Андрей Куликов.

Эссе



скачать книгу бесплатно

Предисловие



Попросили написать аннотацию и выяснилось, что аннотировать надо, на первый взгляд, несвязанные между собой куски текста.

Дело в том, что они все основаны на одной жесткой концепции. Мир настолько разнообразен, что охватить, описать его весь не получится. Это бескрайнее поле.  Цепляешь то, что интересно или привлекло внимание. По форме – это опыт, попытка. На французском опыт – essai. Поэтому книжка называется "Эссе" и созвучна по названию с Опытами Монтеня, который сочинял свои Опыты сквозь призму древнеримской (и не только) истории. Ну и я пишу свои сквозь призму, предположим, мировоззрения Паскаля с поправкой на знания начала 21 века, поскольку и до меня было много людей вполне разобравшихся в принципах мироздания, просто это не пригодилось. Ты прав в своей оценке явления настолько, насколько глубоко зашел, забрался, растянул цепочку причинно-следственных связей, объясняющих сущее. Поверьте, это  – жесткое основание, фундамент, каркас, на котором покоится все остальное.  Описание оного основания не входит в задачу, в содержание данной книги, а знакомит она только с некоторыми выводами, интересными или забавными последствиями, которые помогут, я надеюсь, разным людям, разного возраста развлечься, более верно понять и сориентироваться в сути вещей и событий, оттого я назвал её в подзаголовке "опыты просвещения" для себя и других.


Шахматы



Шахматы показывают интеллектуальные возможности человека. Но, поскольку шахматы занятие вполне бессмысленное, люди способны эту бессмысленность выявить, придумав механизм, машину, способную обставить самого могучего шахматиста…

Проект сочинения для учеников средней школы




Достоевский – писатель для юношества и начинающих интеллектуалов, когда мозги ещё работают на страстях человеческих. Типажи из его книг впечатляют молодёжь примерно как рассуждения Фрейда – грубо и верно. Оттого, видимо, отношение Толстого к Достоевскому раздражительное, как к балаганному фокуснику. Заметим – искусному фокуснику…

Более серьезное внимание к героям Достоевского подразумевало бы осмысленность их поступков, и, скажем так, более вменяемое их поведение. У Достоевского таких персонажей нет, там чистый, как слеза, наив, в чём бы он ни выражался – в добродетели или пороке. У Гоголя, тоже редко какой персонаж не чудик. Гоголь, как Достоевский, другой стороной бытия занят – эмоциональной. Но Гоголь пророс до отношений личности и государства. Отношение это пассивное, страдательное: «Русь, куда несешься ты?»… Может всё идёт от подневольности русского человека, я не знаю…

Пассионарное отношение к действительности появляется у Толстого. Толстой ближе к западной традиции. Воля людей ломает хребет обществу, государству, но пока только в душе его героев. Их личная судьба вплетается в ткань истории. Фатализм Толстого от бессилия частного человека перед силой потока природы, мира или войны, а не от нежелания что-то сделать. Отсюда другое качество трагедии в его романах.

У Достоевского трагедия его героев вызывает презрение или жалость, у Гоголя – сожаление и тоску, у Толстого трагедия – это действительно трагедия, это несправедливое устройство мира. В этом деле Пушкин, как и положено основоположнику, был универсален: его трагедии объемлют всё, в них есть и жалость «Капитанской дочки» и недоумение страстей «Маленьких трагедий», и классическая дилемма «быть или не быть» «Евгения Онегина»…

На фоне всей русской литературы 19 века «Герой нашего времени» Лермонтова смотрится особняком: абсолютная свобода личности – редкий цветок в наших степях, рядом с ней и с ней здесь долго не живут, это – яд. Не знаешь даже, как относиться: любить или осуждать? Свобода – это мечта, сладкий сон Максим Максимыча и его кошмар наяву в лице милейшего друга… Грустно быть свободным в несвободном мире, нечем заняться кроме самого себя…

Толстой – русский Шекспир, многословный, впрочем, и без поэтического дара. Шекспир – золотая середина в понимании ситуации человека. Другая крайность восприятия, противоположная «достоевщине», – это отстраненность, холодное препарирование, ясность разума, которая приводит в восхищение, как «Фауст», но особых эмоций не вызывает. Трагедии Фауста не ощущаешь.

