Андрей Лисьев.

Метро 2033: Зима милосердия



скачать книгу бесплатно


Серия «Вселенная Метро 2033» основана в 2009 году


Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


Автор идеи – Дмитрий Глуховский

Главный редактор проекта – Вячеслав Бакулин


Оформление обложки – Михаил Пантелеев

Карта – Леонид Добкач


© Д. А. Глуховский, 2019

© А. В. Лисьев, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

С
Объяснительная записка
Вадима Чекунова

Ну что, друзья, вот и добрались мы до заветного числа наших книг во «Вселенной Метро 2033». Некоторые, быть может, удивятся – что за название нынешней объяснительной такое странное. Но это всего лишь римская буква, первая в слове «centum», что на латыни означает «сто».

Нумерология утверждает, что число 100 характеризуется накоплением энергии, балансирует между застоем и переломным моментом, побуждением к действию. Некоторые видят в 100 затишье, после которого начинается буря и возрождение. В сотне, как считают другие, заключено духовное путешествие.

Можно назвать нумерологию сомнительной дисциплиной, но, черт побери, ведь невозможно отрицать влияние чисел на нашу жизнь. В Китае, где мне довелось провести достаточно долгое время, вообще крайне внимательно относятся к числам. Например, 6 для китайца это удача (поэтому число 666 вовсе не сатанинское, а наоборот), 8 – символизирует богатство. А вот 4 не пользуется любовью, потому что созвучно слову «смерть». Доходит до забавных казусов – если ваш номер телефона содержит несколько четверок, некоторые люди могут отказаться записывать его в свой телефон, чтобы не навлечь на себя беду. Ну а 100 все китайцы любят просто потому, что это их самая крупная денежная купюра. Хотя и сотенные долларовые банкноты они тоже уважают, как и мы.

У каждого из нас наверняка что-то связано с сотней. От веры в принципы «не имей ста рублей, а имей сто друзей» и «лучше раз увидеть, чем сто раз услышать» до стремления жить хорошо и долго (помните: «лет до ста расти нам без старости»). А у кого-то и вообще жизнь в стиле «сто бед, один ответ», и такое бывает.

Но сотня, на мой взгляд, лучше всего выражает завершенность и начало нового. Это своеобразная веха, окончание старого периода, остановка перед новыми испытаниями, свершениями, трудностями, опасностями, вызовами судьбы.

Книге Андрея Лисьева «Зима милосердия» довелось стать юбилейной, сотой. Новичкам вообще везет, и наша Вселенная тут не исключение.

Действие происходит снова в Москве – в этом тоже есть некая символичность, не правда ли? Главные жизненные вопросы, встающие перед героем – как отличить правду от лжи, и где граница между добром и злом. А поиски ответов придется проводить не в уединенных размышлениях, а на бегу и среди настоящего ада. Но за труды праведные ведь должно воздаваться сторицей (вот и опять число 100 тут как тут).

Посмотрим, как оно выйдет у героя в итоге.

Пролог

Подполковник в полевой форме медленно расхаживал по кабинету, уже минут десять разминая пальцами сигарету.

Он никогда не курил в кабинете, но сегодня можно было поступиться правилами. Скоро ведь правил не будет. Вообще никаких. Только безумие. Простое, как табурет, порожденное человеческим разумом безумие.

Военные узнали о приближающейся катастрофе первыми. Четко, со знанием дела, выполнили все, что требовалось в подобной ситуации, и… тщательно скрывали друг от друга понимание того, что изменить уже ничего нельзя.

Направляясь к окну, подполковник взял с рабочего стола зажигалку. Закурил.

По асфальтированному расчерченному аккуратными белыми полосами плацу секретной базы метались подчиненные. Именно метались. На учениях в их движениях не было такой нервозности.

Бойцы спешно снимали с двух армейских грузовиков все специальное оборудование. Времени на то, чтобы относить его на склад, уже не было. Демонтированные отопительную и фильтро-вентиляционную установку просто положили на асфальт, отверстия от них тщательно заглушили. Жаль. ФВУ – полезная штука. Она еще ой как могла бы пригодиться, но… портативное устройство только называлось портативным. На самом деле оно было огромным и занимало слишком много места. Установка будет нужнее тем, кому удастся выжить.

Офицер отвернулся от окна, сел за стол. Для чего-то сложил папки и отдельные листы бумаги с фиолетовыми и красными штампами «Совершенно секретно» в аккуратную стопку. Выпустил струйку дыма в сторону молчавших телефонов.

Жене он позвонил. Сослался на неотложные дела. Поговорил с сыновьями. Сделал вид, что интересуется их отметками в школе. Вроде сделал все, что можно было сделать с помощью телефонной связи.

Офицер обвел взглядом помещение. Уютный кабинет. Все под рукой. Жаль расставаться.

Впрочем, кабинетов у подполковника было два. Один – в обычной воинской части, дислоцировавшейся неподалеку от метро «Баррикадная», и этот – основной, о существовании которого знали не все.

А несколько часов назад командование уже подыскало ему новый кабинет. Без окон. С толстыми, герметичными бронированными дверями. Свет там будет исключительно искусственный…

Эта мысль заставила подполковника вскочить. Он вновь подошел к окну, чтобы попрощаться с синим небом, ослепительно-ярким солнцем и зеленью травы.

На глаза попался кончик сигареты. Серый, с тлеющим внутри оранжевым шариком. Подходящие, пророческие цвета. Так скоро будет выглядеть…

Дверь распахнулась. Хозяин кабинета обернулся. На пороге стоял старлей. Совсем молоденький. Розовощекий симпатяга, который наверняка начал бриться всего год назад, в тщательно пригнанной, тоже полевой форме. Аккуратист. Наверное, собирается сделать карьеру и с нетерпением дожидается того, что должно вот-вот произойти. Расценивает это как серьезное испытание. Возможность отличиться, выдвинуться. Попасться на глаза начальству и прикрепить к погону четвертую звездочку. Эх, старлей, старлей… Для того, чтобы стать капитаном, тебе понадобится огромный запас везения и удачи.

А впрочем, может случиться так, что командовать окажется некому, и карьерная лестница от старшего лейтенанта до генералиссимуса станет предельно короткой.

– Товарищ подполковник! Разрешите доло…

– Да потише ты. Совсем оглушил. Докладывай.

– Ваш приказ выполнен. Все загружено.

– Видел. Молодцы, – подполковник надел фуражку. – Отбываем. С Богом!

Он вышел в коридор вслед за старлеем. Взглянул на наручные часы. Уложились. До часа «икс» время еще оставалось. Можно было сказать, что его полно. Если, конечно, принять за единицы измерения минуты и секунды… Подполковник не спеша спускался по лестнице, рассматривая выкрашенные в унылый зеленый цвет стены, плакаты с предостережениями, напоминаниями и образцами. Раньше он и подумать не мог, что расставаться с этой порядком осточертевшей войсковой атрибутикой будет так тяжело.

На первом этаже, где обычно сновали рассыльные-посыльные, было непривычно тихо. Второй приметой того, что все уже начало бесповоротно меняться, было отсутствие дневального у знамени части. Солдат стоял у входной двери, расставив руки и упершись ладонями в косяк. Наблюдал за тем, как два покрытых камуфляжными пятнами грузовика трогаются с места и едут в направлении ворот КПП.

Услышав шаги, обернулся, смутился.

– Товарищ подполковник…

В иной ситуации следовало бы отругать веснушчатого паренька с наивными василькового цвета глазами. Наказать его нарядом вне очереди или парой суток гауптвахты. Парой суток…

Подполковник грустно улыбнулся, чем окончательно выбил землю из-под ног юного нарушителя с одной лычкой на погонах.

– Ничего страшного, сынок. Ничего страшного, товарищ ефрейтор.

Офицер вышел из здания, остановился на крыльце, чтобы набрать полную грудь воздуха и подставить лицо под солнечные лучи.

Ничего страшного. Пока. Конфликт лишь перешел в последнюю стадию. Стал необратимым, но пальцы его главных участников еще не коснулись красных кнопок. Скорее бы. Ожидание начинало тяготить.

Подполковник пересек плац и забрался в кабину второго грузовика – в первом сидел старлей.

Какое-то время машины двигались по узкой обсаженной тополями улице. Потом свернули на оживленную автостраду. Тут зазвонил сотовый телефон. Подполковник поднес его к уху. Лицо его напряглось.

– Понял. Так точно. Есть!

Он велел водителю увеличить скорость и не обращать внимания на соблюдение правил дорожного движения. Все началось раньше, чем предполагалось, и Москва почти мгновенно отреагировала на ЭТО.

Вот какой-то «фольксваген», набрав запредельную скорость, вылетел на встречную полосу, где лоб в лоб столкнулся с «маздой». Вокруг места аварии сразу начался сумбур. Кто-то тормозил, кто-то пытался объехать возникшую пробку. Прохожие на тротуарах тоже заволновались. Одни ускорили шаг, другие побежали.

Два грузовика продолжали свой путь, рассекая всеобщий хаос, как ледоколы.

Подполковник набрал чей-то номер и сквозь треск статических помех отдал приказ. Играть в конспирацию больше не имело смысла. Информация так или иначе просочилась. Гриф «совершенно секретно» больше не работал.

Что-то невообразимое начало твориться у наземных вестибюлей метро. Люди пытались зайти внутрь, но не могли этого сделать – они наталкивались на тех, кто спешил выбраться наружу. Падали. Поднимались и снова падали.

Паника охватила всех. Аварии на дороге происходили все чаще, и в конце концов движение остановилось. Грузовикам лишь чудом, благодаря опыту водителей, удалось свернуть на боковую улицу.

Через несколько минут подполковник облегченно вздохнул – он увидел знакомый барельеф, изображавший трех мужчин. Конечная остановка. Наземный вестибюль станции «Баррикадная».

Часть первая
Дар

Глава 1
Все краски мира

– Да ладно те! Балотелли помнишь? Лучший итальянский форвард! Он один немецкую сборную, как Тузик грелку, порвал. Сколько он тогда забил? Два из трех? Все три?!

– Помню, помню, – ответил голос Деда, хриплый от нахлынувших воспоминаний. – Великолепный был матч…

Евгений лежал за стенкой жилой каморки, неподалеку от двух сидящих у костра стариков, притворялся спящим и слушал их разговор.

– Так что и один человек бывает в поле воин! – второй голос накатывал басовитым, начальственным задором, не стесняясь возможных слушателей.

Говорил начальник «Баррикадной», лысый мужик под два метра ростом, усы которого вопреки возрасту оставались темными и свисали до подбородка. Начальника за глаза фамильярно называли просто Сергеичем.

– Фигня! – отрезал Дед, в отличие от Сергеича щуплый, тщедушный, но тоже лысый. – Один человек не делает команду. Не заменит ее… Финал с испанцами помнишь небось?

Использование древних чудны?х словечек делало Деда забавным. Сергеич не ответил.

– Испанцы играли без звезд, а твой Балотелли ничего не смог! Вот что значит – слаженная команда. А у сталкеров особенно…

Женя напрягся и передумал «просыпаться». Разговор коснулся темы, тревожащей подростка. Ему, родившемуся в метро несколько лет спустя после Катастрофы, не было дела до звезд спорта, сгинувшего в той же черной дыре, что и весь мир.

– Максимыч, отдай пацана!

Дед замолчал. Послышался треск переворачиваемых дров.

– Это была мистическая неудача Марио, – начальник станции «сделал шаг назад», не позволяя собеседнику уйти в себя. – И эти неудачи потом не повторялись…

– Не повторялись… – Дед хмыкнул. – Просто в игре с немцами у Балотелли был кураж, а с испанцами – не было. Вдохновение? Откуда оно берется? И зачем оно сталкерам?

На философию Дед, видимо, «клюнул». Евгению страшно захотелось перевернуться на другой бок, но он опасался нарушить течение беседы. Ему надоели упреки Деда в неумении контролировать эмоции и желания. Поэтому парень терпел.

– «А почему крыса с кетчупом стоит в два раза дороже крысы без кетчупа?» – «А вы когда-нибудь пробовали крысу без кетчупа?»

Анекдот, рассказанный Сергеичем ни к селу ни к городу, не рассмешил Женю. Он не знал, что такое кетчуп, и не понимал, в чем тут соль. Да и сами жители метро за столько лет мыканья под землей забыли его вкус.

– И что ты добавляешь в грибы, от чего мерзкий вкус жареной крысятины так чудесно меняется? Открыл бы секрет – стал бы богатым человеком!

– Не хочу! – ответил Дед. Его не интересовало богатство, к тому же солидарный с начальником станции Женя давно успел надоесть своему старику подобными коммерческими предложениями.

Сколько Евгений себя помнил, они с Дедом ютились здесь, в крошечной каморке, в углу между туннелем и станцией. Двумя другими стенами и крышей служили принесенные сталкерами с поверхности дверцы шкафа-купе. Туннель в сторону Улицы 1905 года считался безопасным. В нем не было ничего и никого, кроме крыс, и старик промышлял крысами. Женя не был ему родственником, Дед подобрал и выходил младенца. Так и жили: один старел, а второй, наоборот, становился все ловчее и проворнее.

Аромат дедовой приправы достиг каморки, и в животе у парня громко заурчало. Он испугался, что его услышат, и открыл глаза.

Перед глазами была стенка шкафа, старательно исцарапанная его же собственными ногтями. В далеком детстве, не желая спать днем, он садился на общей с Дедом лежанке и выцарапывал плохо остриженными ногтями понятные ему одному картины.

Смысла этих рисунков Женя уже не помнил – он вырос. Теперь у него была не стена, а Стена. На другом конце станции. Далеко! Жене нравилось туда ходить – через всю длинную платформу, мимо жилья, казавшегося бесконечным. И вот там, почти в самом конце станции, неподалеку от блокпоста с вечными часовыми, устремлялась ввысь, под темные своды невидимого потолка его Стена.

Когда-то тут шел бой. Евгений не знал когда, – об этом ему не говорили, да он и не спрашивал. Стена хранила следы пуль и осколков. Некоторые кирпичи были выбиты. Тени от света вечных костров плясали на этой стене, рисуя картины одна причудливее другой. Они будили фантазию мальчика, и Женя стоял перед стеной часами. За это сверстники дразнили его дурачком. Особенно усердствовали после того, как им в школе поручили придумать доклад «За что я люблю свою станцию». Женя рассказал, что для него важна эта Стена, и получил «пару».

Два старика за стенкой чавкали так громко, что отвлекли парня от воспоминаний об обидах.

Сергеич заговорил первым:

– У нас тяжелое время. Потери среди сталкеров – почти четверть за вылазку. И соседей с «Пятого года» не попросишь, у них самих народу не хватает, после Зверя-то. Уже и добровольцев в группу прикрытия не осталось! Бабы не пускают мужиков. Отдай пацана! – в голосе его зазвучал металл.

– Рано ему, – по-прежнему ровно отрезал Дед.

– Не рано! Я видел, как он крысу голыми руками поймал. Ее пулей не каждый достанет. У него нечеловеческая реакция.

Последняя фраза была тонким намеком: Максимыч должен был помнить, как в метро относятся к мутантам.

Дед пропустил угрозу мимо ушей:

– Одной реакции мало для сталкера. Его еще нужно готовить.

Сам Дед ни разу не выходил на поверхность после ТОГО дня.

– Подготовим. По полной программе.

Сергеич врал. Он стал начальником станции не потому, что жалел людей, и оба собеседника знали об этом.

Этих стариков связывало что-то из прошлого, но Женя не знал, что.

– И потом… – Дед скрипнул коленями, вставая. Он зашел в каморку убедиться, что внук спит. Парень упал на подушку, затаил дыхание и зажмурился, сжался всем телом.

– Ты будешь использовать его как пушечное мясо! – отрезал Дед, выйдя наружу.

Оба помолчали. Мальчик ждал.

И Сергеич ждал.

– У Жени отсутствует аналитическое мышление. Ты ж наверняка видел его оценки по математике? Вот… Уровень абстракции – ноль. Считает только то, что видит. Нельзя таким в сталкеры. Парень хороший, быстрый, но сообразительности не хватит.

Евгений чуть не задохнулся от ярости: у него не хватит?

– Не вечно ж ты его будешь тут держать? – Сергеичу не требовалось заходить в каморку, чтобы догадаться, что парень не спит, он такие вещи чувствовал. – Мы его только выход прикрыть попросим. А вернется – уже герой! Ему уже за девками пора бегать! Пора-а!

И тут Женя, наконец, не выдержал и выскочил к костру. Старики уставились на него.

– Пора? – Сергеич обратился к нему. – Будешь первым среди ровесников, кто на поверхность выйдет. Надо ж место под солнцем завоевывать!

– А остальных, значит, мамки не пустят, – Дед еще не сдавался.

– Нормальная у меня абсракция! – закричал парень.

Оба старика засмеялись.

– И солнце я хочу посмотреть!

Ему не ответили.

– Все равно пойду! – Евгений набычился. Он пытался поймать взгляд Деда, но тот прятал глаза – раздумывал.

– Эх! – наконец, произнес Максимыч и смерил внука пристальным взглядом.

У них была тайна, которую они скрывали настолько тщательно, что не осмеливались говорить о ней. Это была странная тайна, потому что Женя считал, что Дед не в курсе, а тот искусно изображал неведение.

В метро не любили мутантов с поверхности, которых считали исчадиями радиоактивного ада. Ненависть к ним сплачивала, заставляла забыть политические и торговые дрязги между станциями.

Но парень не считал себя мутантом. Он просто не различал цветов, мир представал перед его глазами черно-белым. Правда, мир метро после Катастрофы вообще не блистал красками, благодаря чему недостаток Евгения пока получалось скрывать.


Сергеич целых пять часов посвятил знакомству Жени с устройством автомата, отобранного у Деда, и даже милостиво выделил три патрона – выстрелить по мишени. Тот попал один раз.

– Тройка! – обрадовался Сергеич. – Считай, что курс молодого бойца прошел!

Начальник «Баррикадной» был единственным, кто верил в Женю. Ни сталкеры, ни Дед не удосужились прийти, чтобы оценить его подготовку.


…Два бойца приоткрыли гермозатвор, чтобы выпустить Евгения. Он должен был найти укрытие прямо тут, у павильона, и прикрывать огнем основную группу. Можно сказать, это был единственный момент операции, прошедший по плану. Несмотря на то, что мгновенной атаки на «герму» не последовало и группа сталкеров уверенно выбралась на поверхность, экспедиция закончилась через три минуты.

Облаченный в старый тщательно подогнанный ОЗК Женя осторожно шагнул наружу и замер. Темные тучи клубились, нависая над развалинами домов. Он видел тучи первый раз, их угрюмая, торжественная красота восхищала и подавляла. Женя опустил голову, уперся подбородком в пропахший хлоркой хобот противогаза и закрыл глаза, чтобы хоть на секунду перестать ощущать источаемое небом зло. Среди каменного крошева вокруг площади, где сохранился павильон метро, за бетонными глыбами, когда-то бывшими зданиями, чувствовалось почти неуловимое волнообразное движение. Это были не звуки, нет. Не крадущиеся шаги удаляющихся сталкеров. Женя отчетливо слышал стенание и рычание неведомых тварей, щелканье зубов и готовность к атаке, но он чувствовал, что для него твари не опасны.

Не открывая глаз, мальчик снова обратил лицо к тучам, и за ними тоже ощутил беззвучное движение. Пробежали мелкие волны, одни – ускоряясь, другие, наоборот, замедляясь, сложились в круговорот над площадью, замерли. Женя вдруг увидел наземный мир в красках жизни… Покрытые изморозью колючие растения, что клубились неподалеку, были желтыми. Плитка, устилавшая тротуар, – розовой. Мелкие звери, окруженные синими и зелеными ореолами-аурами, выглядывали из нор в дальнем конце площади. Парень не знал названий поразивших его цветов и захотел присмотреться, запомнить, чтобы потом спросить, но было поздно.

Стая вичух с душераздирающим визгом спикировала с крыши частично уцелевшей высотки. Сталкеры знали, что делать: без лишней суеты встали в кольцо спинами друг к другу, полоснули по визжащей стае из автоматов. Стервятники врезались в строй. Крупная тварь ухватила пулеметчика, брызнула кровь. Автоматы зашлись огнем, и стая уступила, шарахнулась вверх, увлекая тяжеловесную жертву за собой. Надолго их не хватило – пулеметчик с глухим стуком упал на землю. Наверняка уже мертвым.

– Отходим! – рявкнул командир.

Группа не стала ждать, пока стая очухается и атакует снова. Грохоча берцами, сталкеры метнулись к гермоворотам.

По раскрошенному асфальту прыгала, царапая его когтистыми лапами, не успевшая поучаствовать в нападении вичуха. Мерзкая тварь злобно шипела, роняя из оскаленной пасти пузырящуюся на покрытой инеем поверхности слюну, но не пыталась напасть, просто кричала, широко разевая рот. Никто не выстрелил – берегли патроны.

– Хорошо, что недалеко ушли.

– Да, стая большая, вторую атаку не отбили бы.

Два неузнаваемых под масками противогазов бойца скользнули мимо. Женя все так же безмолвно стоял у павильона.

– Уходим! – крикнул ему замыкающий сталкер и махнул рукой. – Эй, как там тебя!?

Женя, словно не услышав, осторожно двинулся к вичухе… Причина ее поведения стала понятна: цепочка свежих пулевых отверстий пересекала чуть скособоченное крыло. Вичуха попятилась. Парень поднял автомат и посмотрел ей в глаза. В его душе не было ни страха, ни жалости. Как любому новичку, автомат придавал ему уверенности и спокойствия.

Вичуха задрала клюв к небу и тонко заверещала – звала своих на помощь. Женя на мгновение прикрыл глаза и увидел этих «своих», вернувшихся на крышу. Исходящие от них разноцветные волны трепетали любопытством и… ужасом?

«Хотя какой я сталкер?» – апатично спросил себя он, поворачиваясь к вичухе боком. Левой ладонью подпер цевье, отставил правый локоть, как учил Сергеич, и тщательно прицелился. Вичуха продолжала вертеть уродливой кожистой головой. Евгений всадил короткую очередь под складчатое горло, ящерица опрокинулась на правый бок. Женя полоснул второй очередью в то же место, почти начисто оторвав вичухе голову. У гермоворот одобрительно зашумели, но слов было не разобрать. Ощущению цельности картины этого маленького мира, мира площади у станционного павильона, шум не помешал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5