Андрей Иванов.

Интервенция против мировой революции. Разведывательная предыстория «Северной экспедиции» Антанты (1917—1918 гг.)



скачать книгу бесплатно

© Андрей Иванов, 2016


ISBN 978-5-4483-2645-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

В современных условиях становления многополярного мира, несмотря на усилия международных организаций и гражданского общества, вооруженная агрессия по-прежнему остается не только распространенной альтернативой дипломатическому урегулированию конфликтов, но и одной из постоянно совершенствуемых человеком насильственных практик. По мнению экспертов, в данный момент мировой истории происходит масштабное внедрение военных приемов и средств в сферу международных отношений. Место войны, ранее являвшейся, фактически, единственной формой вооруженного противоборства стран и народов, в XX – начале XXI веков все активнее занимают терроризм, геноцид, интервенция и т. д. Последнее из этих понятий в настоящее время получает все более широкое распространение на международной арене, хотя в «Концепции внешней политики Российской Федерации», утвержденной Президентом В. В. Путиным 12 февраля 2013 года, подобные операции названы «подрывающими устои международного права».

По мнению Министра иностранных дел России С. В. Лаврова, использование военных интервенций с целью смены политических режимов в неблагополучных странах – это «прямой путь к потере контроля за глобальными процессами, что больно ударило бы по всем членам мирового сообщества, включая инициаторов внешнего вмешательства»11
  Лавров С. В. Внешнеполитическая философия России. // Международная жизнь. 2013. №3. С. 3.


[Закрыть]
. Это убеждение поддерживается и представителями зарубежного научного сообщества, по словам которых, сейчас «почти невозможно установить глобальный демократический контроль над проведением интервенций», а «начав интервенцию, становится невозможно ее контролировать»22
  Pandolfi M., McFalls L. Global Bureaucracy. // Conflict, Security and the Reshaping of Society: The civilization of war. London: Routledge, 2010. Pp. 182, 183.


[Закрыть]
.

В этом контексте противодействие попыткам интервенции на данный момент входит в число приоритетных задач государства, так как от эффективности этой деятельности нередко зависит существование страны. В свою очередь, выработка рекомендаций по преодолению указанных проблем стала бы невозможной без осмысления соответствующего исторического опыта.

История показывает, что недостаточное внимание государственной власти к проблеме ограждения внутреннего устройства от деструктивного внешнего воздействия создает риски дестабилизации. Как следствие, вопрос об изучении механизмов подготовки и проведения интервенций становится все более острым, так как полученные в ходе таких исследований выводы в перспективе позволят вскрывать и успешно противостоять попыткам вмешательства во внутренние дела суверенных государств на ранней стадии.

При этом наравне с интервенциями военными, в которых главным инструментом достижения поставленных целей является армия, то есть вооруженные силы государства, существуют интервенции экономические, дипломатические, идеологические, разведывательные и т. д. В недавнее время эта классификация приобрела актуальность, поскольку «за последние 20 лет вооруженные интервенции приобрели как военные, так и гражданские черты»33
  Dal Lago A., Palidda S. Introduction. // Conflict, Security and the Reshaping of Society: The civilization of war. London: Routledge, 2010. P. 5.


[Закрыть]
. По мнению военных специалистов, сейчас в межгосударственных конфликтах все чаще силовые акции используются только тогда, когда «исчерпаны политические, дипломатические и иные возможности» добиться успеха, а главным ресурсом для этого становится способность «диктовать свою волю противнику без применения оружия»44
  Воробьев И. Н., Киселев В. А. Военная наука на современном этапе. // Военная мысль. 2008. №7. С. 29.


[Закрыть]
. Как заметил президент Академии военных наук генерал М. А. Гареев, сегодня «мир вступает в период войн нового поколения, направленных не столько на непосредственное уничтожение противника, сколько на подрыв его военной мощи изнутри, достижение целей путем политического и экономического давления»55
  Гареев М. А. Если завтра война? М.: ВлаДар, 1995. С. 121.


[Закрыть]
.

Еще в 2005 году в США увидел свет документ под названием «Внедрение сетецентричного военного искусства», созданный на основе идей вице-адмирала А. К. Сибровски и аналитика Дж. Гарстка. Одним из важнейших элементов их концепции было объединение военных подразделений, разведывательных служб, дипломатических и экономических ресурсов, журналистики и общественных организаций в единую сеть, добывающую и перераспределяющую информацию. Эта схема должна была обеспечить высокоскоростной обмен актуальными данными, который, будучи дополненным знанием системы принятия решений и стратегии противника, позволял бы опережать его в ходе военных действий66
  Савин Л. В. Сетецентричная и сетевая война: введение в концепцию. М.: Евразийское движение, 2011. С. 21—22, 36.


[Закрыть]
. По сути, в рамках подобных операций главной действующей силой становится отнюдь не армия, а иные государственные или даже неправительственные ведомства и институты, акции которых, как правило, носят скрытый, неявный характер.

В современной военной теории даже родилось особое понятие – «гибридная война», по которой обычно понимают «использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических и физических преимуществ, с использованием дипломатических возможностей, оперативных дезинформационных операций, а также электронных и кибернетических операций, военных и разведывательных действий под прикрытием, а иногда и без прикрытия, и экономического давления»77
  Цит. по: Котляр В. К вопросу о «гибридной войне» и о том, кто же ее ведет на Украине. // Международная жизнь. 2015. №8. С. 59.


[Закрыть]
. Фактически, в данном определении ярко отражена модель не только войн, но и интервенций настоящего и прошлого.

Вышеназванные обстоятельства существенно затрудняют как обнаружение иностранных вмешательств, так и противодействие им. Особенно сложно решить данные задачи в ситуации разведывательной интервенции, проводимой агентурными службами государств, чья деятельность, как правило, автономна и целиком строится на применении тайных, негласных методов и техник, подчас сопряженных с нарушением закона. Несмотря на то, что залогом ограничения подобной активности спецслужб, по мнению Президента России В. В. Путина, должен являться «гражданский контроль за работой госаппарата»88
  Цит. по: Семенов В. С., Гранов В. Д., Наумова Т. В. Россия в начале XXI века: новый курс. М., 2005. С. 183.


[Закрыть]
, даже после введения соответствующих мер крупнейшими мировыми державами, активное вмешательство разведывательных и контрразведывательных органов во внутреннюю политику суверенных государств сохраняется в практике межгосударственных отношений. Более того, диапазон использования разведки в политике только расширяется. Сегодня специалисты даже выделяют «информационно-разведывательные операции» в отдельную разновидность информационного противоборства наравне с кибернетической и психологической борьбой99
  См.: Деньщиков А. Л. Информационная стратегия США (анализ, современность, перспективы): Автореф. дисс. … канд. полит. наук. М., 2007. С. 15.


[Закрыть]
.

Хотя описанные тенденции, по большей части, свойственны интервенциям XXI века, их истоки кроются все же в конфликтах прошлого, и политические деятели регулярно апеллируют к историческим аналогиям при принятии ответственных решений. Например, член Международно-правового совета при МИД России В. Котляр справедливо отмечает, что отдельные элементы методики ведения «гибридных войн» используются в вооруженных конфликтах уже сотни лет1010
  Там же. С. 60.


[Закрыть]
. В этом ракурсе изучение опыта интервенций прошлого в значительной степени позволяет выявить наиболее опасные для государства формы внешнего вмешательства, апробированные в различных условиях. Этот опыт является необходимым условием формирования способности общества противостоять дезорганизации и кризису государственности.

По всей видимости, для определения роли и направлений деятельности зарубежных силовых ведомств (особенно специальных служб) в реализации политики интервенции на российской почве оптимальным конфликтом является Гражданская война 1918—1920 годов, активное участие в качестве интервентов которой принимали страны, являющиеся потенциальными противниками России и в настоящее время.

Хронологические рамки исследования охватывают 1917—1919 годы. Этот период совпадает с активным вмешательством Британской Империи во внутриполитическую жизнь России с использованием средств дипломатического, агентурного и вооруженного воздействия. Выбор подобных временных рамок обусловлен тем, что именно эти события, по мнению ряда современных специалистов, способствовали формированию представления о вооруженных силах и специальных службах, как «фундаментальном инструменте политических действий, как внутри страны, так и за рубежом»1111
  См.: Freire J. The Military and Political Intervention: Ideological Trends and Contemporary Contexts. // RCCS Annual Review. 2010. №2.


[Закрыть]
.

Начальная дата исследования предопределена свержением монархии и зарождением революционной нестабильности в стране, что сделало Россию потенциально уязвимой для внешнего воздействия ввиду неустойчивости внешнеполитического курса нового правительства, не обладавшего, к тому же, достаточной легитимностью. Соответственно, конечная дата исследования связана с отказом руководства Британии от использования силовых методов решения «русского вопроса» ввиду их недостаточной эффективности в сложившейся военно-политической ситуации.

Территориальные рамки исследования ограничены Европейским Севером России в границах антибольшевистской Северной области, то есть территорией, подконтрольной антибольшевистским силам в период иностранной интервенции. Данный регион, по мнению большинства историков1212
  См.: Минц И. И. Английская интервенция и северная контрреволюция. М.—Л., 1931.; Мымрин Г. Е. Англо-американская интервенция на Севере и ее разгром. Архангельск, 1953.; Footman D. Civil War in Russia. London, 1961.; Kettle M. The road to intervention, March – November 1918. New-York, 1988.; Голдин В. И. Интервенция и антибольшевистское движение на Русском Севере. 1918—1920 гг. М., 1993.; Moore P. Stamping out the Virus: Allied Intervention in the Russian Civil War, 1918—1920. Atglen, 2002.; Новикова Л. Г. Провинциальная «контрреволюция»: Белое движение и Гражданская война на русском Севере, 1917—1920. М.: Новое литературное обозрение, 2011. и др.


[Закрыть]
, стал зоной наиболее тесного сотрудничества участников Белого движения с иностранными силами, игравшими здесь заметную роль в политической, экономической, военной, даже религиозной жизни. Вопреки мнению британского исследователя Л. Рея, «таинственные арктические пустыни попали в центр внимания глобальной политики»1313
  Арктические подводные операции. /Под ред. Л. Рея. Л.: Судостроение, 1989. С. 6.


[Закрыть]
не в конце XX века, а еще в его начале. Новейшие исследования показывают, что именно этот регион в указанный период времени стал центром концентрации геополитических, экономических, идеологических и иных противоречий между «великими державами», обусловленных разным видением мирового устройства после окончания Первой мировой войны.

Вместе с тем, необходимо принять во внимание тот факт, что любой регион не является замкнутым, изолированным территориальным образованием, а находится в постоянной взаимосвязи с иными регионами и странами. Опираясь на тезис советского социолога Н. А. Аитова о том, что регион – это не только территориальное образование, но больше «социально-экономическая общность, определяемая единством экономической, политической и духовной жизни»1414
  Аитов Н. А. Социальное развитие регионов. М.: Мысль, 1985. С. 59.


[Закрыть]
, можно утверждать, что экономические и политические границы региона могут не совпадать с границами географическими. Это обстоятельство нельзя упускать из виду, так как «интервенция резко расширила содержательные, пространственные и масштабные рамки гражданской войны, подняла внутренний военный конфликт в России на международный уровень»1515
  История военной стратегии России. /Под. ред. В. А. Золотарева. М., 2000. С. 127.


[Закрыть]
. Соответственно, для комплексного описания деятельности британских спецслужб в рамках настоящего исследования, требуется уделить внимание их работе на территории Великобритании (где располагались управляющие структуры, ответственные за ведение агентурной деятельности в России), а также в Петрограде и других крупных городах, ситуация в которых оказывала влияние и на работу спецслужб на Русском Севере.

Гипотеза исследования состоит в том, что эффективность интервенций, проводимых с участием нескольких государственных ведомств одновременно, определяется степенью совпадения их корпоративных целей и интересов, способностью адекватно и непротиворечиво оценивать обстановку для выбора наиболее оптимальной стратегии действий, координировать усилия при реализации выбранной стратегии. Выбор правительством политического курса в условиях конфликта между различными государственными службами по названным вопросам обусловлен предоставляемой данными структурами информацией о развитии ситуации, которая может отличаться субъективностью, неоднозначностью, искаженностью и т. д.

Одну из ключевых ролей в формулировке данной гипотезы сыграла статья доктора юридических наук Т. В. Дерюгиной «Актор, как активная сторона, создающая и влияющая на ход социального конфликта в зависимости от своих интересов». В названной работе автор предлагает выделять среди участников конфликтов категорию «акторов», выделяющихся степенью активности и вовлеченности в процесс противоборства. Согласно данному определению, актор – это «активный участник конфликта, создающий его, влияющий на его ход, способный не только провоцировать конфликтные ситуации в зависимости от собственных интересов, но и свести конфликт до минимума и (или) устранить его»1616
  Дерюгина Т. В. Актор как активная сторона, создающая и влияющая на ход социального конфликта в зависимости от своих интересов. // Социальный конфликт в различных нормативно-семиотических системах. Казань: КГУ, 2012. С. 64.


[Закрыть]
. С этой точки зрения, в политическом конфликте актор имеет возможность, выступая от имени государства, преследовать личные или корпоративные интересы.

По словам современных ученых, «эмпирические исследования политики принятия решений в реальной военной ситуации и на учениях доказали частое использование командных методов, с помощью которых опытный и убежденный в своих знаниях командующий обходит формальный процесс принятия решений, чтобы соответствовать моделям, возникающим из отслеживания пространства боя»1717
  Савин Л. В. Сетецентричная и сетевая война: введение в концепцию. М.: Евразийское движение, 2011. С. 60.


[Закрыть]
. Фактически, это означает, что армейские командиры, равно как и гражданские чиновники, оказываясь в обстановке, требующей немедленных действий, без труда идут на нарушение установленных процедур и правил, если верят в необходимость и оправданность своих действий.

В таком ключе международная интервенция вполне может являться прямым следствием действий подобных акторов, которые, обладая разной степенью субъектности1818
  Под «степенью субъектности» понимается способность принимать самостоятельные решения и действовать, исходя из собственных интересов.


[Закрыть]
, используют имеющиеся у них ресурсы для достижения собственных целей, что делает весьма актуальным выявление роли каждого из них в эскалации конфликта. Применительно к событиям 1917—1919 годов в качестве такого актора конфликта предлагается рассмотреть специальные службы Британской Империи.

Не меньшее значение для определения исследовательской позиции имел так называемый «закон Макнамары» («McNamara’s Law»), названный по имени министра обороны США и звучащий следующим образом: «невозможно предсказать с высокой степенью достоверности, каковы будут результаты использования военной силы из-за рисков случайности, неверного расчета, неверного восприятия и невнимательности»1919
  Цит. по: The Cuban Missile Crisis Revisited. /Ed. by J.A. Nathan. New-York: St. Martin’s Press, 1992. P. 186.


[Закрыть]
. В британской социологии этот закон был переформулирован З. Бауманом следующим образом: «число факторов, принимаемых во внимание при планировании и осуществлении решения каждой проблемы, всегда меньше, чем сумма факторов, влияющих на ту ситуацию, которая породила эту проблему, или зависящих от нее»2020
  Бауман З. Мыслить социологически. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 198.


[Закрыть]
.

Дальнейшие рассуждения в этом ключе привели известного американского экономиста Г. А. Саймона к формулировке теории «ограниченной рациональности»2121
  См.: Саймон Г. А. Рациональность как процесс и продукт мышления. // Мир человека. 1993. Вып. 3. С. 16—38.


[Закрыть]
, согласно которой государственные деятели, равно как и рядовые граждане, регулярно вынуждены принимать решения в условиях недостатка информации и бесконечности спектра возможных последствий, не поддающихся точному просчету. В свою очередь, раз при принятии политических решений акторы лишены возможности анализировать всю совокупность информации по рассматриваемой проблеме, становится невозможным определение наиболее рациональной модели поведения, поэтому ответственные лица нередко делают выбор под влиянием прошлого опыта2222
  В 1995 году Премьер-министр Норвегии Г. Х. Брунтланн заметила, что «быстрота изменений в международной жизни столь значительна, что мы не состоянии оценить ее и понять, и поэтому мы продолжаем планировать будущее исходя из своего прежнего опыта» (Брунтланн Г. Х. Наследие Фритьофа Нансена и задачи современности. // Экология человека. 1995. №2. С. 21.).


[Закрыть]
, эмоционального состояния, идеологических предпочтений и позиции той коллективной общности, с которой они себя ассоциируют. Соответственно, из-за «ограниченной рациональности» сотрудников бюрократического аппарата при принятии политических решений наиболее вероятен выбор того из вариантов, который приводит к удовлетворению личных или корпоративных, а не национальных интересов2323
  См.: Саймон Г. А. Теория принятия решений в экономической теории и науке о поведении. // Вехи экономической мысли. Том 2. СПб.: Экономическая школа, 2000. С. 57.


[Закрыть]
.

Если учесть, что получение информации, оценка ее достоверности, интерпретация и формулировка рекомендаций правительству в начале XX века относились к компетенции разведывательных органов, то именно от эффективности их непосредственной работы и качества взаимодействия с иными ведомствами часто зависел успех военно-политических операций. Правомерность тезисов Р. Макнамары, Э. Баумана и Г. А. Саймона в приложении к специальным службам была на обширном эмпирическом материале подтверждена директором Научно-исследовательского института глобальных социально-политических процессов Нижегородского государственного университета имени Н. И. Лобачевского С. В. Старкиным. По его словам, «результаты разведывательного анализа не являются и не могут быть абсолютно объективными вследствие искажающих субъективных факторов, предопределяемых комплексом переменных, таких как общее представление о международных отношениях, набор базовых мировоззренческих установок, экспертное знание, помогающее аналитику квалифицировать и анализировать информацию»2424
  Старкин С. В. Аналитические институты разведывательного сообщества США: концептуальные основы, механизмы и технологии деятельности в условиях глобализации: Автореф. дисс. … докт. полит. наук. Нижний Новгород, 2011. С. 22.


[Закрыть]
.

Эта идея во многом восходит еще к известному высказываю К. Маркса, что бюрократическая иерархия основывается на получении и распределении информации: «Верхи полагаются на низшие круги во всем, что касается знания частностей; низшие же круги доверяют верхам во всем, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение»2525
  Маркс К. К критике гегелевской философии права. // Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений. Том 1. М.: Директ-Медиа, 2014. С. 298.


[Закрыть]
.

Так, еще в 1950-х годах английские историки обращали внимание читателей на фот факт, что вектор британской внешней политики накануне Первой мировой войны часто колебался под влиянием общественного мнения, выражаемого в различных памфлетах и материалах СМИ2626
  См.: Taylor A.J.P. The Trouble Makers: Dissent over Foreign Policy, 1792—1939. London: Hamish Hamilton, 1957.


[Закрыть]
. Для удержания власти политические деятели были нередко вынуждены предпринимать внешне популярные, но неэффективные шаги, чем умело пользовались оппозиционеры-памфлетисты, изображая внешнеполитические события в выгодном для себя свете2727
  См.: Сетов Н., Топычканов А. Русофобия – инструмент британской внешней политики. // Обозреватель – Observer. 2014. №10. С. 101—104.


[Закрыть]
. Этот метод воздействия на высшее руководство страны, как хорошо показал в своих работах сотрудник английского «Центра Философии естественных и социальных наук» К. Вильямс, в годы войны использовался и специальными службами. Из проанализированных им документов Имперского Военного Музея и Национального архива Великобритании выходило, что в годы Первой мировой войны «разведсводки часто основывались на иррациональных идеях, вводивших политиков в заблуждение»2828
  Williams C. The Policing of Political Belief in Great Britain, 1914—1918. London: Centre for the Philosophy of the Natural and Social Sciences, 2002. P. 2.


[Закрыть]
.

Наконец, существенным подспорьем в формировании гипотезы исследования стали выводы бывшего заместителя ответственного секретаря Совета по внешней политике при Комитете по международным делам Государственной Думы Российской Федерации А. В. Лаврентьева, изложенные в монографии «Гражданский контроль над вооруженными силами и разведывательными службами в США (по американским источникам)». В этой книге автор на основе анализа зарубежных материалов, пришел к заключению, что в период с 1947 по 1974 годы американский Конгресс, призванный следить за соблюдением законности сотрудниками разведки и контрразведки, фактически, попустительствовал их противоправным действиям2929
  См.: Лаврентьев А. В. Гражданский контроль над вооруженными силами и разведывательными службами в США (по американским источникам). М.: МГОУ, 2005. – 140 с.


[Закрыть]
. Тем самым, в XX веке специальные службы имели возможность действовать за рамками законодательства, проводя операции, не всегда согласующиеся с политическим курсом правительства. Существование данной проблемы в США заставляет обратить внимание и на другие страны англосаксонской правовой системы для выявления аналогичных дисфункций.

В связи с тем, что изучение разведывательных акций сопряжено с проблемой засекреченности многих ведомственных материалов, один из ключевых вопросов является источниковая база исследования. Для решения поставленной цели и задач автором был привлечен комплекс опубликованных и неопубликованных документов и материалов, которые условно можно разделить на 5 групп:

Документы общегосударственного и международного характера (законы и подзаконные акты, дипломатические соглашения, распоряжения высших административных органов государства и т.д.);

Документы официального делопроизводства военных и гражданских учреждений (приказы и директивы военного командования, планы военных действий, военно-оперативная документация, материалы органов гражданской власти и местного самоуправления и т.д.);

Внутриведомственные документы специальных служб (инструктивные распоряжения, именные списки служащих, переписка по личному составу, документы финансовой отчетности, протоколы обысков и т.д.);

Документы личного характера (мемуары и дневниковые записи, протоколы допросов, агентурные сводки и донесения и т.д.);

Периодическая печать.

Значительная часть этих материалов вводится в научный оборот впервые, поскольку, по большей части, хранятся в британских и американских архивных учреждениях, вследствие чего российские исследователи ограничены в доступе к ним. Источниковую основу работы составили документы Национального архива Великобритании (National Archives, Public Record Office), Национального архива Соединенных Штатов Америки (National Archive of the United States), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива Военно-морского флота (РГА ВМФ), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). Помимо этого, при написании отдельных частей работы привлекались материалы Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Национального архива Республики Карелия (НАРК), Государственного архива Мурманской области (ГАМО) и Архива Австралийского военного мемориала (Australian War Memorial). Развернутая характеристика данных материалов, а также принципы их анализа и интерпретации изложены в Главе 2.

Помимо опоры на разнообразные источники, достоверность выводов автора обеспечивается использованием широкого перечня научных методов и принципов исследования.

В связи с тем, что в исторической науке к настоящему моменту не создано каких-либо специальных методик для изучения внешнеполитических аспектов деятельности органов государственной безопасности, теоретико-методологическую основу работы составил комплекс теорий, научных методов и подходов, позволяющих выстроить многоуровневую систему анализа предмета исследования.

Во-первых, изучение иностранной интервенции в России немыслимо без опоры на основополагающие принципы исторической науки: объективность, научность, всесторонность, системность, конкретность и т. д. Это означает, что проведение исследования предполагает непредвзятый подход к анализу роли каждой из сторон конфликта на Русском Севере в его развязывании, эскалации и деэскалации. Каждый отдельный факт рассматривается в совокупности и взаимосвязи с другими фактами, содержание изученных источников подвергается научной критике, агентурные операции анализируются не изолированно, а в связи с основными военными и дипломатическими событиями в России и мире. Данный подход позволяет сопоставить между собой показатели функционирования разведывательных и контрразведывательных органов с деятельностью дипломатических служб, финансовых учреждений, различных военно-административных структур, что придает картине исторических событий в регионе целостность.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное