Андрей Куц.

Лесная Фея



скачать книгу бесплатно

– Ну ладно, ладно, чего ты разошлась? – Марат сдался. Он не хотел ссориться с бабушкой в первый же день, и тем самым её печалить. Он любил её. Она была славной старушкой. Правда, он редко её видел, но он быстро с ней сходился, заново привыкая всякий раз при приезде на родину своей матери, Анастасии.

– Что же, – намыливая руки, шептал под нос Марат, – ребята были без меня половину дня – ещё с полчаса уж как-нибудь подождут, ничего… А если я не найду их? Что, если мне придётся искать их неизвестно как долго?! Нет! Надо спешить! – И он помчался на терраску, за стол.

Бабушка разбирала сумки, а Анна Сударышкина собирала на стол.

– Авдотья Лукинична, вы посидите с Ванечкой? – спросила Анна. – Он только что уснул, и хлопот не доставит.

– Конечно посижу, – отозвалась Авдотья Лукинична.

– Ой, а вы не очень устали?

– Нет-нет, ничего. Он же спит. Я прилягу у вас, и за одно присмотрю за ним. Мне это в радость.

– Ну, мы тогда сейчас посидим с вами, попьём чайку и пойдём.

– Хорошо-хорошо. Сегодня так жарко, а вы целый день – в доме. Обязательно надо сходить на реку – искупайтесь.

– Спасибо вам! Что бы мы без вас делали!

– Да что ты, Аня. Это я должна говорить вам спасибо. Вы мне такую радость дарите.

Марат сидел и морщился от разговора, который он вынужденно слушал, и из-за которого он никак не мог дождаться своего обеда.

– Марат, как там город? – спросила Аня. – Как проводили маму? Домой не хочется?

– Всё хорошо. И мне здесь очень даже неплохо. Домой я всегда успею.

Анна улыбнулась и поставила перед ним тарелку со щавелевыми щами и банку сметаны, разрезала яичко, положила ломоть свежего, и ещё тёплого, чёрного хлеба, дала ложку.

– Жуй и не спеши. Твои друзья никуда не денутся.

Марат сдерживал себя недолго: несколько раз покосившись на тетю Аню, хлопотавшую на кухне, он набросился на кислую, стимулирующую обильное выделение слюны, зелёную жижу: щи да каша – пища наша! Каша ждала его впереди – на второе.

– Марат, а ты не пойдёшь с нами на реку? – поинтересовалась Аня.

– У? – Марат судорожно проглотил то, чем набил рот. Он растерялся, замялся. С одной стороны, это замечательно: он пойдёт на реку! С другой стороны, он хотел бы узнать, где Пашка и Валя, чтобы присоединиться к их заботам или пойти на реку уже с ними. Но… может, они уже на реке?

"Ладно, – решил Марат, – по-скорому сбегаю к Пашке и, если его нет, пойду с тётей Аней и дядей Толей".

– Что "у"? – переспросила Анна.

– Угу. То есть – хорошо. Только я сбегаю, посмотрю, что делает Пашка.

– Ну, сбегай… Не торопись! Что ты так глотаешь? Это вредно, – строго сказала тётя Аня и позвала за стол его бабушку и своего мужа Анатолия.

Только все собрались, как Марат, быстро побросав в рот сладкую жирную кашу, уже вскочил, сказал "спасибо" и умчался до Пашки.

– Вот неугомонный, – посетовала бабушка. – Это в нём южная кровь играет.

Анатолий снисходительно улыбнулся и сказал:

– Да ладно вам, Авдотья Лукинична, пускай бегает.

– Пускай, конечно. – Бабушка не упрямилась. – Но уж больно он шустрый, бесёнок.

– Ему теперь раздолье, без родителей, – сказала Аня.

– Вот-вот! – всполошилась бабушка. – Боюсь, я в одиночку с ним не слажу! Вы бы подсобили мне, присмотрели бы за ним, а где надо шикнули бы, приструнили бы его, а?

– Хорошо, Авдотья Лукинична, мы приглядим, насколько возможно, – сказала Аня.

– Всё мне как-то спокойнее будет, – добавила старушка. – А то ведь он того гляди от рук отобьётся – в конец испорчу мальчишку.

– Он не такой уж испорченный, – сказал Анатолий.

– Нисколько не испорченный, – поддержала его Аня. – Очень славный, подвижный подросток.

Авдотья Лукинична вздохнула.

– Вот то-то и оно, – сказала она, – что то ли подросток, а то ли ещё нет.

Да ещё и славный… Он слишком заводной и доверчивый. Такого кто хошь, куда хошь заведёт, а не заведёт, так евошняя прыть сама его туда прямичком и доставит.

– Темперамент! – утвердил Анатолий. – Ничего не поделаешь.

Рассеяно улыбаясь, они взяли по румяной булочке – с пылу, с жару, только что купленные в городе бабушкой и Маратом, и принялись пить чай.

Было около двух часов дня.


5


Валя жил через два дома от Марата, но на противоположной стороне улицы, на чётной. У Вали – дом №22, у Марата – №19. Практически соседи. Удобно. Правда, у Вали была чрезвычайно суровая бабушка, и Марат её побаивался. Поэтому он почёл за лучшее сразу пойти к Пашке, дом которого также располагался на нечётной стороне улицы, но через четыре двора от дома Марата, по пути к Верхним Устюгам. Для этого Марату предстояло миновать дом Вали, – и он пошёл бы дальше, мимо, да только бабка Раиса, как назло, возилась на помидорных грядках перед самым забором.

Марат поколебался… и приблизился.

– Ну что, проводил мать? – увидев его, спросила бабушка Вали.

– Угу.

– И что теперь? Станете балбесничать?

– Нет.

– Знаю я вас, у вас только одно на уме и есть. Так и думаете чего-нибудь нашкодить. Его нет! Он ушёл с самого утра. И не объявлялся! Тут за ним Пашка заходил. Стало быть, мой упёрся куда-то один. А уж опосля нашлись они друг для друга или нет, о том я не ведаю. Извини, товарищ!

– С-спасибо…

– Увидишь его, скажи, чтобы целый день не болтался, что б объявлялся до вечера, а не к ночи! Слышишь?

– Да… – отозвался Марат и вернулся на дорогу, чтобы осмотреться и пораскинуть мыслишкой.

"Где же они могут быть?"

К Пашке он не пошёл: скорее всего, его тоже нет дома.

"Только зря пробегаешь, а Сударышкины не дождутся и уйдут на реку одни".

Марат посмотрел на дом Шутилина Олега – напротив дома Вали. Но, встряхнув головой, он припустил к себе, решившись идти на речку Дульку: как знать, может быть, его друзья уже там.

– Ну что, идёшь с нами? – встретила его вопросом Аня.

– Иду. Только натяну плавки, и иду! – Марат кинулся в укромный угол дома, где стояла его спальная кровать, отгороженная занавеской и шкафом.

– Готов, шкет? – спросил Анатолий Сударышкин у Марата, когда тот выскочил на терраску. – Пошли, щас поплаваем!

– Поплаваем! – радостно согласился Марат и – убежал в сарай за футбольным мячом, потому что он был убеждён, что мяч упростит общение со всё-таки посторонними ему людьми. Они уже ни один и ни два раза ходили на реку все вместе, но ещё ни разу не было такого, чтобы Марат отправлялся с Сударышкиными куда-нибудь в одиночестве: всякий раз рядом были папа с мамой, а потом – только мама, а теперь он – один.

"Ничего. Прорвёмся!" – решил Марат и заспешил к тёте Ане и дяде Толе, уже стоявшим на деревенской дороге.


6


Проведя ещё один незабываемый день летних каникул с Пашкой и Валькой, которые отыскались на обширном песчаном пляже речки Дульки, Марат проснулся на следующее утро в не меньшем боевом настроении, чем пребывал накануне: он был полон решимости идти в лес к тайному месту, – об этом ребята условились ещё с вечера, когда играли на задах в мяч.

Ночью Марату снилась прекрасная дева. Она мелькала среди деревьев. Она играла с ним… она хотела, чтобы он её догнал. И была она в тонкой ночной сорочке… почти что прозрачной – Марат волновался… Марат бежал…

Но это было ночью, теперь же мальчик выбежал в прохладу утра.

Он сгонял с щёк и ушей ночной румянец, умываясь ледяной водой, пущенной из крана летника в раковину, стоящую под раскидистой яблоней, – а сон его не отпускал.

…тёплый, влажный лес, изляпанный тенями… и женщина, девушка… в лёгкой белой рубахе до пят…

О, да!

Воображение извлекало из глубин сознания ночные картины и дополняло их, домысливало уже рассудочно, здраво. Сердце у Марата сладко сжималось. Оно маленьким комочком часто-часто билось и стукало. Кожа у мальчика сделалась сверхчувствительной – она будто бы требовала соприкосновения с тёплой и одновременно с тем прохладной кожей той, которая, быть может, в этот момент бродит где-то там, в лесу… и ждёт его… только его… он нужен ей… она хочет, чтобы он был рядом – и в ранний утренний час их станет ласкать дуновение свежего ветра, а роса, обильно посеребрившая высокие травы, будет холодной…

– Бррр-рра! – содрогнулся, как пёс, Марат от окостеневших под ледяной водой рук. И сделал он это с особым смаком, желая избавиться от навязчивого образа и от нахлынувших на него, им овладевших пронзительных чувств.

С ветки над раковиной упало на землю ещё зелёное яблоко.

"Бред какой-то! Это всё рассказы и страшилки бабушки. Это её рук дело! Если бы не её байка про лесную… л-е-с-н-у-ю, – протянул мальчик и задумался… – Ах ты! – воскликнул он про себя, опомнившись. – Ёжкин кот! Фея! Так её и этак. Её и нет вовсе. Чего там думать и мечтать? Конечно, согласен, хорошо. Да ещё как! Как сахар… Ай-ай, как холодно!"

Марат отдёрнул руки из-под крана летника, закрыл воду и помчался в дом, утираться. Он не заметил бабушки, которая за дверью подбирала корзинку: Авдотья Лукинична, пользуясь утренней прохладой, хотела обобрать с грядки огурцы, чтобы потом замариновать большую их часть, а сейчас – дополнить ими завтрак, – и ещё надо было сорвать укропчика и петрушки – для мариновки и для мальчика: "Покуда лето, пущай, сорванец, наедается впрок полезными витаминами".


7


Марат завтракал за столом на терраске, когда скрипнула калитка, пропуская Валентина.

– Привет, – сказал Марат, выйдя на крыльцо.

– Привет, а Пашка заболел, – сообщил Валя.

– Как так?

– Вот так. Я иду к тебе, а тут – его мать, в магазин пошла. Дай, думаю, спрошу, не встал ли Пашка? Догнал её, а она мне и говорит, что встать-то он встал, да только опять лёг, потому что горлом сипит и температура тридцать семь и три.

– Тю… это же ерунда!

– Ерунда-то – ерунда, да только, что же поделаешь? Не пускают.

– И что же нам делать? Мы же договорились… Может, мы одни пойдём?

– Можно и одним. Но то место нашёл Пашка – он обидится.

– Обидится, – согласился Марат. – Может, пойдём к нему и узнаем? Может, он всё-таки пойдёт?

– Пойдём, – без интереса поддержал Валя.

На пороге кухни появилась Авдотья Лукинична, поинтересовалась:

– Вы куда собрались?

– Да так, ба! – откликнулся Марат. – К Пашке.

– И куда пойдёте? Чего замыслили?

– Мы хотели сходить в лес – тут недалеко есть одно хорошее место. Мы посидим там или ещё чего… полазим, – быстро, чтобы не возникло кривотолков, добавил Марат.

– Смотрите, далеко не лазьте.

– Ой, да ладно!

– Не ладно. И вообще, далеко ходить нечего, гуляйте у дома.

– Вот ещё, как будто мы – малышня!

– Малышня или нет, а всё одно сидишь и беспокоишься, когда целыми днями вас носит незнамо где.

– Авдотья Лукинична, – встрял Валя, – не думайте, мы, наверное, никуда далеко не пойдём. У нас Пашка заболел.

– Вот как. – Авдотья Лукинична нахмурилась. – И что же с ним?

Марат поспешил вмешаться:

– Он просто простудился. Что же ещё?

– Вот! – воскликнула бабушка. – Вот видите! Накупались, насиделись в воде, набегались вечером.

– Ой, да ладно… пошли Валька! – Марат махнул на бабушку рукой и потянул за собой по дорожке к калитке старшего товарища.

Было восемь часов. Вздутое солнце проливало рассеянные лучи с безоблачного матово-голубого неба. И хотя в этом утреннем свете уже было вполне достаточно тепла, вся земля, умытая ночью обильной росой, таилась в прохладных дымчатых тенях, – не хотела она сдаваться без боя под напором начинающегося, разгорающегося нового жаркого дня. Но ей не устоять! Через полтора часа день непременно возьмёт своё, и запыхает жаром раскалённой русской печи, пёстро размалёванной добродушным художником!


8


Раиса Ильинична, мать Павлика, ничего не хотела слушать. Она была непреклонной:

– Павел гулять не пойдёт.

Точка.

И, заметив печаль сына, оговорилась:

– Ну, разве что возле дома, но только, когда день наберёт силу… ну… поглядим. А сейчас, никаких гулянок!

Но Пашку к ним допустила – пускай поговорят, глядишь, наговорятся и успокоятся.

А мальчишки, благодаря своей прозорливости, которая происходила от их целеустремлённости, от их простоты и открытости – бесхитростный народ эти мальчишки, но жуликоватый, – недолго соображая, отважились они на дерзость: Марат с Валей сделают вид, что каждый пошёл по своим делам, но на самом деле они станут дожидаться Пашку возле озера, а тот тем временем постарается уговорить мать выпустить его за ограду, и, поболтавшись поблизости, чтобы она привыкла, что чадо находится рядом, он незаметно выпадет из её поля зрения, и тотчас прибежит к ребятам!

– Что, наговорились? – спросила Раиса Ильинична.

– Да, – обречёнными голосами хором ответили мальчики.

– Что-то вы быстро? – Тетя Раиса с подозрением посмотрела на слишком уж скучно и безропотно расстающихся мальчиков. В ответ, они вяло пожали плечами. А Марат, для дополнения картины, пошарил ногой в траве, а Валя вытянул длинный стебель из травинки с протяжным не то свистом, не то писком. И пожалела их Раиса Ильинична. – Да вы не огорчайтесь, – сказала она. – День-два – и Пашутка поправится. Так ведь, Паша? Поправишься?

– Наверное, – процедил Пашка и зашёл в дом.

– До свидания, – попрощались мальчики с женщиной.

– Заходите, не забывайте товарища. Потом заходите. Я сегодня хотела испечь блинчиков – приходите угощаться.

– Хорошо… может, придём.

– Обязательно приходите, а то Пашутке будет скучно болеть.

– Угу…

Жалость нашла на Раису Ильиничну Дубилину. Она корила себя за излишнюю жёсткость и категоричность, понимая при этом, что иначе, ну, никак нельзя. И она была права: Павлу надо было лечиться. Если запустить болезнь, тогда остаток лета он обязательно проваляется в постели, а если за неприятность взяться сразу – всё закончится очень быстро, и он опять будет бегать с товарищами, накапливая впечатления от лета в деревне.

Мать легонько подтолкнула в спину застывшего в комнате сына – к кровати.

– Ничего, ничего, – сказала она. – Сейчас станем пить горячее молоко с малиновым вареньем и глотать таблеточки, и всё у нас быстренько пройдёт, верно?

– Да не надо ничего… мне уже лучше. Это я только так расклеился, со сна, и всё. А теперь всё проходит. Правда, ма!

– Ну-ну, ты не спеши. Мы сейчас и твоё горло ещё разок поглядим, и градусник поставим – и узнаем, что да как, со сна это или не со сна.

– Ладно… куда уж мне деваться? Валяй.

– Ой, бедненький ты мой, – подтрунила над сыном мать, – несчастненький… Забирайся давай в постель. И не скули.


9


Два озерца располагались слева от деревни – это, если обратиться лицом на юг, к реке. От Дульки их отделял клинышек поля, засеянный подсолнухами.

Одно озерцо имело овальную форму, и заросло оно непролазным бурьяном и кустарником с раскляченными от старости вётлами. Вода в нём была сплошь укрыта ряской да тиной. На этом озере не только было невозможно купаться, а даже нельзя было к нему подобраться, – ну, разве что через изодранную одежду и кожу. Но на такие жертвы никто не шёл, а потому таилось оно в сумраке без людского внимания. Это был клочок первобытного мира. И называлось оно: Кочерга.

Второе же озерцо от него отличалось разительно. Оно было на тридцать метров ближе к Устюгам, и его воды были тёмными, потому что были они совершенно чистыми. На крутых берегах росли мощные, полные жизненных сил вётлы, под их аляповатыми кронами ютились кусты ежевики, скопища крапивы, белых зонтиков с едким млечным соком, вертлявой пушицы, заросли осоки да местами торчали пучки камышей. Оно было длинным: вытянутым и узким. На северном его берегу был протоптан всего лишь один спуск, да и то – по осклизлой жирной почве. Он обрывался резко – вниз, к воде. На другом же берегу, на южном, на ближнем к речке Дульке и к заросшему соседнему озеру, к Кочерге, таких мест обнаруживалось аж целых два! Но одно из них было с таким же крутым, как и на противоположном берегу, неудобным и опасным спуском, а второе – у ближнего к деревне края озера, где спуск был пологим и удобным, но было там мелко – близко и долго было вязкое илистое дно. Из-за этого неприятного илистого дна купальщики предпочитали пройти ещё немного до второго доступного на этой стороне места, чуть поодаль от первого, – пускай там крутой спуск, но зато через четыре шага вода уже доходит до шеи, и можно, если умеешь, плыть! И там сделан мосток, который с успехом сойдёт за хороший трамплин, – или же ты аккуратно опустишься с него в воду и, держась за него и барахтаясь, вроде как поплывёшь. Всё это позволяло всякому желающему, не доходя до реки ста метров, бросаться в неколебимую течением воду, находя в ней отдохновение от летнего зноя. И это озерцо – Прорва.

Марат и Валя сидели на берегу Прорвы, возле крутого спуска к воде, где мосток, и бросали в воду набранные на поле камушки и сухие комья земли. Рядом с ними валялись поломанные соцветия подсолнухов, из которых они основательно повыколупывали семечки, не тронув те из них, что всё ещё были белыми и пушистыми.

Который час, мальчики не знали, но дожидались они Пашку долго. Запас терпения у них иссякал.

Солнце стояло высоко. Оно нещадно палило, припекая их неприкрытые головы.

Мальчики стянули футболки. И Валя, будучи хорошим пловцом, не став более дожидаться Пашки, полез с крутого берега вниз и бухнулся в чёрную воду.

С высоты берега эта тёмная вода казалась Марату устрашающе глубокой и ледяной. Он следил за товарищем с волнением: он беспокоился о его судьбе, которая будет весьма неопределённой, если тот вздумает тонуть. Марату мерещилось, что у Вали сводит ноги судорогой, и он отважно бросается спасать своего товарища, но с ним тут же приключается точно такая же беда – ноги сводит, и Марат идёт ко дну!

Марат поёжился.

Чтобы отогнать наваждение, он кинул камень. И тот бухнулся в воду рядом с Валей, распластавшимся по-лягушачьи и неторопливо дёргающим руками и ногами.

– Ты чо? Офонарел? – взвизгнул Валя от неожиданности.

Марат засмеялся и снова кинул камень.

– Прекрати!

– Вылазь давай, – сказал Марат.

Валя перевернулся на спину.

– Ща… – пообещал он. И добавил: – А тут, и правда, холодная вода. Наверху – ни чо, а вот на глубине – лёд!

– Вылазь!

Марат успокоился: выходит, он не паникёр и не нытик. Он был прав: озеро до сих пор не прогрелось, – а скорее всего, в нём бьют донные ключи, не позволяя воде нагреваться даже в жаркие дни.

Рядом с Валей опять плюхнулся камень.

– Ты чо, тупой? – возопил он вдруг прорезавшимся мужским басом.

– А? – не понял Марат, отвлекаясь от выколупывания из цветка подсолнуха незрелых семечек.

– Не кидай больше, говорю.

– Я не кидал.

– Тогда кто?

– Не знаю.

– Стррааа-шно? – На противоположном берегу озера из кустов высунулась конопатая мальчишеская физиономия.

– Пашка! – воскликнул Марат.

– Пашка, сколько времени? – спросил Валя.

– Начало одиннадцатого.

– Чего так долго? – спросил Марат. – Мы заждались.

– Мама не отпускала, а теперь ушла в магазин, и я сбежал.

– Молодец, – сказал Марат.

– Я поплыл на тот берег, к Пашке, – уведомил Валя.

– А одежда? – растерялся Марат.

– Нам всё равно в лес идти – зачем мне к тебе плыть? Чтобы потом обходить озеро? Возьми её. Мы ждём! – Валя уже приблизился к противоположному берегу.

– Шустрые какие, – сказал Марат, выражая своё недовольство тем, что ему придётся в одиночку тащиться в обход Прорвы.

Он перекинул свою футболку через плечо, подобрал шорты, футболку и сандалии Вали, поднялся, подошёл к полю и сорвал несколько головок подсолнухов, чтобы было чем развлекаться в неблизком пути к найденному вчера месту в лесу.

В стороне, над деревней, высоко в ясном небе, неспешно выводя обширные круги, маленькой тёмной точной парил дальнозоркий ястреб.


10


– Смотри! Пикирует! – услышал Марат голос Пашки, которого скрывала шарообразная молодая ива.

Марат задрал голову. Но ничего не увидел. Ястреба не было. В небе кружили, как мотыльки, проворные ласточки.

Ребята стояли по разные стороны ручья, который прибегал из далёкого леса, пополняя Прорву. Ручей был в метр шириной, а его заросшие камышом берега были топкими из-за мягкого ила. В ста шагах от мальчиков шумели машины, проносясь по автодороге; некоторые из них притормаживали у деревни и отправлялись пылить по просёлку через поле, к реке.

Чтобы перебраться через ручей, Марату надо было пройти по двум кривым толстым веткам, кем-то переброшенным через него. Он выкинул вперёд правую ногу, переступая через пятачок грязи, и поместил её на одну из веток. Он сосредоточился и, оттолкнувшись левой ногой, быстро, в припрыжку, перемахнул на другую сторону ручья. Но это не уберегло его от попадания в топкий ил, потому что слишком большое пространство вокруг было пропитано водою.

– Блин! – выругался Марат.

– Ага! – заголосил Пашка. – Попал, попал! Смотри, я же говорил, что он не перепрыгнет, – обратился он к Вале.

– Чего ты радуешься? – спросил Марат. – Пошли к дороге. Я у трубы ноги помою.

Ручей пробегал под межрайонной автомобильной дорогой через бетонную трубу диаметром в полтора метра. Ребята любили заглядывать в неё в дождливую погоду, чтобы шлындать там в резиновых сапогах, измеряя глубину и силу потока воды. В последний раз они проделывали это две недели назад, когда выдалось два долгих пасмурных и дождливых дня. Делать тогда было совсем нечего, да так, что можно было умереть от тоски. К тому же они постоянно ходили в резиновых сапогах, отчего подобные мероприятия сами собой напрашивались на исполнение. Тогда-то они, впервые за лето, и занялись серьёзным исследованием местности и постройкой шалашей или укрытий в самых необычных и отдалённых местах. Никогда раньше Марат с Валей к подобным местам даже не приближались, считая их слишком сложными и небезвредными для праздного любопытства. В обуявшей их страсти к исследованиям и открытиям, в тяге к находкам или созданию наилучшего укрытия был повинен, конечно же, Пашка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное