Андрей Халов.

Джунгли мегаполиса



скачать книгу бесплатно

Зверь попросил сигарету. Жора достал из кармана и положил перед ним лишь начатую пачку.

Зверь взял сигарету и молча курил до утра, пока пачка не опустела, а в пепельнице перед ним не образовалась гора «бычков» и пепла.

– Ладно, – процедил он сквозь зубы. – Чёрт с тобой! Дай мне листок и ручку.

Жора вырвал лист блокнота, подал ему ручку, и Зверь начал что-то рисовать, пыхтя от напряжения с непривычки к такому делу.

Когда он завершил эту работу, то спросил у Жоры:

– Знаешь, во сколько оцениваются ненайденные нацистские архивы? Нет? В десять миллиардов. А ненайденные документы КПСС? Раза в три меньше. Но этого, я думаю, тебе будет достаточно. Так вот, часть их находится здесь, – Зверь ткнул пальцем в коряво начерченную схему. – Узнаёшь, где это?

– Узнаю, – закивал головой Жора, заинтересовавшись планом. – Это здание почти в центре города.

– Верно. Там, в его секретном подвале очень ценный архив: бумаги третьего рейха, совершенно секретные документы КПСС, иконы, старинные книги, рукописи, картины – очень много ценного и просто бесценного материала. Забирай всё, – он сделал широкий жест рукой. – Сколько унесёшь, – а про себя еле слышно добавил. – Всё равно не моё.

Такая щедрость показалась Жоре весьма подозрительной, равно как и неожиданной.

– А как туда добраться? – всё-таки поинтересовался Жора.

Зверь перевернул листок и быстро набросал на другой стороне схему здания:

– Ну, дай какой-нибудь карандаш, красный что ли, чтобы нарисовать куда и как идти… Вот здесь дверь в подземелье. Там кодовый замок… Вот шифр. Вот номера стеллажей, где лежат самые ценные на сегодняшний день документы… Достаточно взять только их: они уместятся в три-четыре средние дорожные сумки. Берешь их, и я с тобой в расчёте за эту операцию. Остальное не трогай, Договорились?

Жора повертел листок в руках.

– Ладно. Только я сначала проверю – не врёшь ли.

– Проверяй-проверяй. Только побыстрее, потому что операцию надо провести до начала следующей недели: сюда направляются французские эксперты и рабочие. Надо, чтобы до их приезда здесь и следа от сырца не осталось. Ни одной уцелевшей молекулы.

– Хорошо, сделаем, – потёр Жора руки. Он почувствовал, что намечается нажива.

– Только в архив не посылай своих людей: можешь нарваться на большие неприятности. Найди кого-нибудь со стороны, не местных, не с этого города. А потом шлёпни их и концы в воду. Чтобы никто не догадался ни о чём. Сам понимаешь – это не твоё и не моё…

– А чьё?

– Тссу! – приложил Зверь палец к губам. – Не спрашивай даже. Дают – бери. Бьют – беги… И только один раз туда, а то засекут, повяжут и почикают. Понял?

– Да, уж понятней не бывает, – Жора подумал, что расчёт наводкой всё же лучше, чем никакого. Он спрятал листочек в карман и, хлопнув рукой по столу, заключил. – Операцию проведу в ту же ночь, когда мои люди возьмут архив: чтобы без обмана.

– Только я прошу тебя: сделай это побыстрее.

Упустишь время – пеняй на себя, – в голосе Зверя почувствовались командные нотки, как будто бы он стал хозяином положения.

Жоре это не понравилось, потому что ему казалось, что никаких оснований даже теперь у него себя так вести нет. Поэтому он сказал:

– Постараюсь. А как с безопасностью родного очага?

– Ты имеешь ввиду город?

– Да, его родимый!

– Взрывчатку заложите по американской методике. Они просчитали оптимальную схему подрыва. Сырец не взорвётся, а лишь сгорит под большим давлением с выбросом в атмосферу. Так что за это не переживай, американцы считать умеют, только правильно сделайте закладку, согласно схемы, и подрыв по карте подрыва. Они, сволочи, даже время суток дали оптимальное для подрыва – что-то около четырёх утра. Максимальная инверсия или конверсия в это время будет. В общем, всё уйдёт вверх…

– Ладно, по рукам, – вдруг прервал его рассуждения Жора, чувствуя, что эта болтовня начинает его раздражать.

– По рукам, – протянул руку Зверь.

Через несколько дней Фикса, правая рука Жоры, «подцепил» за старый карточный долг по его просьбе некого Охромова, курсанта военного училища выпускного курса, который вот-вот должен был покинуть город навсегда. В качестве отработки долга тот согласился достать из указанного Зверем секретного архива нужные Бегемоту бумаги.

Жора тем временем приступил к минированию объекта.

Однако, когда всё было готово, в назначенный день Охромов вдруг провалил план. Он просто не вышел из училища.

Не вдаваясь в причины и отговорки должника люди Бегемота его как следует отделали и пригрозили, что в следующий раз просто шлёпнут. Охромов струхнул, и пообещал, в следующий назначенный срок выполнит обещанное.

Настала решающая ночь. Бегемот ничего не знал о Яковлеве, помощнике Охромова, и был уверен, что он сейчас в архиве, работает по его заданию. Прихватив с собой заветный «Узи» он с подрывниками Зверя поехал на завод, проверить готовность к подрыву.

Все заводские сторожа бдительно несли в ту ночь службу, и как всегда, долго продирая спросонья глаза, пропускали их дальше и дальше, вглубь зон секретности, лишь мельком бросая взгляд на «липовые» документы.

После проверки системы Бегемот решил, что взрыв произведёт из своей квартиры. Ему даже стало интересно, сработает ли дистанционное управление на таком расстоянии.

Пожалуй, это была последняя из возможных для операции ночей, поскольку, как сообщил Зверь, торопя его, французы уже были в Москве и утром должны были приехать поездом в город.

У гостиницы Жора отпустил подрывников, которые были весьма озадачены его поведением, – до конца операции им было поручено находится рядом с ним и контролировать его действия, и направился домой.

Дома он как следует запер дверь, разделся, умылся, чувствуя теперь истому, усталость и жуткое желание завалиться спать. Затем Жора лёг в постель и лишь тогда с опозданием на сорок минут от графика операции нажал на кнопки на пульте-передатчике. Потом помедлив ещё, с каким-то замиранием сердца нажал красную кнопку, что означало, что приёмники на взрывателях принимают последнюю информацию, и, затаив дыхание, прислушался.

Где-то через минуту в открытую балконную дверь ворвался из ночной тишины какой-то странный, гигантский вздох, и всё стихло. Это и был взрыв.

Однако, то ли американские компьютеры не сделали поправки на своенравность местных атмосферных перемещений, то ли от того, что Жора задержал взрыв почти на целый час, к утру весь город окунулся в зловонный жёлтый туман, а самому Жоре пришлось на себе испытать все прелести газовой атаки.

Проснулся он только под вечер с разламывающейся от боли головой. В пересохшем рту был привкус какой-то горькой дряни. Первой егоо мыслью была пронзительная и беспомощная ярость: «Он меня обманул!»

На душе у него было гадко от того, что он сел в лужу, которую сам себе приготовил. Но сделать уже ничего было нельзя, и жора, как и тысячи других горожан, провёл несколько дней в болезненном состоянии, иногда уже думая от невыносимых приступов удушья и тошноты, что ему наступает конец.

Когда он наконец поправился и вышел из дома, то сразу увидел, что город словно переменился в лице, стал не таким, как был, словно подурнел, поплохел.

Что-то подсказывало ему, что впереди его ждут жизненные перемены, и они не все будут приятными. От того засосало под ложечкой.

Глава 2. 1

– Зачем ты пришла?

Он сидел на холодном стуле как был, нагишом, уронив голову на сложенные на его спинке руки.

Она не отвечала. Он обернулся, окинул взглядом её голую фигуру у окна, освещённую призрачно-розовым светом бра над софой.

– Зачем ты пришла? – переспросил он.

– Мне так захотелось, – наконец ответила она тихо, так тихо, что он едва расслышал.

– А если он узнает?

Девушка снова молчала, потом произнесла:

– Плевать.

Он ничего не сказал и лишь покачал головой, потом встал и приблизился к девушке.

Она смотрела в черноту позднего октябрьского вечера, оплакиваемую слезами унылого бесконечного дождя, лениво шедшего без перерыва с тех самых пор, как они приехали в Москву.

За окном, рассыпанные тысячами колючих точек, стояли кварталы огромного города.

– Мегаполис, – почему-то шепнула она, когда он положил руку на её тёплое плечо. – Похоже на джунгли, правда?.. Вот так смотрю и мне иногда даже выйти страшно на улицу. Вот сейчас бы я ни за что на улицу не вышла.

Девушка отпрянула, оттолкнулась от подоконника руками, пересекла комнату и опустилась на разбросанную в беспорядке постель.

– Закурить бы сейчас, – сказала она, обхватив себя за плечи руками.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Мне? Нет, – она догадалась, видимо, почему он задал такой вопрос. – Это я просто так. Я люблю обнимать себя.

– Ты эротична.

Его слова прозвучали непонятно, не то как вопрос, не то, как утверждение, и она в ответ так же неясно улыбнулась.

– Возвращайся к нему, – предложил он.

Девушка подняла на него свои глаза, в которых блеснули искорки злости:

– К кому?

– Ну, к этому… К мужу. Так ведь теперь он называется.

– Скажи лучше: к Бегемоту. Он ведь им и остался.

– Зачем ты так?! – её слова привели его в смущение. – В твоём голосе столько ненависти! Ты что, совсем его не любишь?

Молчание ответило красноречивее любых слов.

– Зачем же тогда ты выходила замуж, Вероника?

– Гладышев, успокойся! – как отрезала девушка.

– И всё равно, тебе лучше вернуться.

– Что, боишься?! – она продолжала сверлить его колючим взглядом.

– Нет, не за себя. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– А мне плевать. Ты меня получил? Получил! И будь спокоен, – я об этом никому не скажу. Ты мне нравишься, Гладышев, хотя, честно сказать, я тебя временами ненавижу. Искренне ненавижу.

– Я знаю. Помню тогда, в ресторане, когда ты была с тем парнем. Странный такой…

– Все вы странные.

– Да я не про то. Ты тогда что-то совсем на меня окрысилась.

– Нашёл, что вспомнить. Ты лучше времена Царя Гороха ещё бы помянул.

Гладышев замолчал, видимо, сбившись с мысли.

– Странно, почему ты всегда называешь меня по фамилии, даже сейчас… в такой интимной обстановке.

– Не знаю, – девушка слегка пожала плечами. – Может быть потому, что я тебя не боюсь.

– А может быть, напротив? В твоём обращении ко мне есть какой-то страх, я чувствую его. Ты боишься приблизиться ко мне в душе даже теперь, когда отдалась телом.

Лицо Вероники мучительно перекосило, как от зубной боли.

– Слушай, Гладышев, помолчи, а? Философ! Меня от твоих разговоров тошнит. Лучше бы сигаретку достал. Придумал тоже – боюсь я его. Да на чёрт ты мне нужен?!

– Зачем тогда пришла? – не унимался он.

– Если бы боялась, разве бы я пришла?

– А, может быть, это твоя борьба со своим внутренним страхом передо мной? А?! Ты теперь вот думаешь, что поборола его. Ан нет! Тебе так только кажется! Этого тебе ужасно хочется, но этого нет…

– Последний раз тебя предупреждаю, чтобы ты заткнулся! Ищи сигарету!

– Сейчас, позвоню, в номер принесут сигарет. Что ещё?

Он подошёл к телефону и стал набирать цифры.

– Водки… нет, лучше коньяка с шоколадом или хорошего красного вина. Креплёного, с фруктами.

Ожидая, когда на другом конце провода снимут трубку, он поинтересовался у девушки забыв о предупреждении:

– Сейчас придёт официант из ресторана, я буду давать ему чаевые, и он случайно увидит тебя. Что будешь делать?

– Козёл, – просто ответила Вероника.

«Хочешь переделать меня? Но у тебя ничего не выйдет», – подумал он.

– Слушай, Гладышев, у тебя с мозгами всё в порядке?

