Андрей Посняков.

Потом и кровью



скачать книгу бесплатно

– А что мы такого сделали? Мы в своем праве…

– Сдается мне, вы – шведские соглядатаи, мои господа! Взять их! – приказал король, и тотчас же в трапезной началась свалка.

Хотя дядья-племянники явились не одни, а с дюжими слугами, но всех их довольно быстро скрутили и, бросив связанными в телегу, увезли в Оберпален для дальнейшего следствия.

Освободившаяся от тяжких подозрений законная наследница покойного – Сашка – откровенно сияла и принимала поздравления, обещая в самое ближайшее время устроить бал. Вот только уляжется скорбь по смерти мужа.

– Да здравствуйте король! – закричал кто-то.

Все дружно подхватили:

– Да здравствует король и королева! Ура!

– Да здравствует баронесса Александра!

И в самом деле Сашку любили многие. Не только простолюдины, но, как выяснилось, и благородные рыцари, и бароны. Кто-то из них вспоминал благосклонную улыбку юной баронессы, кто-то – ее сияющие глаза, а кое-кто – и томный многозначительный взгляд. К тому же почти все рассчитывали на смягчение вассальных обязательств, крестьянам же давно было обещано уменьшить арендную плату. Что же касается крепостничества, то Магнус-Леонид отменил его еще раньше, особым указом. И тем привлек на свою сторону ливонских крестьян.

Как оно и бывает во все времена, поминки быстро перетекли в обычный пир. Доблести старого барона вспоминали лишь время от времени – как того требовали приличия, большей же частью говорили обо всем прочем, обсуждали дела. Никто так и не заметил, куда делся пастор Арнольд Петреус. То ли ушел, то ли сбежал. То ли все же арестовали его королевские люди. Бог с ним. Не в пасторе дело – в Сашке! Юная баронесса пыталась сдерживать радость – все ж таки год почти со старым Фридрихом прожила, в чем-то – не так уж и плохо. Барон, правда, был тиран, но вполне отходчивый, так, иногда оплеуху отвесит юной жене или заломит руку… Это ничего, нестрашно, почти все тогда так и жили. Почти все.

Глава 2
Август 1575 г.
Ливония

Письма принесли утром. Сразу два. Одно передали через виленских купцов, что заехали в Оберпален по пути в Нарву, другое доставил верный человек из Москвы, тоже с купцами, только не с виленскими, а со смоленскими.

Магнус поудобнее устроился в кресле и сорвал печать с первой попавшейся грамоты – из Вильны. Мелкий убористый почерк, немецкий язык, точнее тот его диалект, на котором говорили в Прибалтике, плюс кое-что по латыни.

«С уважением, которого вы заслуживаете, предлагаем вам, ваше величество, кроме Ливонии принять на себя и корону Речи Посполитой, в чем будет вам помощь от верных людей из Вильны и Кракова. Смеем вас уверить, ваше величество, вы будете иметь много голосов на элективном сейме, ибо многие выступают как против Иоанна Московского, так и против шведов. Император-кесарь Максимилиан также не имеет достаточной поддержки среди шляхты короны и княжества…»

«Корона» и «княжество», – король задумчиво покусал губы. Польша и Литва, все вместе, вот уже шесть лет объединенное государство Речь Посполитая, искаженное «республика» – «власть народа».

Магнаты обещают поддержку, и еще – часть шляхты, и почти все горожане – зажиточные немецкие бюргеры, купцы. Так уж сложилось, что и в Литве, и особенно в Польше собственного купечества мало, в основном немцы.

Обещают поддержку, хм… Чего же не подписались? Побоялись, что письмо перехватят? И что с того? Впрочем, что ему-то, Магнусу Ливонскому, за дело до польско-литовских интриг? С другой стороны, может, и стоит побороться? Речь Посполитая – это вам не Ливония! Государство огромное, сильное. Правда, слишком уж слабая центральная власть, все права у магнатов да шляхты. Так это можно исправить! Не сразу, потихонечку, постепенно, опираясь на города и часть магнатов – тех, кто ненавидит шведов. Таким много, очень много, и в Польше и в Литве. Однако же почти все они ненавидят Ивана Грозного, а ливонский властелин, как ни крути, его прямой вассал. Правда, получив новую корону, вассалитет можно будет оспорить… что неизбежно вызовет войну. Хотя она и так идет вовсю.

– Из Вильны послание, милый? – красавица Маша, неслышно подойдя сзади, заглянула через плечо. – На трон зовут?

– Ну, а куда же еще-то?

Магнус расхохотался и, приобняв жену, чмокнул ее в губы:

– Думаю, с этим надо что-то решать.

– Я тоже – думаю, – Марья Владимировна посмотрела на мужа совершенно серьезно, без всяких там глупостей. – Думаю, дело того стоит. Рано или поздно Иоанн раздавит нас. Выберет удобный момент и…

– Но пока он нам помогает!

– Вот именно – пока! – синие очи юной королевы вспыхнули ненавистью и гневом. – Иоанн казнил моего отца и мать. И многих других родичей. Брат вот умер…

– Кстати, а вот из Москвы письмо, – король взял в руки второе послание. – От верного человека. Сейчас прочтем.

Развернув желтоватую бумагу, Магнус недовольно хмыкнул: письмо было написано скорописью – с пляшущими во всем стороны буквами, с сокращениями да еще так неразборчиво, российские медики отдыхают!

– Из Москвы! – обрадованно молвила Марьюшка. – Дай-ка сюда, прочитаю.

– Тогда уж давай вслух.

Как и всегда, послание от «верного человека» было составлено хитро, так что не понять – кому написано и от кого. Ни тебе поклона, ни привета, ни послания здравия – сразу быка за рога:

– «Верно, уже дошли и до вас горестные вести о безвременной кончине царевича Ивана, – Маша негромко зачитала первую строку. – По Москве ходят разные слухи, один другого нелепее. Говорят, дескать, сам царь Иоанн убил сына своего в припадке гнева. Не верьте. Сие есть ложь, неправда. Истина же в том, что царевич сильно занемог и скончался. Многие на Москве считают, будто его отравили…» Отравили! – королева многозначительно подняла указательный палец. – «Кто-то винит поляков, кто – шведов, а иные – царя Иоанна, хотя тому травить сына своего незачем. Сии слухи все – тайные, говорят, Щелкаловы дьяки вышли на след, опять же – ничего от них толком не дознаешься, интриганы старые и каждый свою выгоду блюдет».

Далее шло беглое описание состояния внутренних московских дел: кого казнили, кого отправили в ссылку, все имущество отобрав, – и в самом конце письма уведомлялось, что кто-то из польских магнатов вновь пригласил царя попытать удачи и занять трон Речи Посполитой.

– Правда, Иоанн, что такое элективный сейм, не понимает ни разу, – Марьюшка злорадно повысила голос. – Еще бы понимал! Он что – королева английская? Вот и тут пишут… Иоанн, де, считает, будто поляки с литвинами, задумав звать его на трон, кланяться станут, слезно просить и в ноги бросятся. Что такое выборы, ему невдомек! – синие глаза вновь вспыхнули. – Интер-е-е-сно, у кого хоть вообще умишка хватает тирана этого на трон польский звать? Что они, не понимают, что ли? Хотят, чтоб Иоанн кровью все коронные да княжеские земли залил? Он и зальет. Он может, кровопивец чертов!

Юная королева разволновалась, царя Ивана Васильевича она ненавидела искренне и всей душой – так ведь и было за что. Род Старицких пострадал от московского государя немало! Опять же, частенько не просто так, а за дело. Батюшка Машин, князь Владимир Старицкий, много в каких заговорах участвовал, почитай, ни одного не пропустил! И права на корону государя российского имел ничуть не меньше Ивана. Как и Машенька, к слову сказать! Как и сын королевской четы – Вольдемарус-Володенька. Тот мог уже и на датский трон претендовать, и, отчасти, на шведский.

Обняв присевшую рядом супругу за плечи, Магнус покачал головой:

– Скажу так, милая. Иоанн многим в Речи Посполитой люб вовсе не потому, что тиран. Кто в нем защиту от шведов видит, кто – от турок. А кое-кто – от произвола магнатов. Горожане же и крестьяне надеются, что Иван шляхту прижмет.

– От произвола, говоришь? – гневно дернулась Маша. – Так он сам, Иоанн, тиран поганый, произвол и есть! Защитит он их, как же! Кровавыми слезами умоются, вот посмотришь… Тьфу! Что я говорю-то? Не бывать Ивану на польском престоле никогда! Тебя, кстати, туда еще не зовут?

– Зовут. Вон, письмо лежит. Хочешь – ознакомься.

Внимательно прочитав виленское послание, королева довольно кивнула:

– Вот так и давно бы!

– Думаешь, стоит попытаться? – Магнус скосил глаза, незаметно забираясь ладонью под Машино платье – фламандское, с вырезом и кружевным воротом. Поласкав нежное плечико, Магнус погладил супруге спинку, уж докуда достал – меж лопатками, потом поцеловал шейку, потрогал под платьем грудь…

– Ой, что ты делаешь!

– Тебе не нравится?

– Нравится… А вдруг войдет кто?

– А мы сейчас дверь на засовец закроем…

Вскочив со скамьи, молодой человек проворно задвинул засов и бросился обратно, помогая супруге раздеться. Не столь уж и простое дело, учитывая модный кринолин! Пока все завязки развяжешь – упаришься.

Наконец, справившись со всем этим, Магнус усадил голую женушку на стол и, обхватив бедра, накрыл губами нежные быстро твердеющие сосочки. Маша застонала, закусила губу, и король, чуть отпрянув, принялся покрывать поцелуями ее плоский животик, пупок, лоно… Страстное нарастающее желание охватило обоих, распаленные супруги, наконец, слились воедино – здесь же, прямо на столе, на письмах…


– Ну, ты и срамник, милый, – придя в себя, Машенька взъерошила мужу волосы. – Мы с тобой прямо как римские патриции.

– Вот именно, заинька моя – мы с тобой…

– Знаешь, я когда-то в девичестве еще прочла про патрициев книжку… по-латыни, конечно же, но таку-у-ую! Как ты иногда говоришь-то? Заниматься любовью? Вот там любовью и занимались, на каждой страничке да по-всякому. Ну… – юная женщина чуть замялась и тут же продолжала с самой томной улыбкою: – Примерно как мы с тобой. А еще: господа со слугой, и – со служанкой, с двумя слугами сразу… Был у нас при дворе один молодой рында, Иоанн потом его казнить велел. Красивый такой парень, молодой. Так я иногда представляла, как будто я – с ним… В животе внизу тягостно становилось, а в лоне – жарко… Стыдно так, но приятно… греховно, ага.

В дверь неожиданно постучали. Было позднее утро, наверное, часов одиннадцать или чуть больше, вполне понятно, что государей уже хотели видеть.

– Подождите, – быстро одеваясь, король проводил взглядом убежавшую в опочивальню жену и улыбнулся. Все ж таки повезло ему с Машенькой! Красивая невероятно, да еще и сексуальная, не в пример прочим. Никакого ханжеского стыда, слава богу, нету – сама ведь призналась, какие интересные книжки в детстве читала.

– Заинька, тебе служанку прислать?

Разлохмаченная голова Маши показалась из-за двери, синие очи удивленно блеснули:

– Зачем служанка? Нам с тобой и вдвоем хорошо.

– Я в смысле – одеться помочь… Но ход твоих мыслей мне представляется весьма забавным.

Хмыкнув, юная королева захлопнула дверь.


– Войдите, кто там есть, – пригладив волосы, его величество гостеприимно распахнул дверь.

Вошел Анри Труайя, поклонился, придерживая шпагу. Настоящий боевой клинок, не какой-нибудь там придворный, плюс темный испанский костюм с минимумом украшений, но весьма элегантный, черт побери!

– Видно, хотите доложить о ходе расследования убийств, друг мой?

– Скорее о новом убийстве, мой король! На этот раз – в Руийяне.

– Это что хоть такое? – искренне удивился король.

Ответственный за тайные поручения невозмутимо повел плечом:

– Дыра, ваше величество. Замок и небольшой посад, пригород. Правда, недалеко – в семи верстах от Пайде. Впрочем, здесь, в Ливонии, все недалеко. Чай, не Русь!

Последнюю часть фразы Труайя произнес по-русски, с явным новгородским выговором, с цоканьем – не «чай», а «цай»! Магнус давно уже догадывался о происхождении «доблестного нормандского дворянина», однако же не расспрашивал старого своего приятеля ни о чем. А зачем? Захочет – расскажет.

– Так что там, в дыре? Снова аптекаря порешили? Или зеркальщика?

– Нет, ни зеркальной мастерской, ни аптеки там нет. На это раз не повезло ученику художника. Их там целая артель – подновляют православный храм. В лесу там, рядом, часовенка, с давних еще времен.

– Артель московская? Виленская? Или еще какая? – быстро уточнил король.

– Псковская, – Труайя потеребил кончик левого уса. – В часовню воры ночью забрались, а ученик там ночевал, вот и…

– Надеюсь, убийц вы все же найдете, – недовольно промолвил Магнус.

– Ищем, ваше величество. Поверьте, делаем все.

– Быстрее ищите, – король нахмурился и покачал головой. – Месяц уже почти колупаетесь, а?

– Ваше величество! Всего-то третья неделя пошла.

– Ну, так и что? Ладно, ладно, ищите…

Ливония, все же имела свою специфику, проявлявшуюся и в ходе войны, и во всем прочем. Небольшие расстояния, огромное количество укрепленных городков и замков, всякого рода каменных фортификационных сооружений, строящихся и совершенствующихся веками. Много дорог – и дорог хороших! – убийца (или убийцы) могли запросто затеряться, покинув место преступления как можно быстрей. Нужно было выставлять посты, перекрывать пути-дорожки. Впрочем, Анри свое дело знал, в чем его величество не раз уже убеждался, а потому и сейчас ворчал лишь для порядку.

– Та-ак… еще чего плохого в нашем королевстве случилось за последнюю ночь?

– Войска царя Ивана взяли Пернов.

– Взяли-таки? – Магнус покачал головой. – Ну, предлагали же тамошним ратманам к нам. Так нет, на шведов понадеялись. И что, сильно помогли им шведы? Иван Васильевич и Ригу бы взял… кабы не поляки, их ведь Рига теперь.

– Поляков в Риге не жалуют.

– И хорошо! – Арцыбашев всплеснул руками. – А надо еще людишек верных туда послать, и газетку распространить нашу… Чтоб рижане поляков еще больше не жаловали, да чтоб не к шведам хотели, а к нам!

– Сделаем, ваше величество, – Труайя браво выпятил грудь и, по привычке понизив голос, сообщил самое важное, ради которого, собственно, сюда и явился: – Один человек ищет с вами встречи, мой государь.

– Что за человек? – тут же оживился Магнус. – И почему именно со мной? Тебя ему уже недостаточно?

– Нет, мой король. Дело уж больно важное. И доверить его, кроме как вам, никому нельзя. Речь идет о троне…

Его величество разочарованно зевнул и отмахнулся:

– Я даже знаю, о каком! У меня тут писем уже…

– Письма письмами, а тут люди, – возразил Анри. – И люди, судя по всему, серьезные.

– Ну, так давай сюда своего серьезного человека! – Арцыбашев гулко рассмеялся. – Так и быть: примем, выслушаем… Надеюсь, ты его уже привел?

– Ждет на заднем дворе, – покивал француз-новгородец. – Надо бы тайным ходом…

– Хорошо. Проведи.


Представитель «серьезных людей» оказался невзрачным светлоусым мужичком в потертом телогрее-кожухе и дешевом шерстяном плаще. Несмотря на непрезентабельный внешний вид, держался мужичок с гонором – сразу видно, шляхтич. И не столь уж и прост, как кажется. Начал сразу же, без всяких предисловий, лишь только отвесил его величеству уважительный низкий поклон:

– Я знаю человека, который может помочь вам получить польскую корону.

– Речь идет о короне Польши и Литвы? – педантично уточнил Магнус.

– Хм, Литва… – визитер презрительно скривился. Ну, точно шляхтич, поляк!

– Что же он сам-то не явился, этот ваш человек? – хитро прищурился Арцыбашев. – Зачем было кого-то посылать? Или он мне заранее не доверяет?

– Доверяет, что вы! – шляхтич яростно сверкнул светлыми, чуть навыкате глазами. – Одному вам, пан круль, и доверяет. Он… очень большой человек и знаком со многими влиятельными людьми. Только сейчас, увы, схвачен и брошен в узилище в Вильне.

– Ах, вон оно что! – не выдержав, рассмеялся король. – Брошен в узилище в Вильне! Интересно, за что его так?

– Шляхта обвинила его в государственной измене, – пояснив, посетитель пригладил усы.

Он назвался пан Вилек Кварский, впрочем, вряд ли это было настоящее имя. Но вот имя того виленского сидельца вряд ли нужно было выдумывать.

– Его зовут Кшиштоф Граевский. Он шляхтич и ясновельможный пан, связанный с таким людьми, которых я затруднюсь и назвать от вящего ко многим почтения, – с удовольствием отпив вина из предложенного кубка, продолжал свой рассказ пан Кварский. – Сего достойного пана взяли в Вильне сразу же из Москвы…

– Ах, из Москвы! – Магнус тут же насторожился. – Вот с этого-то начинать и нужно! А ну-ка поподробнее, многоуважаемый пан!


Собрать сведения о таинственном шляхтиче оказалось не столь уж и сложным. Пана Кшиштофа Граевского в Речи Посполитой знали многие, особенно в Литве. Однажды старый знакомый Граевского по Вильне, некий Антоний с простой английской фамилией Смит, узнав о финансовых затруднениях пана Кшиштофа, предложил тому приобрести за тысячу злотых рубин у одного краковского еврея, а затем – продать рубин в Московии, вернее, обменять на товар – в десять раз дороже. В десять! Дело вроде бы выгодное, только вот Граевский весьма странно его исполнял, зачем-то мотаясь по всем польским и литовским землям, и даже кусок немецких земель захватил. Вильна, Краков, Данциг, Торунь, Мальборк, снова Данциг, потом – в обход Вильны – Полоцк, Москва… Странные вояжи для в общем-то простой финансовой спекуляции. Особенно если учесть, что в Мальборке находился сандомирский воевода Ян Костка – один из претендентов на польский престол!

– Встречались ли они, установить не представилось возможным, – примерно через неделю доложил Труайя. – Тамошние купцы ничего такого не слышали, а посланные в Мальборк люди еще не вернулись. Подождем?

– Нет, – король резко дернул шеей и усмехнулся. – Боюсь, наше долгое выжидание окажется для пана Граевского фатальным. Человек он, я вижу, серьезнее некуда. Что ж, надо вытаскивать бедолагу. У нас есть кто-нибудь в Вильне?

– Сыщем, мой король.

С польской короной следовало спешить. Уже очень скоро период «бескоролевья» в Речи Посполитой должен закончиться. Королем изберут семиградского князя трансильванца Стефана Батория. Того самого Батория, который своей хваткой и воинскими успехами принесет много вреда Московии. Именно его проталкивал на престол турецкий султан Мурад, внук знаменитого Сулеймана Кануни – Великолепного. Мурад еще раньше прислал польским панам грамоту с требованием, чтобы поляки не выбрали в короли императора Священной Римской империи Максимилиана II, а выбрали кого-либо из польских вельмож, например Яна Костку, или если короля из других держав, то Батория или шведского королевича Сигизмунда Вазу. Максимилиан Габсбург – явный враг султана, в 1571 году Габсбурги при поддержке Венеции наголову разгромили турецкий флот в битве при Лепанто. Флот, правда, быстро восстановили, но Мурад очень бы не хотел, чтобы Габсбурги пришли к власти еще в Польше!

Иван Грозный тоже не катил: Турция всегда поддерживала своего вассала – крымского хана, того самого, что на «Изюмском шляхе безобразничал». И не только на Изюмском… Три года назад крымский хан Девлет Гирей сжег Москву. Правда, вскоре его войско было разбито русскими воеводами в прах в битве при Молоди… В общем, для султана Иоанн тоже не кандидат. А Магнус – вассал Иоанна…

– С этим Граевским надо обязательно встретиться, мой милый супруг, – выслушав мужа, посоветовала Маша. – Помочь ему бежать и… Сейчас же отправь людей в Вильну!

Король так и сделал, наказав верным агентам в Литве действовать осторожно, но действенно: если не помогут деньги, то пустить в ход другие средства – запугать, шантажировать тюремщиков и судей, либо организовать побег.


Именно побег и организовали, подкупив тюремщиков, на что понадобилось не так уж и много золотых монет. Организовали, доставили, так что уже к концу августа пан Кшиштоф Граевский предстал перед королевской четою Ливонии.

Это был красивый, еще совсем не старый мужчина с аккуратно подстриженными усами и модной «испанской» бородкою, как носили по всей Европе, без различия вероисповеданий. На прием к королю Граевский потребовал от агентов денег на приличный костюм, и, получив таковые, явился на аудиенцию облаченный в шелковые штаны-чулки, парадные лаковые туфли и расшитый жемчугом камзол с большими разрезными буфами. Ну и, конечно же, накрахмаленный воротник – брыжи, – напоминающий небольшой мельничный жернов – куда же без этого?

– Ваше величество, позвольте выразить мою безмерную благодарность и заверить в самом добросердечном почтении к вам и вашей венценосной супруге! Кроме того…

– Давайте ближе к делу, достопочтенный пан, – светски улыбнулся Магнус. – Я буду задавать вопросы, вы – отвечать. Договорились?

Шляхтич поклонился:

– Как будет угодно вашим величествам.

Похоже, он не ожидал встретить на аудиенции еще и королеву и рассчитывал обаять лишь одного короля, и теперь быстренько, на ходу, исправлялся, даже пытался шутить.

– Вы встречались в Москве с важными сановниками царя Иоанна? – переглянувшись с Машей, спросил король.

– Я встречался с самим государем! – пан Кшиштоф горделиво задрал голову. – Иоанн доверил мне передать письмо членам сейма. Чего я, увы, не сделал. Не успел.

– А бояре вас посещали? – тут же уточнила Мария.

Граевский скривился:

– Афанасий Нагой и дьяк Петр Ерш Михайлов. Просили меня передать послание виленскому гетману Яну Ходкевичу…

– И он засадил вас в темницу! – усмехнулась Маша.

– Не он, – шляхтич тряхнул головою, силясь понять, что нужно от него этой красивой и, конечно же, глупенькой девочке-королеве. Бывшей московитке, дикой, как все русские. Правда, сейчас она дикой не выглядела, но… – Интриганы, знаете ли.

– Нагой и Михайлов тоже интриганы те еще, – холодно молвила королева. – Это хорошо, что вы не успели передать письмо Иоанна сейму. Хотя… думаю, оно не слишком бы обрадовало польских дворян.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7