Андрей Кулыбко.

Пешка решает всё, или Тайны Белого Короля. Часть первая



скачать книгу бесплатно

ВСТУПЛЕНИЕ

Длинные мостовые старого города были переполнены. Толпа гудела. То тут, то там раздавались возгласы. Повисла завеса страха и неуверенности.

Главная улица заканчивалась большой площадью и высоким собором. На площади было выстроено странное сооружение – огромный столб был вкопан в центре, вокруг столба было разложено множество хвороста. Королевская гвардия охраняла постамент, на котором восседали главные феодалы и епископ.

В их сторону метали косые взгляды и обходили стороной. Епископ внимательно осматривал людей. Особо засмотревшихся зевак, тут же хватали агенты.

– Уважаемый, – обратился к сидевшему рядом епископу толстый лысый мужчина в белых одеждах и сальным от жары лицом. – Неужели нужны такие предосторожности?

– Вы чем-то недовольны, сир?

– Так ведь никто не обращает на меня внимания, никто не приветствует мен], а ведь я, позвольте напомнить, губернатор!

– Вы не на параде, – прошипел ему на ухо епископ. – Или Вам все равно, что здесь происходит.

– Мне абсолютно все равно, – прошипел в ответ губернатор. – Мне уже наскучило здесь сидеть. Давайте заканчивайте быстрее с вашими делами, или это так необходимо, чтобы я умер на этой жаре?

– Да как вы смеете указывать церкви?!

– Да я сюда и не напрашивался, вы меня сами позвали! – парировал толстяк.

Епископ открыл было рот, чтобы ответить, но, взглянув в абсолютно ничего не выражавшие глаза губернатора, махнул рукой на эту не просветную, по его мнению, тупость и дал сигнал к началу.

Толпа оживилась. Из ворот, на другом конце города два вьючных мула тянули за собой телегу. На телеге была клетка из толстых прутьев, в которой был подвешен мужчина лет сорока. Его глаза заплыли от синяков, кровь запеклась на его теле. Было видно, что его бичевали. Нескольких пальцев на правой руке не хватало, его ноги были сломаны в нескольких местах, на голове частично был снят скальп. Люди затихли. Женщины закрывали глаза детям. Гул затихал по мере того, как телега подъезжала к площади. Был слышен лишь скрип колес, да тяжелое фырканье мулов. В полном молчании стража расступилась, пропустив телегу.

– Что это? – еле слышно проговорил губернатор.

– Это? – усмехнулся епископ, – это враг народа и церкви. Это самый могущественный посланник Сатаны на Земле!

– Что за чушь, вы тут несете? – взорвался губернатор. – Какой посланник, какой Сатана? Вы что, хотите все личные неприязни решать таким вот способом?

– Стоит вам напомнить, – прервал его епископ, – что положение церкви сейчас намного сильнее, чем положение всех ваших политиков вместе взятых. Именно мы управляем этой страной, и если вы не примиритесь с этим, то вас вздернут на первой подходящей вашей туше ветке.

– Что?! – взревел губернатор. – Да как вы смеете?! Я – губернатор! В моем распоряжении войска!

– Ах, да, забыл предупредить, – улыбнулся епископ, – указом его величества, короля, все войска переведены под приказ церкви.

– Когда?! – выдохнул губернатор.

– Да уже с месяц, – ответил спокойно епископ. – Поэтому советую вам сесть и не привлекать к себе внимания.

А я, в свою очередь, забуду вам этот, надеюсь, последний выпад против церкви.

Губернатор сел.

– Что станет с миром, если мы будем действовать именно так? – прошептал губернатор.

Епископ, решив, что вопрос ему, ответил:

– Мир станет лоном Божественного порядка и закона!

– Да, да… – прошептал в ответ губернатор и опустил глаза, чтобы не видеть происходящего.

Толпа снова зашевелилась, оправившись от первого шока.

Епископ встал, развернул бумагу и громко начал читать:

– Мы собрались здесь, чтобы принести Божественной казни посланника Сатаны на Земле. Он служил дьяволу против Церкви и Закона, попирая мораль и жизнь. Великая инквизиция приговорила этого преступника к сожжению, на основании тяжелых грехов, в которых он сознался на допросе. Сию казнь привести в исполнение после прочтения приговора.

Толпа загудела. Пленника развязали и стащили с решетки, привязав к столбу. Палач в красной маске и сутане священника поднес горящий факел. В полной тишине был слышен треск разгоравшихся сучьев у подножия человека, висевшего на столбе. Он открыл глаза, посмотрел на огонь и, улыбнувшись, повернул голову к епископу. Тот вздрогнул, так как глаза незнакомца были черны как ночь, и лишь маленькие искры, сияя в их глубине, кружили в хороводе.

Незнакомец взглянул на толпу и громко сказал:

– Люди, если я заслуживаю смерти, то ваш Бог должен меня покарать и лишить жизни, а если нет?! Что будет, если ваш Бог не видит во мне прегрешений, в которых меня обвиняют?! Что будет тогда?!

Из гула толпы вырвался крик:

– Ты останешься жив!

Епископ метнул взгляд, но в этой массе людей он не разглядел кричавшего. С тревогой в глазах он смотрел на человека, привязанного к столбу.

– Бог не освободит тебя! – прокричал епископ. – Церковь признала тебя виновным, ты не сможешь порвать путы греха и силу креста.

– Вы даже не поняли смысл креста! – засмеялся незнакомец. – Вы перевернули весь его смысл. Ваша сила никогда не сравнится с той, которую вы хотите получить.

Люди удивленно вздохнули, как будто сильный ветер ворвался в горное ущелье. Огонь полностью захватил хворост и перешел на одежду человека… Но он не вскричал от боли, наоборот, он улыбался. Епископ открыл рот от изумления – огонь ласкал незнакомца, он лизал его раны, затягивая их. Все шрамы и даже недостающие члены – всё, начало восстанавливаться в первоначальном виде.

– Он не виновен! – крикнул кто-то, заставив епископа очнуться.

Епископ хотел отдать какой-то приказ, но толпа подхватила:

– Не виновен! Не виновен!

– Господь не видит над ним вины!

– Церковь ошиблась! Церковь не справедлива!

– Епископ обманывает нас!

– Молчать! – взревел епископ.

Из толпы полетел камень и ударил епископа в живот. Он согнулся.

Губернатор вскочил и закричал:

– Стража! Схватить всех церковников и отправить их под арест в самые глубокие подземелья города!

Епископ резко выпрямился.

– Что?!

–Я спасаю вам жизнь! Или вы хотите, чтобы вас закидали камнями?! Может хотите принять мученическую смерть и ждать канонизации?! – ехидно улыбнувшись, прошипел губернатор.

Епископ несколько отшатнулся и позволил себя арестовать. Толпа бесновалась. Люди хватали церковнослужителей и избивали, до тех пор, пока солдаты не оттаскивали тех под свои щиты.

Пламя на столбе разгорелось еще сильнее и начало подниматься к небу. Люди смотрели не это с неописуемым восторгом. Человек исчез…

Вечером в тюремных подвалах состоялся тайный совет.

Губернатор начал его.

– Сегодня церковь получила сильную пощечину, и ее власть в этом городе, а через некоторое время во всей стране пошатнется. Я правильно мыслю, дорогой мой епископ? – обратился губернатор к церковнику.

– Да, – тяжело вздохнул епископ. – Нужно что-то предпринять, иначе меня самого сожгут.

– Я так понимаю, простолюдину не ясны истинные ваши помыслы. Но я думаю, церкви нужны знания, и арестовывая так называемых «ведьм», пытками вы пытаетесь вытянуть из них истину?

Епископ закашлялся и взглянул на губернатора.

– Чушь!

– Ну-ну, мой дорогой Гийом. Давайте не будет скромничать. Или вы думали, что я такой вот толстый «идиот» и ничего не понимаю? У меня довольно развитая сеть шпионов и агентов, как и у вас.

– Вы, надеюсь, понимаете, что это не для разглашения?

– Конечно, иначе бы я давно вас отсюда изгнал. – Губернатор встретил взгляд епископа и, выдержав его, заставил его склонить голову.

– Чего вы хотите?

– Вы никогда больше не явитесь сюда, чтобы приводить свои казни в исполнение!

– Но…

– Обещайте, нет, поклянитесь Гробом Господним!

Епископ Овернский вскочил и начал нервно ходить по темнице. Он судорожно сжимал руки, закусывал губу. Продолжалось это довольно долго. Губернатор ждал, нервно постукивая пальцами о стол.

– Хорошо, – неожиданно услышал он шепот епископа. – Я сделаю так, чтобы ни одна казнь больше не коснулась этого места. В свою очередь, я возьму с вас письменный договор о молчании, иначе… – епископ выдержал паузу, – …мы сделаем так, что и вы, и ваши дети, и правнуки, и все ваши поколения жили в нищете и бедности, вечно гонимые, мучимые неизлечимыми болезнями тела и души!

– Вы не оставили мне выбора! – улыбнулся губернатор. – Я подпишу договор, и ваша тайна умрет со мной, но вы должны поклясться!

– На чем?

– На распятии… – губернатор скорее спросил. – Нет, у меня есть то, за чем вы охотитесь с древних времен!

С этими словами губернатор хлопнул в ладоши и в камеру внесли саркофаг. Епископ подскочил и вскрикнул:

– Откуда они у вас?!

– Вижу, вы его узнали. И знаете что там.

Епископ судорожно глотнул воздух. Дрожащими руками он прикоснулся к саркофагу, его пальцы гладили каждый символ, вырезанный на его крышке. Большой камень тихо и ровно излучал свет.

– По преданию здесь хранится три гримуара, которые считаются утерянными…

– Не утерянными, а сожженными Езекией. Те, что есть у вас – подделка. Они не работают. Не так ли?

– Нет, – епископ стеклянными глазами посмотрел на губернатора. – Я сам пробовал. Не работают. Откуда они у Вас?

– Это семейная реликвия,– сказал губернатор. – И мы знаем, что они для вас значат, но вам их никогда не получить! И знаете почему?

Епископ, с трудом оторвав взгляд от ларца, спросил:

– Почему?

– Потому что вы поклянётесь, что никому не расскажите. Наша семья – хранители книг и после этого часа мы спрячем гримуары вновь. Ваша церковь никогда их не найдет. Итак, я жду!

Будущий епископ Парижа склонился над саркофагом и произнес клятвы. После каждой он ударял пальцем об острие у камня, подкрепляя клятву кровью. И каждый раз, этот таинственный камень Асмодея светился странным синим светом, принимая клятву…


…Война между новыми магами и старым светом окончилась изгнанием последних и поражением первых. Вторые – ушли, потеряв немало своих соплеменников, но они унесли с собой самое важное, то, к чему стремились первые – истинные знания. Конечно, в спешке были оставлены некоторые артефакты, за которыми первые, получив в распоряжение всю оставшуюся территорию, направляли многочисленные экспедиции… Но это было очень давно и является совсем другой историей.

Теперь же я, потомок Древних хранителей Семаргла, хочу поведать о вещах замечательных, происходивших сравнительно недавно. И суть истории не во времени, в котором она происходила, но в том, чтобы увидеть истинную связь и суть происходящих с человечеством перемен. Даю вам бесценные главы из нашей летописи…

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1

Взгляд покрыла дымка воспоминаний. День с последними лучами солнца стремился за горизонт. Вместе с ним уходили тревоги и радости, разочарования и проблески надежды. Забывались приступы усталой надменности и надменной вежливости, которая всегда была столь умело напущена этим человеком, что всегда вызывала зависть и восхищение, обожание и ненависть к нему врагов и знакомых, приятелей и коллег… Он пытался успокоить разбежавшиеся мысли и увлечься легкой фантазией, имеющей хорошо наблюдаемою мной основу для складывающейся иллюзии.

Так вот, он хорошо умел строить и воплощать иллюзии. Казалось, что он знает гораздо больше, чем показывает, чтобы никто не питал к нему возвышенных надежд и не ждал обещаний.

Мысли были застигнуты врасплох неожиданно пришедшей, словно бесшумно ступающей по пятам волчицы, тьмой, окутавшей все кругом и поглотившей комнату целиком. Ничто не сопротивлялось такой настойчивости. Организм благополучно спал, успокоенный волей своего хозяина, который был увлечен роем своих мыслей, унесших его далеко за пределы разума и грозящих еще большей дремотой и усталостью утром. Он был поглощен темнотой и это нисколько не волновало его.

Ночь была тихой. Тишина была настолько плотной, что было бы кощунством разрывать ее сладкий, нежный и таинственный покров, сулящий новую еще чистую жизненную энергию.

Казалось, он спал, обузданный этой тишиной. Где-то в глубине комнаты мигал огонек мобильного телефона. Именно он был потворщиком аккумулированной в нем силы, заставлявшей вслушиваться в тишину, чтобы при необходимости принять нужное хозяину сообщение или голос человека, вдруг желавшего поговорить. Постоянно неся свою службу и чувствуя одобрение хозяина, когда являлся единственным, кто мог освежить его память приятным текстом или открыткой, – он жил своей жизнью полной преданности и учтивости к человеку.

Как и всегда, в такие ночи человек анализировал прошедший день. Он помнил каждую деталь и сопоставлял ее с другими, связывая их в особенный узор своей мирской жизни.

Он опять думал о человеке… Сердце в эти часы было охвачено болью, сжималось от волнения, и сознание, казалось, теряло всякую ясность. Он тяжело болел этими отношениями, так как сам их разрушил в одночасье, стараясь снова пережить предательство и сомнения, которые его одолевали на протяжении стольких лет поисков. Однако именно эти отношения впервые позволили ему усомниться в собственной правоте. Прошло полгода, а боль не покидала его, и прошло бы еще столько же, и больше – до конца жизни, отравляемой гордостью (одним из самых тяжких пороков, по его мнению), если бы не странный, резкий и навсегда разрушивший плотную тишину ночи и мысли звук. Он странно разлетелся в сознании и прервал череду мыслей и разбудил слух.

– Что это?

Звук повторился, эхом разлетевшись по пустому дому.

ГЛАВА 2

Звук, обрушивший лавину, не произвел бы такого эффекта на этого человека, чем звук раздавшегося дверного звонка. Мысли пронеслись в его голове. Он повторил с твердостью:

– Я прощаю его, – так сказал он, натягивая светлую льняную рубаху и такие же широкие брюки, поправляя изящными от природы его предков руками легкие послушные густые русые волосы и массивную серебряную цепь с кулоном.

Он включил свет в прихожей, вздохнул и без вопросов повернул замок.

Сердце замерло. Его серые, глубокие с голубым отливом глаза, несколько секунд назад сверкавшие льдом, на миг начали излучать нежность и тепло, доброту и преданность, благодарность и покорность встретившим их черным как смоль глазам.

Воля вернулась к нему, он улыбнулся и ничего уже не выражающим взглядом пригласил пришедшего в дом, отступив назад. Серж вошел. Видно было, что он шел пешком. Обувь была в снегу. Теплая куртка была повязана широким шерстяным шарфом, вязаная черная шапочка скрывала кудрявые черные волосы, окаймляя румяное от морозца, худое и несколько вытянутое лицо.

– Ты один, Серж? Что-то случилось с Катриной? – холодно спросил хозяин дома.

Серж, улыбнулся.

– Она в порядке, – и улыбнувшись еще раз для пущей убедительности, добавил, – ставь чай.

Пока один раздевался, другой же, наполнив из хрустального графина родниковой водой на четверть электрический чайник, достал из стола нераспечатанную пачку мягкого полусладкого печенья и, выложив его в вазочку, заварил, успевшей вскипеть водой, чай.

Дом наполнился сладким ароматом бергамота и лимонницы.

Устроившись друг напротив друга, они молча пили вкусный и ароматный чай.

– Ты не забыл, что я люблю с бергамотом, – сказал после долгого молчания Серж.

– Конечно, нет.

Улыбка, с которой была сказана эта короткая фраза, успокоила Сержа и дала ему надежду на продолжение разговора.

Он внимательно посмотрел на своего друга. Казалось, само время берегло его – ничто не изменилось: все тот же теплый голос и проницательный взгляд, по которому никогда нельзя определить, что творится в душе. Его простое лицо как всегда вселяло уверенность и надежду. Но, несмотря на это Серж знал вопрос, который висел в воздухе и вздохнул, ему предстояла нелегкая беседа. Он снова начал первым:

– Почему ты пропал на полгода?

– Я никуда не пропадал! Все время был здесь. Все, кто хотели меня найти, нашли…

– Я звонил! Ты снова сменил номер?

– Да, кто мне запретит?

– Ты же знаешь, мать не отпускает меня ни на шаг.

– Так может лучше ее впустить? А то на улице не май месяц!

– Она уехала…

Серж, начинал нервничать. Он не любил эту игру слов.

– А что с Катрин? – и с улыбкой, – Или она тоже уехала?

– Мы расстались!

– Что так? «Его высочество» снова изволило копаться в чужой душе вместо того, чтобы заглянуть в свою?

– Она давила на меня. В конце концов, я решил остаться свободным!

– О, бедная Катрин! Подарить любовь такому эгоисту!

– Нет, ты не прав, – голос Сержа задрожал, – Да, я эгоист! Да, я хочу использовать людей только с пользой для себя, но она играла со мной, с моими чувствами, тогда как я полностью доверился ей!

– Увы, я ее предупреждал, так же как и тебя. Страсть, однако, взяла свое! Представляю, что сказала твоя матушка на это…

– Она запретила мне отлучаться куда-нибудь, и…, – Серж замялся и покраснел, – и…, – он отпил большой глоток чая.

– Она запретила видеться со мной?

Серж вздрогнул. Друг его не потерял былой язвительности. Он опустил голову, сжал бокал и кивнул.

– О, мадам, естественно винит меня в том, что я научил тебя свободно мыслить?!

– И я тебе за это благодарен, – сказал тихо Серж.

– Однако мадам почему-то не винит меня в другом – ты стал понимать ее, разговаривать с ней, принимать участие в ее делах, хотя ранее ты даже слушать об этом не хотел!

Серж вздохнул. Снова его друг был прав. Отец (которого Серж не помнил) со слов матери, оставив в самом начале семью, не имел ничего. Мать занялась обустройством своего будущего и от части будущего своего сына, ни сколько не заботясь о его настоящем. Когда наши друзья познакомились, мать ничего особенного не значила для Сержа, хотя тот не испытывал нужды ни в чем, так как госпожа Грен смогла наладить небольшой бизнес, приносивший неплохой по средним меркам доход.

Отношения друзей складывались странно быстро и успешно. Серж заметил много позже, что его отношение к матери изменилось в лучшую сторону, благодаря постоянному, но правильному – и потому незаметному – прессингу его друга. Вот только госпожа Грен не смогла это оценить. Из-за своей гордости и излишней недоверчивости сама придумала себе заговор с целью вмешательства в их бизнес. Такого исхода дела они не ожидали. Серж был подавлен и испуган, его друг был оскорблен, но в ответ лишь улыбнулся и раскланялся. Госпожа Грен праздновала победу. Ее эго, усиленное успешностью в делах и кое-каких тайных интригах, не позволило разуму возобладать над чувствами. Властная от природы и стервозная, при отсутствии мужа и верных друзей, она подбирала Сержу невест, отмеченных той же печатью эгоизма: «Чтобы не отпускать его от себя, даже после моей смерти!», – как любила она говорить.

Вот с таким багажом мыслей сидели две души. Одна была еще слишком слабой, несамостоятельной и эгоистичной, чтобы отстаивать свои интересы, боясь лишиться других благ. Другая же слишком благородная и властная, чтобы не замечать слабостей друга и низости, до которой была готова опуститься его мать, чтобы удовлетворять свои возрастающие с возрастом, маразмом и растущим количеством денег потребности в унижении и подчинении других, окружавших ее.

Слова благодарности прозвучали тихо, но искренно. Конечно, такое обстоятельство не могло ускользнуть от собеседника Сержа, он улыбнулся.

Наступило молчание. Возникшая тишина стремилась овладеть ими, чтобы окутать в бархат своей плоти. Каждый думал о своем. Серж не знал о чем еще говорить. Более того, он забыл зачем пришел. Но мысли уйти не было. Наоборот, он наслаждался и немного гордился тем, что сейчас он здесь и может ощутить то спокойствие, те волны радостного ощущения тепла и нежности, которые исходили от этого человека, как от солнца исходят добродетельные лучи после продолжительной зимы, ублажая тело и душу, заставляя все живое раскрыться перед ним, чтобы ожить. Душа его пела, но сознание должно было работать более четко и ясно. Слова должны быть более взвешены. «Слова – ничто!», – любил говорить его собеседник в часы вольных бесед обо всем, за чашечкой ароматного чая, – как это было давно! Серж вздохнул и посмотрел на друга. Ему всегда хотелось иметь такого отца.

Человек сидел, отставив чашку с недопитым напитком, который готовил, обычно, только для Сержа. Он давно приберег этот чай, хотя и не надеялся на такую встречу. Но надежда его была столь сильна, что не оставляла место другим чувствам человека, сегодня более остро осознавшего свою ошибку. Ведь, на самом деле, как он мог ожидать что-то от друга, недостатки которого он знал очень хорошо. Тем более хорошо, что его друг не был свободен в поступках, как он сам. Своими желаниями Серж загнал самого себя в ловушку постоянной зависимости от людей, исполнявших его желания. «Так зачем же он пришел? Неужели просто поговорить? Нет, не думаю». Однако он чувствовал, что сердце теперь сжималось не боли, а от радости. Он хотел продлить это чувство в бесконечность, но знал, что скоро вновь останется один. Внутреннее чувство тревоги за будущее заставило его обратиться куда-то далеко, за пределы земель и сознания. Он пронесся как вихрь по землям и городам, странным строениям и людям, населявших их. Но заставил себя вернуться. Он не любил заглядывать в будущее, это всегда мешало и тяготило его.

– Зачем ты пришел? – спросил он Сержа.

– Я и не помню уже, я бы хотел остаться подольше.

– Тебя никто не гонит…Гостевая комната свободна.

– Нет, я должен быть дома, мама может позвонить.

– Понимаю, – он улыбнулся, – хочешь анекдот?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5

Поделиться ссылкой на выделенное