Интеллигенция восприимчива к крайностям, а пролетариат, мещанство и так называемый средний класс, как правило, предпочитает золотую середину. Поэтому Шекспир, Толстой, а также и Пушкин в русскоязычном мире (в чьем случае переизбыток таланта привел к сложностям перевода), надолго останутся популярными у «широких масс читателей».


Я родился через год после смерти Сталина.



По меркам истории за ничтожный срок изменения в жизни российских обывателей произошли очень значительные. И больше вопреки, чем благодаря им.

Изменения от желаний людей сейчас мало зависят, они скорее насильно навязываются им материальным миром. Достаточно, чтобы в каком-то месте планеты было изобретено и использовано электричество или кока-кола, в другой точке планеты от этого новшества уже не открутиться. Как кока-кола и электричество будут сочетаться с родоплеменными отношениями, образом жизни саудитов и загадочной русской душой – вопрос иной. Так что выбор небольшой: или сидеть без электричества, или ломать себя об колено.

От «особого пути России» сохраняется только оболочка, содержание по необходимости становится много мягче: нравы смягчаются, дворню не порют на заднем дворе, патернализм спасает «обманутых» дольщиков, обладателей ветхого жилья переселяют в жилье не столь ветхое. Всё благодаря государству – особой группе людей, способных это проделать за общественный счет. Или неспособных. Патернализм как панацея от трущоб и социальных изменений. Болото.

Параллельно строятся электростанции, сети, заводы. Электричество не будет функционировать на болоте и «особый путь» – это такая искусственная надстройка, за которую надо платить, покупая на стороне технологии, квалифицированную рабочую силу, методы организации и финансирования новшеств и изобретений. Пока есть, чем платить, этот атавизм на теле общества сохраняется как тяжелое и ненужное украшение, когда средств нет – идет в утиль. Таких украшений по разным странам – пруд пруди. Часто они сильно затрудняют им доступ к кока-коле и электричеству. Иногда способствуют.


Швейцарский франк скакнул вверх.




Волюнтаризм вещь опасная хоть и необходимая, как бритье по утрам. Рыночные отношения исходят из животной природы человека и это – жестокая вещь. То есть человек ведет себя как животное и экономика относится к человеку как к животному. Взаимная нелюбовь. Ему все равно: есть она, нет ее – только продукты подавай, жизнь то есть. Он готов потреблять и не готов работать. Ей все равно: жив он или помер. Ей надо, чтобы он работал, а если не работает, то не ел. Поэтому расстрел и концлагерь – наилучшие способы избавится от ненужной рабсилы. Насилие то есть.

Само собой с подобным положением вещей надо что-то делать. Безжалостность заставляет включить мозг, заняться чем-нибудь полезным, желательно добровольно, с одной стороны, и не уничтожать ресурсы только потому, что их использование на данный момент невыгодно, с другой стороны.

Ясное дело – и то, и другое получается не ахти и под нажимом обстоятельств. Волюнтаризм и вмешательство ума в дела тела. Поясню на примере Швейцарии.

У страны есть конкретные конкурентные монопольные преимущества: банковское дело, инфраструктура, географическое расположение. По логике рынка, бездельников отсюда надо выселить, коров зарезать. При этом конкурентные преимущества дают приток денег, которые можно направить на сохранение бездельников и коров. Важно не переборщить: бездельников воспитать, коров приспособить под туристический пейзаж. Рынок этого не сделает, он может их только уничтожить. Его надо регулировать, микшируя перекосы. Инициативой снизу, увы, не всегда получается: то воспитание не совсем то и дети не умнеют, то средств нет на сохранение созданий природы.

На макроуровне можно создать такие условия, которые позволят аккумулировать и направить ресурсы на решение подобного рода проблем. Доход от конкурентных преимуществ может быть сконцентрирован внутри или вне страны, то есть складирован в долговых обязательствах других стран, золоте и бриллиантах, или использован внутри страны и тогда все активы вздорожают: зарплата, валюта, недвижимость, рантье и коровы – ну, вылитая Швейцария! Если такую страну огородить забором от окружающего мира, получится СССР 70 годов, то есть товары будут дороги или дефицитны, при гарантированной зарплате рабочая сила дорога или перестает работать, а когда конкурентное преимущество исчезает, по каким либо причинам, то экономика рушится.

Швейцарский франк скакнул вверх. Конкурентное преимущество у страны сохранилось, его влияние на стоимость валюты было в какой-то момент насильственно ограничено привязкой к евро и теперь одномоментно снято. Сделано это было непрофессионально: в страхе то ли от того, что не знали как делать, то ли боялись инсайдеров. (Чем длиннее процесс, тем больше возможность для злоупотреблений.) Так или иначе, проблема осталась, и она вновь проявила себя. Все вздорожало. По крайней мере, для заграницы. В Швейцарии есть много дармоедов и неэффективных производств и усугублять неэффективность дороговизной по меньшей мере глупо. Все это в принципе решаемо при наличии воли и интеллекта. Есть ресурсы. Есть возможности отказать обалдуям в деньгах, открыть границу для ввоза товаров. В теории, глобальное решение проблемы монопольного конкурентного преимущества – его нивелирование, распространение его по всему миру. Это как с образованием: чем больше грамотного народа повсюду на свете, тем меньше проблем у страны с хорошим уровнем образования. Желаю швейцарцам чаще экспортировать свои умения в соседние страны. И капиталы тоже.

В РФ ситуация сложнее. Здесь сейчас смешанная экономика. Есть резервный фонд за рубежом, чего не было в СССР. И есть удорожание активов внутри страны, оправданное лишь политическими причинами, созданием лояльного к политической системе общества. Часть конкурентного преимущества (проще говоря, часть доходов от продажи сырья) было направлено на удорожание активов за счет стабильного рубля и бюджетных расходов. Пока рубль стоял как скала или слабо покачивался – это удавалось. Теперь нефть пала, газ тоже падет, народ психанул на почве национальной идентичности, и работать отказывается, – конкурентное преимущество РФ превратилось в ее недостаток, который свел с ума и население, и власть. Адекватность потеряна и возможности для маневра малые. У населения потому, что нет накоплений и квалификации. У власти проблемы те же, и поменять ее затруднительно.


Замечание




Есть бог или его нет? – вопрос человеческих возможностей. Человек стремится стать богом – получить власть над обстоятельствами, над миром. Если его желание осуществится, вопрос: есть ли бог или его нет? – для него вопрос риторический: конечно нет, ведь он сам – бог.

На данный момент существование бога – вопрос интеллектуального горизонта. Бог не обязателен. Ограниченность, убогость людей – источник его появления.


Ложная сложность




От физического мира есть ощущение простоты, которое основано на его логичности, предсказуемости, хотя совершенно не понятно: где он начинается и как он кончается? Поэтому ощущение простоты обманчиво. Можно его классифицировать как таблицу Менделеева или воспринять как элементарную частицу, но невозможно до конца объяснить.

В случае с человеком всё в точности наоборот. Поскольку он содержит в себе две сущности, две натуры, внутреннюю и внешнюю, “животную” и “божественную”, возникает обманчивое ощущение сложности, бесконечного числа вариантов, сочетаний противоположностей, ложного множества, бесконечность конечности или конечная бесконечность. Одним словом, человек – иллюзия сложности и простота законченности как явления физического мира.


Бес пытает многообразием



Бес пытает разнообразием, а господь – минимализмом. Не думайте, что вашу скуку рассеют ангелы в раю – придется изощряться самим или продать душу дьяволу. В добродетельной жизни основные инстинкты не работают, поэтому в раю до сих пор пусто и скучно. Там нет соблазнов. Там есть покой. Там надо творить самому. Это единственное занятие в раю.



Есть две мысли, которые заслуживают внимания




1. Важен процесс, а не результат.

2. Результат будет незапланированным.


Чем примитивнее цель, тем яснее и понятнее, что не цель управляет процессом.

Поясню на примере.

Стая ласточек мечется из стороны в сторону. Причина, по которой они так делают, непонятна даже им самим. Ясно, что летят они на юг, а чем о думают, чем обусловлен ход стаи и личное поведение каждой ласточки – это частность, особой роли не играющая. Поэтому любое, в том числе самое идиотское обоснование личного или общественного поведения, приемлемо, если оно не противоречит процессу похода на юг. Остается только наблюдать: попадают или нет в унисон усилия птиц, сгинет стая или отдельная особь в небытие со всеми своими чувствами и намерениями, возможно, на совсем постороннюю и фальшивую тему.

Наши соображения – делать или не делать, работать или отдыхать, поститься или наслаждаться жизнью – значения не имеют. Имеет значение, что мы находимся в процессе дел, которые через сито обстоятельств либо отсеются в шлам, либо на что-то пригодятся. Станет ли это ребенок, книжка или здравая мысль, канава, дерево или ракета – понять нам нельзя, так как слишком много факторов кругом и привходящих обстоятельств. Наши мысли и отношения определяются внешней средой, но прямого детерминизма тут нет. Либо мы делаем как-то правильно, и среда обитания имеет место быть, существовать и развиваться. Либо ее нет, она исчезает, а вместе с ней и мы. Это два равновероятных процесса. Отсюда вывод, что самые дикие мысли и намерения могут быть полезны, и самые умные – вредны. Все зависит от ситуации, поскольку первые могут вылиться в правильное по направлению действие, а вторые – в ошибку или бездействие.

Люди движутся страстями больше, чем головой, а в страсти, чем она сильнее, тем ущербнее себя чувствует страстотерпец. Мотивы действий ущербных людей изливаются в причудливом виде примитивных размышлений, в которых разумом и не пахнет. Все разумное будет сведено к примитивному постулату веры: этого я хочу, а этого нет, так делать правильно, а так нет, надо делать так и только так. В этом и есть движение огромных масс людей-ласточек, мятущихся зигзагом до гибели или спасения. В этом – феномен живучести примитивного представления о жизни и вырождения сколько-нибудь вразумительного представления о ней в примитив.

Четыре примера: 1. Анархия 2.Социализм 3. Фундаментализм 4. Фашизм

1. Из симпатичного осознания взаимопомощи среди животных и людей, постулата о том, что можно обойтись без государства – к отрицанию государства. Анархизм был полезен для развития индивидуализма в эпоху монархии, феодальной и сословной зашоренности, способствовал развитию демократии в политике. Выродился в бомбометание и драки с госструктурами.

2. Социализм (или коммунизм) другая симпатичная идея, которая помимо взаимопомощи и социального равенства людей постулировала зависимость их отношений от производительных сил общества. Выродилась в приоритет классовой борьбы за социальное равенство. Из положительных моментов был слом сословных и социальных перегородок, приоритет задач экономики перед политикой. Но классовая борьба спровоцировала вертикальное построение общества, здравая идея выродилась в тоталитаризм самой идеи и отдельных личностей как ее воплощения.

3. Идея как постулат веры, а не знания – это фундаментализм. Знания там нет, а есть опыт, причем ветхозаветный. Консерватизм норм и обычаев 8 века на фоне индивидуализма в современном обществе может быть полезен для поддержания дисциплины, но кончается террором – нежизнеспособный обычай иначе существовать не может. Все забегания вперед, назад и широко в стороны иначе не закончат. С точки зрения долгосрочной перспективы фундаментализм безнадежен, это конечно диктатура, часто в ее крайне отвратительном виде религиозного мракобесия. Тут без вариантов.

4. И, наконец, вера смыкается с ложной идеей в фашизме, когда нечто эзотерическое, абсолютно нереальное, идея сверхчеловека, который может быть будет, а может быть нет, за которым нет опыта и традиций, а есть вера в могущество мысли, ничем не подкрепленное кроме воли, чистый индивидуализм и тотальное одиночество, завершает круг. Абсолютно отвлеченная идея смыкается с абсолютной верой в нее и рождает чувство индивидуального и национального превосходства. Практические выводы: геноцид недочеловеков, тоталитарный вождь, сюрреализм, то есть полный отрыв от реальности. Польза – исключительно инфраструктурная, поскольку под идею выстраивается организация жизни. Катастрофа – абсолютно неизбежная, раз жизнь игнорируется. Фашизм – удовольствие для обеспеченных и убогих духом. Полный отрыв от внешней среды. Паразитизм. Агрессивность.

Забавно, когда частная теория вдруг совпадает с практикой, потому что это происходит совсем помимо устремлений теоретиков. Социализм проявляется в буржуазных странах, анархо-синдикализм трансформировался в швейцарский политический строй. Стая ласточек прилетает на юг, потому что там тепло, а не потому, что цель у них такая.

Любое прошлое можно понять и объяснить.




Любое прошлое можно понять и объяснить. Сложнее с будущим. Возможно всё из возможного, любую утопию можно осуществить – было бы желание. Вопрос: как долго она продержится? Как скоро появятся недовольные утопией и начнется отход к тому балансу необходимого и возможного, без которого начинается деградация или хаос, а возможное становится невозможным, недосягаемым идеалом, воображением, распадом ума, дорогой назад в прошлое, на деревья, поближе к природе.

