сем, а когда пришел Труайя, Магнус тут же озадачил его вопросом. Все тем же!

– Нет никого похожего, – тихо отозвался Анри. – Ни в мастерских, ни в аптеках. В Оберпалене и окрестностях – нет.

– А кого ищете-то? – отложив карты, Александра вскинула чудные жемчужно-серые очи. – Может, я своих парней дам? Они помогут – ушлые.

– Так у них и своя работа есть – в печатне, – неожиданно расхохотался Михутря. – Силантий, вон, жаловался недавно, будто ты, Александра, подмастерье у него сманила. Сейчас еще и парней заберешь – и кто газеты выпускать будет, а? Один Силантий не справится.

Сашка сверкнула глазищами:

– Да никого я не сманивала! Просто сказала парням, что ищу проворного секретаря, грамотного, чтобы знал и немецкий, и польский, и русский. Вот Феденька мне и рассказал про Франца. Ну, парня из печатни. Федя сказал, что тот и сам уже уходить собирался… А ко мне перешел с удовольствием!

– Ну и как?

– Добрый работник, – баронесса довольно улыбнулась. – Грамотей, языки знает. И, знаете, немного чудной.

– Что значит чудной? – тут же уточнил Магнус.

– Ну, такой… странный, – Сашка несколько замялась и шмыгнула носом. – Третьего дня волосы хной покрасил – рыжий теперь. А сам в замке сидит сиднем, никуда не вылазит, хотя я его не неволю и взаперти не держу.

Труайя и король переглянулись.

– А про прошлую жизнь ты своего секретаря не расспрашивала? – быстро спросил Магнус. – Откуда он русский знает?

– Говорит, в Нарве от новгородских купцов научился, – баронесса неожиданно насторожилась. – Врет! Не цокает он по новгородскому, а по-московски акает. И такие словеса знает, что только в Москве и говорят. Жил он там – точно!

– Так-так, – тихо протянул Анри. – Так-так…


Франца допросили прямо в Сашкином – теперь уж и по бумагам Сашкином! – замке. Трясущийся от страха подросток, увидев пред собой короля, со слезами повалился в ноги.

– Не реви! – гулко прикрикнул Магнус, указывая на невысокую скамеечку у самой стены. – Садись, вон.

– Ваше величество-о-о…

– Анри, подними его!

– А ну, живо, парень!

Вздернув отрока за плечи, Труайя силой усадил его на скамью и похлопал ладонью по щекам:

– Сказано тебе – не реветь!

– П-прошу п-простить, – заикаясь от страха, подросток все же утер слезы и сопли. – Я… я ничего такого не делал…

– Ты боишься, – утвердительно молвил король. – И боишься не нас! Кого? Говори! Живо!

– Они нашли меня, – подняв голову, Франц сверкнул глазами. – Те страшные люди из Москвы… Я узнал их, узнал! Они крутились возле печатни, расспрашивали. Главный – Акинфий Белоус, приказчик московский. Не только приказчик, он на всё готов, на всё способен. Я узнал, узнал: борода черная, кудлатая, взгляд как у оборотня – злой! Посмотрит – словно огнем жжет. Я, как его чрез окно увидал, сразу бежать собрался… Но вот госпожа фон дер Гольц в замок взяла. Сюда-то они не доберутся!

– Понятно, – внимательно выслушав мальчишку, Магнус задумчиво скривился и спросил главное: – Теперь скажи, почему они тебя ищут? Почему хотят убить?

Заметив смятение, мелькнувшее в карих глазах отрока, его величество повысил голос:

– Рассказывай все без утайки! Только тогда мы сможем тебе помочь.

Заикаясь, Франц рассказал всё. Или почти всё. По крайней мере, Арцыбашеву стало более-менее понятно и с убийствами подмастерьев, и кое с чем еще.

Юный Франц родился и вырос в Нарве, в семье приказчика из Мекленбурга. Родители умерли от чумы – в те времена почти треть населения Прибалтики вымерла. Оставшись один, мальчишка мыкался по родственникам и знакомым, а затем встретил богатого купца – доброго знакомого отца, с ним и подался в Московию, где купец порекомендовал его немцу-аптекарю по имени Иоганн Гетфильд. Герр Иоганн держал в немецкой слободе аптеку, услугами которой пользовались весьма влиятельные люди: дьяки, подьячие, думные дворяне, даже некоторые бояре и московские служилые чины.

