Андрей Конев.

Бананы созреют зимой



скачать книгу бесплатно

© Андрей Конев, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

***
Молитва благоверным князьям Борису и Глебу

О двоице священная, братия прекрасная, доблии страстотерпцы Борисе и Глебе, от юности Христу верою, чистотою и любовию послужившии, и кровьми своими, яко багряницею, украсившиися, и ныне со Христом царствующии! Не забудите и нас, сущих на земли, но, яко тепли заступницы, вашим сильным ходатайством пред Христом Богом сохраните юных во святей вере и чистоте неврежденными от всякаго прилога неверия и нечистоты, оградите всех нас от всякия скорби, озлоблений и напрасныя смерти, укротите всякую вражду и злобу, действом диавола воздвигаемую от ближних и чуждих. Молим вас, христолюбивии страстотерпцы, испросите у Великодаровитаго Владыки всем нам оставление прегрешений наших, единомыслие и здравие, избавление от нашествия иноплеменных, междоусобныя брани, язвы и глада. Снабдевайте своим заступлением страну нашу и всех, чтуших святую память вашу, во веки веков. Аминь.

***
Об авторе

Конев Андрей Юрьевич, 1961 года рождения. Женат. Двое взрослых детей. Образование высшее, закончил МЭИС в 1983 году. Работал спецкором на радиостанции «Открытое радио», в издательском доме «Нефть и капитал».

В 2005 году написал политический детективный роман «Бананы созреют зимой». В 2010 написал роман в стиле фэнтези «Меч над галактикой». В 2015 написал шпионский детектив «Дней непрерывное течение».

Луч тропического солнца обжег сквозь щель в жалюзи глазное веко и разбудил меня.

Я Джон Панов, мои российские предки уехали в Америку в начале двадцатого века. Теперешнюю мою родину от исторической отделяют волны Атлантики.

Сейчас в моем летнем бунгало на одном из островов величайшего водного пространства на планете – Тихого океана – как в шейкере метались звуки, производимые населяющими курортный островок деревьями, животными. Но перебрасываемый мной из кармана в карман мобильный телефон, неразлучный со мной по долгу службы, напоминал – ничто не вечно под луной – и отшельничество островитянина тоже. В отличие от волн морских, приносящих бодрость и здоровье, радиоволны мобильной связи принесли мне с берегов Атлантики руководящие указания шефа.

«Хелло, Джон! – это был голос шефа, – если ты думаешь, что родина тебя позабыла, то можешь не огорчаться – страна помнит своих героев. И в ближайшие дни она с нетерпением жаждет заключить тебя в свои объятия, чтобы вдохновить на подвиги в честь защиты ее интересов».

«Слушаюсь, шеф!» – единственное, что нашелся я сказать в ответ на предстоящее оказанное мне высокое доверие.

Я вышел из бунгало под пурпурное небо тропического заката. Прощальным взглядом окинул я глянцевую зелень тропической растительности и уходящую за горизонт безбрежную изумрудную бездну океана.

«Алоха! Алоха!» – белозубо улыбаясь, зазвенела приветственным смехом стайка местных жителей, дружно тащивших вдоль берега снасть для ловли прибрежной морской фауны.

Они снабжали здешними сувенирами туристов из бунгало, разбросанных по островкам океанского архипелага. «Алоха-а-а-а!» – что есть силы, протяжно протрубил я, прощаясь с окружающим меня здешним миром первозданной необузданности дикой природы.

Рано утром следующего дня, курсирующий между островками архипелага катер, ошвартовавшись у пристани столичного порта, доставил меня на главный остров архипелага. В зале аэропорта я делал последние шаги по гостеприимному архипелагу. День, максимум два, отделяли меня от предстоящей неизбежности моего проникновения в сплетения очередной политической интриги, разгадыванием которой меня озадачит шеф.

Последние полчаса перед окончательным расставанием с одной из оставшихся частичек природной земной первозданности решил провести в баре аэропорта. С бокалом виски без льда я сидел перед телевизором в баре, небрежно просматривая ежедневные новости. В числе прочих я просмотрел в политическом разделе теленовостей краткий, но эмоциональный репортаж из какой-то банановой республики на юге американского континента. Толпа народа призывала установить у себя в стране новый, передовой образ жизни.

«Не дай бог угодить в разруливание подобной заварухи», – с профессиональной привычкой промелькнула мысль в моей голове. Виски закончился, и в этот момент приятный женский голос с красивым произношением на нескольких языках, пригласил пассажиров на посадку на мой рейс. Я удобно устроился в комфортабельном кресле бизнес-класса «боинга». Просматривая купленную в аэропорту газету, я незаметно уснул под шум кондиционера.

«Я скоро вернусь, красавица!» – выходя из самолета, я попытался хлопнуть по заднице симпатичную стюардессу с шутливой просьбой не улетать без меня, когда их «боинг» будет опять держать курс на всемирный курортный рай. «Пока!» – она со смехом оттолкнула мою руку, и я не спеша начал спускаться по трапу, отсчитывая ступеньки, отделяющие меня от территории родной страны, нуждающейся в моих услугах плаща и кинжала.

Еще через час я вырвался из тесноты автомобильных пробок, и, поднявшись к себе в квартиру, принял душ. Время было позднее, и я решил не рассиживаться на кухне. Плеснув в стакан виски и бросив туда горсть мелких кусочков льда, я включил телевизор. В калейдоскопе политических новостей опять промелькнул краткий видеорепортаж о волеизъявляющем политическом возбуждении в границах территориальной государственности на юг от нашей южной границы.

На следующее утро, проспав звонок будильника, и поэтому наскоро побрившись и набегу проглотив сэндвич, я ровно в назначенный час перешагнул порог приемной нашего отдела.

Секретарша шефа, не отвлекаясь от веера документов в ее руках и переклички телефонов, кивнула в сторону низких и мягких кресел.

«Привет, Мэри!» – бодро продекламировал я, закрывая за собой дверь в приемную и растянув рот в белозубой улыбке.

Я протянул ей небольшую коробочку с ярко упакованными бусами – точную копию тех, что носили вожди национальных народностей на островах, где я смог урвать хотя бы неделю отдыха вдали от путаницы международных взаимоотношений.

«Какая прелесть!» – воскликнула она, приложив их к себе. Она нагнулась, чтобы убрать их в нижний ящик стола, одновременно продемонстрировав мне те свои природные данные, которые дополняли ее служебное соответствие требованиям шефа помимо стрекотания на печатной машинке.

«Вы хорошо загорели и отлично выглядите!» – с обворожительной улыбкой промурлыкала она мне дежурный ответный комплимент.

«Не знаешь, что случилось?» – попытался я воспользоваться ее хорошим настроением и составить хотя бы приблизительное представление о тех трудностях, которые могут меня ожидать.

Она неопределенно пожала плечами, опять углубившись в ворох бумаг, откуда выудив лист мелкого печатного шрифта, направилась с ним в кабинет шефа.

«Шеф просил вас немного подождать», – сказала она, выходя из его кабинета, просматривая на ходу стопку документов.

Просмотр телевизора был единственным занятием в ожидании приёма шефа. Во время просмотра теленовостей слух резануло название государства в международном разделе. Ничего необычного в сообщении не было. В одной из многочисленных «банановых» республик волнения населения угрожали спокойствию главного гаранта конституции – президента и прочности его кресла.

«Пригласи Джона», – проскрипел голосом шефа селектор на столе секретарши.

Шеф представил мне своего собеседника – гражданина южной республики континента, как раз той, чье название я слышал несколько минут назад в выпуске телевизионных новостей.

«Садись, Джон. Есть задание по твоей части. Очень сожалею, что пришлось оторвать тебя от заслуженных кропотливым и энергичным трудом земных курортных радостей», – с улыбкой прогудел шеф своим низким голосом.

Он протянул мне руку и кивнул на глубокое кожаное кресло напротив кресла его собеседника.

Шеф раскрыл папку из крокодиловой кожи с тисненым на ней грифом степени секретности, судя по которому, мои потомки не скоро, может быть, узнают о моем многотрудном секретном прошлом.

С помощью комментариев своего гостя шеф начал вводить меня в курс дела, с которым к нему приехал этот представитель президента одной из республик с юга континента. Республика, пославшая к шефу своего гонца, как я уже вкратце знал, находилась в состоянии стихийного подъема в массах населения самосознания в виде освобождения от неоглобализма. Я молча сидел, утонув в глубоком кожаном кресле напротив усердствующего в мольбах о помощи, как уж на сковородке, президентского представителя дружественного нашим спецслужбам государства.

Под прикрытием «легенды» мои обязанности будут заключаться в организации и координировании перевода государственных финансовых средств истинно-народного правительства на секретные счета президента республики в мировые финансовые цитадели.


Срочность, с которой шеф велел мне приступить к выполнению миссии, поторопила меня в перелет вдоль континента – с севера на юг.

Телевизионный прогноз погоды в стране пребывания не внушал опасений за состояние здоровья, но для меня жара в аэропорту оказалась такой, что до здания аэровокзала я с трудом доплелся по раскаленному бетону посадочной полосы, с трудом сохраняя сознание от его потери.

Переведя дух в продуваемом кондиционированным воздухом здании аэровокзала, я вышел под козырек главного входа в ожидании посланной за мной машины. Дипломатическая машина, длиной с городской автобус, прошелестев шинами, замерла у входа в аэровокзал, чуть слышно урча мотором.

«Здравия желаю!» – поприветствовал меня джентльмен крепкого телосложения, ловко вынырнувший из-за длинной двери лимузина.

«Добрый день!» – промямлил я плохо слушающимся от жары языком.

Первые несколько минут я просто парил, как на облаке, на кожаных подушках кресел ВИП – отделения лимузина. Вскоре я оказался способен осушить бутылку колы из автомобильного холодильника, а еще через пять и порцию виски с содовой.

Дипмашина остановилась у дверей посольства нашей страны.

Поплутав по зданию посольства, я преградил в тени одного из лестничных маршей путь здешней сотруднице, руки которой были заняты пачками документальной посольской макулатуры. Предложив чего-нибудь выпить в ближайшем баре, я спросил, где здесь офис одного из атташе, традиционного прикрытия деятельности региональных спецслужб. Кокетливо взвизгнув от моих проявлений знаков внимания, девица махнула объемистой пачкой документов в сторону ближайшего коридора. На прощание она получила от меня не сильный, но звонкий шлепок по туго обтянутой юбкой упругой заднице. Покрывшись румянцем, продолжила она свой скорбный путь под грузом вороха исписанных каракулями здешних посольских чиновников бумаг государственной важности.

В офисе атташе снабдил меня легендой – документами и необходимой информацией. Теперь я был уже, по роду деятельности, в этой стране, преуспевающим коммерсантом.

«Удачи и всех благ», – с протокольной вежливостью напутствовал меня на неуемную плодотворную деятельность сотрудник атташата посольства. Из посольского офиса я добирался до гостиницы, поймав такси.

«Сэр?» – приветствовал меня портье, готовый с непроницаемой вежливостью и спокойствием отреагировать на любой мой каприз.

Он с услужливым поклоном вручил мне ключи от номера.

Из двустворчатых дверей, соседних с моими, апартаментов появилась здешняя девица легкого поведения. Ее вызывающе-непристойный и роскошно-соблазнительный вид притянул меня к ней с предложением разделить со мной ложе любви.

Проснулся я, когда день уже клонился к вечеру. Опустошенный энергичными любовными приключениями с носительницей местного колорита всемирной древнейшей профессии, я лежал неподвижно и слушал шум моря, накатывавшегося шелестящими бурунами на берег неподалеку от отеля. Я включил телевизор, где ведущий раздела политических новостей комментировал текущие события – здешний конфликт правящей партии и народа.

Я сделал вывод, что вряд ли удастся спасти нынешних руководителей страны от ее предполагаемых будущих хозяев – желающих хозяйничать по-новому. Поэтому мне предстояло развернуть дружественную нынешнему президенту этой страны деятельность по содействию перемещению государственных капиталов на личные секретные счета президента страны в зарубежных банках. Для прикрытия этой деятельности и была создана легенда, представляющая меня в здешнем высшем обществе богатым предпринимателем: пара заводов, газет, пароходов и ещё по мелочи: автосервисы и производство бананового ликёра.

Зазвонил телефон, и представитель протокольного отдела посольства сообщил, что за мной, как за одним из представителей местного финансового истеблишмента, посольство выслало свою машину для посещения традиционной посольской вечеринки.

«Спасибо, шеф, за такую заботу о рабах своих верных», – мысленно поблагодарил я шефа за разработку для меня легенды, по которой я являлся здешним капиталистом такого крупного масштаба.

Шофер посольства, уже несколько лет здесь проработавший, отлично знал все закоулки и переулки местных кварталов. Он умело объезжал площади и перекрестки, закупоренные массами, участвующими в революционных событиях.

Неожиданно в сгустившейся темноте тропической ночи над разваливающимися от старости трущобными постройками взвился фейерверк из букета разноцветных сигнальных ракет.

«Аграрно-самогонная экономика победила промышленную», – все, что успел подумать я.

Ввинтившийся в окружающий воздух свист, сила звука которого стремительно нарастала, приближался к нашей машине. Оглушительный грохот и вспышка, подобные извержению вулкана, последнее, что отпечаталось в моем мозгу перед потерей сознания.


Медленно возвращаясь с того света на этот, я увидел картину, шоковым ударом приведшею меня в чувство. Вокруг машины, из которой я чудом не вылетел, догорали остатки близлежащих лачуг, сметенных взрывом, но пламя огня было направлено в противоположную сторону – сверху вниз.

От страха, что я спятил или уже отхожу в мир иной, я попытался пошевелиться и встать. Когда ноги от этой попытки упали мне на лицо, больно ударив коленками по носу, до меня дошло, что я сижу в перевернутой кверху колесами машине – соответственно ногами к верху, поэтому и показалось, что огонь пожара в соседней лачуге горит в противоположную от принятой по законам физики сторону.

Я облегченно вздохнул – если я разгадал такое сложное геометрическое построение, то не нужно будет вспоминать таблицу умножения, чтобы понять – я еще жив. Упав с сиденья на внутреннюю плоскость крыши перевернутого автомобиля, я выбрался наружу через разбитое стекло двери.

Официальный стиль автомобилестроения не вызывал у меня эстетических эмоций, но сейчас путаясь в словах молитвы о спасении, я отдавал должное имперской прочности представительской автотехники. Лимузин, перевернувшись от взрыва в воздухе, не сплющился при падении на землю, что и спасло мне жизнь.

«Уж не танковое ли орудие таскают на себе среди банановых пальм здешние несгибаемые двигатели двигателей собственных понятий об общественных отношениях», – подумал я, анализируя оружейную эффективность их огнестрельной акции. Она разрушила заодно несколько нищих трущоб вокруг перевернутой этой боевой вылазкой нашей дипмашины весом в несколько тонн.

Я побрел к носу машины, где на сдувшейся, подобно видавшей виды женской груди, подушке безопасности покоилось безмятежно-отключенное лицо шофера.

Опускаясь на колени перед разбитым стеклом, я гулко ударился лбом о дверцу автомобиля – от этого звука, похожего на погребальный звон, веки водителя дрогнули, он издал стон и, пошевельнувшись, открыл глаза.

Они постепенно наполнялись удивлением, видя наше взаимное расположение из-за перевернутой взрывом машины. Очумелость моего водителя сменилась конструктивным намерением понять и реагировать. В двух словах я обрисовал ему наше жертвенное участие в здешних региональных общественных событиях.

Я уселся на дорогу рядом с водительской дверцей перевернутого вверх колесами автомобиля. У нас не было сил – ему вылезать, а мне вытаскивать его из перевернутого бронелимузина. Мы несколько минут курили, перевернутые друг относительно друга, обсуждая наше с ним международное положение. Мы, лишенные грубым, фугасно-тротиловым способом тонких гарантий дипломатической неприкосновенности висели в эти минуты между жизнью и смертью. Замершие в противоположных по вертикали положениях, мы чувствовали себя кубиками для игры судьбы в наши кости в открывающемся казино с ограниченными лишь жизнью и смертью ставками.

Безвольное уныние сменилось желанием побыстрее убраться с этого места подальше от возможной встречи со здешней полицией – пусть посольские чиновники расхлебывают эту юридически-дипломатическую кашу.

Хромая и опираясь друг на друга, мы с водителем прошли несколько кварталов города оглашаемых призывными криками проснувшихся торговцев и расстались.

Он двинул в посольство – живописать в объяснительных документах в соответствующие органы беспредельную кровожадность здешних общественных страстей. Они едва не спалили нас своим огненным дыханием и нанесли разрушительный ущерб посольскому имуществу на несколько сот тысяч долларов в виде подорванной дипломатической машины.

Я с максимальной возможной скоростью для человека несколько минут назад пришедшего в сознание после контузии взрывом, поплелся в отель.

Мое стремление к вожделенному отдыху оборвал вид взорванного одного из верхних этажей отеля.

На покрытых ковром ступеньках центрального входа, засыпанного кусками закопченной штукатурки, кладки, арматуры, дымя сигарами, переговаривались полицейские в форме и штатском. Присутствие полицейских и начатое ими расследование по факту взрыва в отеле рассеяло мои иллюзии о скором отдыхе.

В бессилии от невозможности осуществления своих надежд хорошенько выспаться, я прислонился к стене ближайшего дома. В ожидании отъезда устало вваливающихся в патрульные машины полицейских, я прикинул этаж, где рвануло. Пересчитал еще раз – пальцем старательно отсчитывая по окнам – этаж был мой.

«Теперь не хватало еще стать жертвой здешнего полицейского следственного произвола, оправдываемого военным положением», – подумал я с тоской.

От неприятных предположений сердце бешено заколотилось. Утер со лба выступивший холодный пот – надо успокоиться. Может быть, все не так страшно – возможно, мои апартаменты остались целыми и невредимыми, ведь они находились дальше вглубь этажа от разрушенной стены и я, вернувшись в них и обретя документы, вновь стану полноценным гражданином в условиях военного положения.

Полицейское усердие в расследование такого громкого по мощности взрыва в тротиловом эквиваленте инцидента могло быть обусловлено сегодняшним контингентом гостей отеля. Туристов в отеле не было – их сдуло горячее дыхание глоток революционных масс населения, обильно орошенных текилой.

По рассказам портье, их сменили джентльмены в однотипных дорогих европейских костюмах – так называемые ловцы рыбы в начинающем мутнеть здешнем политическом водоёме. Первое, что, скорее всего, пришло бы на ум здешней полиции, что покушались на кого-то из постояльцев отеля в связи с его здешней коммерческой деятельностью.

«В обоих терактах, произошедших за эту ночь, я умудрился быть замешанным. Во взрыве машины, в которой я ехал, я принял непосредственное пассивно-жертвенное участие. Второй теракт произошел, к счастью, без моего участия, но по моему здешнему месту жительства. Такое совпадение в здешних политических реалиях наверняка навело бы здешние спецслужбы на мысль как следует заняться следственными действиями в отношении моей персоны», – с тоской подвел я итоги первых нескольких дней моего пребывания в этой стране.

Совершено точно было, что если я попадусь в паутину полицейских действий в отношении меня – срыв моего тайного задания в этой стране обеспечен.

Чтобы не засветиться в качестве фигуранта полицейского расследования, ставящее под угрозу мою миссию, выход был один – незаметно пробраться в отель, забрать из номера свое повседневное имущество.

Пробраться в отель незаметно можно было только с моря, когда на пляже соберется побольше постояльцев погреть свои косточки под солнцем бархатного сезона.

Я поплыл в сторону отгороженного забором от городской территории пляжа отеля.

На мне не было плавок, и появиться в прилипшем к телу хлопчатобумажном трикотажном изделии подобно пугалу, снесенному ветром в море, было равноценно потере защитного покрова конспирации.

На мое счастье на пляже отдыхало несколько дремлющих джентльменов. Рядом с одним из них, с припухшим лицом, видимо после вчерашних переговорно-коммерческих возлияний, во имя лакировки блеска дипломатических контактов, лежало небрежно брошенное полотенце с эмблемой отеля.

Обернутый в это полотенце я мог, не привлекая к себе внимания, прошмыгнуть через пляж в отель и далее в свой номер. Я смог бы похватать в своем люксе, как при кораблекрушении, самое необходимое.

Неспешной походкой отдыхающего я продвигался к автоматическим дверям гостиничного холла со стороны пляжа, отворачивая лицо от пляжных барменов. Еще одно обстоятельство способствовало моему незаметному проникновению в отель. С отливом из города туристов, смытых очистительной революционной волной, местные дешевые проститутки переключились с профессиональным космополитизмом на круглосуточную трудовую вахту по обслуживанию единственного в городе пятизвездочного отеля.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2