Андрей Красноглазов.

Мигель де Сервантес Сааведра. Жизнь и творчество



скачать книгу бесплатно

Даже если автор «Дон Кихота» и не участвовал в пленении этой галеры, то он наверняка был самым внимательным слушателем тех, кто штурмовал «Добычу» и благодаря своему врожденному таланту писателя сумел сохранить в памяти все подробности этого события, равно как и других, в которых участвовал сам.

В конце октября галеры Колонны покинули соединенные силы и вернулись в Сивитавессиа, дон Хуан направился в Мессину, а оттуда в Неаполь, чтобы обосноваться на зиму в соответствии с приказом Филиппа II. Именно там Сервантес и получил свое жалование в сумме 30 эскудо.

Из-за ранения он уже вряд ли мог управляться с аркебузом. А поскольку деньги выплачивали с задержкой, это наводит на мысль, что Сервантес числился, скорее всего, во вспомогательном подразделении армии Филиппа II: интендантам выплачивали жалование позднее остальных. Еще одним, косвенным, подтверждением этой догадки служит будущая должность писателя – его служба комиссаром по снабжению продовольствием печально известной «Непобедимой армады». Дело, которое по плечу только экс-интенданту.

Африканская кампания

С наступление весны отдых армии заканчивается. На середину апреля намечено начало новой совместной кампании. Но несколькими неделями раньше стало известно об интриганском поведении Венеции, которая втихую заключает секретный мирный договор с турками, по которому те уступали ей Кипр, и 4 апреля уже официально сообщила об этом возмущенным союзникам. Однако Филипп не был особо огорчен – у него освобождался флот, который он, согласно союзническим обязательствам, должен был держать возле острова Корфу. Испанца же больше волновала проблема берберийского пиратства, развившегося в огромных масштабах и превратившего Северную Африку в государство рабов-христиан. Отдельные операции, проводившиеся против корсаров, редко бывали эффективны, главное – были весьма дорогостоящими, так как требовали постоянного присутствия испанской эскадры, годовое содержание которой обходилось казне более 4 000 000 дукатов.

Выход был один – уничтожить зло на корню. Большинство военных считало этим «корнем» Алжир. Но Хуан Австрийский полагал осиным гнездом пиратства Тунис. Король, учитывая авторитет военачальника – своего сводного брата, в конце концов склонился на его сторону. Имперский замысел был прост – захватить Тунис и, укрепясь в нем, совершить поход на Алжир.

Однако подлинная цель дона Хуана Австрийского была иная – захватив одно из государств Магриба, находящегося рядом с Мальтой и Сицилией, наконец, увенчать свое чело долгожданной короной. Желание для побочного королевского сына, вечно притесняемого и принижаемого королем-братом (Филипп отдал своим канцеляриям приказ при переписке не именовать дона Хуана «высочеством», но лишь «превосходительством»), понятное и легко объяснимое.

Спустя примерно полгода для осуществления задуманной операции по захвату Алжира были собраны 170 кораблей и 20 000 солдат. Выйдя из Мессины, с двумя остановками в Палермо и Трапани, флотилия оказалась вблизи тунисских берегов.

8 октября 1573 года, спустя два года и один день после битвы при Лепанто, дон Хуан приказал войскам сойти на африканский берег. Остальное почти не напоминало военную экспедицию, скорее это был торжественный марш испанских войск. Тунис, покинутый своими жителями, пал без боя, испанцы назначили его губернатором лояльного муллу Мухаммеда (Muley Mohammed), легко овладели Бизертом. Потребовалось менее недели на эту операцию, и уже в конце октября дон Хуан вернулся на Сицилию. Но вместо того чтобы разрушить вражеские укрепления, как приказал Филипп II, дон Хуан укрепил их, оставив в крепости Голета отряд под командованием Педро Портокарреро.

Реванш Улудж-Али

Судьба хранила Сервантеса и в битве при Лепанто, и при Наварине. Фортуна была благосклонна к нему и в этой экспедиции, ведь он мог остаться в крепости Голета, гарнизон которой будет позднее полностью уничтожен. Однако вместе с полком дона Лопе де Фигероа он погрузился на корабль и провел зиму на Сардинии и в Неаполе.

В мае 1574 года Мигель вместе с эскадрой отправляется в Геную. Тем временем Дон Хуан, пытавшийся получить от папы титул короля Туниса, был, под благовидным предлогом, отослан Филиппом II в Ломбардию.

Турки же усиленно готовились взять реванш. И 11 июля 1574 года флот под командованием Улудж-Али и Синан-Паши, состоящий из 240 кораблей с 40 000 солдат на борту, появился у берегов Туниса.

Напрасно Хуан Австрийский, предчувствовавший надвигающуюся опасность, искал поддержки. Тяжелейший финансовый кризис поразил Испанию, и Филипп II был просто не в силах выделить средства еще на одну экспедицию. Тем не менее прибывшему в августе в Неаполь дону Хуану удалось на своих галерах выйти в море. Однако им сразу пришлось вынести два тяжелейших шторма, и они были блокированы в порту Трапани. Здесь же их настигла весть о поражении: 25 августа перед значительно превосходящими силами турков защитники крепости Голета капитулировали, а в сентябре сдался Тунис. Эскадре ничего не оставалось, как вернуться в Палермо в середине октября 1574 года.

В этой неудачной экспедиции принимал участие и Сервантес. По возвращении он, очевидно, узнал, что в конце июля в Риме, едва достигши двадцати шести лет от роду, отдал Богу душу его бывший хозяин и покровитель кардинал Хулио Аквавива.

Об участии Мигеля де Сервантеса в тунисских событиях мы знаем из его «Записки» 1590 года, в которой он коротко рассказывает о своем участии в военных операциях при Наварине, в Тунисе и Голете.

В «Дон Кихоте» содержатся более подробные описания событий: «Мы возвратились в Константинополь, а в следующем, семьдесят третьем году там стало известно, что сеньор дон Хуан взял Тунис и, очистив его от турок, передал во владение мулею Ахмету, тем самым отняв надежду вновь воцариться в Тунисе у мулея Хамида, самого жестокого и самого храброго мавра на свете. Султан, горько оплакивавший эту потерю, с присущим всему его роду коварством заключил мир с венецианцами, которые желали этого еще больше, чем он, а в следующем, семьдесят четвертом, году осадил Галету и форт неподалеку от Туниса – форт, который сеньор дон Хуан не успел достроить…

Наконец, пала Голета, пал форт, в осаде коих участвовало семьдесят пять тысяч наемных турецких войск да более четырехсот тысяч мавров и арабов со всей Африки, причем все это несметное войско было наделено изрядным количеством боевых припасов и военного снаряжения и располагало изрядным числом подкопщиков, так что довольно было каждому солдату бросить одну только горсть земли, чтобы и Голета, и форт были засыпаны. Первою пала Голета, слывшая дотоле неприступною, – пала не по вине защитников своих, которые сделали для ее защиты все, что могли и должны были сделать, а потому, что рыть окопы, как показал опыт, в песках пустыни легко: обыкновенно две пяди вглубь – и уже вода, турки же рыли на два локтя, а воды не встретили. И вот из множества мешков с песком они соорудили столь высокий вал, что могли господствовать над стенами крепости, осажденные же были лишены возможности защищаться и препятствовать обстрелу с высоты.

Ходячее мнение было таково, что наши, вместо того чтобы отсиживаться в Голете, должны были в открытом месте ожидать высадки неприятеля, но так рассуждать можно только со стороны, тем, кому в подобных делах не приходилось участвовать. В самом деле, в Голете и форте насчитывалось около семи тысяч солдат, – так вот, могло ли столь малочисленное войско, какою бы храбростью оно ни отличалось, в открытом месте сдержать натиск во много раз превосходящих сил неприятеля? И какая крепость удержится, ниоткуда не получая помощи, когда ее осаждает многочисленный и ожесточенный враг, да еще сражающийся на своей земле? Напротив, многие, в том числе и я, полагали, что уничтожение этого бича, этой губки, этой моли, без толку пожирающей огромные средства, этого источника и средоточия зол, пригодного единственно для того, чтобы хранить память о том, как его завоевал блаженнейшей памяти непобедимейший Карл Пятый (точно память о нем, которая и без того есть и будет вечною, нуждается для своего упрочения о этих камнях!), уничтожение его, говорю я, – это знак особой милости неба к Испании, особого его благоволения. Пал также и форт, однако туркам пришлось отвоевывать его пядь за пядью, ибо его защитники бились до того яростно и храбро, что неприятель, предприняв двадцать два приступа, потерял более двадцати пяти тысяч убитыми. Из трехсот человек, оставшихся в живых, ни один не был взят в плен целым и невредимым – явное и непреложное доказательство доблести их и мужества, доказательство того, как стойко они оборонялись, того, что никто из них не покинул своего поста. Сдался и еще один маленький форт или, вернее, воздвигнутая на берегу залива башня, которую защищал дон Хуан Саногера, валенсийский кавальеро и славный воин. Был взят в плен комендант Голеты дон Педро Пуэртокарреро, – он сделал все от него зависящее для защиты крепости и был так удручен ее падением, что умер с горя по дороге в Константинополь, куда его угоняли в плен. Попал в плен также комендант форта Габриеле Червелон, миланский дворянин. Искусный строитель и отважнейший воин. В этих двух крепостях погибло немало прекрасных людей, как, например, Пагано Дориа, кавалер ордена Иоанна Крестителя, высокой души человек, выказавший необычайное добросердечие по отношению к брату своему, славному Джованни Андреа Дориа. Смерь его тем более обидна, что пал он от руки арабов, коим он доверился, как скоро убедился, что форта не отстоять, и кои взялись доставить его, переодетого в мавританское платье, в Табарку – небольшую гавань или, вернее, поселок, принадлежавший генуэзцам, заплывающим в эти воды на предмет добычи кораллов, вот эти самые арабы отрубили ему голову и отнесли ее командующему турецким флотом, но тот поступил с ними согласно нашей кастильской поговорке: «Измена пригодится, а с изменником – не водиться», – говорят, будто командующий велел повесить тех, кто принес ему этот подарок, за то, что они не доставили Дориа живым…

Итак, Голета и форт пали, и турки отдали приказ сровнять Голету с землею (форт же находился в таком состоянии, что там уже нечего было сносить) и, чтобы ускорить и облегчить работу, с трех сторон подвели под Голету подкоп, но что до сего времени казалось наименее прочным, то как раз и не взлетело на воздух, а именно – старые крепостные стены, – все же, что осталось от новых укреплений, воздвигнутых Фратино, мгновенно рухнуло. Наконец, эскадра с победой и славой возвратилась в Константинополь…»

Сервантес не называет здесь виновных в провале тунисской экспедиции, но виновник очевиден по совершенным действиям – дон Хуан Австрийский. Ведь меры, предлагаемые Пленником, были наиболее целесообразными в сложившейся ситуации и совпадают с точкой зрения Филиппа II, вопреки приказу которого поступил его сводный брат. Он не разрушал укрепления, а сделал их еще более боеспособными, и случилось то, что случилось.

Сервантес на всю жизнь сохранил в памяти эти трагические события и уже в зрелом возрасте написал два сонета, один посвященный крепости Голета, другой – защитникам форта, которые он приводит в «Дон Кихоте».

 
Святые души, вы, что с плотью бренной
Расстались ради праведного дела
И вознеслись от дольнего предела
К высокой тверди, чистой и блаженной;
 
 
Вы, что, пылая ревностью священной,
Так гневно состязались мощью тела,
Что ваша кровь и кровь врагов одела
Песчаный брег и округ моря пенный!
 
 
Жизнь, а не доблесть первой изменила
Руке бойцов, которая стяжала
И в поражении победный жребий,
 
 
И эта ваша скорбная могила
Меж башен и железа вас венчала
Земною славой и бессмертьем в небе.
 

Сонет форту и его защитникам:

 
От этого разгромленного края,
От башен, рухнувших в огне и дыме,
Три тысячи отважных душ, живыми
Взнеслись в блаженную обитель рая
 
 
Вослед за тем, как, тщетно напрягая
Мощь смелых рук, последние меж ними,
Изнурены трудами боевыми,
Угасли, жизнь железу отдавая
 
 
Сия земля изведала немало,
И в наше время, и во время оно
Воспоминаний, скорбью окруженных;
 
 
Но праведней ее скупое лоно
Вовеки к небу душ не воссылало
И не носило тел, столь непреклонных.
 
* * *

Осень 1574 года Мигель провел на Сицилии. В середине ноября он в Палермо. В приказе за подписью герцога де Сессы Сервантес впервые упомянут как «soldado aventajado» – заслуженный солдат. Герцог – хозяин Кабры, давний покровитель деда Мигеля – лиценциата Хуана де Сервантеса – с весны 1572 года состоял при доне Хуане Австрийском, очевидно, с целью «присмотра» за горячим и честолюбивым молодым полководцем.

С наступлением зимы Сервантес вместе со своим полком покидает Палермо и отправляется в Неаполь, где встречается со своим братом Родриго. В это же время дон Хуан отбывает в Мадрид, чтобы дать отчет королю о тунисской экспедиции. Полководец вернется в Италию только летом следующего, 1575 года. Для войск наступило длительное безделье, летом боевых действий против турок не будет. Для будущего автора «Дон Кихота» приближалось время окончания его службы в армии, однако впереди его ждало страшное испытание – алжирский плен.

Впечатления от Италии

В конце XVI века Италия, за исключением папских владений, Венеции и Савойи, всецело находилась под господством Испании.

Жизнь родины Данте была очень пестрой и разнообразной. В городах и на дорогах можно было встретить людей самого разного чина, звания и сословия: идальго и студентов, бродяг и солдат, художников и богословов, нищих и священников и т. д. Каждый из них стремился тем или иным путем заработать себе на кусок хлеба.

Шесть лет военной службы Сервантеса, вплоть до 1575 года – это итальянский период биографии писателя, который нашел яркое отражение и в его творчестве, и в жизни.

Он сохранил впечатления от этой незабываемой страны на всю жизнь. Почти в каждом его произведении можно встретить упоминание того или иного итальянского города и его характеристику. Творчеству Сервантеса вообще свойственен существенный автобиографический элемент. Это особенно важно, т. к. лишь литературные произведения служат одними из немногих, но ярких источников сведений об этом отрезке жизни писателя. Много италийских воспоминаний содержится в его наиболее автобиографическом произведении – поэме «Путешествие на Парнас», в романах «Галатея», «Странствиях Персилиса и Сихизмунды», «Назидательных новеллах».

Зарисовки Сервантеса красочны и романтичны, очевидно, воздух страны Данте и Бокаччо только так и действует на заезжих иностранцев. Об Италии писатель отзывается только в превосходных степенях: в Генуе – его поразили «белокурые волосы генуэзок (что неудивительно, т. к. все испанки сплошь темноволосые. – А.К.), лихая и бравая внешность мужчин, замечательная красота города, дома, которые, казалось, вставлены в скалы, подобно алмазам, оправленным в чистое золото. В городе Лукке, по его мнению, «отлично построенном… лучше, чем в остальных местностях Италии принимают и потчуют испанцев», Неаполь – город, «лучший в Европе да, пожалуй, и во всем мире», он показался ему «самым богатым и самым веселым городом, какой только есть на белом свете» – немудрено, с ним у Сервантеса были связаны самые яркие военные впечатления. Палермо понравился ему «расположением и красотой, Мессина – гаванью, а весь остров (Сицилия. – А.К.) – плодородием, за что его справедливо называют житницей Италии».

Сильное впечатление произвел на Сервантеса Рим – «царица городов и владыка мира». Замечание, на первый взгляд, странное для испанского подданного, однако вполне объяснимое. Сопоставление Рима – «вечного города» – с недавно ставшим столицей Испании неказистым Мадридом никак не благоприятствовало последней. В Риме Сервантес «посетил храмы, поклонился мощам и поразился его величию; подобно тому, как по когтям льва распознают его величину и свирепость, так и он заключил о громаде Рима по мраморным развалинам, по целым и разбитым статуям, по обрушившимся аркам и развалившимся, но великолепным портикам и огромным амфитеатрам, по знаменитой и Святой его реке, вечно наполняющей водой свои берега и освящающей их неисчислимыми мощами мучеников, нашедших в ней свою могилу; по мостам его, которые одним своим именем берут верх над всеми улицами других городов мира, – виа Аппиа, виа Фламиним, виа Юлия и другие в том же роде».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8