Андрей Мерешкин.

Книжная пыль. Рассказы



скачать книгу бесплатно

Корректор Вера Вересиянова

Дизайнер обложки Василиса Мерешкина


© Андрей Мерешкин, 2017

© Василиса Мерешкина, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4483-1169-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Выражаю благодарность за критику и тёплые слова Наталии Мерешкиной, Екатерине Верховой, Анастасии Юриковой-Железняк, Ярославу Хотееву; а также всем тем, кто считает, что внёс свой вклад в настоящий сборник.

Андрей Мерешкин

От Чистых прудов

Андрей Мерешкин живет в Москве. Он – аналитик в сфере маркетинга и своим подаренным ХХI веком занятием очень даже гордится. С одной существенной поправкой. Мерешкин не готов ограничивать себя инструментарием, привычным для большинства его коллег. Ведь цифры и логика, прогнозы и тенденции хороши и убедительны до своеволия пресловутого «человеческого фактора». Потому так ли уж неожиданно желание специалиста новомодной профессии заглянуть по ту сторону формального явления, докопаться до первопричин и сути человеческих поступков и страстей? С логикой и прогнозами складно там получается редко.

Это первый сборник Андрея. Больше скажем, перед нами первые строки, которые 36-летний автор увидел в напечатанном виде, тем самым дав старт своему прямому и, в понятном смысле, официальному общению с читателем. Тем удивительнее уверенность и подкупающая внятность писательского почерка Мерешкина, его тематическое разнообразие и умелое владение жанрами и темами – от лирической зарисовки до трагических интонаций, от приближающейся к фарсу комедии до почти детективной интриги и даже мистики, от лихой «непричёсанности» сегодняшних молодых до исковерканных судеб их сверстников из «сороковых-роковых». Но главное – пронзительная честность автора в отношении своих героев, как правило, не обласканных удачами, с немалым потенциальным запасом душевной щедрости, иногда завидно мужественных и порой опасно безвольных.

Андрей Мерешкин умеет понять каждого из них, горько заблудившихся на жизненных перекрестках в том числе. География этих перекрестков вполне впечатляюща – от столичных Чистых прудов до земли, породившей Волжский исток и бойца, убитого или, к счастью, не павшего подо Ржевом, но этот исток, саму Волгу, Тверь и всю нашу Россию защитившего. А далее – до величественной и в нынешнем веке Сибири…

Похоже, проза Андрея Мерешкина сценична и не чужда кинематографу. Всё дело в постоянном непокое его персонажей. Они в действии и движении ежесекундно – в душевном прежде всего.

Виталий Потапов, журналист

Краткая история долгой поездки. Начало

Мы захватим этот город. По-туристски вывернем его наизнанку и вынудим показать окрестности. Один из живописнейших пейзажей, сливаясь с приятными звуками оркестра и вкрадчивым баритоном солиста, задержит нас в баре неподалёку.

Мутный завсегдатай быстро разболтает маршрут к улице продажной любви, где мы глубже всмотримся в город.

Не забудем перетрясти и остальные кварталы. В надежде отправиться на пару веков назад вонзим взгляд в каменные стены облезлых домов, взирающих на нас с архитектурным апломбом. Вскоре справимся и с ними: попросту станем в них жить: в дешёвых мотелях и шикарных залах, наполненных морским воздухом и нашим весельем. Окончательно измотаем город долгими посиделками и выпивкой. Бёдрами прижмёмся к песку в каждой точке горячего берега, посидим на всех лавочках, вдохнём ароматы деревьев и цветочных клумб, выслушаем все городские легенды и к закату завернём поужинать в любимый ресторан мэра.

Город, не выдержав бесстрашного натиска молодости, капитулирует: распластается долгими ленивыми пляжами, растянется улыбками барменов и заговорит сердечными предутренними монологами местных. А мы обнаглеем настолько, что закружим по нему, как варвары, вломившиеся в Рим. Натворим дел, а утром въедем победителями через главные ворота, сойдём на центральной площади и властно осмотримся. Каждый прохожий будет обязан улыбнуться и поздороваться. Окружающие с радостью станут упреждать наши желания, и мы забудем о неудобствах и печали.

Безвольная пресыщенность через неделю, две или месяц, но обязательно иссякнет последней фантазией. И в одно трепетное утро мягкий, ласковый бриз с лазурного моря, безуспешно цепляясь за белые песчинки, омытые тёплым прибоем, донесёт до наших лиц тревожные слёзы счастья. Мы затоскуем, да так сильно, что восторг от случившегося не успокоит томные воспоминания. Отступят мечты, и мы осознаем: нам нечего больше желать, этот город отдал нам всё и полностью поглотил.

Нечаянная поездка оказалась судьбой. И в тот миг, не стесняясь сентиментальности, выплакавшей нам глаза, мы всмотримся друг в друга и поймём, что останемся с ним навсегда, и даже мысль о смерти здесь покажется естественной и в чём-то приятной.

Уже на следующий день смиренно наденем новое, выйдем на улицу и будем улыбаться, прислуживать и рассказывать приезжим об этом городе, жертвуя своим временем, удобствами и деньгами. Чтобы гости также захотели жить здесь, а город, неожиданно ставший нашим, никогда не умер…

Книжная пыль

1


Если прогуляться по Бульварному кольцу, то легко заметить, как на его внешней стороне в районе Чистых прудов, среди сплошного фасада нескольких вековых купеческих зданий, затесался уютный магазинчик. Между двух уходящих в асфальт окон над неприметным входом прикручена вывеска, а на ней поверх облупившейся бордюрной краски старательно от руки выведено: «Книжный». Любой прохожий с одиннадцати часов утра и до девяти вечера может зайти и, насладившись поиском, приобрести понравившийся экземпляр. Разве что в тёмное время суток книжный салон легко не заметить из-за отсутствия хоть какой-нибудь подсветки. От бульвара его отделяет дверь, за которой пять ступеней ведут в цокольный этаж, предваряя тесный коридор, который быстро закончится торговым залом, усеянным книгами. Они повсюду: на высоких – до потолка – стеллажах, на ровных полках вдоль стен, в беспорядке на столах и на полу, в наспех перевязанных столбиках.

Сейчас двадцать пять минут десятого, но, благодаря необычайно душному майскому вечеру, отворена входная дверь и распахнуто окно. Книгочеи поймут то любопытство, которое даже добропорядочного гражданина может заставить прикинуться запоздалым, невнимательным покупателем и аккуратно бочком протиснуться в приоткрытую дверь, дабы лично познать внутреннее устройство магазина.

Хозяйка литературного изобилия – известная книжница, тридцатидевятилетняя Галина Викторовна Князева. Чтобы познакомиться с ней, надо зайти за крайний левый стеллаж в основном зале и в обнаруженной нише переступить через порог. Откроется зал поменьше, где на полках, прикрученных к голым стенам, притаилась букинистическая коллекция Галины. В постоянно приглушённом, будто пыльном свете названия книг трудноразличимы, но хозяйка помнит весь перечень наизусть. В центре комнаты стоит круглый вращающийся стол и рядом – два стула. Обычно на столе сортируют поступления, но сейчас на нём расположилась Галина. Она лежит на спине головой к двери и не может видеть посетителей. Её ноги широко разведены. Галина с наслаждением ласкает себя. Удовлетворение было бы невозможно, не будь перед её глазами личной библиотеки. Трудно догадаться, но в расстановке книг есть строгий порядок, своя тайная логика. Если смотреть со стола из положения лёжа, то на средней, главной из трёх, полке, которая точно на уровне глаз, видна собирательная основа прелюбодеяния: открывает её «Декамерон» Боккаччо, далее – роман Стендаля «Красное и чёрное», чуть заметно подчёркнутый «Красной линией» Анатоля Франса, за ними – Гюстав Флобер с «Мадам Бовари», «Избранное» Ги де Мопассана в трёх разрозненных изданиях, лично отобранных Галиной, и, конечно, томик Ивана Тургенева, логично замыкающий плеяду натурализма. Попытку начать следующее литературное поколение с «Тёмных аллей» Ивана Бунина пресекает ряд эпических драм – «Война и мир» Толстого, шолоховский «Тихий Дон» и «Доктор Живаго» Бориса Пастернака. Замыкают список противоречивый «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда и по-гётевски психопатические «Страдания юного Вертера».

Медленно проходя взглядом по выпуклым буквам на корешках изданий, комбинируя уникальную мозаику впечатлений, Галина достигала наилучшие оргазмы. Иногда, меняя порядок книг, она вносила разнообразие в свою сексуальную жизнь: буквально недавно «Мадам Бовари» опередила «Избранное» Мопассана, а на освободившееся место был втиснут «Тихий Дон». Туда же решительно, несмотря на нарушение стилистики, добавился «Портрет Дориана Грея». Подобным образом Галина доказывала, что готова экспериментировать. Бывало, отругает себя за ненужную чувственность, подобно случаю со «Страданиями юного Вертера», но оставит книгу на полке. Через месяцы, когда надоедал очередной шедевр, Галина делала замену; так, по нарастающей, она упиралась в творчество де Сада. Но всегда наступал момент, когда она в недоумении останавливалась около полок и с ужасом осознавала, что путь известного маркиза скорее философский и уводит её от сексуальности. В такие моменты Галина окуналась в «Тёмные аллеи»: живо представляла нарочито подмеченные Буниным голые лодыжки, непременно запоминающиеся щиколки, колени, свободные груди под разными одеждами, подстеленные вместо ложа покрывала и пледы, которые способствуют проникновению читателя в неплатонический антураж произведений. Она вспоминала себя молодой и полной романтических надежд, какой была во времена первого знакомства со сборником: тогда от воображения себя на месте героинь щемило сердце. Но с возрастом полутона поблекли, сливаясь в единой мужской жестокости.

Сексуальные фантазии Галины не ограничивались несколькими полками книг, её темперамент смог бы вместить весь чувственный опыт античных манускриптов Александрийской библиотеки, сожжённой в прошлую эру, и сохранить его для потомков. Чтобы полнее понять своеобразное сладострастие Галины, следует назвать все книги в её личной библиотеке. Сверху главной полки романтический флёр – шекспировские «Ромео и Джульетта», несколько томов Байрона; снизу – мощное подкрепление в виде любовной лирики: высшая выразительность Александра Пушкина, лучшие произведения завистливого, но не менее талантливого Михаила Лермонтова, неоднократно отредактированный чужой женой «Панаевский цикл» Николая Некрасова, традиционная поэзия отчаянной любви Сергея Есенина, креплённая сильной, но надломленной чувственной разделённостью Владимира Маяковского, и замыкает полку избранное от Фёдора Тютчева, Афанасия Фета и Александра Блока.

Вдоль боковых стен также тянулись ряды книг, создавая объёмное впечатление. В миг нарастающего возбуждения Галина периферическим зрением выхватывала дополнительные сюжеты, где на полках левой стороны ожидало богатство купринских образов и сцен обмена рублей на похоть в «Яме». Стоило повернуть голову ещё левее, как Гумберт начинал неустанно сокрушать юную плоть Лолиты, и далее Галине представлялся очередной количественный рекорд Казановы, именуемого великим соблазнителем, в то время как героиня «Таис», по мнению Анатоля Франса, – проститутка. Замыкали полку «Белые ночи» Фёдора Достоевского – произведение, как, впрочем, и всё творчество автора, жутко асексуальное, но неоднократно доводившее Галину до катарсиса на фоне самоосуждения с надеждой на высшее прощение.

Справа другая сторона жизни – аморальные поступки, совершённые в силу великого чувства: отчаявшаяся, эгоистичная до самоубийства Анна Каренина, достигший напрасного величия Джей Гэтсби Скотта Фицджеральда, смертельная ревность, навечно запечатлённая Шекспиром в трагедии влюблённого мавра. На эти книги Галина смотрела в самый ответственный момент, как только осознавала, что от неё уже ничто не зависит и дело идёт к развязке, что через несколько секунд ей станет хорошо и спокойно.

Но сегодня двадцать минут возбуждения втуне. Даже проверенный путь с середины центральной полки, где начинались фантазии, через всю левую сторону стеллажей, характеризующей свободу чувств, с переходом направо – к концу человеческих страстей – не сработал. Осталось ощущение пустоты и чего-то упущенного. Взгляд, жаждущий подходящего произведения, лишь усилил отчаяние: одна из книг отсутствовала!

Похожая неудача случилась лишь однажды, лет пятнадцать назад в самом начале чувственного пути, когда в собственной библиотеке Галина осталась ни с чем. Сейчас она немолода, у неё сложились предпочтения и чёткое осознание своих потребностей. Понимала это внутренне, интуитивно, всегда оставаясь наедине со своим необычным пристрастием, и даже в спонтанных попытках выговориться лучшей и единственной подруге Ольге лишь устремлялась в пространные монологи, которые с лёгкостью составили бы конкуренцию описаниям переживаний героинь известных романов. Причина взаимонепонимания проста: Ольга редко её дослушивала.

Отчаявшись, Галина нехотя соскользнула со стола и в задумчивости подошла к старенькому компьютеру, стоявшему в нише левого угла. Открыла картотеку и просмотрела названия, пытаясь вычислить недостающую книгу. Наконец, вспомнила заглавие и приятного мужчину средних лет, который незадолго до закрытия приходил за книгой и настолько ей понравился, что она отдала ему раритет из личной коллекции. Обычно такие книги выдавались только проверенным людям: постоянным клиентам, знакомым фотографам и некоторым руководителям при киностудиях. Учётная запись свидетельствовала о просроченном возврате с прошлого четверга. Расстроенная и уставшая Галина в смятении вышла в общий зал, обнаружила и закрыла незапертые окно с дверью.


2


Высоко поднялось солнце, проникая в полуподвальное помещение косым лучом, – в нём мелкой сетью трепетала книжная пыль. В центре зала на массивном столе поздней романовской эпохи эклектично расположились компьютер, сканер для штрихкодов и весы, необходимые при комплектации товара для курьерской службы. Когда-то Галина восседала здесь, на этом столе в общем зале, но из-за участившихся краж букинистику и личную коллекцию хозяйки перенесли в отдельный кабинет, куда ей пришлось купить новую мебель; остальные книги по-прежнему стояли на стеллажах и полках в открытом доступе. Кражи совершали в основном местные алкоголики, которых Галина постоянно путала с современными поэтами и авторами новой прозы.

Сегодня пятница – значит, к вечеру ожидался очередной наплыв посетителей. Казалось бы, приверженцев бумажной литературы почти не осталось, каталоги магазина доступны на сайте, но за счёт туристов и гуляющих по вечерам вдоль бульвара влюблённых пар в книжном создавался ажиотаж, особенно по выходным. Галина по обуви, шаркающей мимо окна цокольного этажа, легко определяла, зайдёт ли пара в магазин, а уже в магазине, когда была возможность полностью окинуть взглядом посетителей, – купят ли. Она часто угадывала характер будущей покупки.

Пока владелица приходовала новые поступления, в магазин вошла Ольга – в отличие от своей подруги женщина семейная; удачный брак позволил ей в своё время одолжить Галине денег на книжный бизнес. Живя по соседству, она часто заглядывала помочь и поболтать:

– Галчонок, привет. Дай посмотреть, в чём ты сегодня? Или опять будешь уверять, что тебя посетили бомжи и насильно переодели? Я же говорила, что согласна понести дополнительные расходы на новую охранную систему!

В обществе на таких дам, как Галина, всегда смотрят с удивлением, иногда с нескрываемой улыбкой. Мешковатая одежда, большие очки в толстой оправе; не испортит общего впечатления и широкополая шляпа с перьями на голове. «Фрик», – глубже в себя заталкивает собеседник или прохожий, чтобы ненароком не выскочило в разговоре.

– Привет, дорогая, – Галина приподнялась навстречу Ольге. – Сколько ещё ты будешь припоминать мне тот случай? Я же не знала, что им просто нужна моя одежда, – думала, надо мной издеваются. А это платье я носила на втором курсе университета. Помнишь, к свиданию с Владиком вместе покупали? – ответила Галина, нисколько не обижаясь на привычные едкие шутки подруги.

– Да помню-помню. Бедный Владик – столько времени впустую потратил!

– Почему впустую? У него в дипломе пятёрки по мировой художественной литературе и русскому языку. Огромный скачок, учитывая его начальный уровень. Разве мало?

– Конечно немало, – засмеялась Ольга, – и ведь то, что нужно!

– Слушай, раз ты всё равно сегодня здесь до полудня, позволь отлучиться? – Галина резко поменяла тему разговора. – Я на соседнюю улицу за книгой сбегаю, заодно к обеду что-нибудь куплю или могу в кулинарию зайти за твоими любимыми пирожными. И по охранной системе сегодня в три часа менеджер придёт – можешь и его дождаться, раз тебе интересно.

– Да какие пирожные, ты что? Вчера такая жара была, хоть летнее надевай! Мои наряды ты знаешь – не чета твоему камуфляжу. А о сладком пока придётся забыть, – Ольга вздохнула и после паузы продолжила: – Значит, опять за книгами? Думаешь, я тебе помогаю, чтобы ты больше работала? Да я о твоей личной жизни беспокоюсь! Хотя что толку тебе говорить, беги.