Вот так и раскачиваемся пока поступательно, но можем упасть. От падения спасает дефрагментация, разобщенность, вавилонское столпотворение племен, наций и языков, человеческих судеб – такая привычка природы хранить яйца в разных корзинах. Падает кто-то один, остальные наблюдают и делают выводы. Или не делают выводов и падают сами.


Выгоднее писать не об устройстве жизни, а о ее проявлениях




Это интереснее. Три реальности свести в одну. Редко когда чувствуешь совпадения того, что во мне, вне меня и на бумаге.

Должна быть рваная структура изложения в виде несвязанных напрямую друг с другом эссе. Времени у всех мало, информации много, на дворе не 19 век – романов читать не будут. Надо потреблять выводы и умиляться отточенности максим и афоризмов.

Для интернета – набор замет, которые втягивают в тему. Для чтения – бумажная книга, более-менее последовательно структурированная.


Природа любви




«Во многом знании – много печали». Люди – существа простые, знанием поначалу не обремененные и это – повод для радости. Выброс энергии в детстве, спонтанный и неосознанный – эманация творчества, продолжения нас самих. В отличие от голода и жажды здесь отдача энергии, а не её поглощение. Инстинкт самосохранения заставляет её тратить в поисках еды и тепла, но, когда всего вдоволь, активность угасает. Самовыражение себя, тем не менее, продолжается, траты тут неостановимы, и кончаются лишь с концом интереса к жизни или ее прекращением.

Выброс энергии у маленьких детей – это естественное поведение. Вечно бегут, кричат, творят. Тут нет сексуального влечения, тут творческая энергия. Инфантильная гиперактивность – она от обратного, так как секс – праоснова творчества. Сексуальность заложена и выявляется в нас задолго до выброса гормонов в кровь, генетически, подсознательно, в потребности что-то делать без причины и повода, в выбросе творческой энергии, энергии детства. Природа такой первоначальной сексуальности предваряет, предвосхищает процесс рождения, воспитания и сохранения потомства. Маленькие мальчики красуются перед девочками не потому, что хотят с ними переспать, а потому что этого требует генетическая программа в них заложенная. Стыд наготы у ребенка не от воспитания, а от врожденного поиска своей пары, генотипа. Оптимальное поведение источника генома – это не перебор всех подряд, всех возможных объектов зачатия, а выбор и воздержание от бесполезных половых связей. Это экономия энергии. Это не фрейдизм, а поиск любви. Поэтому она нас так редко посещает и всегда как внешняя неуправляемая сила. Трата энергии обязательна, трата энергии должна быть оптимальной – вот с чем сталкивается ребенок, рождаясь и входя в сознательную жизнь.

Ребенок не знает цели, но хочет её добиться. Отсюда масса ложных путей и падений. В детстве обидели – эхом отдается всю жизнь. Не дали, не разрешили, не обратили внимания. Почему так важно? Потому что детство – начало осознания давления на подсознательное, на подсознательный выброс энергии, и все несбывшиеся желания – это фрустрация, перенос её в иную область существования. Нельзя, не могу, не получается. Три слова формируют дурной характер, дурные желания, дурное (ненормальное) отношение к внешнему миру.

Имеет ли это отношение сексу? – Да. Является ли это последствием сексуального влечения? – Нет. Сексуальное влечение возникает много позже и вносит окончательный диссонанс в психику и поведение людей.

Человек способен уловить причинно-следственную связь. Простейшие организмы этим свойством не обладают и заточены под поглощение и сохранение нужной для их жизни энергии. Химические реакции – чувство голода, жажды – контролируют выполнение процесса. Секс – отдача энергии без возврата, поэтому для выживания конкретного организма секс необязателен и может быть даже вреден. Необходимо принуждение к нему, имитация чувства голода, желания обладать, поглощать, то есть по сути противоположное тому, что на самом деле происходит. Причинно-следственная связь де-факто насильственно восстановлена: животное будет иметь потомство. Причинно-следственная связь де-юре напротив разорвана: животное сознание увидит только необходимость удовлетворять свое сексуальное желание, каким бы безумным оно не казалось. Коты орут. Кобели насилую кобелей. Ну, это уже область психоанализа и психиатрии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное