Андрей Мансуров.

Стать Ведьмой. Школа. Социальное фэнтэзи



скачать книгу бесплатно

Он торжественно предложил руку. Она с царственной грацией опёрлась, и они, провожаемые завистливыми и ненавидящими взглядами, «проследовали» в буфет.

Бармен Саша, лишь взглянув на Сергея, уже схватился за микшер, и сбил что-то из не то апельсинового, не то лимонного сока с коньяком, запустив по стойке точно в огромную ладонь, ловко остановившую движение приземистого стакана. Из него пахнуло приятным пряно-ванильным ароматом, который ещё больше вскружил буйну головку…

На неотразимую Ведьму, приподняв брови до прямо-таки опасных пределов, Саша восхищённо выпялился, сходу приняв условия игры:

– Госпожа ведьмейшая из всех ведьм! Рад приветствовать в нашем скромном барда… э-э… Вертепе! Чего-нибудь освежающего?

– О, да! – она похлопала ресницами с полукилограммом туши, – сок, пожалуйста!

– Черносмородиновый! – поспешил уточнить пират, уже успевший растолкать и оттереть от стойки парней в костюмах менеждеров, тарзанов и ковбоев, безропотно отступивших не столько под его локтями, сколько под убийственным видом его спутницы.

И вот они уже сидят на высоких стульях у бара, и потягивают свои напитки, снова загадочно глядя друг другу в глаза… То, что не пялился на её ноги лишь бодро отблёскивающий разноцветными лучиками на потолке, дискотечный шар с осколками зеркал, парочку не смущало. Жеку даже наоборот – бодрило.

Не часто она позволяла себе… А жаль! Ножки-то у неё на самом деле – хоть куда! Куда там коровятистой Надьке, или даже призовой охмурительнице Таньке!..

Санек перенёс активную деятельность по смешиванию-разливанию на другой конец стойки. Галдёж, стук и звон возобновились. Музыка снова орала что-то зажигательное. Однако она знала, чуяла волосами вспотевшего затылка и шеи: нет-нет, да и притягиваются взоры всех парней в зале туда, где сидит «мерзейшая из всех ведьм!». Что не может не злить остальных, знакомых и незнакомых конкуренток. Ха!

Но им двоим это нисколько не мешало. Ощущение сказки окутывало её, словно верблюжье одеяло – мягко и невесомо!..

Наконец Сергей, с лица которого всё не сходила слегка обалдевшая улыбка, покачал головой:

– Знаешь, я вначале тебя вообще не узнал! Думал, может, заезжий кто – случайно пожаловал в гости к родным, да и забрёл… Жека! Отпадно! Нет, в натуре – блеск! Я прямо чую, как остальные наши дебилы пялятся и облизываются – всей… э-э… То есть – спиной чую!..

– Спасибо, Сергей! – не могла не улыбнуться она. Но…

Почувствовала, как под действием кисло-сладкого сока и его пронзительного взгляда её опьянение и экзальтация от собственной смелости постепенно рассасываются, и остаётся подлинная она: маленькая неопытная девочка, выкинувшая фортель, а сейчас опасающаяся за последствия… Как бы мама не наказала! И «подруги» не заклевали!

– Знаешь, мне очень приятно, конечно, что все придурки и суч… э-э… девочки пялятся. Но если честно, я так никогда бы не оделась, если бы не испорченное платье!

Он рассмеялся – просто и весело.

Взял её ладошку огромной лапищей. Сверху накрыл второй. Но – не сжал, а лишь чуть сильнее обычного мягко пожал:

– Ты – умница! Я уже знаю про платье. Твоя сучка (так всё же правильней сказать про эту «девочку»! ) соседка не могла не «похвастаться»: так что все остальные… «девочки» уже успели позлопыхать… А теперь – поражены! Тем, что ты осмелилась – да-да, осмелилась! Чтобы решиться на такое – нужна вот именно смелость!

Она ощутила, как забилось крошечное сердечко там, за «смелым» вырезом. Телу стало вдруг так жарко: она чувствовала, как краска заливает лицо, начиная со лба, и переходя на шею и… Ниже. Но он приблизил её ладошку ко рту, и нежно чмокнул:

– А ещё ты очень мило краснеешь! И хочу тебе сказать сразу: других, может, ты и шокировала, и даже где-то обманула. Но я вижу, что ты – очень ранимая и неиспорченная! Даже в этих бесподобных трусиках!

Она… Рассмеялась. Ей стало действительно легко и весело: он не пошлый хам или похотливый кобель… А обычный парень. С юмором. Наверное, до того, как пошёл в кружок китайской борьбы, тоже страдал от… Того же, от чего и она. «Излишней скромности!» Поэтому сразу и понял всё!

Она отхлебнула ещё сока, и весело глянула на него сбоку, чуть повернув голову:

– Сергей! Я знаю, конечно, что ты – известный сердцеед! Можно даже сказать – профессионал! И я вполне понимаю девчонок, которые буквально штабелями… Но можешь не стараться: меня ты покорил ещё полгода назад – ты тогда просто посмотрел. Даже не подходил, не намекал…

Просто – посмотрел.

Она почувствовала, как несмотря на кажущуюся банальность этих слов, его ладонь напряглась, и покрылась мурашками. Что это? Смущение? Он – смущён?!

Взгляд, которым он продолжал смотреть ей в глаза, посерьёзнел. Но паузу он прервал только через полминуты, показавшейся ей вечностью:

– А я отлично помню этот момент. Ты выходила из Универа с соседкой, этой… Ну, словом, Надюсиком… Я стоял под дубом у фонтана – ждал кого-то… Кого – уже не помню, а вот твой взгляд запомнил. Не хочу врать: я не подумал ничего типа «О! Какая девушка! Она должна стать моей! Единственной! Суженной!» Нет, такого не было.

Но что-то в тебе точно есть! Когда смотришь, вот, как сейчас. Нет, серьёзно, сразу мурашки бегут по коже, и становится ясно – ты уж извини! – что ты не от мира сего… Больше, чем – просто Девушка! Уж поверь – это есть не у каждой.

И вот ещё что…

Хочешь, чтобы то, что в тебе есть, проснулось полностью?

Она почувствовала странную робость. Такого ей ещё никто не говорил.

Но сама-то…

Да, она знала, что не такая как все.

Мать, когда отчитывала её за какие-нибудь проступки или шалости, никогда не… Била её. Даже не шлёпала. И даже в глаза старалась не смотреть.

Почему?!

Вначале она даже думала, что – приёмная. Что мать взяла её из детского Дома.

Однако годам к тринадцати, когда у неё началось перерождение, и произошла первая менструация, лицо в зеркале однозначно показывало: нет, никакого детдома. Она – родная! Плоть от плоти, кровь от крови.

Просто – нелюбимая. Вот Машка, младшенькая – любимая. А она… Нет.

Сергей, молча наблюдавший за тем, что творилось с ней, очевидно, понял, что что-то не так. Что он, вольно или невольно, задел больную струну в её душе. Он встал:

– Идём-ка. Я… Должен кое-что тебе показать.


В старом парке оказалось только несколько парочек, хихикавших и повизгивающих по скамейкам и кустам – летняя ночь использовалась веселящимися по полной!

Они быстро прошли в дальнюю часть парка – к павильону, где раньше размещался аттракцион «Кривые зеркала». Здесь не было скамеек и деревьев. Наверно поэтому вокруг и не оказалось никого. Ещё бы – слишком всё открыто, травы и кустов нет, да и дорожки вокруг из гравия – неудобно!

Сергей отпер амбарный замок на створках своим ключом.

Ого! Откуда у него ключ? И для чего?..

Что он делает тут, в пустом и гулком помещении, куда позвал её?

– Встань здесь, в центре. Закрой глаза. Успокоилась? – он видел, что она чуть ли не дрожит – ещё бы! Страшно! А ещё очень стыдно. Сознаваться, что она, хоть и страдала по нему, и готова была к…

Но – стеснялась! Того, что всё ещё девственница!

Хотя и непохоже было, что он привёл её сюда для банального секса…

– Закрыла? Хорошо. Не бойся. Отдышись. Постарайся стать… Серьёзной. Ну, такой, как всегда. Думай, например… Что тебе нужно сделать занудную, но – нужную работу. Да – работу.

Она… подрастерялась. Затем попробовала сделать так, как сказал Сергей. Хм-м… ну, предположим, ей предстоит очередной зубрёж перед зачётом по химии…

– Вот так, да. Теперь скажи: «Я здесь и не здесь. Я везде – и нигде. Я – в Авалоне!»

Хмыкнув (про себя!) она медленно и торжественно, как чуяла, он хотел, произнесла, словно это было неким волшебным заклинанием:

– Я здесь… И не здесь. Я – везде и нигде. Я – в Авалоне!


Почему-то пропал шум, до этого доносившийся сквозь стены и окна павильона со стороны Дома Культуры. Запах пыли и давно не проветриваемого пространства пустующего помещения тоже исчез.

Вместо этого пахнуло какими-то цветами. Розы? Нет, похоже, магнолии. (Нюхала она их как-то в оранжерее жены Председателя. Их сельсовета…)

А ещё почему-то пропало ощущение, что Сергей стоит рядом. Да и глаза… Не-е-ет, вокруг уже вовсе не темно!

Сквозь плотно сжатые веки она ощущала, что снаружи – светло, и тепло. Гораздо теплей, чем было только что.

Но почему он молчит? Что случилось?

Она решилась глаза открыть.

Гос-с-поди!..

Сквозь чистые – замечательно отмытые! – окна пробивалось ярчайшее солнце!

Она стояла в центре круглого павильона, вроде, нисколько не изменившегося, но…

Но это – был не тот павильон!

Она поняла, что произнесённая фраза действительно сотворила Чудо.

Она – в другом Мире! Быть может, даже на другой Планете! Ну, или, если верить тому, что там болтают фантасты – в «параллельной Вселенной»! И…

Авалон?! Она до этого не задумывалась, но вроде это… Страна эльфов?!

Ну и что ей теперь делать?! Как вернуться?! Вот уж «погуляла» так погуляла…

Нерешительно она шагнула к двери. Та оказалась не заперта. И вот она…

В саду.

Но Боже – что это за Сад! Она задрала голову.

Тень дают цветущие акации, и… Каштаны. Значит, она всё-таки – на земле? Или…

Пышные и огромные (в её рост!) кусты роз. Причудливые изгороди из вечнозелёных кустов. Вон стоит приземистая магнолия: усыпавшие её, словно огни в окнах – Новогоднюю ночь, белые бутоны и распустившиеся звёздочки цветов перебивают все остальные цветочные тона. А вот и тюльпаны – красные, фиолетовые и желтые головки побольше её головы! А это – скромная низкорослая лаванда в голубых точечках соцветий…

Как это сделано – что всё цветёт одновременно?!

Нет, определённо – дома, и не в теплице – такое невозможно!..

Где же она?..

Между кустов и деревьев появилась фигура: кто-то шёл по тропинке, от того, что раньше было Домом Культуры, а сейчас превратилось во что-то вроде древнегреческого Храма, с чёткими пропорциями, и великолепными белыми стенами и колоннами.

Приблизившись, фигура оказалась невысокой женщиной в простом белом платье, и с пышной (но, конечно, не настолько, как у неё…) причёской из медно-медовых волос.

– Здравствуй, Евгения. Не сильно испугалась?

– З-здравствуйте. Н-нет, не сильно… – она и правда не испугалась. Поздно бояться, когда по уши вляпалась! Ох, Сергей, ох, фокусник! Куда же это он её?..

– Ну и отлично. Ты в Авалоне. Идём-ка, я провожу тебя к Главноуправителю, и он тебе всё расскажет. Почему ты здесь. Кто ты. И что сможешь делать дальше…

– Спасибо. А вы… кто?

– Я – Маддалена. Если останешься здесь, первое время я буду твоей… Кураторшей.

– Кураторшей?..

– Ну да. То есть – если у тебя возникнут вопросы, я постараюсь на них ответить. И помочь. Устроиться. В-смысле, обустроить твой быт. Здесь.

– Спасибо… А что – я могу и не остаться? То есть – смогу вернуться домой?

– Конечно! Домой ты сможешь вернуться в любой момент! Или можешь выбрать это Измерение, как базовое. Как можешь выбрать и Йотунхейм, или Валгаллу, Аид или Парнас, Дом Ориона, или… Ведь ты прошла через Портал, значит – сможешь проходить всегда! Словом, всё теперь будет в твоей власти: после того, как решишь остаться. И выберешь!

– Что – выберу?

– Измерение. А проще говоря – Мир, где захочешь жить и… работать! – они неторопливо двигались к Храму, и Жека поражалась – до чего же здесь светло и тихо, если не считать жужжания пчёлок и пения незнакомых птиц! Словно нет ни Заводов, ни Комбината, ни вечно гудящей ТЭЦ, ни… Словом – никаких людей и их вездесущих машин!

– Простите, что спрашиваю… Это – Рай?

Маддалена рассмеялась. Весело и непринуждённо. Всплеснула руками: «Все так говорят!»

Камень с души Жеки упал. Значит – есть надежда, что она всё же жива, а не умерла от переизбытка ощущений, эмоций, и чёртова «Смирнофф» -а!

– Нет, Евгения, это не Рай. Это, скорее, Пересадочная Станция. Промежуточный Мир. Ничейная земля. Может, читала «Хроники Нарнии»?

Жека с запоздалым сожалением покачала головой.

– Ну, неважно. Я попробую объяснить попроще. Ты летала на самолётах? Нет? Хм-м… А в поездах ездила? Ага, уже лучше. Ну так вот: наш мир, Авалон – это Вокзал. Из которого ты можешь на «поезде» магических сил попасть в любой Мир так же просто, как можешь переехать на электричке из Иваново в Москву. Только – мгновенно. А захочешь в Нью-Йорк – пожалуйста! Или – на луну! Да куда угодно! Здесь всё устроено так, чтобы человек мог попасть туда, где чувствует себя… Комфортно и легко. Дома. Или – туда, где будет работать.

– А выбрать… Дом… Как вы сказали, я смогу сама?

– Да. А попутешествовать по другим Мирам, и изучить их, ты сможешь в процессе обучения! И, разумеется, и после…

– Так я ещё буду учиться?!

– Только если захочешь. Остаться. Вот именно – обучиться. И работать.

Если же нет – просто вернёшься. И продолжишь обычную жизнь, которую вела до этого. – показалось Жеке, или при этих словах её спутница несколько… Увяла? Словно погрустнела. Интересно бы узнать…

– А скажите, Маддалена… Много таких, как я, попадают сюда, в Авалон? И… выбирают себе какие-то… Миры для жизни? И… Почему они их выбирают?

Пока они поднимались по беломраморным ступеням во всю ширину фасада, Маддалена молчала. И только когда остановились на мгновение перед парадным входом, темнеющее отверстие которого имело поистине колоссальные размеры, произнесла:

– К великому сожалению, нет. Не более чем один на миллион может попасть сюда. Поверить в себя, и то, что то, что происходит с ним – происходит. А не снится. Да и то…

Девятеро из десяти таких Кандидатов предпочитают вернуться. К привычному, родному. Забыть о том, где были и что узнали. И жить…

Так, как жили. И там, где жили. Сейчас очень трудно найти людей, готовых жертвовать своей Судьбой, своим «Я» для блага Миров. Будь то – своих, или вообще… Чужих. Это, кажется, называется эгоизм. Нет-нет, я не осуждаю таких людей – на то и свобода Выбора! Но…

Нам всё труднее работать. И поддерживать Баланс. И тебе, если решишься, придётся напряженно, а иногда – через слезы, и терзания души – твою совесть, сомнения, боль – работать. Чтобы поддерживать этот самый Баланс…

– А что такое – Баланс?

– Пусть лучше Верховный расскажет тебе об этом. Он куда лучше меня разбирается в вас, Землянах.

– А вы… Не землянка? – дикость этой мысли не поразила. А скорее, подтвердила её подозрения. Женщина пусть неуловимо, но – отличалась от неё. Она это чувствовала.

– Нет, конечно. Но моя планета давно погибла. В глупой и разрушительной Войне. Потому что никто не… – женщина закусила губу, – Лучше не будем сейчас об этом. Словом, с неё уже никогда никто не прибудет… Но – проходи, Верховный ждёт тебя!

– Простите… Я не хотела вас расстраивать… До свиданья. – она кивнула. Маддалена, вздохнув, тоже. Но её взгляд…

Что в нём? Сочувствие? Печаль? Горечь от осознания гибели своего Мира?.. Или… Сомнение в ней?

В том, сможет ли она… Выбрать? И – выбрать верно?

Работать? Это слово Маддалена употребляла, пожалуй… Слишком часто.

Смутно сопереживая печали Маддалены по произошедшим Бог знает когда трагическим событиям, Жека не осмелилась расспрашивать дальше, хотя и хотела узнать – не в ядерной ли войне погиб столь, кажется, похожий на их, мир. Но – она чувствовала! – ещё не время для расспросов. Она ещё не… Решилась. Наверное, пока не имеет права. Знать.

Повернувшись спиной к женщине, она двинулась в черноту портала.


Темнота – или ей показалось?! – сгустилась. Да, ощутимо сгустилась!..

За спиной словно пропали даже голоса птиц и жужжание пчёлок. Тишина наваливалась почти зримой подушкой. Она уже шла словно не через воздух даже – а сироп. В котором медленней двигались, вязли, ноги, руки. И даже мысли, казалось, что-то тормозит…

А чернота делалась всё зримей, плотней! Теперь она напоминала даже не сироп, а студень, холодец!.. Только безвкусный и непрозрачный…

Странно. Вроде бы, «Верховный» ждёт её, и должен как-то облегчить… Или ускорить её прибытие. А вместо этого её обступила явно недружелюбная среда! И уже не видно даже входного проёма, от которого она отдалилась – она готова поспорить! – лишь на несколько шагов! Да что же это такое, в конце-то-концов!..

А-а! Наверное, небольшая проверка.

Её смелости. И решимости. Способности упрямо и методично идти к Цели.

А то ведь – позади ожидает Беседка, откуда наверняка можно легко вернуться домой, и…

И – что?

Продолжить знакомство с Сергеем? Тусоваться ближайшие четыре года со стервозными лицемерками, вечно голодными до мужиков, подругами-завистницами? Которых настоящими подругами назвать может лишь наивная и незлобливая дура вроде неё?.. Учиться…

На филолога? И потом всю жизнь биться с задиристо-борзыми и ленивыми детишками, которые уже не прячут айфон под партами, играя, или шаря по интернету прямо во время занятий, и читать нотации их заносчиво-вредным мамашам, которые во всех неудах любимых чад будут обвинять только её, «занудно-правильную и вредную училку»…

Сейчас, в этом чуждом и странном месте, ей всё оставшееся позади казалось мелочным, пустым и нелепым сном. Пересыпанием не воды даже – а песка. Из пустого в порожнее.

С другой стороны – что ждёт её здесь, да и во всех этих многочисленных Мирах? В которых ей, возможно, предстоит побывать, жить… И работать?

И… Что же это будет за работа?..

Медленно, но настойчиво, словно вколачивая гвозди, она продолжала устремляться мыслями вперёд, отталкиваясь подошвами туфелек от единственно материально твёрдой вещи здесь – пола, и помогая «духу» кряхтением и прикусыванием языка…

Не-е-ет, она пробьётся, продерётся, преодолеет – она всегда брала не нахрапом, штурмом – а медленным, кропотливым напором, упорством и терпением…

Она пройдёт! Куда нужно.

Она обязательно пройдёт! Потому что, во-первых – хочет прийти, во-вторых – невежливо заставлять себя ждать слишком долго, а в-третьих, уже она сама очень хочет выяснить, что за Предложения ждут её там

Комната, куда она без всякого перехода вдруг попала, показалась очень знакомой.

Точно! Это же единственная комната их Дома там, в родном селе!

Два узеньких окна, крашенные-перекрашенные реечки их переплётов со всё равно облупившейся и торчащей слоями, краской. Печь: кирпичный белёный монумент, единственно вызывающий ощущение чего-то домашнего и родного!

Память услужливо подсказала, как уютно и тепло на её завалинке в долгие тоскливые зимние ночи…

Лежать на спине, развернув книгу к голой лампочке без абажура. И читать… О, вожделенная мечта – после тяжелого и хлопотливого дня… Ах!..

Почерневшие брёвна стен, с торчащей кое-где почерневшей и превратившейся почти в труху, паклей. Скрипучий рассохшийся стол. Табуретки.

Всё, вплоть до чуть ощутимого запаха домашнего хлеба и парного томлёного молока из жерла всё той же печки – абсолютно так, как она помнит. Только…

Только вот у окна стоит, заложив руки за спину, и глядя в стекло, вовсе на Мать.

Пожилой бородатый мужчина в добротном чёрном костюме повернулся к ней.

– Здравствуй, Евгения. Прошу извинения за… Вторжение в твои дела. Я слышал весь ваш разговор с Маддаленой. Я наблюдал, как ты проходишь через Портал. Я…

Рад, что ты здесь. Уже одно это говорит о том, что ты – Другая.

Впрочем, ты и сама это знаешь. – она только чуть кивнула, ожидая продолжения. Ну, следил – и следил. Нормально. Для Волшебника. Если, конечно, это – волшебник.

– Нет, я не волшебник, как ты могла бы подумать. (Ого! Он, похоже, видит и её мысли!) Правильней было бы называть меня… Администратором.

Моя задача – ввести новоприбывших в курс дела, и… В дальнейшем консультировать по нашим Мирам, и тем возможностям, которые эти Миры предоставляют.

Отвечать на неизбежно возникающие вопросы.

После чего ни в коей мере не вмешиваться в… Выбор.

Вот теперь Жеке стало неудобно – неудобно за тот вид, в котором она предстала пред… Администратором. Она почувствовала, что невольно опускает взгляд, и, возможно, краснеет. Мужчина быстро понял её состояние:

– Не надо стесняться. Здесь каждый может выбрать ту одежду, и даже то тело, которое ему понравится. Или – понадобится для… Работы. – он легко повёл рукой сверху вниз, и вдруг…

На ней оказался самый настоящий кринолин!

Узкий корсет, туго давящий на рёбра, отлично подчёркивал тоненькую талию, а трапециевидный вырез открывал именно столько от груди, чтобы и привлекать внимание, и… Скрывать! Вот. Та золотая середина, которую она с помощью ножниц слегка… Да и не слегка – перешагнула! Сразу видно – этот вырез кроил профессионал!

А уж снизу пышные складки великолепной светло-кремовой узорно-вышитой парчи делают её ножки и… э-э… то место, откуда они растут – вообще невидимыми… Но наверняка воображение заставляет всех, кто носит брюки, вожделеть, домысливая, и облизываться!

Она придирчиво оглядела себя, вертясь и изгибаясь. Прикольно. Но всё же…

– Понял. Согласен: разумеется, непрактично, хоть и очень, очень блистательно… Монументально! Настоящее Барокко. – Верховный слегка прищёлкнул пальцами.

Ах, вот как. Это – уж точно от Диора! Боже, что за фасон! С претензией на неповторимость – наверняка такое платье носила одна из звёзд Голливуда на вручение ей Оскара!.. А здорово, конечно, но…

– Да. Вызывающе. Зато – отлично подчёркивает достоинства фигуры.

– С-спасибо. Но мне бы…

– Понял. Пока не до «подчёркивания». Чего-нибудь простого, привычного и удобного. Повседневного и рабочего. Разумеется!..

На ней оказалась майка-кофточка, велюровый кардиганчик из гипермаркета, купленный пару недель назад, и джинсы с кроссовками. Она расслаблено вздохнула. Потом не удержалась:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное