Андрей Иванов.

Интервенция против мировой революции. Разведывательная предыстория «Северной экспедиции» Антанты (1917—1918 гг.)



скачать книгу бесплатно

Во-вторых, помимо методологического и терминологического аппарата исторической науки при исследовании интервенции целесообразно привлечение достижений конфликтологии – синтетической научной дисциплины, объединяющей элементы проблемных полей философии, социологии, политологии, юриспруденции в единый комплекс, позволяет выявить роль каждого из участников конфликта на основе структурно-функционального и процессуально-динамического анализа. Для понимания сущности конфликта требуется определение типа противоречия, мотивов противоборствующих сторон, сложившегося у них образа конфликтной ситуации, а также изучение их непосредственных действий одновременно в нескольких плоскостях: идеологической, административно-правовой, протестной, военно-силовой3030
  См.: Розов Н. С. Синтетическая методология и эскизная программа изучения социально-политических кризисов. // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия «Философия». 2012. Том 10. Вып. 3. С. 25.


[Закрыть]
. Как выразилась по этому поводу профессор Елабужского института Казанского федерального университета И. В. Масловой, «историческое исследование конфликта предполагает не только выявление сторон, но и места действия, причин, сущности, роли и языка конфликта»3131
  Маслова И. В. Историческая конфликтология: интердисциплинарные взаимодействия в социальных науках. // Сборник научных трудов «SWorld». 2013. Том 36. Вып. 1. С. 22.


[Закрыть]
. Подобный анализ активно используется в различных научных областях (экономике, юриспруденции, социологии, геополитике и др.), а методика и результаты его проведения освещены российскими исследователями в целом ряде публикаций3232
  Давыдов А. Н., Кокорин М. В., Михайлова Г. В. Этносоциологические и конфликтологические аспекты изучения ненцев острова Колгуев. // Экология человека. 2006. №4. С. 41—45.; Юрченко И. В. Региональная безопасность как предмет конфликтологического анализа (апология методологического плюрализма). // Полис. 2007. №6. С. 122—132.; Алейников А. В. Конфликтологическое измерение взаимодействия бизнеса и власти в современной России. // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 6. 2008. №4. С. 81—88.; Рзаева С. В. Миграция молодежи: конфликтологический анализ (на примере Алтайского края).

// Труды молодых ученых Алтайского государственного университета. 2010. №7. С. 235—236.; Никовская Л. И. Возможности конфликтологического анализа российского общества в контексте вызовов модернизации. // Культура конфликта во взаимодействии власти и гражданского общества как фактор модернизации России. /Отв. ред. Л. И. Никовская. М., 2012. С. 10—18.


[Закрыть].

В-третьих, методология исследования определяются характером предмета изучения, поэтому большое значение для написания книги имели труды, в которых раскрывается специфика «разведывательных интервенций», как особого вида деятельности органов государственной безопасности. В первую очередь, речь идет о работах таких авторов как А. Дж. Плотке, У. Бар-Джозеф, Дж. Сигел и П. А. Мос3333
  Plotke A.J. Imperial spies invade Russia: The British Intelligence Interventions, 1918. London, 1993.; Bar-Joseph U. Intelligence intervention in the politics of democratic states: the United States, Israel, and Britain. University Park, 1995.; Siegel J. British Intelligence on the Russian Revolution and Civil War – A Breach at the Source. // Intelligence and National Security. 1995. Vol. 10. №3. P. 468—485.; Mohs P.A. Military Intelligence and the Arab Revolt: The First Modern Intelligence War. London: Routledge, 2008.


[Закрыть]
. Их публикации позволяют судить о характере, методах и целях участия специальных служб зарубежных государств в реализации как государственных, так и ведомственных внешнеполитических стратегий. Опора на достижения зарубежной научной мысли в данном случае связана с отсутствием в российской исследовательской литературе специальных работ соответствующей тематики, поскольку, по словам доктора исторических наук З. И. Перегудовой, до конца 1990-х годов для большинства историков изучение органов госбезопасности «в целом было табу»3434
  Кильдюшов О. В., Перегудова З. И., Кононова О. А. Диалог Олега Кильдюшова и Зинаиды Перегудовой. // Социологическое обозрение. 2013. Том 12. №2. С. 45.


[Закрыть]
.

Таким образом, теоретико-методологическую основу исследования составил комплекс принципов и теорий, позволяющий выполнить цель и задачи исследования.

Научная новизна настоящего исследования состоит в том, что в книге впервые в российской исторической науке, на основе вовлечения в научный оборот новых архивных материалов, раскрыта специфика разведывательных интервенций и дана оценка эффективности подобных операций в условиях революционной гражданской войны. Автором выдвинута и обоснована классификация вооруженных конфликтов немеждународного характера, предложены усовершенствованные определения терминов «конфликт» и «интервенция».

Научно-практическая значимость исследования состоит в возможности применения его результатов для разработки и коррекции региональных и общероссийских программ и концепций внешней политики, безопасности и противодействия терроризму. Материалы монографии могут быть полезны для дальнейшего углубленного изучения истории агентурных операций на территории России в годы Гражданской войны, а также органов противоборствующих сторон, ответственных за проведение данных операций в жизнь. В свою очередь, положения и выводы автора могут стать методологической основой для подготовки научных и учебных работ, лекций и спецкурсов по вопросам обеспечения национальной безопасности и защите государственного суверенитета и целостности Российской Федерации. Наряду с этим, они имеют значение для практической деятельности органов государственной власти, ответственных за принятие масштабных политических решений.

Теоретическая значимость настоящего исследования определяется, вкладом, который книга вносит в научное освоение и уточнение понятий «интервенция» и «разведывательная интервенция». При этом выводы автора в данной области позволяют углубить теоретические представления гуманитарной науки об истории внешней политики мировых держав не только в первой четверти XX века, но и в последующие периоды, когда вмешательства во внутренние вооруженные конфликты стали более распространенным средством антикризисного реагирования.

Глава I. Научно-теоретические основы изучения истории разведывательной интервенции

1.1. Вооруженные конфликты международного и немеждународного характера: грани соприкосновения

На сегодняшний день тема вооруженных столкновений, их причин и последствий является далеко не новой для гуманитарных наук. Исследование противоречий, толкающих отдельных людей и целые государства к насильственным способам решения стоящих перед ними проблем, по разным причинам интересует историков, философов, политологов, социологов и т. д. При этом опыт показывает, что большинство авторов, занимающихся данной темой, как правило, ставят перед собой тактические исследовательские задачи, пытаясь найти ответы на стоящие перед ними вопросы скорее аналитическим, нежели синтетическим путем. На протяжении долго времени исследования вооруженных конфликтов, как в России, так и за ее пределами, часто фокусировались на отдельных, порой мало связанных между собой аспектах, что не только осложняло построение целостной картины, но и привело к путанице в терминологии.

Содержание понятий «война», «конфликт», «революция», «интервенция» становится объектом острых споров между учеными-обществоведами, принадлежащими к разным научным направлениям. Ход и результаты этих дискуссий важны хотя бы потому, что именно тонкости использования подобных терминов нередко играли в международных отношениях ключевую роль – в частности, в период Карибского кризиса 1962 года действия США в отношении Кубы были названы не «блокадой», а «карантином»: «Замена термина мотивировалась тем, что блокада – это в международном праве акт войны, тогда как слово карантин такого смысла не несет»3535
  25-летие Кубинского ракетного кризиса 1962 года. Конференция американских и советских политиков и ученых в Вашингтоне. // Вопросы истории. 2013. №3. С. 15.


[Закрыть]
.

Применительно к настоящей работе ключевыми понятиями, без которых практически невозможно раскрыть предмет исследования, являются термины «конфликт», «вооруженный конфликт» и «гражданская война».

Термин «конфликт» является одним из наиболее общеупотребительных в большинстве гуманитарных наук. В этом состоит главная сложность его трактовки, так как содержание данного понятия, например, в военно-политическом и социально-психологическом смысле может сильно разниться.

Многие отечественные и зарубежные психологи (а за ними и социологи) воспринимают конфликт исключительно в негативном ключе, как явление, направленное на дезинтеграцию общества, приводящее к разрушению материальных ценностей и замедляющее социально-политический прогресс. В таком ракурсе основные усилия науки, религии, философии должны быть направлены на сдерживание, предотвращение конфликтных ситуаций, несущих угрозу цивилизованному обществу. Эта позиция достаточно ярко выражена в политико-философских работах Я. А. Коменского, Ж.-Ж. де Селлона, Л. Н. Толстого, П.А. д’Эстурнеля де Констана и еще многих мыслителей.

Другая группа исследователей придерживается мнения, что конфликт является не отклонением от нормы, а естественным состоянием общества, стремящегося к развитию. Тем самым, конфликтная ситуация может быть обусловлена не столько негативными эмоциями, испытываемыми по отношению к какой-либо личности или группе, сколько объективными противоречиями, возникающими между этими личностями и группами в процессе социального взаимодействия. Иными словами, конфликт в развивающемся обществе нормален и даже неизбежен, поэтому внимание ученых и политиков должно быть сконцентрировано не на его предотвращении, а на минимизации возможных отрицательных последствий. Формирование такого подхода, как правило, связывается с именем немецкого социолога Г. Зиммеля, который в работе «Человек как враг»3636
  См.: Зиммель Г. Человек как враг. // Избранное. Том 2. М.: Юрист, 1996. С. 501—508.


[Закрыть]
апеллировал к наличию у человека «априорного инстинкта борьбы», который в процессе коммуникации «выступает с неизбежностью рефлекторного движения». Впрочем, и до него схожие мысли высказывали Т. Гоббс, А. Бентли, И. Г. Гердер и другие философы.

Наконец, третья группа ученых склоняется к идее о наличии у конфликтов конструктивного потенциала воздействия на личность, общество, организацию и государство. По мнению сторонников данной доктрины, социально-политический конфликт может способствовать сплочению единомышленников, переоценке ценностей и разрядке напряженности в обществе, ускорению его развития, получению новой информации и т. д. Например, начальник российской императорской Академии Генштаба генерал Г. Леер называл войну «одним из самых быстрых и могущественных цивилизаторов человечества», а голландский социолог С. Р. Штейнметц в ряде работ проводил мысль, что именно в способности вести войны состоит коренное отличие человека от животного3737
  См.: Steinmetz S.R. Der Krieg als sociologisches Problem. Amsterdam: W. Versluys, 1899. – 59 p.; Steinmetz S.R. Die Philosophie des Krieges. Leipzig: J.A. Barth, 1907. – 352 p.; Steinmetz S.R. Soziologie des Krieges. Leipzig: J.A. Barth, 1929. – 704 p.


[Закрыть]
. Подобные идеи разделяли не только историки и социологи, но и многие экономисты – Ф. Хайек, Р. Поленберг, Э. Хансен – по мнению которых, военные столкновения способны интенсифицировать хозяйственное развитие враждующих стран, что неоднократно наблюдалось в XX веке. Именно благодаря трудам приверженцев данной точки зрения – Л. Козера, К. Боулдинга, У. Линкольна, М. Дойча и др. – в XX—XXI веках конфликтология оформилась как самостоятельная научная отрасль.

На данный момент большинство представителей гуманитарных наук исходят из возможности существования у социальных столкновений как конструктивного, так и деструктивного для общества потенциала в зависимости от масштаба, мотивации участников, длительности противостояния и множества других факторов. Соответственно, это позволяет современным исследователям адаптировать для изучения военно-политических столкновений теории, сформулированные в рамках различных подходов, и вкладывать в понятия «конфликт» и «вооруженный конфликт» совершенно разный смысл.

В результате, большинство используемых в настоящее время определений практически игнорируют системную природу конфликта и вращаются вокруг тезисов сторонников негативного или нейтрального отношения к конфликтам3838
  Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Словарь конфликтолога. СПб.: Питер, 2006. С. 158.; Давлетчина С. Б. Словарь по конфликтологии. Улан-Удэ: ВСГТУ, 2005. С. 30—40.; Кириллина В. Н. Конфликтный менеджмент: учебно-методическое пособие. М., 2010. С. 5. и др.


[Закрыть]
. Признавая неотъемлемыми признаками данного явления, во-первых, наличие противоречий между противоборствующими сторонами и, во-вторых, их борьбу друг с другом, исследователи не сходятся во мнении об иных чертах, свойственных конфликтам.

К примеру, для представителей психолого-педагогической науки одной из главных характеристик конфликта является возникновение негативных эмоций между его участниками. Однако эта точка зрения с трудом применима к конфликтам военным и военно-политическим, ведь, как заметил немецкий мыслитель К. Шмитт в работе «Понятие политического», «врага в политическом смысле не требуется лично ненавидеть», хоть он и представляет собой «нечто иное и чуждое»3939
  Шмитт К. Понятие политического. // Антология мировой политической мысли. Том 2. М., 1997. С. 294—295.


[Закрыть]
. Действительно, в ходе вооруженных столкновений военнослужащие противостоящих армий могут сражаться, не испытывая негативных эмоций по отношению к противнику, а просто исполняя приказы командования.

С другой стороны, для политологов и военных теоретиков понятие «конфликт» тесно сопряжено с применением сторонами «насильственных форм и способов борьбы»4040
  Война и мир в терминах и определениях. /Под ред. Д. О. Рогозина. М., 2004. С. 36—37.


[Закрыть]
. Данная позиция также является весьма спорной, так как противостояние (особенно в политической, а иногда – и в военной сфере) может носить скрытый характер (разведывательный, информационно-психологический, идеологический и т.д.) без применения прямого насилия.

Совершенно очевидно, что подобная ограниченность и разрозненность трактовок не позволяют в полной мере описать весь комплекс процессов, происходящих в условиях военно-политического конфликта. Как следствие, для формулировки наиболее точного определения краеугольных для настоящего исследования понятий необходимо, с одной стороны, выявить базовые черты конфликта, отличающие его от иных социальных процессов, а с другой – соотнести содержание этого понятия с другими обществоведческими терминами, что позволит понять его смысл гораздо тоньше. Так, в качестве антонима слова «конфликт» обычно употребляется понятие «мир», и данные термины находятся в состоянии комплементарной противоположности. Иными словами, в традиционном представлении между названными терминами нет промежуточных состояний, так как взаимодействие субъектов может быть либо мирным, либо конфликтным. Следовательно, определение границ категории «мир» позволит понять границы категории «конфликт».

Большинство толковых словарей русского языка обычно трактуют мир как «отсутствие войны»4141
  См.: Словарь русского языка. Том 1, 2. /Под ред. А. П. Евгеньевой. М.: Русский язык, 1999.; Ефремова Т. Ф. Новый словарь русского языка. Том 2. М.: Русский язык, 2000.; Ожегов С.И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М.: ЭЛПИС, 2003. И др.


[Закрыть]
, хотя голландский философ Б. Спиноза еще в XVII веке призывал отказаться от такого упрощенного видения. По его словам, «мир есть не отсутствие войны», так как это состояние общества характеризуется отсутствием не только открытых, но и скрытых конфликтов: «о государстве, подданные которого не берутся за оружие, удерживаемые лишь страхом, можно скорее сказать, что в нем нет войны, нежели что оно пользуется миром»4242
  Спиноза Б. Богословско-политический трактат. // Избранные произведения. Том 2. М.: Политиздат, 1957. С. 312.


[Закрыть]
. Об этом же в начале XX века ярко написал русский философ Е. Н. Трубецкой в работе «Смысл жизни»: «То, что мы называем миром, на самом деле – лишь перемирие, хуже того, скрытая война – такое состояние, в котором все подчинено войне, как последней и окончательной цели»4343
  Трубецкой Е. Н. Смысл жизни. Берлин: Слово, 1922. С. 40.


[Закрыть]
. Даже известный военный теоретик полковник Е. Э. Месснер призывал своих коллег «перестать думать, что война – это когда воюют, а мир – когда не воюют»4444
  Месснер Е. Э. Всемирная мятежвойна. М.: Кучково поле, 2004. С. 140.


[Закрыть]
.

На данный момент ясно, что дихотомия «мир – война» практически не применима к исследованию конфликтов в военно-политической сфере, так как в реальности данные понятия структурно и содержательно сложнее, чем их словарные толкования. Эту мысль смог подробно обосновать японский исследователь Т. Исида, в основу концепции которого была положена идея, что хотя образ мира индивидуален для каждой цивилизации, данную категорию можно выразить через 4 компонента: справедливость, процветание, порядок и душевное равновесие4545
  См.: Ishida T. Beyond the Traditional Concepts of Peace in Different Cultures. // Journal of Peace Research. 1969. Vol. 6. №2. P. 135.; Мацуо М. Концепция мира в исследованиях мира: краткий исторический очерк. // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия «Гуманитарные науки». 2007. №1. С. 53.


[Закрыть]
.

Отталкиваясь от данного утверждения, можно полагать, что конфликт связан с дисфункцией одного или нескольких вышеназванных элементов и обусловлен несправедливостью, упадком, хаосом или душевным расстройством. Характерно, что указанные явления (конфликтогены) рождаются в результате социального взаимодействия и отражают возникновение дисбаланса в области морали, права, экономики, управления и эмоционально-психологического равновесия. Как заметил по этому поводу петербургский конфликтолог профессор В. А. Светлов, «необходимым и достаточным условием конфликта служит лишь определенный дисбаланс отношений элементов системы»4646
  Светлов В. А. Конфликт: модели, решения, менеджмент. СПб.: Питер, 2005. С. 153.


[Закрыть]
. Таким образом, конфликт выступает для противоборствующих сторон средством восстановления нарушенного баланса интересов в одной или нескольких сферах.

Еще одну черту конфликтов смог сформулировать британский социолог Э. Гидденс, по мнению которого, возникновения подобного дисбаланса и формирования противоречий между участниками социальных отношений, на самом деле, недостаточно для начала конфликта. Требуется принципиальное осознание ими противоположности своих интересов, на базе чего формируется готовность вступить в борьбу. Иными словами, «конфликт выступает, прежде всего, как осознанное, осмысленное противоречие несовпадающих или противостоящих друг другу интересов сторон»4747
  Здравомыслов А. Г. Четыре точки зрения на причины социального конфликта. // Хрестоматия по конфликтологии. Харьков: ХНАГХ, 2008. С. 22.


[Закрыть]
.

Основываясь на этих данных, можно сформулировать следующее определение конфликта – это разновидность взаимодействия между лицами и группами лиц, вызванная наличием между ними осознанных противоречий и имеющая целью их разрешение посредством участия в активном и/или пассивном противодействии4848
  Иванов А. А. Словарь профессионального конфликтолога. Raleigh: Lulu Publishing, 2014.


[Закрыть]
.

Классифицировать данный вид взаимодействия можно на основании разных признаков, но в самом общем смысле по способу борьбы выделяются конфликты вооруженные и невооруженные. Хотя изучение обеих разновидностей имеет ценность для современной науки, а в последние годы (особенно после выхода в свет книги Дж. Шарпа «Политика ненасильственных действий»4949
  Sharp G. The Politics of Nonviolent Action. Boston: Porter Sargent, 1973. – 913 p.


[Закрыть]
) тематике невооруженной борьбы уделяется повышенное внимание в российском обществе, для настоящего исследования наибольший интерес представляют все же формы и методы вооруженного противодействия.

В этом состоит определенная сложность, поскольку в исследуемый период (первая четверть XX века) общепринятого определения понятия «вооруженный конфликт» не существовало – вместо него использовались выражения «военный конфликт» или «война», которую К. Клаузевиц охарактеризовал как «продолжение политики иными средствами». Тем не менее, ставить знак равенства между понятиями «вооруженный конфликт» и «война» было бы преждевременно.

Во-первых, очевидная граница между данными понятиями, как минимум до середины XX века, пролегала в юридической плоскости – существование войны напрямую зависело от официального объявления, а ее прямым следствием было введение в стране военного положения и, соответственно, переход органов государственной власти в особый режим функционирования. Во-вторых, генералом М. А. Гареевым и другими специалистами высказывалось мнение, что война – это «не только столкновение вооруженных сил, но и борьба в области политики, экономики, идеологии»5050
  Гареев М. А. Сражения на военно-историческом фронте. М.: Инсан, 2008. С. 86


[Закрыть]
. То есть, вооруженная борьба составляет лишь один из элементов противостояния, которое разворачивается между сторонами конфликта.

Лишь в 1949 году в рамках Женевских конвенций было утверждено определение понятия «вооруженный конфликт» – таковым признавалось «любое разногласие, возникающее между двумя государствами и приводящее к действиям лиц из состава вооруженных сил»5151
  Цит. по: Паулюс А., Вашакмадзе М. Ассиметричная война и понятие вооруженного конфликта – попытка разработать концептуальную модель. // Международный журнал Красного Креста. 2009. Том 91. №873. С. 135.


[Закрыть]
. Как видно из данного предложения, описываемый термин связывался исключительно с состоянием межгосударственного противоборства, что существенно ограничивало возможности его применения к разным типам конфронтацией.

Вообще, начиная еще с Демокрита, ученые и философы стремились разделить вооруженные конфликты на два типа: международные и немеждународные. Общеизвестно изречение древнегреческого философа по данному вопросу: «Гражданская война есть бедствие для той и другой враждующей стороны, ибо и для победителей, и для побежденных она одинаково гибельна». Иными словами, с античных времен граница между этими типами носила не столько юридический, сколько морально-этический характер. Использование средств вооруженной борьбы при решении внутриполитических проблем считалось недопустимым, в то время как применение подобных рычагов воздействия к другим странам нареканий не вызвало. Философ Гераклит Эфесский даже заключал, что «война есть отец всего» и «все возникает через вражду». По его мнению, войнам человечество обязано возникновением государства и его процветанием, и именно война создает правильные, гармоничные отношения между людьми.

Характерно, что подобный взгляд сохранялся на протяжении веков до настоящего времени, поскольку конструктивные функции конфликтов, как правило, связывались и связываются с внешними войнами, а деструктивные – с вооруженными конфликтами немеждународного характера.

К примеру, дореволюционному российскому правоведу Ф. Ф. Мартенсу принадлежат такие слова: «Междоусобные войны всегда гораздо больше вызывают у воюющих чувство ненависти и возбуждают страсти, чем война между независимыми народами»5252
  Мартенс Ф. Ф. Современное международное право цивилизованных народов. Том 1. СПб., 1898. С. 189.


[Закрыть]
. Это суждение разделял и один из основателей «теории элит» итальянский социолог Г. Моска, по мнению которого «войны с иностранцами» способствуют «определенному умиротворению» и дают выход «жажде конфликта», благодаря чему «уменьшается опасность, что она выльется в гражданские войны и внутренние распри»5353
  Моска Г. Правящий класс. // Социологические исследования. 1994. №12. С. 98.


[Закрыть]
. Аналогичным образом отечественный исследователь, доцент РГГУ М. Г. Смирнов признает существование позитивного потенциала лишь за внешними столкновениями, которые «ведут к качественному изменению состояния общества». Его аргументами служат следующие суждения: «Многие государственные институты начинают выполнять специфические функции, порожденные войной. Вся жизнь и быт общества, его экономика перестраиваются, усиливается централизация власти, концентрация материальных и духовных сил страны в целях достижения победы»5454
  Смирнов М. Г. Вооруженный конфликт немеждународного характера: международно-правовой аспект. М.: Норма, 2014. С. 43.


[Закрыть]
.

Причина столь негативного отношения к междоусобным военным конфликтам состоит в том, что они долгое время не подпадали под действие «обычаев войны» и «права войны», поэтому применяемые в ходе них методы и средства до сих пор характеризуются бескомпромиссностью и порой даже бесчеловечностью. Часто сложность возникших противоречий ведет к непримиримости противостояния, когда война заканчивается лишь с победой одного из лагерей, а мирные способы урегулирования вообще не принимаются во внимание.

В частности, В. И. Ленин описывал политику возглавляемой им партии, как «непримиримую в борьбе с контрреволюционными элементами»5555
  Ленин В. И. Союз рабочих с трудящимися и эксплуатируемыми крестьянами. // Полное собрание сочинений. Том 35. М., 1974. С. 103.


[Закрыть]
. В таком же духе были написаны и обращения сибирского правительства А. В. Колчака, призывавшие к «непримиримой борьбе с большевизмом», а П. Н. Врангель в мемуарах даже упрекал своего предшественника на посту командующего Вооруженными силами Юга России генерала А. И. Деникина за «одностороннюю, непримиримую политику». В результате, противостояние «красных» и «белых» часто именовалось отечественными авторами вовсе не борьбой, а истреблением5656
  См.: Правда. 1918. 3 января.; Правда. 1918. 8 сентября.; Белаш А. В., Белаш В. Ф. Дороги Нестора Махно. М., 1993. С. 26.


[Закрыть]
.

Бескомпромиссность противостояния в значительной степени обусловлена тем обстоятельством, что противоборствующие лагеря нередко являются субъектами, не считающими себя обязанными соблюдать нормы международного гуманитарного права. Так, повстанцы часто бывают разобщены, не всегда придерживаются однозначного политического курса и могут не разбираться в правовых аспектах ведения боевых действий. К тому же, в условиях междоусобицы сложно ожидать от одной из сторон соблюдения правил ведения войны, если другая сторона сознательно их нарушает, чтобы таким образом нивелировать превосходство противника.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное