Андрей Красноглазов.

Мигель де Сервантес Сааведра. Жизнь и творчество



скачать книгу бесплатно

Порядки в монастыре были очень суровыми. Настоятельница Мария де Хесус и ее последователи считали обувь излишней, за что получили прозвище «босоногих». До 1576 года они ходили не только босиком, но и не носили теплой верхней одежды. Монашеское одеяние состояло из грубой шерстяной ткани, головного убора с покрывалом, закрывающим лицо, который и не снимался никогда, кроме как для стирки или замены. Постель – тюфяк, набитый виноградной лозой. Еда была только великопостной. В Алькала де Энарес кармелиток за смирение называли «монашечками».

Впоследствии чрезмерные строгости были смягчены. Монахиням, хотя и не всем, было разрешено носить полотняную обувь с подошвой из дрока или пеньки.

На скудное пропитание «босоногие кармелитки» зарабатывали своим трудом и милостынями. Широко известен был производимый ими «миндаль из Алькала».

В монастыре велась специальная книга, в которую вносились имена всех монахинь монастыря и их мирские имена; принадлежность к определенной фамилии, откуда они родом и каким образом приняли постриг.

Тетка Мигеля сделала неплохую «карьеру».

В 1575 году Луиза де Сервантес была назначена ризницей.[42]42
  Ризница, помещение в церкви для хранения риз, церковной утвари О том, что это было действительно так, говорит уже то, что преподаватели школы претендовали на кафедры в университетах Испании.


[Закрыть]

В 1580-м выборов не было.

В 1585-м она – ключница.

С 1593 года – заместительница настоятельницы.

В феврале 1602 года ее избирают настоятельницей.

Снова переизбирают на эту должность в 1605 году, когда появляется первая часть «Дон Кихота».

24 августа 1620 года Луиза де Сервантес третий и последний раз становится настоятельницей.

Мигель де Сервантес неоднократно навещал в Алькала де Энарес свою сестру-кармелитку. Дата ее смерти неизвестна.

Верил ли Сервантес в Бога?

А сам будущий автор «Дон Кихота» был верующим человеком? Безусловно. В самой католической стране Европы, да еще в XVI веке по-другому и быть не могло.

И тем не менее вопрос о религиозной вере Сервантеса и ее искренности совсем не прост и вовсе не прост. Религиозная вера, отношение к церковным догматам – понятия слишком сложные, особенно когда речь идет о человеке гениальном. Известный сервантист Америко Кастро в книге «Мышление Сервантеса» пишет: «Упорядочить отношения Сервантеса с религией дело достаточно сложное. Инквизитор для одних, либеральный прогрессист для других, действительно, можно запросто растеряться, пытаясь дать этим отношениям какую-либо четкую формулировку».

Не проливает свет на интересующую нас тему его литературное творчество. Америко Кастро в связи с этим считает писателя «великим притворщиком».

«В конце XVI века, – пишет исследователь, – у людей наиболее выдающихся (таких как Джордано Бруно, Кампанелла, Тассо, Декарт. – А.К.) существовала особая форма религиозности, сложившаяся в результате конфликта возрожденческих идей (в основе своей атеистических или пантеистических) с католицизмом, представленного традицией, социальным порядком, сильными чувствами индивидов и коллективов… У Сервантеса, ввиду его включенности в историческую ситуации, в которой он жил, мы обнаруживаем отражения этого сложного мироощущения, касающегося религиозного мышления. Да, католического… но в форме, в которой это было у других гениальных людей, охваченных новыми веяниями… Его христианство… напоминает, в отдельных случаях, более Эразма, чем Тридент». И еще одно утверждение: «Его христианство коренится более в поведении, чем в видимых церемониальных действиях» (курсив мой – А.К.).

Итак, для Америко Кастро Мигель де Сервантес человек верующий, но эразмист «в отдельных случаях». Но кто такой сам Эразм Роттердамский, каковы были его взгляды на религию?

Эразм Роттердамский – псевдоним Герхарда Герхардса (1469-1536), он – нидерландский ученый-гуманист, богослов и писатель, один из виднейших деятелей Ренессанса. Основа его философской доктрины – возрождение идеалов раннего христианства. Он известен толкованием Евангелия в нравственно-аллегорическом смысле. Реформацию он не принял, испуганный агрессивностью и фанатичностью Лютера.

Труды гуманиста хорошо знали и почитали в испанском обществе. Он получил поддержку со стороны испанской короны. Он считался наставником императора Карла V, который хотел использовать идеи Эразма для достижения своих политических целей. Карл полагал, что на их основе возможно примирение католиков и протестантов. Вслед за императором ученому стал благоволить весь двор, даже верховный инквизитор Альфонсо Манрике.

Преподаватель Саламанскского университета Луцио Маринео Сикуло, его современник, писал: «Всякий, кто не является другом Эразма, кто не уважает и не почитает его, без сомнения, будет осужден либо как невежда, либо как завистник или будет считаться дурным или суеверным человеком, похожим на тех, кто несправедливо обвинил Христа».

Начиная с 1516 года эразмистское движение, пользуясь официальной поддержкой, получает широкое распространение, оказывая глубокое влияние на культурную и общественную жизнь испанского общества, вплоть до 1559 года, когда большинство сочинений Эразма было внесено в «Индекс запрещенных книг» («Индекс Вальдеса»).

Было бы по меньшей мере странным, если бы идеи нидерландского гуманиста не оказали влияния на такой живой ум, как у Сервантеса. Думаю, Америко Кастро несколько преувеличивает, говоря, что гибридными католико-гуманистическими идеями были проникнуты только выдающиеся люди. Скорее надо говорить обо всем образованном слое эпохи. К тому же есть еще один нюанс – кем больше был Сервантес. Солдатом или писателем? Сам писатель, кстати, утверждал первое. А если это так, то вряд ли профессиональный солдат проникся гуманистическими идеалами Возрождения столь глубоко, чтобы подвергнуть рефлексии католическую веру. Он был и остался католиком – но с небольшой «гуманистической» коррективой.

Заметим, что есть и точки зрения исследователей, рассматривающих Сервантеса как последователя идей Тридентского собора и контрреформации.[43]43
  Контррефорамация – церковно-политическое движение в Европе сер. XVI–XVII вв. во главе с папством, направленное против Реформации. В основу программы контрреформации легли решения Тридентского собора (1545-1563). Осуществлялась в основном с помощью инквизиции. Активные проводники контрреформации – монашеские ордена. Эгмонт (Egmont) Ламораль (1522-1568), граф, один из лидеров антииспанской дворянской оппозиции в Нидерландах накануне и в начале Нидерландской революции. Казнен. Трагедия И. В. Гете «Эгмонт» (музыка Людвига Бетховена). Горн (Horn, Hoorn) Филипп де Монморанси (Montmorency) (ок. 1524-1568), граф, один из лидеров антииспанской дворянской оппозиции накануне и в начале Нидерландской революции. Казнен.


[Закрыть]

Начало этому направлению в сервантистике положили работы, появившиеся в 1920-е годы: «Конец гуманизма» Джузеппе Тоффанина и «Сервантес-реакционер» Чезаре де Лоллиса. Последний, в частности, отметил, что «Сервантес на протяжении своего творчества стремился угождать Святой инквизиции». Позднее эту точку зрения поддержали и развили в своих работах другие авторитетные исследователи: Г. Готцфельд, А. Рамирес-Араухо, Х. Касальдуэро, Рикардо дель Арко и др. Например, Ф. Мальдонадо де Гевара полагает, что у Сервантеса нет ни одной «не строго католической мысли», каждое его слово – слово «писателя типично испанского и тридентского».[44]44
  Более подробно об этой проблеме на русском языке см.: Балашов Н.И.Вопросы изучения творчества Сервантеса//Сервантес и всемирная литература. М., 1969.Дукат (от итал. ducato), старинная серебряная, затем золотая (3,4 г) монета; появилась в Венеции (1140 г.). Позже чеканилась во многих западноевропейских странах (иногда под названием цехина или флорина). В допетровской России называлась червонец.


[Закрыть]

Повторимся – Сервантес был правоверным католиком, а вот насколько он был толерантен и лоялен по отношению к официальной церкви – это вопрос. Так, Астрана Марин пишет, что Мигель де Сервантес всегда предварял свою подпись крестом. Он питал чувство глубокого уважения к Матери Терезе (15221-580), известной своим аскетизмом и глубокой верой монахине, основательнице монастыря босоногих кармелиток в Алькала. В 1614 году он посвятил ей стихотворение с названием «На экстаз нашей Блаженной Матери Тересы де Хесус» «A los extasis de nuestra Beata Madre Teresa de Jesus».

Внебрачная племянница

Отец и сын Сервантесы, завершив все свои дела в Алькала де Энарес, отправились обратно в Севилью. В конце марта 1565 года умирает известный драматург Лопе де Руэд. Точная дата его смерти неизвестна, мы знаем только, что 21 марта он был так тяжело болен, что не смог подписать свое завещание. Очевидно, вскоре и умер.

Видимо, проезжая через Кордову, Сервантесы были свидетелями его похорон. По крайней мере, автор «Дон Кихота» точно знает место его захоронения в соборе. К тому же само присутствие Сервантесов в Кордове именно в это время документально подтверждено.

В 1565 или 1566 году появилась на свет племяница Мигеля де Сервантеса – Констанса, дитя связи Андреа де Сервантес – сестры Мигеля и Николаса де Овандо, ее любовника, который так никогда на ней и не женился. Мы об этом уже упоминали.

О самой племяннице Мигеля нам мало что известно. Виновник же появления на свет племянницы Сервантеса – Николас де Овандо был из богатой и знатной семьи, восходящей к одному из лучших домов Эстремадуры,[45]45
  Эстремадура (Extremadura), автономная область на западе Испании, в бассейне рек Гвадиана и Тахо. 41,6 тыс. км?. Население 1,1 млн. человек (1992 г.). Главный город – Мерида. Включает провинции Бадахос и Касерес. Кастельяно (исп. castellano), испанский язык.


[Закрыть]
юноша с хорошими видами на будущее. Его отец был алькальдом Каса-и-Корте и членом Королевского Совета. Семья Сервантесов благосклонно отнеслась к этому знакомству, сулившему немало приятных надежд. Но судьба в очередной раз не улыбнулась Сервантесам. Сам Николас, может быть, и готов был сочетаться законным браком, но, видимо, его семья была против такого союза. Во всяком случае, существует достаточно обоснованное предположение, что за все доставленные «неприятности» он выплатил Андреа изрядную денежную компенсацию – свою долю в фамильном наследстве, около 300 000 мараведис.

К этому надо добавить, что, вероятно, все-таки существует провидение Господне. Некий прыткий молодой человек так же поступил с его сестрой – Марией де Овандо.

Случай, произошедшей с Андреа де Сервантес, для Севильи того времени не был чем-то необычным. Такого рода обманы и даже измены парадоксально контрастировали с суровостью обычаев и законов. Наказания за прелюбодеяние бывали чрезвычайно жестоки. В качестве примера можно привести один подлинный, документально подтвержденный, случай.

В январе 1565 года некий трактирщик Сильвестре де Ангуло обратился в суд по поводу измены жены с каким-то мулатом. Связь подтвердилась, и виновных заключили в тюрьму, где они пробыли около двух лет. И в результате суд приговорил их к смерти. Согласно закону приговор должен был привести в исполнение сам «рогатый» муж.

В день казни площадь была заполнена народом. Все желали увидеть смерть прелюбодеев. Осужденных подняли на помост и поставили на колени. Следом за ними поднялся обманутый муж в окружении монахов – францисканцев и иезуитов. Монахи встали на колени перед истцом и стали именем Господа умолять его простить супругу и ее любовника. Обманутый муж отверг их уговоры, сказав, что свое бесчестие может смыть только кровью. Все мольбы монахов были бесполезны. Трактирщик достал из-за голенища сапога нож и начал наносить им удары сначала своей жене, а затем мулату. Утолив свою ярость и залив кровью весь помост, он уже собрался спускаться вниз, когда кто-то из толпы крикнул: «Смотри, мулат еще шевелится!» Резко повернувшись и выхватив шпагу, экс-супруг стал наносить новые удары по уже неподвижным телам казненных. После этого, повернувшись лицом к толпе, он проорал победным голосом: «Долой рога!». Событие это, надо думать, надолго осталось в памяти жителей Севильи.

Сервантес, похоже, знал об этом случае и не одобрял подобной жестокости, что нашло отражение в VI и VII главах третьей книги «Персилеса и Сихизмунды». Особенно в эпизоде, когда Периандр убеждает поляка Ортеля Банедре не поддаваться чувству мести: «…Вы только подумайте: много ль выиграете вы от того, что суд отдаст вам ваших врагов, связанных и уничиженных, и вы при огромном стечении народа, размахивая ножом и грозя перерезать им горло, будто в самом деле, как вы сказали, их кровь сможет омыть вашу честь, возведете их на эшафот? Повторяю: много ли вы от этого выиграете? Ничего, кроме того, что ваше бесчестье станет очевидным для всех. Надобно вам знать, что месть способна покарать, но она не уничтожает самого преступления, и если человек добровольно в нем не раскается, то такого рода преступление никогда из памяти человеческой не изгладится, оно будет жить в ней вечно, во всяком случае – пока жив тот, кому нанесено оскорбление. Одумайтесь же, сеньор, и не взывайте к правосудию – пусть лучше в сем случае действует милосердие. Речь идет не о том, чтобы вы простили жену и снова отвели ее в свой дом, – такого закона нет. Речь идет лишь о том, чтобы вы о ней позабыли, и это послужит ей самым тяжким наказанием. Вы можете жить только вдали от нее; если же вы вновь соединитесь, то это будет для вас медленная смерть. Недаром у римлян был очень принят развод. Конечно, высшим актом милосердия было бы простить ее, приютить ее, держать ее у себя и воспитывать, но для этого должно вооружиться терпением, для этого потребна высшая степень благоразумия, а ведь лишь не многие из смертных могут за себя в этом смысле поручиться, и, уж верно, не те, с кем приключилось столько лютых напастей. А еще я хочу, чтобы вы уразумели, что если вы отнимете у них жизнь, то тем самым совершите смертный грех, а его не должно совершать ни за какие блага, сопряженные с восстановлением чести».

Жаждущий отмщения поляк согласился с этими доводами и отказался от кровопролития.

* * *

Случившееся с доньей Андреа, сестрой Мигеля, стало лишь новым звеном в нескончаемой череде несчастий и неудач, преследовавших семью Сервантесов. В это же время Родриго получает известие о кончине своей тещи доньи Эльвиры де Кортинас, жившей в Арганде в небольшом селении в 27 километрах от Мадрида и оставившей небольшое наследство. Это подтолкнуло Родриго де Сервантеса на очередной переезд.

Алькала де Энарес, Вальядолид, Кордова, Кабра, Севилья. Теперь – Мадрид. Город, казалось, таил в себе надежду на лучшую жизнь.

Мигель в это время заканчивал четвертый год обучения в коллегии иезуитов. По всей вероятности, именно в Севилье состоялись его первые стихотворные опыты, до нас не дошедшие.

«Нищему собраться – только подпоясаться»: в Мадриде

Весной 1566 года Родриго де Сервантес и его семья уже в Мадриде. Город еще не успел разрастись и имел совсем не столичный вид. Вот как описывает город Бруно Франк, повествуя о прибытии папского легата ко двору Филиппу II: «Обыкновенное рыночное местечко избрал себе резиденцией этот король. Здесь едва ли обитало хотя бы пятнадцать тысяч христиан. Почти все дома были глиняные, одноэтажные, такие низенькие, что кардинал, восседая на своем муле, мог без труда коснуться рукой крыш. И это была столица полумира. Из этой грязной дыры Испания управляла Бургундией, Лотарингией, Брабантом, Фландрией и сказочными царствами за океаном. Отсюда получали наказы испанские вице-короли в Неаполе, Сицилии и Милане. Еще только три силы с трудом противостояли властителю, обосновавшемуся здесь: король французский, Венеция и держава святого отца. В одежде и нравах преобладало испанское; всесветная мода исходила отсюда».

Планировка Мадрида того времени была почти уродливой и хаотичной: маленькие, прижатые друг к другу дома гнездились по обеим сторонам змееобразных улиц. Сама же столичная почва была настолько щедра на различного рода спуски и овраги, что, несмотря на прошествие более чем четырех столетий, Мадрид в своих старых и наиболее типичных районах до сих пор борется с этими неудобствами.

Но, судя по старой гравюре и опираясь на личный опыт, мы находим столицу королевства весьма привлекательным городом, чем-то напоминающим наш Санкт-Петербург. Что касается грязи, то это было обычным явлением в любом европейском городе, если его улицы не были вымощены булыжником или чем-либо подобным.

Мадрид никогда не был захолустным городом, он имеет древнее, почти легендарное происхождение. На протяжении всей истории города испанские монархи так или иначе оказывали ему внимание и уважение, что выражалось, в частности, в многочисленных привилегиях, данных городу.

Здесь постоянно жил король Энрике III, эту традицию продолжили Хуан II и Энрике IV.[46]46
  Энрике III (1390-1406), Хуан II, его сын, (1406-1454), Энрике IV,сын Хуана, (1454-1474) – короли Кастилии. Педро де Падилья (?-1595), испанский поэт.


[Закрыть]
Именно эти монархи придали Мадриду статус придворного города. Традицию продолжили «католические короли» Фердинанд и Изабелла, великий кардинал Хименес де Сиснерос.

Кульминацией своего развития и возвышения Мадрид обязан императору Карлу V. Дворы в Мадриде имели многие правители Испании, но именно Карл задумал обосноваться в его стенах основательно и надолго. Его сын Филипп II продолжил задуманное отцом и сделал в 1561 году Мадрид центром испанской монархии – гигантской империи с населением в 600 миллионов человек, занимающей 1/8 часть Земли. Правда, на недолгое время город потерял статус столицы, переданный Филиппом III Вальядолиду, но в 1607 Мадрид окончательно стал сердцем страны.

Впервые Мадрид появляется в истории Испании в 932 году под именем Magarit, которое ему дали мусульмане. Исследователь Месонеро Романос в своей работе «Древний Мадрид» полагает, что чуть раньше того времени, когда Филипп II сделал город столицей Испании, он насчитывал от 25 000 до 30 000 жителей. Для сравнения напомним, что в 1565 году Севилья вместе с Трианой насчитывала около 85 000 жителей. Конечно, в то время ни по архитектуре, ни по красоте Мадрид не мог не то что соперничать, даже сравниться с такими городами как Барселона, Сарагоса, Гранада или Валенсия. Мадрид был просто неинтересной провинцией.

Семья Сервантесов обосновалась в Мадриде, но «лекарских» доходов Родриго было явно недостаточно. Как и многие другие медики, он держал парикмахерскую, где был небольшой игорный зал для досужего люда. Среди прочих сюда наведывался Гетино де Гусман, танцовщик из компании Лопе де Руэда.

Несмотря на вечную нехватку средств, Родриго любил жить на широкую ногу и водить знакомство с людьми денежными. К ним относился Гетино де Гусман, который, возможно, стал протеже молодого Мигеля. Гетино был весьма искушен в организации и оформлении различных празднеств, в том числе и для королевского двора. Делал красочные декорации, символические фигуры, разного рода плакаты, сопровождавшиеся стихотворениями. Одним словом, все, что было необходимо для помпезных праздников в столице королевства Мадриде.

10 октября 1567 года увидела свет вторая дочь испанской королевы Изабеллы де Валуа – Екатерина Микаэла. И хотя мальчик, как будущий наследник престола, был бы явно предпочтительнее, празднества предполагали быть пышными. От тех дней до нас дошел сонет Сервантеса, посвященный королеве Изабелле, одно из наиболее ранних стихотворных творений писателя. Сонет был написан в период после приезда Сервантеса в Мадрид, но до смерти королевы Изабеллы в 1568 году.

В Мадриде будущий автор «Дон Кихота» продолжил свое образование в городской школе двадцатилетним юношей, в то время как обычно в пятнадцать-шестнадцать лет здесь завершали обучение. Сказались постоянные переезды семьи.

Городская школа Мадрида существовала давно. Она дотировалась католическими королями Фердинандом и Изабеллой и обладала различными привелегиями. Ученики, окончившие ее, отличались хорошим уровнем знаний[47]47
  О том, что это было действительно так, говорит уже то, что преподаватели школы претендовали на кафедры в университетах Испании. В этом смысле интересна книга Л.И. Вольперт. Пушкин в роли Пушкина. М., 1998.


[Закрыть]
. Следующей ступенью образования был уже университет.

В школе сменилось несколько учителей, пока на эту должность не пришел с окладом в 30 000 мараведис плюс один каис пшеницы Хуан Лопес де Ойос – человек, принявший участие в судьбе автора «Дон Кихота». Учитель проживал вместе со своей матерью Хуаной де Сантьяго, вдовой Алонсо Лопеса де Ойос, в церкви Сан Хусто, где был похоронен его отец. У Лопеса было две сестры, Хуана и Урсула – обе замужем – и брат Габриэль. Семья имела хороший достаток: владела несколькими виноградниками, домами, землей. Лопес де Ойос был уроженцем Мадрида и служил священником. Он был уважаемым в городе человеком, пользующимся покровительством могущественного кардинала Эспиноса.

Мигель де Сервантес, пополняя свои знания на мадридской школе, одновременно помогал Гетино де Гусману в сочинении стихов для плакатов и триумфальных арок.

Мадрид 1567 года был полон событий и разнообразных слухов, сплетен. Поход герцога Альбы во Фландрию и жестокое подавление восстания, пленение графов Эгмонта и Горна, лидеров антииспанской оппозиции в Нидерландах…[48]48
  Эгмонт (Egmont) Ламораль (1522-1568), граф, один из лидеров антииспанской дворянской оппозиции в Нидерландах накануне и в начале Нидерландской революции. Казнен. Трагедия И. В. Гете «Эгмонт» (музыка Людвига Бетховена). Горн (Horn, Hoorn) Филипп де Монморанси (Montmorency) (ок. 1524-1568), граф, один из лидеров антииспанской дворянской оппозиции накануне и в начале Нидерландской революции. Казнен Бэкон Фрэнсис (1561-1626), английский философ, родоначальник английского материализма. Лорд-канцлер при короле Якове I. В трактате «Новый органон» (1620 г.) провозгласил целью науки увеличение власти человека над природой, предложил реформу научного метода – очищение разума от заблуждений («идолов», или «признаков»), обращение к опыту и обработка его посредством индукции, основа которой – эксперимент. Автор утопии «Новая Атлантида».


[Закрыть]
Много домыслов ходило по поводу принца дона Карлоса, о его болезни и странностях.

А в январе он был арестован. Эта новость с быстротой молнии облетела Испанию.

История дона Карлоса еще при жизни Филиппа II стала достоянием легенды. Поговаривали о любви наследника к королеве Изабелле и ревности короля, что вылилось в суровые меры против сына и соперника. Поговаривали, что инфант готовится поднять восстание во Фландрии, что он не согласен с политикой Карла V, который в свою очередь не желал видеть наследником непокорного и страдающего душевным расстройством сына. Однако подлинные причины покрыты туманом. Потом эти страсти лягут в основу драмы Шиллера и оперы Верди «Дон Карлос».

…Но политика мало заботит юного Сервантеса. Дон Мигель продолжает постигать науку под руководством маэстро де Ойос.

В 1568 году произошел загадочный, но очень похожий на очередную любовную историю случай с сестрой Мигеля – доньей Андреа. Некий итальянский дворянин Хуан Франсиско Локадело 9 июня в присутствии доньи Андреа и писца Франсиско Ортиса составил бумагу, в которой говорится, что «находясь в неоплатном долгу и будучи очень обязан сеньоре донье Андреа де Сервантес, дочери Родриго де Сервантеса, жителя данного города и королевского двора (Мадрида. – А.К.), а также потому, что, находясь на этой земле (т. е. в Испании. – А.К.), вдали от своей родины, я страдал болезнями, которые оный сеньор лечил, а она, так же, как и ее отец, ухаживала за мной, за что я очень признателен и чувствую необходимость отблагодарить и вознаградить все эти труды и старания».

Вознаграждение было весьма и весьма существенным и состояло из длинного перечня различных дорогих предметов, который прилагался к документу. К этому была добавлена еще и сумма в 300 дукатов[49]49
  Дукат (от итал. ducato), старинная серебряная, затем золотая (3,4 г) монета; появилась в Венеции (1140 г.). Позже чеканилась во многих западноевропейских странах (иногда под названием цехина или флорина). В допетровской России называлась червонец Лопе де Вега Карпьо (Vega Carpio) (1562-1635), известный испанский драматург. Крупный представитель Возрождения. Автор св. 2000 пьес (500 из которых изданы), романов, стихов, в т. ч. – исторической драмы «Великий герцог Московский» (1617), социальных драм «Кровь невинных» (1623 г.) и «Звезда Севильи» (1623), народно-героической драмы «Саламейский алькальд» (написана до 1610 г.) и «Фуэнте Овехуна» (1619 г.), комедии о любви «Собака на сене» (1618 г.), «Учитель танцев» (1593 г.).


[Закрыть]
золотом, по тем временам сумма огромная. Далее следуют новые благодарности донье Андреа за «многие другие добрые дела» (por otras muchas buenas obras) и отмечается, что эти дары составят ее приданое и помогут ей выйти замуж. В дарственной в весьма учтивой и корректной форме оговорилось, что полноправно распоряжаться этими дарами может только сама донья Андреа.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8