Московский приказчик Акинфий Белоус – так он представился – впервые заглянул в аптеку где-то в конце июня, а потом заходил еще несколько раз. Покупал сулему – ртутное вещество, посредством которого выводили веснушки и лечили разного рода интересные болезни, заводящиеся от плотской любви.

– Это яд вообще-то, – понемногу приходя в себя, пояснил Франц. – Соединение ртути. Еще сулему в амальгамах используют… ну, для зеркал. И в шляпных мастерских – для фетра.

– Так этот приказчик, стало быть, веснушки решил вывести? – король перешел на русский.

Мальчишка отозвался на том же языке, довольно правильно, лишь с забавным акцентом:

– Не, веснушек у него не было. Да и сулему, сказал, не для себя берет – для брата. Дескать, тот подцепил что-то от гулящих девок, а уж таких на Москве множество. А потом, июля месяца тридцатого числа, Акинфий убил моего хозяина, герра Иоганна! Просто где-то под вечер зашел в аптеку и убил. Зарезал ножом, словно курицу! Ловко так… умело.

– А ты откуда знаешь, что именно он? – удивился Магнус.

– Я ж видел все! – подросток дернулся. – С утра еще хозяин послал меня на рынок за лечебными травами, там один мужик из крестьян ими торгует. Ну, вот я и пошел – а торговли-то в этот день и не было! Зато народищу-у-у! И стрельцы кругом, и глашатаи. Царевич Иоанн умер, вот о горе таком народу и объявили – отчего я и число-то запомнил. На всех улицах – разъезды да стражи пешие, я припозднился. Чуть раньше вернулся бы – и сам с хозяином своим лег кинжалом пронзенный. А так… Только дверь открыл – хорошо, петли недавно барсучьим салом смазали, неслышно было, как и вошел… Заглянул, а там трое! И один – Акинфий, приказчик. И в руке его кинжал окровавленный, а герр Иоганн на пол упал, и в груди, под самым сердцем, рана. Оглянулись все трое ко мне – а глазищи-то стра-ашные! Я ноги в руки – и бежать. Акинфий со своими по пятам шли, да не догнали. А я – к купцам нарвским, с ними домой добрался… И там, в Нарве, вдруг случайно увидел Акинфия!


Отпустив Франца, Магнус и его доверенное лицо принялись строить догадки – что бы все это значило? С одной стороны, могло иметь место и обычное ограбление. Злодеи просто-напросто воспользовались суматохой, возникшей в городе после объявления о смерти царевича Иоанна, а к аптеке, верно, присматривались давно. С другой стороны, тогда возникает вопрос: зачем они столь упорно преследовали помощника аптекаря, случайно оставшегося в живых? Заметали следы? Хм… Ладно бы в Москве отыскали парнишку да, не говоря худого слова, убили, но чтоб тащиться за ним в Нарву и дальше – по всей Ливонии? Для этого нужно было иметь о-очень веские основания, а значит, тривиальным ограблением тут и не пахло. Тем более беглого отрока не просто искали – убивали всех, похожих на него. Так, походя, на всякий случай. Похоже, ставка была высока!

– Ну? – король посмотрел на своего верного помощника во всех тайных делах.

– Я думаю то же, что и ты, государь, – Труайя приложил руку к сердцу. – Этот приказчик как-то связан с загадочной смертью царевича! Думаю, он его и убил. Конечно, не сам по себе – по чьему-то приказу.

– Понятно, что по приказу, – покачал головой Леонид. – Интересно, кто б мог царевича заказать? Кому выгодно было?

– Да много кому, – сановник пожал плечами. – Шведскому королю, литовскому и польскому сейму… а может, и иным московским князьям. Думаю, они не только царевича отравили, но намеревались убить и самого государя. Да не вышло! Что-то пошло не так, вот и бросились следы заметать, аж до Ливонии добрались! А что делать? Крутой нрав Иоанна хорошо известен.