– А что такое?

– Да нет, мне кажется, тебе их подлечить надо. У тебя в голове гули накакали.

Он сделал заказ в номер и растянулся на диване рядом с ней.

– А кто платить будет? – поинтересовался Гладышев у Вероники.

– Ты.

– Я же не такой богатый, как твой муж.

Внероника поморщилась снова:

– Не называй его мужем, я же тебе говорила, кажется.

– А он хорошо умеет это делать? – он сделал недвусмысленный жест.

– Какой ты культурный! Аж тошнит! Писька у него мала.

– Мала?! Вот бы никогда не подумал! Любимец женщин, сэр Бегемот! И на тебе! Так и узнаёшь семейные тайны.

Ему показалось, что Вероника снова недовольна его разглагольствованиями, но так как ссориться с ней больше не хотелось, он поспешил задать вопрос.

– А у тебя много парней было?

– Почему ты спрашиваешь?! – в голосе девушки засквозило любопытством.

– Красивая ты.

– Хм, – чувствовалось, что его слова польстили её самолюбию. – Много.

– И ты со всеми спала?

– Нет. Ты третий. Третий после Бегемота и ещё одного парня.

– Я знаю. Того, что был с тобою в ресторане.

– Много ж ты знаешь!

– У меня чутьё, интуиция хорошая. Он потом приезжал, кстати, тобою интересовался. Но тебя не было. Я ему начал свои картины показывать и дома небольшой пожарчик устроил, поэтому общались с ним в тот раз мы недолго.

Он немного помолчал, но потом всё же решился спросить:

– А у него писка большая была?

Его опасения не оправдались, Вероника и бровью не повела:

– Я с ним один раз всего была… Но, кажется, что надо…

– А у меня? Больше?

– У тебя? Тоже ничего. Дурачок ты, Гладышев!

– Чего ж это, дурачок?

– А того, что дело вовсе не в письке.

– А в чём же?

– В любви всё дело.

– Ты что, любила его?

– Любила, – он заметил, что Веронике тяжело было произнести это признание.

– А меня сейчас любишь?

– Тебя? Нет.

– Зачем же пришла?

– Что?.. Скучно стало.

– Что же, Бегемот не может тебя развеселить?

– А его нет целый вечер.

– Где же он?

– Уехал куда-то. Да мне и с Бегемотом этим скучно. Тоска заедает смертная.

– Ну, конечно. Ты ещё та подруга, – он хотел сказать «бабища», но не решился. – Тебе, видимо, мужиков, как перчатки, менять.

– Дурак ты, Гладышев. Дурак. За это тебя и ненавижу. Вроде ты и стихи сочиняешь, и картины мазюкаешь, а такой простой штуки, как любовь, не знаешь.

– Враки – вся эта любовь. Не верю.

– Вот потому я твоё стихоплётство презираю. Оно у тебя не от сердца, а от твоих закаканных мозгов. А я такие стихи презираю, не то, что пытаюсь понять. Чувства в них нет, одни лабиринты шизофренического течения твоих мыслей… Ну, где твои сигареты?

– Сейчас должны принести.

В дверь постучали.

Они заговорщически переглянулись. Его даже бросило в пот.

– Кто это? – спросил он у девушки.

– Подойди, да спроси.

– А вдруг это Бегемот?

– Скажи, что хочешь спать.

– Ну да! Я так не смогу. Он заставит меня открыть дверь. Одевайся на всякий случай.

– Слабак! Тряпка ты, Гладышев! «Ты меня боишься!» Да что тебя, труса, бояться?! Иди открывай!

В дверь постучали снова. На этот раз настойчивее и сильнее.

– Я прошу тебя: оденься! – попросил он вновь, поднимаясь с дивана и лихорадочно шаря глазами по полу в поискахсвоих трусов и брюк.

– Трус! Сейчас сама пойду отворю.

– Нет, нет, не надо! – он попытался задержать её, но поняв, что ему это не удастся, бросился одеваться.

– Кто там? – спросила Вероника через дверь.

– Сигареты, портвейн заказывали?

– Да, – девушка открыла дверь в чём мать родила и, не стесняясь своей наготы, приняла поднос у обалдевшего официанта. – Иди, расплачивайся! – крикнула она Гладышеву.

Это окрик вывел его из оцепенения, и он засеменил в полуспущенных штанах к двери, на ходу пытаясь ещё и найти деньги в своих карманах.

Официант пришёл в себя и уже в следующую вежливо, но с иронией улыбнулся:

– У вас проблемы? – в голосе его чувствовалась сдержанная издёвка. – Я зайду позже, или зайдите тогда в ресторан сами позже. Мы работаем до трёх ночи, можете не спешить.

Гладышев так и не смог найти деньги и стоял в растерянности посреди коридора номера в полуспущенных брюках.

Вероника захлопнула дверь.

– Он сказал, что запишет всё это на счёт твоего номера, – сказала девушка, потом, помолчав, добавила. – Поехали на дискотеку.

– Куда?

– В американскую, конечно же.

– Ой, да у меня даже на вход туда денег не хватит.

– Слабо? Плохой же пансион назначил Бегемот своему духовному соратнику! – издеваясь, засмеялась Вероника. – А ты с него дополнительную плату требуй!

– За что?!

– За то, что меня трахаешь! – ей было приятно наблюдать, как он меняется в лице. – А что? Тоже тяжёлый физический труд.

Гладышев молчал, точно сражённый наповал. Он уже не знал, что делать, и так и продолжал стоять в полуспущенных штанах, бессильно опустив руки.

– Ладно, одевайся, – согласилась девушка, видимо, вволю поиздевавшись. – так уж и быть, билетик тебе сегодня куплю я. Посмотришь хоть, как нормальные людио отдыхают. Только за этот поднос, будь добр, заплати сам!

– Нет, не надо. Билеты стоят бешенные деньги, – запротестовал Гладышев.

– Молчать, казбек! – прикрикнула девушка, топнув ногой. – Платить буду я. У меня ещё есть деньги.

– Пока есть, – добавил он.

Вероника нахмурила брови, но промолчала.

– Слушай, а ты…

Гладышев осёкся. Слово «ведьма» почему-то застряло у него в глотке, и от этого навернулись слёзы на глаза.

Девушка, видимо, неправильно поняла его, и лицо её смягчилось.

– Хватит болтать, Гладышев, – резюмировала она. – Нам пора ехать. Натягивай свои штаны, дурачок.

У подъезда гостиницы, где стояло с десяток такси в ожидании клиентов, они едва не столкнулись с Бегемотом. Он вылазил из только что подъехавшей машины. В это время они были в двух шагах от таксомотора., и Вероника, не мешкая ни секунды, открыла заднюю дверцу машины, запрыгнула туда и потянула за собой Гладышева.

– Вот уж не думал, что могу так вляпаться, – произнёс он, плюхнувшись на сиденье.

– Ты о чём? – поинтересовалась девушка.

– Об этом. Я, лучший друг Бегемота, и на тебе!..

– Заткнись немедленно! – вероника злобно сверкнула глазами, а потом глянула сквозь заднее стекло салона на Бегемота и долго наблюдала за ним, до тех пор, пока тот не скрылся в подъезде гостиничного комплекса, отблескивающего в полумраке приглушенного освещения начищенным металлом вращающихся четырёхлопастных дверей.

– Ну что, возвращаемся? – спросил Гладышев.

– Трус.

– При чём здесь трус?! У тебя же будут неприятности в первую очередь! Я-то могу остаться и незамеченным.

– Ах! Ты обо мне, оказывается, беспокоишься?!

– Не надо паясничать!

– Нет, уж, позволь! Едем! Я хочу веселиться! Довольно тоски! С тех пор, как мы в Москве, я только и делаю, что скучаю. Мне надоело!

– Ну что, мы едем? – вмешался в разговор шофёр.

– Да, конечно, – подтвердила Вероника.

Всю дорогу они не разговаривали, и только выйдя из машины у ярко освещённого вспыхивающими разноцветными огнями, манящего к себе до вызывающе-неприличного броскими витражами входа на дискотеку, Гладышев заговорил, смущённый и подавленный увиденной роскошью. Он чувствовал себя вдвое хуже от того, что Вероника сама расплатилась с таксистом, потому что у него действительно не было достаточно денег.

Встав оторопело напротив входа на дискотеку, он упёрся, точно заупрямившийся осёл.

– Я туда не пойду, – сказал он девушке.

– Это почему?!

– Да потому, что не могу! Я уже себя чувствую не в своей тарелке, а зайдём, так и вообще от стыда места себе не смогу найти…

– Гладышев! С тобой только ездить куда-нибудь! – возмутилась Вероника.

– Может быть. Но не моё это место! Не моё! Заплатить бешенные деньги, чтобы потом до упаду дёргаться вместе с другими? Это не для меня, извини!

Размахивая нескладными, худыми рукам, даже для его роста казавшимися чересчур длинными и костлявыми, гладышев пошёл прочь вдоль по улице, совершенно не интересуясь, пойдёт ли за ним Вероника.

Когда она догнала его, он что-то ещё бормотал себе под нос.

– Сволочь ты, Гладышев! – сказала она огорчённо, зашагав рядом с ним. – Лишил меня удовольствия.

Он не обращал на неё внимания.

– Ну, а ты чего хочешь? – спросила девушка уже более дружелюбно.

– Чего я хочу? – откликнулся вдруг Гладышев и задумался.

Мимо, навстречу им прошли трое крепких парней, и Вероника невольно приникла к его руке, зная нравы ночного города.

«Сейчас по имени называть начнёт», – не без удовольствия подумал Гладышев, не заметив за размышлениями миновавшей также быстро, как и возникшей, опасности.

– Вообще-то, я хочу, чтобы ты сейчас вернулась в гостиницу, в номер к Бегемоту. Тебе же будет лучше! Ещё не так поздно, и твоё отсутствие можно будет объяснить вполне добропорядочно, – Гладышев посмотрел на неё. – Что же касается меня, то я бы не прочь сейчас податься в какой-нибудь ресторанчик, где можно посидеть подольше, часиков до трёх ночи.

– У тебя же нет денег! – возмутилась Вероника.

– Но ты же спросила, чего я хочу! Разве для того, чтобы желать что-то, обязательно иметь к этому средства?! В своих мечтах я имею гораздо больше, чем в действительности. Кремовая яхта под алыми парусами, уютная вилла из белого мрамора с бассейном, в котором под ласковым тропическим солнцем плещется лазурно-голубая, чистая и прозрачная, как слеза, вода, роскошная, мощная и бешено дорогая машина, мебель из слоновой кости, огромные зеркала во всю стену из горного хрусталя – всё, чего никогда мне не иметь в жизни, без труда умещается в моих грёзах. И я могу уноситься в этот мир, где сам себе хозяин, хоть каждый день, хоть тысячу раз за день. И потому реальность гнетёт меня не так сильно, как кого-нибудь другого в моём положении.

– Вот таким, настоящим, ты мне нравишься, – прильнула к нему ещё сильнее Вероника. Она улыбнулась мечтательно. – Ты, всё-таки, неисправимый романтик.

– Почему же? Это не романтика, это очень удобный и простой способ удалиться от жизни, если она тебе не нравится. Разве можно всё это иметь мне в действительности? Конечно же, нет. Я не настолько чокнутый, чтобы строить иллюзии по поводу своих возможностей и своего будущего. Но я изобрёл способ, как избежать мучений, связанных с осознанием того, что между желаемым и возможным лежит целая пропасть. Кое-кто использует для этого наркотики, кто-то пьянствует, кто-то идёт убивать и грабить. Но всё это – гибельные пути. Я считаю, что мой мозг достаточно развит, чтобы он мог конструировать в своём воображении образы желаемого без применения опасных стимуляторов, таких, как колёса, травка или водка. С их помощью более бестолковые пытаются, возможно, достичь того же самого, но их мозги выходят из-под контроля и впадают в галопирующую, безумную галлюцинацию. Уголовники – это вообще ублюдки. Всё, что в конце концов они получают, это тюрьма, вышка или пуля. А с волчьим билетом уже из ямы не выбраться. Жизнь всё время будет возвращать на порочный круг своими системами стереотипов…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7