Андрей Лазарчук.

Посмотри в глаза чудовищ



скачать книгу бесплатно

Андрей Лазарчук, Михаил Успенский
Посмотри в глаза чудовищ[1]1
  Название романа – цитата из стихотворения Н. С. Гумилёва «Волшебная скрипка» (2 дек. 1907, Париж), посвящённого Валерию Брюсову. Впоследствии напечатано в сборнике «Жемчуга» (М., 1910 г.)
Волшебная скрипка  Валерию Брюсову*
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,Не проси об этом счастье, отравляющем миры,Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,Что такое тёмный ужас начинателя игры!Тот, кто взял её однажды в повелительные руки,У того исчез навеки безмятежный свет очей,Духи ада любят слушать эти царственные звуки,Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,И когда пылает запад, и когда горит восток.Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервётся пенье,И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьиВ горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.Ты поймёшь тогда, как злобно насмеялось всё, что пело,В очи глянет запоздалый, но властительный испуг,И тоскливый смертный холод обовьёт, как тканью, тело,И невеста зарыдает, и задумается друг.Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!Но я вижу – ты смеёшься, эти взоры – два луча.На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищИ погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!Н.Гумилев  * Брюсов, Валерий Яковлевич (1873–1924), выдающий русский поэт, прозаик, переводчик, драматург, историк, литературный критик и стиховед, один из творцов русского символизма; акмеисты также полагали его в числе основателей своего поэтического направления. НСГ видел в Брюсове своего учителя, о чём неоднократно писал – и чему, собственно, посвящено заглавное стихотворение.


[Закрыть]

Роман

Авторы признательны Дмитрию Быкову за расшифровку и подготовку к печати стихов из чёрной тетради.

Повествование основано на реальных фактах. Авторы сочли необходимым изменить некоторые имена и несколько сместить место и время отдельных событий.

Фея: Ничего не поделаешь, я должна сказать вам правду: все, кто пойдёт с детьми, умрут в конце путешествия…

Кошка: А кто не пойдёт?

Фея: Те умрут на несколько минут позже…

Морис Метерлинк[2]2
  Эпиграф взят из философской пьесы бельгийского писателя М.
Метерлинка «Синяя птица» (1908), невероятно популярной в России в начале ХХ века. Она стала символом творческой позиции и новаторских поисков МХАТа. Более ста лет не сходит со сцены многих театров мира – в частности, МХАТа.


[Закрыть]


– Револьвер да зубная щётка – вот и всё, что нам понадобится.

Конан Дойль[3]3
  Ээпиграф взят из рассказа А. Конан Дойля «Пёстрая лента» (The Adventure of the Speckled Band). Впервые опубликован журналом Strand Magazine в февральском выпуске 1892 года.


[Закрыть]


Часть первая

1

В этом нет ничего нового, ибо вообще ничего нового нет.

Николай Рерих[4]4
  Цитата из статьи Н. К. Рериха «Культура» (1931). Полностью: «Мы просим наших друзей каждый день мыслить, произносить и применять понятия красоты и Культуры. В этом нет ничего нового, ибо вообще ничего нового нет. Но мы собираем около этих ценных понятий новое усилие, мы стремимся помочь напряжению созидательной энергии.»


[Закрыть]

Конец света, назначенный, как известно, знаменитым конотопским прорицателем[5]5
  Ироническая контаминация сквозного персонажа произведений Г. Ф. Лавкрафта и главного персонажа романа И. Эренбурга «Необычайные похождения Хулио Хуренито» (1922).


[Закрыть]
безумным арабом Аль-Хазредом[6]6
  Безумный араб (обезумел от частого упоминания его имени в произведениях Г. Ф. Лавкрафта). В Конотопе проживает без прописки. Один из авторов книги «Некрономикон».


[Закрыть]
на седьмое января, не состоялся.

…А может, и состоялся, подумал Николай Степанович, глядя на заснеженную и промороженную до неподвижности тайгу. Что, если по всей земле стоят сейчас такие же холода, стены утонувшего в зарослях краснокаменного храма в верховьях реки Луалабы[7]7
  Название реки Конго до водопадов Стэнли.


[Закрыть]
покрыты мерцающим инеем, ставшие стеклянными лианы крошатся со звоном под тяжестью снега и осыпаются на гранитной твёрдости торфяники, необозримые бегемотьи стада превратились в россыпи заиндевевших валунов, и башня Беньовского на Мадагаскаре[8]8
  Точнее, развалины крепости, построенной в ходе освоения Маурицием Бениовским (см. далее) Мадагаскара для обороны от французов.


[Закрыть]
неразличима на фоне внезапно побелевших гор…

– Вот так, значит, прямо и пойдёшь? – вкрадчиво поинтересовался один из пилотов-вертолётчиков, пожилой, мордастый, наглый, важивавший в своё время по охотничьим заимкам[9]9
  Диалектное наименование небольшого дома и участка, чаще всего в лесу или тайге.


[Закрыть]
прежнего беспредельного владыку беспредельного края. Владыка любил, отохотившись и разогнав прочую челядь, выпить с пилотом и пожаловаться ему на раннюю импотенцию…

– Так и пойду.

Любому городскому простофиле, не то что этим летучим волкам, ясно было бы: не таёжник стоит перед ними, а некто беглый, которого если и будет кто искать, так не те, кого он хотел бы увидеть тут, вдали от цивилизации… Сапоги на Николае Степановиче хоть и зимние, но испанские, анорак[10]10
  Инуитская рубаха-куртка с капюшоном и без передних застёжек, на тысячи ладов переосвоенная европейцами.


[Закрыть]
хоть и меховой, но шведский, лыжи хоть и австрийские, но беговые, узкие, так что он и сейчас стоял в снегу по колено. Один только швейцарский армейский рюкзак заслуживал уважения, но что рюкзак?…

– Всё равно ведь закоченеешь.

– А это уже только моё дело.

– Так ты лучше нам денежки-то все оставь. Целее будут, – и в голосе воздушного волка прозвучала нотка нежности.

– Неужели тысячи долларов Северо-Американских Соединённых Штатов[11]11
  Николай Степанович (далее НСГ) иронизирует над мародёрами: он отлично знает, что эта страна так называлась только в России и только в начале ХХ века.


[Закрыть]
вам мало? – искренне удивился Николай Степанович.

– Это когда же их переименовали? – в свою очередь удивился другой пилот и даже опустил ствол карабина.

– Ты мне кончай Муму пороть, – сказал первый. – Щас вот положим тебя и полетим. А так – не положим. Понял? Ну?

– Итак, вы мне предоставляете полную свободу выбора, – кивнул Николай Степанович. – Хорошо. Пятачок я вам накину. На бедность.

– Ты эта… – шагнул к нему первый, вздымая снег – и вдруг замер.

– Отойди, Васильич, я его лучше из винта грохну, – внезапно севшим голосом сказал второй. Карабин в его руках заплясал.

– Вас ист «грохну»? – спросил Николай Степанович.

– Ист бин шиссен, – неправильно, но доходчиво объяснил второй.

– Как интересно, – сказал Николай Степанович, приглашающе улыбнувшись. И второй улыбнулся льстиво и беззащитно.

А неплохой карабин, подумал Николай Степанович. Грех его таким оставлять… Он чуть выше поднял ладонь. На ней, точно прилипший, лежал медный советский пятак[12]12
  Пятикопеечная монета этого образца после 1973 года уже не чеканилась. Магические свойства зависят от числа колосьев, видимых внутри венка, и числа рубчиков на гурте. Внесение этих изменений требует высочайшей квалификации.


[Закрыть]
. Образца тысяча девятьсот шестьдесят первого года, но незаметно для стороннего глаза исправленный и дополненный. Оба пилота воззрились на пятак, как на внезапную поллитру с похмелья, и больше от него глаз не отрывали.

– Карабинчик попрошу, – бросил небрежно Николай Степанович, стряхивая с ног лыжи и поднимаясь в тесную кабину Ми-2[13]13
  Многоцелевой вертолёт, созданный в 1961-м году ОКБ-329 под руководством М. И. Миля. Может перевозить до 10 пассажиров или 1,5 тонн груза. Построено 5,5 тыс. машин. Используется до сих пор как спортивный, а также в региональных авиаотрядах, занимающихся предоставлением авиауслуг крупным предприятиям.


[Закрыть]
.

– Извольте, ваше благородие, – подобострастно вымолвил второй. – Патрончики по счёту принимать будете али как?

Второй преобразился. Вместо нормального аэрохама возник денщичок по пятому, как бы не боле, годку службы у полкового барбоса-интенданта. Первый сохранял прежний вид, но вести себя по-своему тоже уже не мог.

– В свете принятых решений, – сказал он неопределённо – и вдруг заткнулся, как бы подавившись привычными словами.

Николай Степанович подышал на пятак, приложил к лобовому стеклу кабины – пятак прилип.

– Летите, голуби, – сказал Николай Степанович, спрыгнув в снег. Пилоты, отталкивая друг друга, полезли в кабину.

Через минуту похожая на черноморского бычка машина, подняв тучу морозного снега, скрылась за вершинами елей. Николай Степанович вздохнул. Не то чтобы ему было жалко пилотов… Машину – жалко, это да. Впрочем, вполне может быть, что и долетят, подумал он, но о пассажире своём забудут навсегда.

Он откопал заметённые лыжи, попрыгал, примеряясь к рюкзаку, поводил открытой ладонью перед собой, определяя направление – и тяжело пошёл, загребая рыхлый кристаллический морозный снег. Остывающее солнце начинало бессильно клониться к синим щетинистым сопкам.

До зимовейки[14]14
  Очень маленькая избушка, предназначенная для укрытия от непогоды, а отнюдь не для жилья; в отличие от зимовья, мала настолько, что в ней можно только сидеть или лежать.


[Закрыть]
было с полкилометра, но сквозь густой заснеженный ельник он пробивался около часа. Хуже приходилось разве что тогда, в северном Конго, да и то – из-за вони.

Воняло одинаково: что от болот, что от людей, что от негров…

Откопав дверь, он на четвереньках забрался в тесное стылое нутро зимовейки. Топить крошечную соляровую печурку и греться было некогда, да и без печки ему было по-настоящему жарко. Он лишь переменил щегольские сапоги на слежавшиеся собачьи унты[15]15
  Бесценная вещь. Особенно мехом внутрь. Спасибо и извинения собакам. Даже оленьи и медвежьи хуже.


[Закрыть]
и выволок из-под топчана широкие лыжи, подбитые камусом[16]16
  Камус – шкура с голеней оленей или лошади. Подбитые им лыжи не скользят назад и отлично несут вперёд.


[Закрыть]
. Потом подумал и, свернув, приторочил сверху к рюкзаку видавший многие виды рыжий романовский полушубок[17]17
  Полушубок из шкур овец романовской породы, тоже неоценимая вещь на позициях. И вообще. «Весу шесть фунтов, а жару от трёх печек». Обычно красились в чёрный цвет, рыжий – достаточно редкий.


[Закрыть]
. Завтра кто-нибудь из внуков или правнуков Парамона Прокопьича отнесёт всё обратно…

Николай Степанович живо представил, как обрадуется Прокопьич городским дозволенным верою гостинцам: грецким орехам, свежим дрожжам, кусковому колотому сахару, цукатам, патронам, капсюлям, пороху «сокол», картечи, а особенно новенькому, буквально с неба снятому, карабину «рысь»[18]18
  Гладкоствольное помповое ружьё 12 калибра. Достоинства: компактность, многозарядность, малый вес, – совершенно не компенсируются низкой точностью, неудобством перезаряжания и очень сильной отдачей.


[Закрыть]
. Лыжи шли легко, да и вела к Предтеченке узкая, чужому взгляду незаметная, просека, где все пеньки были давно повыкорчеваны.

Через час размашистой ходьбы он почувствовал запах дыма – однако не тот живой, желанный, хлебный, – а уже холодный, с примесью большой беды. Но к тому, что он увидел, приготовиться было невозможно…

Не было на свете больше никакой красивой и тихой старообрядческой деревеньки[19]19
  Старообрядцы, староверы, раскольники – собирательное название «древлеправославных»: множества течений и суб-конфессий, не признавших реформу патриарха Никона и царя Алексея Михайловича «Тишайшего». Староверы зачастую жили обособленно от мира, ограничиваясь только самыми необходимыми контактами. Что, однако, не помешало возникновению и развитию богатейшего и влиятельнейшего старообрядческого купечества – фамилии Третьяковых, Морозовых, Щукиных, Рябушинских, Кузнецовых (создателей русского фарфора) известны всем.


[Закрыть]
Предтеченки о двенадцати дворах с обширными огородами, многочисленными надворными постройками, банями, садиками и палисадниками, общественным лабазом – и молельным домом, срубленным из железной красноватой лиственницы. Вместо всего этого лежало грязное пятно копоти, из которого неистребимо, как в войну, торчали печные трубы; местами багровели тронутые пеплом уголья, да тянулись в белое небо неподвижные синеватые столбы дыма и пара.

Вот он и кончился, едва лишь начавшись, его ледяной крестовый поход[20]20
  Контаминация двух понятий. «Крестовый поход» – почти трехсотлетняя война из восьми походов средневекового рыцарства и духовенства против мусульман с целью освобождения Иерусалима и Гроба Господня. Ледяной поход – первая крупная операция Добровольческой (белой) армии против красных войск, проходившая с февраля по апрель 1918 года в исключительно трудных погодных условиях. Также Ледяным походом назывались переход кораблей Балтийского флота из Гельсингфорса в Кронштадт зимой 1918 года и организованное отступление армии Колчака от Урала до Красноярска.


[Закрыть]

– Ладно, – сказал он и стал спускаться к пепелищу.

Он чувствовал, знал – потому что видел однажды подобное, – что впереди нет ни единого живого существа. И что здесь побывала не городская банда охотничков, которым надоело униженно выклянчивать по одной собольей шкурке и медвежью жёлчь[21]21
  Секрет жёлчного пузыря медведя, которому народная медицина приписывает множество целебных свойств.


[Закрыть]
по пенициллиновому пузырьку, и они решили взять всё разом, – и не чекисты (или как они там нынче называются?), пронюхавшие-разведавшие, наконец, про существование неведомой и невидимой миру со времён Петра-Анчихриста[22]22
  Старообрядцы считали Петра Великого Антихристом, появление которого было предсказано в «Апокалипсисе». Подробно об этом писал Д. Мережковский в исторической трилогии «Христос и Антихрист», посвятив Петру третью книгу: «Пётр и Алексей».


[Закрыть]
таинной деревеньки[23]23
  Скрытые поселения старообрядцев, в основном в труднодоступных лесных и горных регионах. Также, по поверьям, некоторые особо намоленные места становились невидимыми и недоступными для «мирских» и иноверцев. Наиболее известен случай града Китежа.


[Закрыть]
; нет, это был след другой силы… потому что ни бандиты, ни чекисты при всей своей глубинной людоедской сущности не оставляют на жертвах следов громадных зубов и когтей, не откусывают детям головы, не выедают у коров и лошадей кишки и не размётывают, как взбесившийся слон, избы по брёвнышку…


Уже на исходе дня, вымотанный до смерти, перепачканный сажей и кровью, Николай Степанович забрался в единственную уцелевшую баньку на подворье братьев Филимоновых; банька эта стояла чуть в стороне, у чистого ручья, и потому уцелела, не замеченная. Николай Степанович присел у каменки, достал нож, поднял с пола холодное полено и стал не спеша щепать лучину. Он знал, что до весны ему отсюда не выбраться, что без ключаря ключ в развалинах (даже если он там и остался) найти невозможно, и что тот посторонний, который сюда придёт, – придёт с ясной и конкретной целью…

Карабин здесь не помощник.

Были у народа карабины, были и ружья…

Только сейчас он почувствовал холод. А ночью будет под пятьдесят. Или даже за пятьдесят.

Всё, что здесь осталось от людей, я похороню весной, подумал он. А потом вернусь в город и похороню своих. Если выживу.

А я, к сожалению, выживу…

Завтра пепел остынет, и придут волки. Вон, уже слышно вдали… Хорошо, что успел снести людей в лабаз[24]24
  Здесь: свайный амбар, недоступный для диких животных.


[Закрыть]
.

Не знаю староверских молитв… да не обидятся, наверное, если от чистого сердца… Ведь не кормил же меня Прокопьич из отдельной посуды, как по их уставу древлеотеческому[25]25
  Устав старообрядцев запрещал есть за одним столом с «мирскими», пользоваться одной с ними посудой. Исключения делались только для дороги, но и там еда выкладывалась на своё полотенце и в свою посуду.


[Закрыть]
положено.

Было так тихо, что еле слышное поскуливание за плотно притворённой дверью прозвучало для Николая Степановича архангельской трубой. А потом дверь приоткрылась, и в последнем сумеречном свете этого бесконечного дня возникло нечто белое.

– Ну, входи, – сказал Николай Степанович и с нервической усмешкой добавил: – Да побыстрей: холоду напустишь.

В ответ раздался совершенно невозможный звук: звонко подпрыгнули и упали в коробке спички.

Он молча протянул руку и взял коробок из пасти собаки.

– Греться, говоришь, будем? – спросил он.

Собака замахала хвостом, как сигнальщик флагом.

Каменка[26]26
  Банная печь с котлом для воды.


[Закрыть]
накалилась скоро, и даже вода забурлила в котле – её там было немного, на самом дне.

– Чайком бы тебя напоил, да налить не во что. В ковшик разве? Будешь кипяточек?

Собака помотала большой головой. Она пристроилась к боку каменки и уже, похоже, отогрелась.

– А я попью, – сказал Николай Степанович. – Не водку же пить… хотя можно было бы теперь и водку… никого не обидишь.

Он вынул из рюкзака большую алюминиевую кружку, оплетённую берёстой, – память об одном философе с Соловков[27]27
  Скорее всего речь идет о П. А. Флоренском (1882–1937).


[Закрыть]
, – бросил в неё пять пакетиков чая «липтон», здоровенный кусок сахару, залил кипятком – и спустя несколько минут опустил в чёрный настой аэрофлотовскую упаковку сливочного масла. Получилось почти по-тибетски[28]28
  В тибетский чай «чосуйме», «взбитый чай», кроме заварки прессованного пуэра, которая варится до трёх часов в молоке яка, добавляется соль и топлёное масло яка. Затем полученное долго взбивается в специальной ступе. Такой чай – сильнейший адаптоген, позволяющий существовать в условиях высокогорья и при низких температурах.


[Закрыть]
.

– Ну, вот, – сказал он и вытер пот со лба. – А теперь рассказывай, что тут было.

Собака жалобно посмотрела на него. Палево-белая, в чёрных «очках» вокруг глаз, она походила скорее на панду или лемура, чем на здешних забывших родство лаек. Откуда такая взялась?… Извини, брат кобель, не разглядел. Сейчас свечку затеплим, лучше будет…

Тем временем брат кобель выполз на середину предбанника – и… Николай Степанович никогда не видел такого. Пёс привстал, медленно огляделся и уставился на что-то невидимое, но приближающееся. Потом он попятился, коротко рявкнул – и вдруг, как от удара, опрокинулся на спину и откатился к самой стене. Из-под стены он пополз, не по-собачьи извиваясь всем телом и выпрямив хвост поленом. Потом как мог широко раскрыл пасть и зарычал низко, утробно. Потом было что-то вроде ловли злой кошкой воображаемых мышей. Поймав добычу, пёс становился на задние лапы, а передние тащил к пасти. И, наконец, словно насытившись сполна и наигравшись, снова по-змеиному уполз к стене. Там он и остался, замерев.

– Понятно, – Николай Степанович заварил вторую кружку. – Значит, зверь, вышедший из моря[29]29
  В Библии – апокалиптический образ семиглавого и десятирогого чудовища (Откр., 13.1-17). Далее сказано: «И дано ему было вести войну со святыми и победить их».


[Закрыть]
. В смысле, из реки. И пожре праведных… Имя своё ты мне, брат, сказать не сможешь? Или как-нибудь попробуешь?

Пёс вернулся к каменке и покачал головой.

– Нельзя, понимаю. Но звать-то тебя как-то нужно?

Вместо ответа удивительный пёс метнулся к двери, проскользнул в щель и аккуратным толчком задних лап плотно затворил баню. Николай Степанович вдруг нелогично подумал, что ещё не всё потеряно, потому что таких собак на самом деле не бывает. И – неожиданно спокойно задремал, привалившись к стене и даже не подвинув к себе поближе карабин.

Но ему приснились Аня и Стёпка, и он проснулся со стоном.

Пёс сидел на прежнем месте, будто и не уходил никуда. Перед ним на полу лежал тускло поблёскивающий осьмиконечный крест[30]30
  Также «крест Лазаря». Символ православной церкви. Кроме двух поперечных перекладин, имеет третью нижнюю, наклонную – правая часть направлена вниз. О форме креста яростно спорили православные и старообрядцы. Феодор Студит в XI веке учил: «Крест всякой формы есть истинный крест».


[Закрыть]
.

– А вот этого точно быть не может, – сказал Николай Степанович вслух. О том, где ключ схоронен, знал только сам Прокопьич да старший внук его, Егор. Обоих он видел сегодня – смог узнать – там, в молельном доме…

Пёс тявкнул: может.

– А раз может, – сказал Николай Степанович, – то тогда давай-ка займёмся, брат, делом. Кто знает, что нам завтра предстоит…

Он натаскал из поленницы дров, забил котёл снегом, слазил наверх за веником (много наготовили братья Филимоновы веников, до Троицы хватило бы…), с остервенением вымылся чисто и горячо, а потом надел свежее – из гостинцев – бельё, как когда-то перед наступлением. Влез в согревшийся полушубок, сел с ногами на лавку и, чтобы успокоиться и занять руки, стал крест-накрест надрезать пули[31]31
  Крестообразные надрезы вначале применялись для увеличения поражающего действия конических пуль гладкоствольных ружей. В литературе первое описание такого апгрейда пуль для винтовок появилось в книге В. В. Гринера «Ружьё», изданной в России в 1888 году. Вскоре после этого англичане наладили промышленное производство таких пуль на мануфактуре в городке Дум-дум (правильнее Дам-дам) в пригороде Калькутты; название городка перешло на название самих пуль. Использование пуль дум-дум было запрещено Гаагской конвенцией 1899 года, однако пули эти применялись всеми воюющими странами до окончания Первой мировой войны. С тех пор пули дум-дум и вообще все экспансивные пули разрешены только для охоты, однако конструкторы боевого оружия всегда находят способ обойти подобные запреты. Для охоты надрезанные пули обычно применяются в тех случаях, когда возможен выход крупного зверя на охотника, вооружённого недостаточно мощным оружием.


[Закрыть]

Пёс дремал.

Ночью ничего не произошло.

В восемь утра репетер его серебряного «лонжина»[32]32
  Одна из самых популярных марок швейцарских часов, первыми стали выпускаться для наручного ношения. Репетер (репетир) – устройство, позволявшее на слух узнавать текущее время.


[Закрыть]
звякнул. В свои лучшие золотые тридцатые годы «лонжин» играл начало увертюры из «Вильгельма Телля», но со временем кулачок сносился, а нынешние часовых дел мастера умели лишь менять батарейки в гонконгской штамповке.

– Доброе утро, – сказал Николай Степанович потянувшемуся псу.

Перекусили, выпили чаю. Тьма снаружи медленно рассеивалась.

– Пора.

Воздух от стужи стал студенистым, не вполне прозрачным. Слипались ресницы. Брови, опущенные уши песцовой ушанки, натянутый на подбородок вязаный шарф мгновенно поросли куржаком[33]33
  Густой иней на окнах или входных дверях.


[Закрыть]
. Лыжи долго не хотели скользить…

К реке можно было пройти по околице, но Николай Степанович намеренно сделал крюк. Встав перед молельным домом, в котором люди искали спасения от зверя крестом и молитвой, он обнажил голову, опустился на колени и перекрестился.

– Простите, православные, – тихо сказал он. – Не могу вас похоронить, а вот рассчитаться за вас – рассчитаюсь…

Никто не ответил. За ночь снег засыпал черноту, и следы, и всё, что здесь жило и сгорело…

До острова было метров сто – если лететь на крыльях. Лёд за островом был чёрный, выглаженный ветром, цветом подстать исполинской скале-быку на том берегу, а здесь, под высоким берегом – белый, заснеженный. И ровно под взвозом громоздились безобразные торосы, и яснее ясного было, откуда они такие взялись.

– Прямой нам дороги нет, – сказал Николай Степанович. – А с флангов обрывы. Такая диспозиция. И артиллерия в тылу застряла, по обыкновению. Что, господин гусар, делать будем?

Пёс всмотрелся в лёд, в остров, глухо тявкнул.

– На остров-то ему, думаю, хода не будет, – объяснил Николай Степанович. – Как твоё мнение? А вот на льду бы нам не задержаться…

Не ответив, пёс медленно, нюхая воздух и прислушиваясь, начал спускаться.

– Осторожней, гусар! – шепнул Николай Степанович вслед. Сам он повесил карабин на шею, распахнул полушубок и начал высвистывать ветер. Пар изо рта повисал перед лицом неподвижным облаком.

Получилось не сразу. Сначала ветер потянул в лицо, разорвал туман, обжёг щёки. Потом зашумело поверху. Иней посыпался с елей. И, наконец, застонало, завыло, загудело сзади – по-настоящему. Когда-то любой чухонец мог такое…

Подхваченный вихрем, Николай Степанович слетел по взвозу на самый берег, обежал, пригибаясь, торосы справа – и подставил падающему с обрыва ветру распахнутые полы полушубка. Слева, звонко лая и подпрыгивая, танцевал на льду пёс. Взвизгнул под лыжами высохший от стужи снег. Не стой на месте, Гусар! Хорошо идём! Лёд задрожал. Пёс метнулся вперёд, потом вбок. Николая Степановича несло ветром. Всё, что не было прикрыто унтами и полушубком, мгновенно закоченело. Позади раздался громкий треск, но оглядываться дураков не было. Пёс заходился лаем. Трещины, как от попавшей в стекло пули, разбежались там, где он был секунду назад. Половину прошли, подумал Николай Степанович. До острова было ещё немыслимо далеко. За спиной с шумом перевернулась льдина – и раскололась. Пёс нёсся теперь быстрее гепарда, а за ним лёд выгибался горбом и ломался, ломался…

Они с Гусаром выскочили на берег одновременно, взглянули друг на друга и на всякий случай отбежали подальше от протоки. Потом посмотрели назад и повалились на снег…


Вход в рум[34]34
  В протоиндоевропейском языке ?? w? – «пустота». От этого же слова происходит английское слово room – «комната, пространство», протогерманское r?maz – «открытый», голландское ruim – «просторный, широкий». Система румов создана, вероятнее всего, исчезнувшей цивилизацией эронхаев, что неоднократно и подробно разбирается в трилогии.


[Закрыть]
, понятно, замело, но камень-замок оставался на виду – так уж он был устроен. Весь этот внешне обычный остров был устроен особо, но понять особость не то что простому человеку, но и непростому – было невозможно. Равно как и особость румов. Равно как и…

Николай Степанович негнущимися пальцами извлёк из-за пазухи крест. Мало кто из нынешних мог увидеть и понять, что нижняя косая перекладина креста наклонена не по канону. Парамон Прокопьич никогда не брал ключ голой рукой, всегда через чистую тряпицу, которую потом непременно бросал в пылающую печь.

Крест утонул в гнезде, высеченном на камне. Потекла долгая минута ожидания. Гусар нервно переминался с лапы на лапу, но не уходил – хотя и знал наверняка, что коли дверь не признает его за своего, то быть ему тёплым белёсым пеплом… Николай Степанович решил не рисковать и подхватил пса на руки. Пёс был тяжёлый, как годовалый бычок.

– Однако, не голодал ты, брат…

Дверь просела. Снег посыпался на ступени. Заклубился, вырываясь наружу, пар.

Вот теперь можно и лыжи снять, с нервным смешком подумал Николай Степанович, вспомнив старый, времён финской войны, анекдот.

Похоже было на то, что в руме недавно жили. Хотя… Румы – это такое место, где время как бы и не идёт. По крайней мере, видимых изменений не происходит. И неизвестный постоялец мог жить здесь и двадцать, и тридцать лет назад. Когда же я сам-то был тут последний раз?…

В пятьдесят шестом? Да, пожалуй, в пятьдесят шестом…

Ах, да. В восемьдесят втором ещё. Как мог такое забыть?…

Потом, наведываясь регулярно в Предтеченку, он не испытывал ни малейшего желания спускаться в тайные подземелья. Подвалов башни Беньовского ему хватило навсегда – не говоря о погребальной камере Аттилы[35]35
  См. будапештский эпизод раздела «По дымному следу». Аттила, он же Этцель – царь гуннов с 434 по 453 годы, собравший под свои бунчуки гуннов, древних тюрок и германцев. По одной из версий, зафиксированной в незаконченном произведении Е. Замятина, происходил с Волги (Итиль). Л. Н. Гумилев утверждает, что Аттила скончался от цирроза, возникшего в результате неумеренного потребления сладкого свадебного вина, мгновенная аддикция к которому возникла во время свадебного обряда с прекрасной германкой Ильдико. Историк Приск считает, что он умер от обильного носового кровотечения на той же свадьбе. В «Старшей Эдде» описывается, как прекрасная бургундская принцесса Гудрун убивает своего упившегося мужа, короля Атли.


[Закрыть]
… Но сейчас другого разумного выхода не оставалось. Уют в руме, конечно, чисто спартанский, простору примерно как в подводной лодке «Пантера»[36]36
  Русская однокорпусная подводная лодка конструкции 1916 года. В годы гражданской войны потопила английский миноносец, слишком нагло приблизившийся к Кронштадту. Служила до самого 1955-го. Самое широкое место корпуса – 4 м 80 см.


[Закрыть]
, но самый завзятый клаустрофоб не почувствовал бы себя здесь заживо погребённым – таким уж умением обладали неведомые древние строители. Просто Николая Степановича с давних пор (и не без оснований) тревожили вентиляционные решётки…

Первым делом, даже не скинув полушубок, он достал из рундука аптечку. Открыл цифровой замок. Потом в нетерпении вывернул ящик на крышку стола…

Здесь было всё, кроме того, главного. За чем он шёл.

На всякий случай он перебрал все пузырьки и ампулы, читая сигнатуры[37]37
  а) Бумажный ярлык, прикреплявшийся к горлышку аптечного флакона, б) любая этикетка.


[Закрыть]
. Потом ещё раз. Потом ещё.

Ясно. Тот, кто побывал здесь до него, приходил за этим же. Но он не имел никакого права трогать неприкосновенный запас… оставил бы хоть несколько гранул!.. Николай Степанович в отчаянии замахнулся кулаком на стеклянное бесполезное воинство… и опустил руку.

Гусар ткнулся головой в колени, буркнул что-то неразборчивое. Николай Степанович бессильно отошёл от стола и провалился в кресло.

– Всё бесполезно, брат Гусар, – сказал он негромко. – Одна отрада – что я тоже теперь рано или поздно умру.

2

Когда рассеется дым, увидишь внизу детей и животных.

Василий Аксенов

Всё началось совершенно невинно дней десять назад – как раз накануне Нового года.

– Коля, – Аннушка как-то непривычно смущённо посмотрела на мужа, – я должна сказать тебе одну вещь…

– У нас будет любовник? – поднял бровь Николай Степанович.

– Нет, но что-то вроде… В общем, я пригласила Лидочку.

– На Новый год?

– На Новый… – жена виновато развела руками. – Ну, пойми: я возвращаюсь в учительскую, пакет забыла, а она сидит и ревёт. Понимаешь? Я и…

– Сострадание разносит заразу страдания, – сказал Николай Степанович.

– Это ты заразу разносишь, – обиделась Аннушка. – Всем настроение портишь. А если бы Стёпку так же вот…

– Ну и что? Представь себе, через двадцать лет приезжает молодой американский миллиардер и звезда Голливуда, в котором счастливая мать без труда узнаёт…

– Ай, да ну тебя!

Впрочем, новогодний вечер всерьёз испорчен не был. Стёпке отдали в полное безраздельное (благо, никто и не претендовал) распоряжение новенькую «Сегу»[38]38
  Сокращение от Standard Games. Есть люди, которые помнят эти дивные игровые приставки и игры к ним.


[Закрыть]
, чтобы не лез ко взрослым. Лидочка, дама крупноватая, обесцвеченная, легко краснеющая от лёгкого вина, держалась тихо и робко. Зато пришёл сам Гаврилов с банджо и новой пассией, рыжей и восторженной. Пассия чем-то неуловимо смахивала на Олю Арбенину[39]39
  Ольга Николаевна Арбенина-Гильдебрандт (1897–1980), близкая подруга НСГ и его второй жены А. Н. Энгельгардт, входившая в узкий круг творцов Серебряного века. Недолгая любовь О. Э. Мандельштама. Художница, актриса Александринского театра, мемуаристка («На берегах Невы», «На берегах Сены», др.).


[Закрыть]
, какой она была на том памятном вечере в Тенишевском училище[40]40
  Одно из самых известных учебных заведений России, основанное князем В. Н. Тенишевым в 1898 году. Среди выпускников – Мандельштам, Набоков, Бруни, Жирмунский, сын и дочь К. И. Чуковского. Славилось вечерами современного искусства, концертами и спектаклями.


[Закрыть]
, и Николаю Степановичу поначалу было нелегко придать своему взгляду обычную рассеянность.

Стол накрыли в зале, который Николай Степанович именовал «африканской комнатой». На стенах развешаны были жуткие ритуальные маски, курительные трубки и специальные магические приспособления колдунов оно-оно, потускневшие чеканные украшения бедуинских красавиц, передняя лапа чудовищного крокодила (настоящий, без дураков, трофей Николая Степановича; хотелось бы, конечно, отхватить у ящера чего-нибудь ещё, побольше, но дорога предстояла дальняя, а тащить – на себе), головы антилоп, масайские ассегай и щит[41]41
  Щит – это понятно, а вот ассегай – не только охотничье копьё. Зулусский король Чака вооружил свою армию тяжёлыми укороченными ассегаями с длинным листовидным наконечником, которым можно было и колоть, и рубить, подобно европейской алебарде, русскому бердышу или японской нагинате.


[Закрыть]
; в серванте стояли пёстрые гадательные барабаны, медный светильник и какая-то странной формы и самого зловещего вида дрянь – по горячему уверению хозяина, засушенная голова жестокого белого плантатора (сам-то он знал, что такие головы на амхарских рынках продают дюжинами на медный пятачок, благо чего другого, а тыквочек в Африке пока ещё хватает); сенегальский ковёр, помнивший копыта верблюдов[42]42
  Это скорее очень жёсткая раздвоившаяся мозоль, позволяющая легко ступать по песку. Строго говоря, верблюды и принадлежат к подотряду мозоленогих.


[Закрыть]
Абд-эль-Азиза[43]43
  Абд-эль-Азиз Бег, один из «усмирителей» восстания езидов 1785–1805 гг. в Османской империи, прославившийся неслыханной даже для того времени жестокостью.


[Закрыть]
, устилал пол; с террариума Николай Степанович снял расшитое покрывало только после долгих и настойчивых просьб гостей – и сразу набросил его обратно: в конце концов, люди пришли поесть…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6