Андрей Левицкий.

Кулак войны



скачать книгу бесплатно

Медсестра тем временем, устав ждать, посветила Марку в глаза, проверила его пульс, а затем собралась загнать в капельницу целый шприц чего-то прозрачного, но явно не глюкозы.

– Кто я? – хрипло спросил Марк. – Ничего не помню. Мы в Косово? Я в плену?

И закрыл глаза. Ему просто нужно время. Полторы недели. Максимум – две. Поэтому сейчас лучше все «забыть». Сыграть в амнезию. А потом быстро взять деньги и валить. Лучше всего – на другой конец мира.

Мира, разодранного войной двух мегакорпораций.

Но остается одна большая проблема. Паспорт Рихарда Бланша. Где он?

Курт Дайгер

С пограничным блокпостом Легиона Дайгер связался полчаса назад, и его ждали. Курт отсутствовал всего ничего, но приехал будто в другой мир: отовсюду доносились звуки выстрелов, бронетехника передислоцировалась, вертолеты носились роями.

Грешным делом Дайгер подумал, что началось полномасштабное наступление Синдиката, но связался со своими, и ему сказали, что ничего страшного, просто учения. «Просто учения» Дайгер видел сотни раз и понимал, что на этот раз происходит что-то серезное: то ли планируется массивная операция, то ли будет удар на опережение.

Когда вдалеке замаячили бетонные постройки, он подтвердил свое прибытие, объехал воронку посреди дороги и уставился на поднимающуюся красно-белую палку шлагбаума.

Два сержанта на посту отдали ему честь. Он был одет не по форме, они не могли знать, кто перед ним, значит, им доложили из штаба.

На территории блокпоста большую часть сооружений перенесли под землю, разваленные бетонные здания на поверхности – для отвода глаз неприятеля, пусть себе лупит по муляжам.

Даже когда машина поехала по полосе отчуждения до второго блокпоста по дороге с залатанным полотном, Дайгер не позволил себе расслабиться: это был горячий участок фронта, где противник часто открывал беспокоящий огонь, а иногда и проводил разведку боем.

Уже давно рассвело. Айзек, наверное, с ума сходит и точно так же не спит – Дайгер доложил о случившемся в двух словах, деталями он рассчитывал поделиться с братом тет-а-тет и заодно посмотреть ему в глаза. До чего же отвратительно подозревать собственного брата!

Дайгер отлично знал, что ради нынешнего положения Айзек пошел по трупам. Но вдруг его любовь к деньгам оказалась сильнее жажды власти?

Возле второго шлагбаума молодой лейтенант проверил документы Дайгера, козырнул и пожелал доброго пути. Постовые были предупреждены и проверять машину не стали.

Дайгер припарковался у обочины возле помятого БРДМ – там, куда указал лейтенант, вылез из салона. Потянулся, нагнулся, растягивая поясницу, и обратился к Горцу, который только что проснулся и непонимающе моргал:

– Рядовой, садись за руль. Дальше поведешь ты. Нам осталось от силы полчаса.

Во время сеанса связи Айзек велел направляться в ближайший штабной пункт, изначально планировалось доставить ценного Пабло на безопасную территорию, откуда его заберут в штаб на вертушке.

Сейчас, понятное дело, все изменилось.

Дайгер опустил кресло и наконец прилег, но сон не шел: не давали покоя мысли о предателе.

Вскоре перед машиной раскрылись черные ворота с огромной эмблемой Легиона. На этой базе Дайгера не знали, потому пришлось показать документы двум вооруженным парням. Сержант, видимо, был осведомлен, сколько людей должно приехать, потому указал на Ронни, который всю дорогу стрекотал с Аресом на сербском, а сейчас спал сном младенца:

– А это кто?

– Этот человек тут под мою ответственность, – сказал Дайгер, у него были кое-какие мысли насчет парня.

Слишком уж вовремя он появился, слишком уж естественно себя вел и пытался угодить, втереться в доверие. Хорват избегал закрытых жестов, разговаривая, копировал жесты собеседника.

Дайгер не заметил бы этого, не изучай он в юности модное тогда искусство пикапа и методику НЛП. Ну, не может парень, выросший на руинах, так себя вести!

Потому непредусмотрительно отпускать его, вероятного противника, не проведя расследование и не применив сыворотку правды, обмануть которую еще никому не удавалось. Если парень чист, пусть идет на все четыре стороны или поступает на службу, если нет…

Мысль Дайгера оборвалась, когда он увидел шагающего навстречу Айзека в сопровождении двух подчиненных. Ветер развевал полы черного плаща, шевелил короткие русые, как и у Курта, волосы. Как всегда во время сильных переживаний, лицо Айзека покрылось красными пятнами, и так великоватый тонкий нос с горбинкой выдался еще сильнее.

Одного сопровождающего Курт знал, это был Мачо, некогда красавец мужчина, спортсмен и кикбоксер, ныне безногий инвалид. Правую ногу ему протезировали от середины бедра, вторую – ниже колена. Мачо заново научился ходить, и если не знать о его увечье, никто не сказал бы, что этот прихрамывающий человек – безногий. Что самое забавное, женщины не перестали любить его.

Поскольку Мачо не мыслил жизни без войны, по просьбе Курта его перевели в штаб. Мачо ответил на рукопожатие, буркнул под нос приветствие и замер, скрестив руки на груди. Второй сопровождающий, невысокий, лысеющий с темени мужчина семитской внешности представился как Алекс Терновский.

– Ты один? – воскликнул Айзек. – Что случилось с Пабло? К чему эта таинственность?

Дайгер покосился на штабных – они были спокойны в отличие от Айзека, готового схватить Курта за грудки и вытрясти правду:

– Отойдем, братишка, – проговорил Дайгер-старший, косясь на сопровождающих.

Айзек плохо владел собой, краска прилила к его бледному лицу, даже белки глаз покраснели:

– Прошу соблюдать субординацию! Прямо сейчас ты нам скажешь, где Пабло, что за человек у тебя в машине и что это за самодеятельность!

– Отойдем, ситуация экстраординарная, – сказал Дайгер таким тоном, что младший брат, хотя и был званием выше, подчинился и поплелся за Дайгером, оставив остальных в недоумении.

– Встречаемся в кабинете, – пробормотал он на ходу, запахивая плащ. Похоже, братишка не в курсе подробностей.

– Где можно уединиться, чтобы не было лишних ушей?

Айзек остановился, завертел головой и указал на вертушку, в которой, очевидно, прилетел. Когда уселись в кресла, Айзек с ненавистью уставился на Курта и открыл было рот, чтобы излить на него негодование, но старший брат опередил его:

– Заткнись и слушай. Ситуация вышла из-под контроля. Пабло мертв, по моему приказу его пристрелил Арес.

Айзек еще сильнее открыл рот, а потом захлопнул и растерянно заморгал:

– Как – мертв? Почему?

– Потому что, твою мать, ты отправил меня на гнилое задание! На нас напали солдаты Синдиката. Да-да, не надо так таращиться! Они знали, что мы встречаемся с Пабло, знали, где и когда. Это вообще чудо, что я живой и с тобой разговариваю!

Айзек мгновенно успокоился и сказал:

– Подробности расскажешь?

Курт, конечно же, поделился, сдабривая рассказ ругательствами. Слушая его, Айзек мрачнел, мрачнел, а когда вернулся к детской привычке и начал грызть ноготь, Курт закончил:

– Или в твоей, или в моей команде «крот». Давай так, мои люди ждут меня, твои – тебя, пойдем к ним. Мы ночь не спали, выдели нам комнату, а после, когда ты отчитаешься перед начальством и осмыслишь случившееся, давай встретимся и вместе подумаем, кто знал об операции и мог слить сведения Синдикату.

Айзек нервно хмыкнул, затарабанил пальцами по штурвалу, потряс головой и невесело рассмеялся:

– Как будто я ночь спал! Меня распнут. И тебя, и всех нас. «Отчитаешься», да уж. Подпишешь себе смертный приговор! Да ты хоть представляешь, как мы все влипли?!

Теперь Дайгер улыбнулся:

– Не поверишь, но я рад. Потому что жив. А раз жив, не все еще потеряно.

Его доводы не утешили Айзека. Не он рисковал жизнью и командой. Максимум его могли разжаловать до подполковника.

– Корче говоря, – вздохнул Айзек, – вы пока мойтесь и располагайтесь, я выделю вам сержанта. Я вызову огонь на себя. Потом встречаемся в кабинете и обсуждаем проблему. И у меня, и у тебя будет где-то полчаса времени, чтобы все обдумать, а потом – он развел руками, – допросы и все прочее.

Когда шагали к джипу, вдалеке загрохотала колонна бронетехники, и Курт спросил:

– Что происходит? Почему все носятся, как ужаленные?

Айзек повертел головой по сторонам и нехотя ответил:

– Мало кто в курсе, но тебе я скажу. Намечается атака на Англию. В частности на Стратфорд.

– Атака на Стратфорд? – переспросил Курт удивленно.

– Вот именно. Лично я думаю, что это тупость несусветная.

Это еще зачем? Как Дайгер ни старался, он не мог придумать причин для такой операции. Выгоды – ноль. Победа сомнительна. Людей поляжет море. Или он просто не знает подробностей, как и Айзек?

– Нам всего не говорят. Вряд ли операцию будут проводить без ведома Тейлора…

Айзек отмахнулся:

– Он не всевидящий, не стоит его идеализировать! Подполковник промолчал, подумав, что для Айзека, конечно, Тейлор не авторитет. Для него авторитет – власть. И деньги, как важнейшее подспорье к ней. Что ему какой-то идеалист?

Айзек подозвал идущего навстречу сержанта и приказал ему разместить гостей, махнул Курту и зашагал к Мачо и Терновскому, мирно беседующим возле проходной. Дайгеру хотелось посмотреть, как вытянутся лица штабных, когда Айзер расскажет им правду. Если предатель среди них, то выдаст себя притворством, а подполковник отлично чувствовал фальшь. Но с такого расстояния ничего не разглядеть. К тому же неизвестно, знали ли Мачо и Терновский об операции.

И все же… атака на Стратфорд? Боже мой, да с чего вдруг? Что-то странное и нелепое. Разве что… разве что у него нет какой-то очень важной, принципиальной информации. Неожиданная мысль пришла к нему: а не связана ли предстоящая атака с провалившейся операцией, с курьером Пабло, внезапным появлением отряда синдикатовцев? И со сведениями, которые курьер должен был передать?

Марк Косински

В себя Марк приходил постепенно. Вначале была лишь серая пелена, первыми показались светло-голубые стены, затем белый потолок и, наконец, проступили высокие узкие шкафы стального цвета.

– Просыпайтесь, Рихард, уже пора, – сказал кто-то вне поля зрения.

Марк осторожно повернул голову. К его удивлению, было совсем не больно. Он отлично помнил все, произошедшее с ним, – не слишком удачный поход в банк, ограбление, взрыв гранаты. Потом – медсестра в карете «скорой», шприц с чем-то прозрачным… Черт! Поддельный паспорт! Надо его найти!..

Сбоку сидел врач. Молодой, лет двадцати пяти. В глазах его было участие, в руках – планшет, с которого он, судя по всему, считывал показания о состоянии Марка.

– Где я? – спросил Косински.

– Больница Святой Девы Марии, – ответил доктор. – Что вы помните последнее?

– Машина… Медсестра…

– А до этого?

Надо было срочно занять чем-то голову. Марк мысленно попробовал умножить семьсот сорок два на пятьсот четырнадцать. В принципе задача не самая сложная – вначале семьсот на пятьсот, запомнить, потом сорок два на пятьсот, сложить, запомнить ну и так далее.

Но в полусонном и беспокойном состоянии цифры в голове словно проскальзывали, не даваясь. Доктор тем временем смотрел на планшет и время от времени поджимал губы.

– Какие-то обрывки. Очередь… Не помню.

– Понятно, – врач задумчиво прищурился. – Если честно, я не вижу существенных нарушений. Мы посмотрели мозг, позвоночник, давление, еще кое-что. Все в пределах нормы. Вашу военную медкарту нам отказались выдавать – глупость, но ничего не поделать, будем разбираться своими силами.

– Я – военный? – спросил Марк.

– Да, бывший сержант, – подтвердил врач. – Вы не беспокойтесь, так как физических нарушений мозга нет, вы все вспомните. Это только вопрос времени. Я не хочу начинать с медикаментозной терапии, во всяком случае, не сразу. Психолог, арттерапия, йога, плавание, медитации – на первую неделю этого будет достаточно. Начнем завтра.

Марк едва сдержался от того, чтобы не заорать от восторга. Еще бы включить в программу тренажерный зал, тир и кикбоксинг с серьезным спарринг-партнером… И он бы с удовольствием задержался здесь на сколько угодно.

Вот только остается вопрос – где его паспорт? У доктора спрашивать пока не хотелось. Вряд ли амнезийному, только что пришедшему в себя больному с ходу пришел бы в голову такой вопрос.

– Спасибо, доктор.

– Сделаем, что сможем, – слегка невпопад ответил врач и поднялся. – Можете встать и размяться. Не прыгайте, резко не двигайтесь – у вас не все раны зажили. Возможно ощущение легкой эйфории – это остаточный эффект от болеутоляющих. На всякий случай уточню: идет война. Есть некоторая вероятность, что вы знаете какие-то военные тайны или же можете быть использованы против кого-то из старших офицеров. Постарайтесь вести себя аккуратно и не влипать в истории.

На его бейджике было написано «Родриго Скудес», Марк автоматически запомнил это имя. Едва доктор вышел, Косински сел на кровати. Посмотрел паспорт в тумбочке, в одном ящике, в другом. Да нет, нелепо думать, что карточку сразу положат с ним в палате. На предплечье и за левым ухом у него висели миниатюрные беспроводные датчики, видимо, постоянно отправляющие данные в медицинскую информационную систему.

На секунду возникло желание содрать их, но Марк легко пересилил себя. Ему необходимо оставаться сержантом Рихардом Бланшем еще некоторое время. Как минимум до того момента, когда на счету окажется достаточно денег.

А значит, он будет исправно изображать амнезию, заниматься йогой и рисовать пальчиковыми красками. Марк подошел к зеркалу на стене – оттуда на него смотрел невысокий крепкий мужчина, черноволосый, кареглазый, с грубоватыми чертами лица. Первая мысль при взгляде на такого – «обычный». Потрогал здоровенную шишку на лбу. Видимо, приложился головой, когда падал. Ну, просто единорог! Ощупал голову: несколько царапин, припухлость между теменем и затылком. Ничего страшного.

Вспомнилось, как в семнадцать девушка, с которой у него были первые отношения, протянувшиеся дольше недели, орала: «Ты урод!» Она тогда чем-то кольнулась и была не в себе, и Марк ей не очень-то поверил. Не урод, нет, просто… обычный. Очень обычный. Со временем ему это стало даже нравиться, потому что помогало оставаться незаметным в ситуациях, когда такое было необходимо.

Марк никогда не понимал заповеди насчет «подставь вторую щеку». Ветхозаветное «око за око» было ему куда ближе. Он просто согласился с тем, что он – урод. И пошел дальше, искать тех, для кого это не будет столь уж важно.

Впоследствии многие девушки говорили ему, что он симпатичен. Некоторые откровенно врали, что красив. Марк не верил им, но прощал эту невинную ложь. Он знал свои достоинства.

В первую очередь Марк никогда и никого не предавал. Он всегда платил добром за добро, злом за зло, равнодушием за равнодушие. И всегда выполнял обещанное. Обещал редко – это да. Но если уж звезды складывались и он брал какое-то обязательство – то ничто уже не могло его остановить.

Марк задрал свободную серую рубаху, ощупал устрашающего вида багрово-синюю припухлость в области ребер, поморщился от боли. Раз грудь не перебинтовали, значит, ребра не сломаны. Живот пересекала глубокая царапина, Марк пощупал залепляющий ее клей, поднес пальцы к носу. Без запаха.

На всякий случай осмотревшись и убедившись, что один в палате, спустил штаны. Увидел ссадины на причинном месте и улыбнулся, вспомнив детскую дразнилку: «В попу раненный джигит далеко не убежит». Правое бедро перебинтовано. Видимо, глубокое осколочное ранение. Еще левое плечо ноет. Он закатал рукав: так и есть, и тут повязка. Ничего серьезного, легко отделался.

Вставил ноги в непомерно широкие тапки. Подвигал руками, пару раз присел, убеждаясь, что тело выполняет команды. – Раз, раз, раз, – сказал он быстро. Получилось внятно. Года три назад он в катакомбах под городом попал под ударную волну от самодельной бомбы. По ощущениям тогда казалось, что все отлично. На самом деле его крепко контузило, но понял он это только когда попытался заговорить с подельником. Кстати, именно тем, кто неправильно рассчитал заряд.

Дверь в палате открылась, заглянула синеглазая девушка в длинном белом халате, перехваченном поясом на талии, такой тонкой, что, казалось, ее можно обхватить пальцами двух рук. А может, попробовать?

– Рихард Бланш?

– Вроде бы да, – кивнул нерешительно Марк.

Девушка опустила черные густые ресницы. Светлые глаза при черных ресницах и бровях – чертовски красиво. Интересно, ресницы натуральные? Судя по выбившейся из-под чепца смоляной пряди, да.

– Вы здесь сильно не располагайтесь, это одноместная палата интенсивной терапии, куда вас на всякий случай поместили. После обеда переведут на отделение, в стандартную шестиместную.

Марк знал парня, который не воспринимал женщин с грудью, меньше четвертого размера. С женщинами нормального сложения у него ничего не получалось в постели, видимо, в младенчестве мама не докормила. Другой его приятель сходил с ума от огромных круглых задниц. Видит такую задницу – и все, пропал человек. Третьему нравились мулатки, но непременно с прямыми волосами.

Сам Марк питал слабость к миниатюрным синеглазым брюнеткам со снежно-белой кожей. Медсестра была именно такой.

– Спасибо за предупреждение… – пробормотал он, мысленно подыскивая варианты, как удержать ее и завязать диалог.

Но даже не дослушав, девушка уже закрывала дверь. Пришлось действовать топорно. Косински шагнул к двери и остановил гостью.

– Как вас зовут?

– Терри Смит.

Марку не понравилось ее имя. Оно было «никакое». Без вкуса, без цвета и запаха. У дракона должно быть сложное и интересное имя, а у принцессы – имя, соответствующе ее статусу. Если бы Терри звали «Жюстин» или «Анастасия», было бы правильнее.

Косински потряс головой. Видимо, его все же слегка контузило взрывом – и мозг несколько повредился, потому что в обычной ситуации он бы не стал задумываться о чужих именах. С другой стороны, подобные ей девушки встречаются крайне редко.

– Не мой уровень, – сказал Марк вслух.

И почувствовал внутренний протест. Он уже знал, что в любом случае попробует встретиться с медсестрой еще раз.

Марк вышел за дверь палаты. Обычный больничный коридор – светлый, со свежей краской, чистый, в отличие от медицинских пунктов для бедных. Метрах в тридцати – сестринский пост, где молодой выбритый до синевы охранник в форме рядового Синдиката с медицинскими нашивками охмуряет полноватую медсестру.

Женщина хохочет, прикрыв рот рукой, и грудь ее колышется. С другой стороны – узкое окно, за которым плотная роща из каштанов. Тут – высокий второй или низкий третий этаж.

Стеклопакет «противовандальный» – с ходу не выбить, если припрет. Около окна – дверь, не как в палату, шире и выше. Марк нажал на ручку – та легко подалась. Дальше была лестница.

Рядовой тем временем заметил Марка, шевельнул массивной челюстью, направился к нему.

– Сержант? – небрежно козырнул он Марку.

– Говорят, что так, – тяжело выдохнул Косински. – Амнезия. Ничего не помню.

– Тяжко, – сочувственно вздохнул солдат. – Ну, вы, если что – обращайтесь. Пить на территории нельзя, но я знаю, где можно достать и где – посидеть. С куревом тоже засада, но обойти можно. В общем, я уже говорил – обращайтесь. Синдикат своих не бросает. Я – Грег Лаудер. Меня здесь все знают.

Марк дружески улыбнулся фирменной кривоватой улыбкой. Ему было слегка неловко. Одно дело – обводить вокруг пальца систему. Другое – обманывать конкретного мальчишку в форме.

– Рихард.

Они крепко пожали друг другу руки и разошлись. Марк вернулся в палату и лег на кровать. Короткая прогулка неожиданно утомила его, и он, едва прикрыв глаза, сразу же уснул.

А когда проснулся, пришла пора менять палату. Вместе с медбратом – пацаном лет восемнадцати, худым и смуглым латиносом – они прошли через несколько коридоров и пару лифтов.

Шестиместная палата была заполнена наполовину. Мужики представились. Носатый крепыш, похожий на тапира, оказался поляком. Черноволосый мужчина с пышными, сросшимися над переносицей бровями, напоминающий араба, – немцем. Светловолосый черноглазый парень с вараньим безгубым ртом на пол-лица – албанцем.

Все кроме него – на реабилитации. У поляка на глазах взрывом разметало в клочки семью, и с тех пор он почти не разговаривал. Немец работал на почте, координировал полторы сотни курьеров, и в какой-то момент просто переутомился настолько, что перестал что-либо делать, погрузившись в апатию.

Албанец служил на стороне Синдиката, попал в плен, провел там четыре месяца, потом был возвращен по обмену пленными. Вообще странно, обычно жители Балкан на стороне Легиона Свободы. Старый контракт у албанца закончился, а для подписания нового требовалось доказать, что он в полном порядке. Одной из необходимых процедур после плена у Легиона была психологическая реабилитация.

Курт Дайгер

Курт принял ледяной душ, который неплохо освежил. Он привык вгрызаться в ситуацию хваткой бультерьера, и это работало, реальность сдавалась, прогибаясь под его напором. Сейчас он намеревался действовать так же.

Вытершись, заглянул в комнату к своим: на месте были Арес и Ронни. Хорват спал, аж похрапывал, снайпер вытирал волосы.

Дайгер зашагал по коридору, спустился на первый этаж, пересек плац с бронированными внедорожниками и направился к одноэтажному дому, стоящему между двумя казармами, на пороге которого курил Айзек. Завидев Курта, он нервно потушил сигарету и жестом пригласил брата за собой.

За первой железной дверью справа был пыльный кабинет с темно-коричневым пустым шкафом, таким же темным столом, где остывал поздний завтрак.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

сообщить о нарушении