Ловить отравителей решили на живца. Прямо здесь, в замке. Логично рассуждая, Арцыбашев прекрасно понимал, как злодеи будут действовать дальше. Первым делом, конечно же, попытаются установить, куда делся Франц из печатни. Если уже не установили – это ведь никакая не тайна. Значит, именно в замке фон дер Гольцев и стоило их ждать.

– Чужаки в замке не появятся! – обломила друзей юная баронесса Сашка. – Просто не смогут. Подъемный мост у меня, ворота, стража верная – все как у людей. Ну как проникнуть-то?

– Очень просто – подкупить стражу, – Анри громко расхохотался. – Серебро и золото совершают чудеса. За добрую сумму отрока из замка вынесут наготове, в мешке. Запросто! А вот убивать парня в замке я б, на их месте, не стал – потому как труп куда девать прикажете? Разве что в ров – так ведь заметить могут.

– Мешок тоже заметят, – усмехнулась Александра. – А ночью ворота без моего приказа запрещено отворять. Не-ет, чужим в замок не проникнуть, а свои – побоятся. Тут ведь все друг за другом следят. Покойный барон так устроил. Раньше ему обо всем доносили, теперь – мне. Отравители… ишь ты! Я б, ваше величество, о кухне дворцовой побеспокоилась. Врагов у вас больно уж много.

О кухне Арцыбашев побеспокоился давно, точнее сказать, не он сам, а Маша. В королевском замке за слугами, стараниями того же Анри Труайя, следили весьма тщательно, а уж за кухней – особо. Уж такой век на дворе стоял – отравительский.


– На живца – идея хорошая, – уже на обратном пути, сидя в королевской повозке, одобрительно покивал Труайя. – Я вот думаю, не только убийц на него ловить, но и возможных отравителей. Это плохо, что у нас во дворце все так строго.

– Чем плохо-то? – Магнус усмехнулся, искоса посматривая в окно. – К тому же ты сам такую строгость и ввел.

– Думаю, государь, если кто тебя отравить попытается, все одно непременно кого-нибудь в помощники да найдет. Так лучше бы, чтоб злодеи на наших людей вышли. Кому-нибудь из поварских помощников надобно все разъяснить да жалованье тайно прибавить. Я бы подумал, кому. Могу ли?

– Делай, как знаешь.

Махнув рукой, король вновь посмотрел на мелькавшие за окном кареты поля, луга, перелески. От замка в Оберпален шла хорошая мощеная дорога, так что повозка почти не подпрыгивала на ухабах, и в пути можно было спокойно поговорить, не опасаясь прикусить язык или сломать зубы.

* * *

В начале сентября в замке юной баронессы собирали оброк и арендную плату за землю, в основном продуктами. На просторном дворе разгружали объемистые крестьянские возы, становилось необычайно людно, везде звучали голоса – кто-то ругался, кто-то шутил, шумно обменивались последними новостями.

Кибитка хуторянина Эйнара Копны выехала с хутора довольно рано, почти сразу с рассветом. Этим летом у Эйнара сильно увеличилось коровье стадо, своей собственной земли уже не хватало, пришлось арендовать у баронессы Александры заливной луг, за который пришла теперь пора расплачиваться, слава богу, не деньгами – договорились на сыр да на масло. Их теперь хуторян и вез, по дороге прикидывая, насколько дороже вышло бы деньгами. Пожалуй, раза в два! Ну, если и не два, то в полтора точно. Просто юной баронессе очень нравился сыр, именно тот, что делали на хуторе дядьки Копны. Что ж…

Проходящая меж высоких сосен дорога обогнула овраг и резко свернула к югу мимо дубравы, на опушке которой хуторянин заметил неизвестно откуда взявшегося мужика. Не высокого, но и не низкого, лет тридцати, с вислыми сивыми усами и одетого как обычно одеваются городские приказчики и зажиточные хуторяне: камзол, конечно, не как у господ, но что-то вроде – даже рукава с буфами, но накрахмаленного воротника, конечно, нет, зато пояс какой! Ах, какой пояс! Эйнар и сам не отказался бы от такого – из хорошо выделанной кожи, с серебряными нашлепками, щегольской. Пояс, не кушак – на него много чего повесить можно: и кошель, и ложку, и ножик, огниво даже. Интересно, где выделывают такие пояса? Не иначе как в Нарве или даже в Пярну, или в самом Ревеле!

– Эй, дядько, не подвезешь ли до города?

Незнакомец спросил по-немецки, хотя выглядел как обычный сосед и, верно, должен был знать и язык местных эстов. Но вот почему-то не знал. Впрочем, это не насторожило Копну – хотя должно было насторожить, хуторян отличался подозрительностью, только вот нынче пояс его отвлек.

– До города, говоришь? Так я в замок.

Дядько Эйнар Копна нарочно ответил на своем родном языке – языке южных эстов. Незнакомец должен был бы его понять, хоть и относился к тем самовлюбленным типам, что корчили из себя немцев и не уважали собственную родную речь.

Так понял или нет?

– Говорю, в замок еду…

Больше дядько Эйнар не успел ничего сказать: вылетевшая из придорожных кустов стрела пронзила ему грудь под самым сердцем! Кулем повалившись в телегу, хуторянин дернулся и застыл, уставив невидящие белесые глаза в столь же белесое, затянутое облаками небо.

– Ну, вот и славненько, – выйдя из кустов, здоровенный темноглазый мужик в морской кожаной шапке забросил за спину добрый тисовый лук и, толкнув мертвое тело рукою, довольно пригладил могучей дланью черную кудлатую бороду: – Отошла душенька, отлетела. Давай-ка его в кусты, Дементий.

Сивоусый Дементий, кивнув, ухватил убитого за ноги. Вдвоем злодеи легко спрятали труп в кустах и взгромоздились в телегу.

– Сыром пахнет, ага, – втянув ноздрями воздух, Дементий засунул руку под прикрывавшую телегу рогожку. – Точно – сыр! Поедим, Акинфий Иваныч?

– Не поедим, а поедем! – взяв в руки вожжи, чернобородый подогнал запряженную в телегу кобылку. – Н-но, милая, н-но!

– Быстро мы нынче управились, – подхалимским тоном промолвил примостившийся на краю кибитки Дементий. – Ловко ты, Акинфий Иваныч…

– Мы-то быстро, – Акинфий почмокал губами, словно раздумывал: может, и вправду попробовать сыр? От воза-то, чай, не убудет! – Мы-то быстро… Интересно, успел ли Ганс девчонку найти? Управился ли?

Последнюю часть фразы чернобородый произнес по-немецки, хотя до того беседа шла на русском языке, в той его версии, что использовалась в Великом княжестве Литовском.

– Управился, – ухмыльнулся усач. – Ганс да не управится с девками? Любую соблазнит, только волю дай. А гулящих нынче тут много – маркитантки, мать их дери.

– Да уж, кому война, кому мать родна – так ведь говорят в Московии. Ганс за дубравой должен ждать?

– Да, за дубравой.


Акинфий подогнал лошадь, и груженный плетеными корзинами с сыром и маслом воз тяжело покатил по узкой лесной дорожке. Вокруг густо росли папоротники, краснотал и бредина, тянулись к небу высоченные липы, пахло можжевельником, грибами и сладким клевером. Воздух стоял такой густой и тягучий, что казалось, его можно пить. Да что там пить – есть, хлебать ложками! Медвяной запах трав плыл над показавшимся за дубравою лугом, покачивался в орешнике меж ветвей и уже наливавшихся первым молочным соком плодов – орехов.

Как раз под кустом стояли двое, щелкали орехи да о чем-то, смеясь, болтали. Длинный молодой парень с рыжеватый шевелюрою и голубыми сияющими глазами был явно из тех, что так нравятся женщинам, особенно не сильно избалованным любовными ласками вдовушкам и всем таким прочим. К коим явно не относилась собеседница парня: судя по виду, оторва еще та! Невысокая, стройная, с упругой грудью и смазливым личиком, она так высоко задрала юбку, что стали видны коленки.

– Вот видишь, славный Ганс, какой у меня синяк? А всего-то через овраг перебралась. Ну, где твои друзья? Что-то они запаздывают.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7