Галина зашла в свой кабинет и остановилась перед большим зеркалом. Несмотря на ехидство подруги, наряд ей нравился. Просмотрев ещё раз карточку должника, Галина с удивлением заметила, что указанное место работы – посольство Латвии. Возвратясь к зеркалу, она взяла большую шпильку со стразами и заколола два локона чёрных волос, постоянно спадавших на лицо при быстрой ходьбе.

Чтобы не плутать огороженными и закрытыми столичными дворами, Галина сделала крюк: из дверей магазина свернула направо и по бульвару дошла до Большого Харитоньевского переулка, по нему проследовала до улицы Жуковского, на которую также свернула по правую руку. Минуя несколько домов, прошла в арку под эркером бежевого шестиэтажного дома номер девять и во дворе нашла нужный подъезд.

У подъезда безответно несколько раз позвонила в домофон. От настойчивых звонков в ближайшем окне нервно задёргалась занавеска, и выглянувшее старческое лицо внимательно изучило гостью. Галина, не терпевшая излишнего внимания, решила уйти. Она поняла, что пришла не вовремя и без предупреждения. «Если должник работает в посольстве, то, наверное, часто задерживается, – рассуждала она, – надо было прийти на грани приличия, поздним вечером, примерно в полдесятого». Однако, вернувшись на Чистопрудный бульвар, поняла: полдесятого – именно то время, которое она привыкла проводить наедине с собой. Галина почувствовала, что не в силах больше ждать и без удовлетворения не выдержит нарастающего напряжения – на неделе предстояло много дел по устройству магазина. К тому же ожидались ежемесячные физиологические неудобства, в дни которых она предпочитала воздерживаться. И Галина, сверившись с картами в мобильном телефоне, направилась в посольство Латвии на улицу Чаплыгина, параллельную улице Жуковского, с которой она недавно вернулась. Она сразу вспомнила этот дом, хотя обычно до него не доходила, а сворачивала в арку соседнего здания, где во дворе уютно расположилась «Табакерка» – значимый для неё московский театр.

Посольство разместилось в двухэтажном конца позапрошлого века бело-жёлтом особняке известного купца Готье-Дюфайе. Изначальный модерн Николая Якунина за несколько лет до Октябрьской революции архитектор Д. С. Марков перестроил в неоклассицизм, сохранившийся до наших дней. Над входом посетителей приветствовали флаги Латвии и Евросоюза, подчёркивающие независимость молодого государства и жёсткую ориентацию на европейские ценности.

В приёмной Галину лениво оглядел охранник:

– Господин Пилс сейчас занят, но если вы записаны на приём, то вам дальше по коридору.

Она невозмутимо прошла в следующий зал, используя неожиданный шанс попасть вовнутрь. Миловидная дама, чуть младше Галины, с улыбкой также сообщила о занятости дипломата, но поинтересовалась целью визита.

– Янис взял у меня в магазине книгу и не возвращает, а издание букинистическое, редкое и для меня дорогое. Набежал приличный штраф. Мне неудобно, и я не хочу, чтобы у Яниса возник большой долг, потому и решила напомнить ему лично, благо здесь недалеко. Если получится, то пусть вернёт книгу как можно скорее. Поймите: на неё есть покупатель, – в конце Галина немного приврала для убедительности.

Миловидную даму несколько смутило панибратское заявление в адрес официального представителя независимой Латвии, но на всякий случай она решила глубоко не вникать в личную жизнь начальника:

– Хорошо, я передам. Оставьте, пожалуйста, ваши координаты.

Галина оставила визитку и вышла на улицу.

Май разгорался зеленью. Вдоль бульвара из городских теплиц уже высадили распустившиеся цветы, яркая молодая трава заняла привычное место на свежеубранных в память о ленинском субботнике газонах, набухшие на деревьях почки и липкие молодые листики дополняли весеннюю картину. Тёплый воздух скорее напоминал середину июня. Галина вспомнила про обед и позвонила Ольге. По её настоятельной просьбе вместо пирожных купила большой клубничный обезжиренный йогурт и пачку ореховых хлебцев.

Вернувшись, поблагодарила подругу за терпение, но обедать отказалась.

– Ты ешь, а я посижу посмотрю. Кстати, мне кажется, у нас опять украли книгу, – сказала Галина.

– Это её ты ищешь?

– Нет, не букинистику, современное издание из зала. Только не могу вспомнить. Я в заявлении в полицию написала, что Достоевский.

– Достоевский украл? Однофамилец, что ли? – Ольга с аппетитом ела, не особо следя за нитью разговора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное