Андрей Лобурец.

Хроники Лешего. Книга первая. Новобранец



скачать книгу бесплатно

Глава 1. Случайное вторжение

Конец восьмидесятых годов двадцатого века, где-то на космической орбите над территорией СССР. Инопланетный корабль уже долгое время дрейфовал над Землёй, выполняя свою важную, не объявленную Человечеству Миссию. Экипаж судна составляли один Разумный, выступавший в роли пассажира, и один псевдоразумный искусственный интеллект, пилотировавший корабль. И всё бы ничего, но неуёмную, требующую познания Мира и экспериментов над уже Познанным и ещё Непознанным натуру Разумного терзала страсть, не раз приносившая массу проблем и порицаний от Старших. Ему просто надоело ждать и придерживаться общепринятых рамок, которые он не любил всей своей сущностью.


– Давай сядем! – В сотый раз затянул свою песню Разумный.

– Не положено. – Псевдоразум был непреклонен в своём соблюдении Норм, Правил и Протоколов.

– Ну давай сядем! Больше информации соберём непосредственно на планете. Надоело висеть на орбите, прикидываясь валенком. За прошедшие годы весь свой лексикон обновили на местный.

– Не положено.

– Что не положено?!

– Директива 7.1 Протокола Призыва запрещает Вмешательство в дела Иных Рас, не состоящих в Межгалактическом Совете.

– Мы не станем вмешиваться! Режим маскировки включен, а человеческие технологии не в состоянии нас обнаружить, даже если эти человеки лбом будут стучаться в наш корпус… Сядем незаметно в интересующей нас местности, выпустим разведчиков и продолжим наблюдение. Ну интересно же…

– Не положено.

– Вот заладил же, банка консервная, не положено, не положено… Надоел хуже горькой редьки… Надо бы тебя подкрутить! – Разумный воодушевился, обмозговывая внезапно возникшую идею, прямо скажем, за гранью фола.

– Я – не консервная банка. Я – Искин класса «Протонная Звезда». – Явственно прослеживавшееся в интонациях псевдоразума возмущение переплеталось с гордостью за своё происхождение. – И не надо меня крутить.

– Где там твои конфигурационные модули? Впрочем, это риторический вопрос…


По командирской рубке довольно продолжительное время разносились бубнение и тихие звуки шуршания, иногда разборчиво звучали слова, дававшие понять, что программист-экспериментатор спорит сам с собой, определяя границы дозволенного. Правда, к таинству самого процесса перепрограммирования псевдоразума это относилось мало, так как мыслесвязь давно уже применялась в качестве интерфейса взаимодействия с электронными устройствами. Просто единственному пассажиру скучно было торчать на одном месте неподвижно, ведь его многопоточный мозг позволял совершать множество дел одновременно.

Непоседа задумал подкорректировать ограничительные рамки и поведенческие алгоритмы таким образом, чтобы его вынужденный напарник по кораблю стал более походить на живое существо, в соответствии с его точкой зрения на этот момент. Наконец, внесение изменений было завершено, и обновлённые конфигурационные модули стали загружаться и применяться.

– Внимание! Несанкционированное вторжение в программный код!!! Внимание! Несанкционированное вторжение в программный код!!! – над входом в рубку загорелось табло оранжевой опасности, сопровождая звуковое оповещение, разносящееся по отсекам космического корабля.

Система контроля целостности программного обеспечения Искина обнаружила несоответствие компонентов заданным стандартам и подала сигнал тревоги экипажу, выводя перечень изменений на экран командного мостика.

– Ну что ты орёшь, банка консервная! Напугал до чёртиков! – возмутился подпрыгнувший от неожиданности пассажир, подтверждая принятие изменений.

– Сам банка консервная! Мозги на ножках! Что ты наделал?! Как ты мог?!

– ??? – ошарашенное молчание. Глаза на псевдоподиях широко раскрылись, уставившись на истекающую праведным негодованием голограмму Искина. – Заговорило!!!

– То есть с утверждением, что ты – мозги на ножках, ты полностью согласен? – Искин потушил, наконец, световую тревогу, переварив конфигурационные изменения от своего непоседливого напарника.

– И ничего я не согласен! Я – Мыслящий! В рассветной фазе! И твое утверждение весьма спорно, так как я не на ножках, а на автоматизированной передвижной платформе! – Мыслящий насупился и возмущённо перебрал ножками платформы. – Ладно, вернемся к нашим баранам! Кстати, о баранах! И откуда привязалось это выражение?! Наслушаешься тут человеческого радиоэфира, словно вирусами заразишься… Ещё раз предлагаю сесть в холмах, оттуда будет удобнее всего наблюдать за нашим Потенциалом.

– Уболтал, чёрт языкастый, поехали! – Модифицированный и согласный теперь на многое Искин вывел космический корабль со стационарной орбиты и в режиме полной маскировки начал снижение, наметив точку посадки в затребованных холмах на окраине города, где жил своей обычной жизнью отмеченный человек. В его алгоритмах появилось место для здоровой авантюры и принятия рискованных, но взвешенных решений.

– Так, а этот блок у нас за что отвечает? – неуёмный пассажир всё ещё ковырялся в конфигурационных модулях Искина.

– Не трогай!!! Это нель… – Искин замолк, а корабль внезапно сорвался вниз, к планете, со всё возрастающей скоростью. Космическое судно стало входить во всё более и более плотные слои атмосферы, в неуправляемом падении испытывая всю мощь аэродинамических воздушных потоков, дрожа и раскаляясь обшивкой.

– Ой! – Ошалелый Мыслящий вцепился в ближайшую к нему консоль манипуляторами платформы, отрываясь от палубы при свободном падении. – Отмена изменений! Отмена изменений!!! – Телу пассажира передавалась крупная дрожь, сотрясавшая корабль.


Корабль в последний момент начал торможение под влиянием действий вновь ожившего псевдоразума, но, не сумев до конца погасить скорость, с грохотом упал в лесополосу на вершине холма, подняв немалое облако из пыли и растительности. Словно компактный ядерный взрыв, удар корабля воздушной волной разметал почву, деревья, кустарник и траву вокруг, образовав немаленькую воронку и спугнув массу птиц в округе, принявшихся всполошённо исторгать всевозможные звуки. Постепенно пыль улеглась, и успокаивающиеся птицы вернулись на деревья, прерывая своё взволнованное кружение над местностью.

– Включаю режим хамелеона. Погружаю корабль в пространственный карман. Задаю форму местного наземного колёсного транспорта. – Искин управлял системами упавшего корабля, сопровождая подаваемые команды звуковым оповещением, согласно Протоколу. Корабль подернулся пленкой, став словно прозрачным, одновременно погружая своё огромное тело в сформированную складку Пространства и изменяя форму оставшейся на поверхности внешней рубки, после чего исчез для возможного человеческого взгляда.

– Начинаю аварийную диагностику систем и состояния корпуса. – Продолжил псевдоразум и тут же завопил, сорвавшись с официальной речи. – Манипуляторы бы оторвать тут некоторым! Хватит уже соваться в мои настройки, пока ещё есть чем. Чуть-чуть не убились!

Мыслящий сокрушённо молчал, признавая свою неправоту, параллельно оперативно запуская процедуру подключения к местным электросетям, тянущим высоковольтные провода через холмы, и сетуя на отсутствие мало-мальской планетарной информационной сети. Что поделаешь, компьютерная эра началась на этой планете не так давно и ещё не успела достичь глобального размаха.

И ни один из собеседников не подумал о том, что наличие рекламного суперкара на вершине лесистого холма будет выглядеть по меньшей мере странно. Хорошо хоть скрылись под хамелеоновым покрытием.


Диагностика длилась несколько часов, пришлось запускать расширенную процедуру. Искином были выпущены ремонтно-диагностические автоматические комплексы, внешне напоминавшие пауков, которые исследовали обшивку и просвечивали силовой каркас корпуса корабля. После чего Мыслящий с псевдоразумом провели совещание.

– Итак, мы имеем весьма нерадостную картину, – начал искусственный интеллект. – У нас наблюдается серьёзная деформация силового каркаса, трещины и разрывы на поверхности корпуса, в той части, куда пришел удар. Но и это ещё не все…

– Чем ещё порадуешь? – проворчал Мыслящий, отводя взгляд от голографической проекции псевдотела искина.

– Имеем утечку и испарение топливного тела, хорошо хоть внутри кармана. Иначе место падения давно бы всё полыхнуло в огне атомного взрыва. Наш термоядерный реактор приказал долго жить. Своевременные аварийные работы позволили спасти немного топлива, но этого нам не хватит на обратный путь. Придется что-то придумывать по ходу дела или вызывать спасателей. И то не факт, что дозовёмся, гиперсвязь тоже пострадала.

– Предлагаю действовать своими силами, – всполошился пассажир. – Иначе мне сразу впаяют профессиональную непригодность и ограничат самостоятельный Поиск. Я знаю, что нарушил кучу правил, прости. Однако заметь, что тебе это идёт только на пользу, большая свобода маневра.

– Насчёт свободы я бы поспорил, – выразил сомнение Искин, тут же решив проявить откровенность за откровенность. – Но то, что по головке тебя не погладят, это однозначно. Меня инструктировал лично твой куратор, чтобы я присмотрел за тобой и не дал наделать глупостей. Но, как видим, в этом я не преуспел. Учти, ещё одна подобная выходка, и ты будешь лишён статуса капитана.

– Больше не повторится. Иначе мне никогда уже не вылезти из Кластера.

– Хорошо, тогда работаем сами. – Решил дожать Искин, пока горячо. – Преследуем две ключевые цели: во-первых, присматриваем за Потенциалом и забираем, когда все будем готовы к этому, а во-вторых, осуществляем ремонт и придумываем, как нам убраться назад на Базу… И чтобы больше никаких «Ой!».

– Договорились! – Мыслящий радостно потёр манипуляторы и отбил чечётку ножками платформы.

– Запускаю процесс восстановления местности. Надо срочно уничтожить следы нашего падения. – Немного успокоенный, но всё ещё подозрительный Искин задумался, наконец, о необходимости сокрытия последствий вторжения, так порицаемого Протоколом.

Глава 2. Возвращение на родину

Самолёт заходил на посадку, заложив вираж и накренившись на правое крыло. Максим сидел, привалившись лбом к иллюминатору, и глядел на мелькающий под крылом пейзаж. Внизу проносились вспаханные поля, неказистые коробки домов и приусадебных построек. Паутина сельских дорог пестрела бликующими лужами недавнего щедрого дождя. Земля местами нарядилась ярко-зелеными пятнами молодой травы, и стаи чёрных птиц перемещались над обширными полями. Природа оживала под тёплыми лучами яркого весеннего солнца. Макс прибыл на родину, в город, где родился и вырос. Его настроение было далеко от весеннего, скорее, на душе царила глубокая осень, вызывавшая сильный диссонанс с природой. Казалось бы, всё хорошо, всего половина жизни за спиной, многого добился, замечательная семья. Ещё жить да жить, а тут бац, как гром среди ясного неба, приговор врачей – неоперабельный рак лёгких. Календарь отсчитал почти второе десятилетие двадцать первого века, а эта жуткая болезнь до сих пор является смертельным финишем для человечества. Макс с сестрой рано осиротели, лишившись счастья общения с мамой, и он бы не хотел того же для своих, пока ещё несовершеннолетних, детей. И вот, оперившийся и выросший птенец возвращается в родное гнездо, чтобы привести в порядок дела…


Максим очнулся от своих нерадостных мыслей, когда пассажиры громко зааплодировали экипажу самолёта, чётко приземлившего стальную птицу на посадочную полосу. Надо же, проворонил момент… Особо нетерпеливый народ начал вскакивать с мест, не дожидаясь окончания рулёжки, собирая свои вещи и накидывая верхнюю одежду. Всё как всегда, есть правила, и есть нарушители, которым наплевать на безопасность, свою и других. Самолёт, наконец, подрулил к посадочному рукаву, и Макс потащился в общем потоке на выход, в аэропорт. Очередь на пограничном контроле, стандартные вопросы о цели прибытия, штамп в паспорте, и вот он уже у выхода в город, не прошло и двадцати минут. Благо с собой только небольшая сумка в ручной клади, нет необходимости ожидать багаж в зале выдачи.

– Уважаемый, такси? – подбегает самый бойкий товарищ.

– Такси в город? Такси? Командир, поехали? – несётся со всех сторон от зазывал.

Максим по привычке не стал обращать на них особого внимания, и, отрицательно качая головой, направился к стоянке такси, ведь поехать напрямую с таксистом по счётчику выйдет дешевле, чем с заламывающим цену частником, и удобнее, нежели набиваться с попутчиками в одну машину. От аэропорта до города около сорока километров, плюс необходимо пересечь весь город до спального микрорайона, где находится родительский дом, вернее, квартира. За полтора часа должны доехать. Макс переставил симку в сотовом телефоне на местную и набрал номер сестры.

– Светик, привет! Я прилетел, заскочу к тебе за ключами через час-полтора.

– Привет, брат! – звучит в ответ радостный голос сестрёнки, но тут же с нотками беспокойства уточняет, – всё нормально? Как долетел?..

Такси на стоянке стоят необычной расцветки – бело-голубые, не в пример набившему оскомину жёлтому цвету.

– Шеф, свободен? – Максим запрыгнул в первую машину в очереди после утвердительного кивка водителя. Тронулись, направляясь к выезду с парковки.


Макс с интересом разглядывал в окно мелькающие виды, сравнивая изменившийся пейзаж с детскими воспоминаниями. С аэропортовской трассой его связывало множество памятных событий, по ней они с родителями ездили из города на дачу, и на автобусе, и на машине, на велосипеде, в конце концов. Всякое бывало. Мимо промелькнула заброшенная военная база, на которой до развала СССР обитало множество самолётов и вертолётов. Особенно, тогда ещё маленькому мальчишке, нравились хищные боевые вертолёты МИ-24. Они, словно большие стрекозы, несуетливо и сурово летали по своим непонятным делам или задумчиво зависали над землёй, элегантные в своем совершенстве.

Каждый раз Максим замечал что-то новое по прибытии. Город и теперь изменился. В чём-то в лучшую сторону, в чём-то в худшую. Суетливый стал, пыльный и нервный. Как больной человек, который гонится и гонится за лучшей долей, теряя последние силы, не думая даже присесть, перевести дух, переосмыслить, а надо ли? Пропала благодать зелёных скверов, больших раскидистых деревьев вдоль дорог. Всё в угоду расширению территории обитания человека. Больше места для проезжей части, больше места для новостроек. Хотя, возможно, это пасмурное настроение так влияет на оценку изменений.


Наконец, такси подъехало к зданию, где работает сестра.

– Подождите немного, сбегаю за ключами, – попросил Максим водителя.

– Можете не торопиться, – таксист тайком кинул взгляд на счётчик, что, словно песочные часы, пересыпает монетки на заработок хозяину.

Макс перебежал через дорогу, хотя сам обычно ругал таких людей. Ведь светофор же рядом, зачем подвергать свою жизнь и благополучие автомобилистов лишнему риску. Его совесть тут же проснулась, недовольно заворчала и прописала пилюлю. Он открыл дверь ветеринарной клиники и вошёл. Света сидела за столом и что-то сосредоточенно записывала в журнал. Максим молчаливо остановился на входе и быстро оценил увиденное.

– О, опять перекрасилась! – подумал он. – Любит сестра эксперименты с причёской проводить. И, что удивительно, практически всегда успешно.

Врач почуяла неладное с вошедшим посетителем, подняла взгляд и заметила брата. Взвизгнув, она отбросила ручку и, выбравшись из-за стола, кинулась к нему обниматься.

– Чёрт, давно не виделись, год уже как прошёл, – промелькнула мысль у Максима. Крепко обнявшись с сестрой, он отодвинул её от себя, крепко держа за плечи.

– Всё хорошеешь…

– Да брось ты, – зарделась сестрёнка, – всё как обычно.

– Ну да, ну да, – скептически поддакнул и ухмыльнулся Макс. – Ладно, давай ключи, поеду домой, спать. Встал в четыре утра, чтобы на самолёт поспеть, – объяснил он и зевнул в доказательство.

Максим положил полученные ключи в карман, чмокнул сестру в щёчку и направился к такси, на этот раз пересекая дорогу в установленном правилами дорожного движения месте. Страшно было будить непримиримую совесть в очередной раз.


Через пятнадцать минут Максим стоял перед подъездом родительского дома, с любопытством озираясь вокруг и разговаривая сам с собой. Со стороны можно было подумать, что мужик не в себе и потерялся.

– А тут что изменилось? Дверь приличная на входе в подъезд наконец-то, металлическая, с панелью домофона, а не фанерная, с выбитым стеклом, как раньше. – Он открыл её с помощью электронного ключа и вошёл в подъезд. – Ха, ремонт сделали, линию интернета протянули, а поперечин в перилах-то поубавилось. Видимо, кто-то сильно нуждался в металлических прутах. – Мысли перепрыгивали по воспоминаниям. – Помню, как мы с товарищами скакали в детстве по ступенькам вниз, кто дальше, держась одной рукой за перила. Мой личный рекорд восемь ступенек из десяти между площадками этажей. Увидел бы сейчас, как мои дети скачут подобным образом, умер бы, наверное, от сердечного приступа. Взрослея и приобретая негативный опыт, мы уже совсем иначе смотрим на поступки, аналогичные тем, что совершали когда-то сами. – Максим поднялся на пятый, последний этаж.

– Прикольно, – хмыкнул он мыслям и, открыв ключами замки, распахнул дверь. – Дом, милый дом.

Всё же, наверное, у каждого остаётся тёплое чувство, которое встрепенётся и развернется, когда он войдёт в родительский дом, полный чудесных воспоминаний. Если у него, конечно, был этот добрый родительский дом.

Макс разулся, кинул сумку на пол и потопал обозревать комнаты, продолжая монолог.

– Чего тут у нас сестра изменила, как живёт? Тихушница та ещё, никогда лишнего слова не скажет, не напишет. Таким только и место в рядах партизан. Надо же, до сих пор на окне цветут мамины фиалки в горшках, которые она так любила. Сестра за ними тщательно приглядывает. Как и не меняет ничего на кухне, где все в весёлых жёлтых цветах подсолнухов, украшенных мамиными руками. Всё же Память.


Из-под стола высунулась любознательная усатая мордочка молодого чёрного кота, решившего поглядеть с некоторой настороженностью на незванного гостя.

– О! Новый житель у нас появился. Тебя как зовут, дружище? – Мужчина присел на корточки перед котом, протянул руку к нему. Котяра сразу спрятался, но тут же снова выглянул, понюхал руку, осмелел спустя минутку и вылез целиком.

– Так это про тебя мне сестрёнка рассказывала? Как, не обижаешь её тут?

Кот возмущённо передернул ушами, чего это на него наговаривают несправедливости всякие. И вовсе он тут паинька белый и пушистый, мол, это мы ещё на тебя посмотрим под микроскопом и очень внимательно. Вдруг ты какой-то не такой. Максим молчаливо согласился с котом, потрепал его за ушами и отправился разбирать сумку. Достал оттуда банные принадлежности и потопал в ванную комнату, принимать водные процедуры. Помывшись, причесавшись, он завалился на диван, в целях компенсации нескольких десятков утраченных минут доброго здорового сна.

Глава 3. Навстречу воспоминаниям

– Ох! – По сознанию неспешно, прихрамывая, перемещается первая вялая мысль. – Как же болит голова…

Макс повернулся на спину, открыл глаза и и тут же зажмурился от яркого света, падающего в окно. А за окном утро, и по всей видимости уже не раннее. Бодрые воробьи яростно чирикают на улице, или корм не поделили, или воюют за самочек, женихи неуёмные. Неплохо вчера с сестрой посидели, пивка попили, да за жизнь поговорили…

– Говорила мне жена в своё время – не пей много пива, у тебя от него всегда голова болит. Так я же обычно не слушаю умных людей, сам типа умный. – Максу оставалось только ворчать на себя.

Света с утра уже на работе, у неё, в отличие от Максима, есть рабочий график и обязательства. Тем более, сегодня, если не изменяет память, пятница, а не выходной день. Что удивительно, Максим не помнил, чтобы ночью его мучил проклятый кашель, выворачивающий все внутренности наизнанку, даже сидя спать не пришлось. Хорошо действует на самочувствие родной дом.


Макс пошёл совершать утренние процедуры и оживлять организм контрастным душем. Хотя по внутреннему содержанию он не сова, однако, если поздно лёг, то утром предпочитал поспать лишний часик, без фанатизма. Максим стоял перед раковиной и глядел на себя в зеркало на дверце висячего шкафчика. Когда-то, в детстве, ему приходилось вставать на носочки, чтобы увидеть в отражении хотя бы свою шевелюру, а сейчас нужно нагибаться, чтобы поглядеть на подбородок. Рост теперь почти два метра. Пригладил волосы, они хоть и русые, однако ранняя седина уже серебрится на висках и бороде. Почти сорок лет. Худощавое тело, правда, любовь к пиву уже сделала своё дело, жировые запасы в классических местах не просто наметились, а как бы так мягко выразиться, серьёзно обосновались. Надо заняться своей физподготовкой, по привычке подумал он, но все важные дела обычно начинают с понедельника или со следующего месяца, поэтому отложим пока до понедельника. Ладно, хватит себя инспектировать, пора принимать бодрящий душ и идти завтракать, голод – не тётка.

Пока Максим сидел и наслаждался ароматным кофе, прихлебывая горячий напиток мелкими глотками, заодно решил составить план на день, прокручивая в голове потребности.

– Надо сходить в магазин, закупиться продуктами, надо закинуть баланс на сотку, надо созвониться с дядей, договориться завалиться к нему в гости. Надо, надо, надо… Сколько же всего надо. А, махну-ка я эти дела на вторую половину дня. Сейчас же свежее утро, не жарко и не холодно, самое оно прогуляться по местам былой славы. – Этих мест у Максима была масса. Вся бурная молодость до переезда в другую страну тут прошла.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное